Глава 2

Валя

После трёх дрожащих вздохов я, искушённая его озорным ртом, оцепенела отвозможности.Но моя новая работа...Я сглотнула:- Пожалуйста, поблагодарите джентльмена за приглашение, но скажите ему, что у насдевичник.- Валя! - Юля выглядит так, будто хочет катапультировать меня в его кабинку.- Спасибо вам, - сказала я официанту более твёрдо, отпуская его. - Я не могу,Юль.- Я такого не понимаю, - дуется она. - Изволишь объяснить?Если бы она знала все условия, на которые я согласилась, чтобы обеспечить себеположение в оркестре, Юля бы бросила эту затею. На полсекунды я захотела сказать ей, ноя не должна что-либо говорить. Честно, я не хочу, чтобы она знала, и это хороший шанс,потому что, если бы она была в курсе, поощрила бы интрижку на одну ночь ещё больше.Поэтому я дала ей другие, такие же хорошие, причины, почему не хочу перепихнутьсясегодня.- Допустим, я пойду и поговорю с ним, и он окажется не полным придурком. Может,он даже заинтересуется мной...И мы пойдём в его квартиру, где у нас будет потрясающий секс, который взорвёт моймозг и изменит меня.Нет, нет. Не ходи туда.Я тряхнула головой:- Тогда что?Юля щёлкает пальцами и качает головой:- Тогда ты уйдёшь оттуда лёгкой походкой и с огоньком в глазах.- Нет, потому что это настроит меня на разочарование. Убьёт фантазию. Прямо сейчася могу притвориться, что он знает женскую анатомию и его член толще, чем мой мизинец.Какой смысл выяснять, ошибаюсь ли я?- Ты не ошибаешься. Этот парень тебя измотает. Я тебе обещаю. Ты можешь сказатьпо этому дерзкому блеску...Я перевожу взгляд на его стол, где возле него сидит женщина с гигантской улыбкой.Верхняя часть её топа находится на угрожающе низком уровне, джинсы разукрашены, но онавыглядит полностью в своей стихии. Ветреная улыбка на глянцевых губах. Он не возражаетпротив её присутствия.- Правильно. И я должна быть его типом?Очевидно, что татуированный парень несильно расстроен из-за моего отказа, потомучто кивает и улыбается женщине, позволяя её руке касаться его плеча.- Она забрала твою открытую дверь, - Юля выглядит более расстроенной, чем онотого стоит.- Она может её забирать. Я переезжаю, и у меня нет времени на развлечения.- Тот факт, что ты назвала добычу «развлечением», только подтверждает мою догадку.- Без разницы. Я иду в туалет, - беру свой клатч, планируя обновить блеск для губ,потому что стёрла его бокалом, а не из-за него.Хорошо, также из-за него.К сожалению, коридор к дамской комнате находится прямо возле кабинкитатуированного парня. Я чувствую себя школьницей, которая пытается проскользнуть мимосвоей любви после того, как подруга пошла и отправила ему листовку от моего имени, чтобыон выбрал «да или нет». Сохраняя непринуждённый темп - не хочу выглядеть, словно бегусломя голову в туалет - мне удаётся добраться до его столика и остаться незамеченной.Опять же, вовсе не тяжело видеть, как сильно он отвлечён своей посетительницей, которая вданный момент практически садится к нему на колени.Ближе он ещё привлекательнее: точёные черты лица не такие идеальные, какимикажутся на расстоянии, но ошеломляющие в своих недостатках. Футболка парня облегаетгрудь и руки, намекая на эффектные мышцы, скрытые под ней.И этот рот. Этот грешный, соблазнительный рот.Я запоминаю каждую его частичку в те секунды, требующиеся, чтобы пройти возленего. Как я сказала Юля: он идеально подходит, но как материал для фантазий. Я хочузапомнить его настолько, насколько смогу, чтобы воссоздать образ, когда буду одна тёмнойночью. Сцена уже начинает формироваться в голове: его расстёгнутые джинсы, та дразнящаяухмылка на губах, когда он их опускает, и его боксёры, которых достаточно, чтобы былолегко из них выскочить тяжёлому, твёрдому, определённо большему, чем мой мизинец.Влажность между ног растёт, и я набираю темп. Заскакиваю в дамскую комнату ипрочно закрываю её, вдыхая прохладный воздух. Я никогда не думаю так о незнакомцах.Особенно так ярко. Должно быть, это вино или переезд. Или ситуация с работой. Всё. Язнаю, что принимаю правильное решение - единственное решение, которое я могу принять.Но сегодня, по некоторым причинам, я чувствую уверенность, витающую вдали от меня.Простите за каламбур.Я хихикнула и умылась перед выходом, радуясь, что туалет был пустой. Несколькопрядей выбились из хвоста, и я, так как уже вымыла руки, пригладила их. Мои щёкипокраснели. Действительно Белоснежка. Я трепалась без толку по поводу блеска для губ,решив нанести его в самом конце, потому что чувствую себя уверено, когда он на губах, амне это нужно прямо сейчас.Даже с эго-повышенным-блеском, сиявшим на губах, я медлила с покиданием дамскойкомнаты. Хорошо, я просто выйду и даже не посмотрю на этого парня, проходя мимо.Ничего страшного.Бар заполнился людьми, стало намного теплее и громче. Я обошла женщину,направлявшуюся в дамскую комнату, и получилось так, что меня подтолкнули ближе ктатуированному парню.Моя рука случайно вывернулась, когда я, пытаясь совладать с собой, поймала его взгляди задержалась на этих глазах - великолепных, штормовых, зелёных глазах. Я настолькобыла шокирована, что почти удержала равновесие снова.- Хей, - он усмехнулся.Я растаяла при звуке его голоса: грубый и колючий, как игла на старой записи.Теперь я должна ответить. Сделать вид, что не знаю, что он говорит со мной, будетгрубо, и я уже наполовину повернулась к нему, как цветок к солнцу.- Хей, - мне удалось произнести.Вот. Мы обменялись приветствиями, пока я проходила. Всё хорошо. Теперь продолжайидти.Кроме этого он говорит ещё кое-что.- Благодарю вас.- За что? - он опять один, и я понимаю, что его дружелюбный посетитель ушёл.Парень поднимает бутылку:- Вы купили мне выпить. И потом отклонили моё приглашение, - его голованаклоняется в сторону. - Это своего рода противоречиво, вы не находите?- Вроде того? - чёрт возьми. Сейчас я должна объясниться. - Хорошо, вот в чёмдело, - Боже, это так неловко. - На самом деле я не покупала вам выпить. Это сделала мояподруга.- Ох, - он оглядывается на Юля, одиноко сидящую за столом. Это моё воображение‚или он на самом деле звучит расстроено? - Значит, фанатка она?- Извините? - если под «фанаткой» он имеет в виду «девушку, которую, как ни странно, необъяснимо тянет к нему», тогда нет. Это была я. Абсолютная фанаткасобственной персоной.- Ничего. Присядьте на минутку, - он такой властный, будто знает, что в любомслучае мой ответ будет «да».Это не то, как мужчины обычно говорят со мной. И это делает кое-что со мной:потрясает и заставляет голову кружиться. Заставляет меня хотеть сделать всё, что он скажет.Я кусаю губу. Я должна вежливо отказаться, вернуться к столу с Юле и тогда пойтидомой, чтобы закончить упаковывать вещи. Я должна забыть, как хрипотца его голосазаставляет мои внутренности дрожать. И абсолютно точно должна перестать думать о том,что скрывает его одежда. Я должна...Его зелёные глаза сосредотачиваются на моём шарфе в течение долгого,затяжного момента. Большинство женщин могут убить за эти ресницы: длинные и густые.Большинство женщин могут убить за такой долгий взгляд на себе.- Милый шарф.Даже если бы Юля не объяснила ранее, что это значит, тон его голоса говорит за себя.Речь, безусловно, идёт не о моём шарфе.И в миллионный раз за сегодняшний вечер я не могу с собой ничего поделать. Скольжув кабинку рядом с ним.- Спасибо.- Итак, - его бедро излучает тепло, что заставляет меня хотеть большего, а тут ужечересчур горячо. Слишком поздно для того, чтобы сесть напротив него, а не рядом с ним, да?Даже если и не поздно, я всё равно не пересяду.- Итак, - я повторила, будучи не в силах посмотреть куда-нибудь, кроме своих рук настоле.Я чувствую его любопытный взгляд.- Почему ваша подруга купила мне выпить и сказала, что это от вас? - в его тоне естьнамёк на поддразнивание.Я бросаю взгляд на Юлю, которая высматривает меня.- Ну... - я облизываю губу, тяну время. - Я скоро переезжаю, и она пытаетсяотправить меня на свидание перед этим.- Зачем беспокоиться, если вы переезжаете?- Она не подразумевала долгосрочные отношения.- Хм, - простой звук отголоском проходит через моё тело, как струна, которуюсорвали. - И почему она выбрала меня? В баре сегодня вечером полно других одинокихмужчин.Ты был единственным, кого заметила я.Пожимаю плечами:- Я не уверена. Думаю, вы похожи на парня, которого не интересуют долгосрочныеотношения.Он наклоняется:- Забавно. Я подумал то же самое о вас.Я не знала, как ответить на такое. Наглая похоть в его голосе, в словах, которые немогут быть правдой. Никто не может отнести меня к типу легкомысленных девушек,независимо от того, как сильно я его хочу сейчас.- Я, эм...- Почему вы покидаете город? - мужчина выпрямляется, увеличивая расстояниемежду нами.Даже несмотря на его приподнятое настроение, мой живот туго скручивает, а мыслипутаются.- Работа.- Не говорите мне. Позвольте мне угадать, чем вы занимаетесь.Я кладу кошелёк на стол и поворачиваюсь так, чтобы я могла его видеть. Или, можетбыть, чтобы моё колено задевало его так же, как сейчас.- Почему?- Это игра. Я хорош в этом, - его взгляд блуждает по моему телу. - Вы делаете что-то важное с финансами. Банкинг, возможно?Я закатила глаза:- Вы ужасны в этой игре. Я музыкант, артист.- О? - его спокойная улыбка исчезает немного. - Типа группы? Вы переезжаете вГолливуд чтобы достичь большого прорыва на телевидении или шоу талантов? Или вМоскве, чтобы оставить парочку песен?Я гримасничаю на обоих предположениях.- Едва ли. Я виолончелистка и недавно подписала контракт с оркестром, - я недолжна была звучать так гордо, как это вышло на самом деле.- Интересно. Поздравляю, - улыбка вернулась на его лицо в полной мере, и этозаставило моё сердце сделать сальто. - Следовательно, вы серьёзно относитесь к музыке.- Очень, - я скрестила ноги, что глупо. Я не должна испытывать комфорт.- Я никогда раньше не встречал виолончелистов.- Мы не показываемся часто на публике. Мы предпочитаем поспешно бежать воркестровые ямы.Он улыбается и протягивает руку:- Егор.Я колеблюсь из-за неуверенности в правильности решения, которое собираюсь принять.Если скажу ему своё имя, это будет значить, что я готова продолжать разговор. Что плохогов том, что разговор может перерасти во что-то большее? Я никогда не пойду с ним домой, нозабавно представить, что такое может произойти.- Валя, - я принимаю его руку. Электричество пронзает меня от ощущения еголадони.- Итак, Валя-которая-переезжает, скажи мне, что заставило тебя играть навиолончели?- Я не могла поместиться внутри скрипки.- Бах-дам-чи, - его хриплый смех выставляет сильные линии горла и мягкоепоявление лёгкой щетины. Я поражена желанием чувствовать это. Моим языком.Боже, что я делаю? Фантазии в сторону, я перехожу границы с этим парнем. Я даже недолжна думать о границах в этот момент жизни. Мне нужно освободиться от них.Безграничность.Я открываю рот, чтобы сказать ему о том, что должна идти. Слова вертятся на кончикеязыка.Но он говорит первым:- Так ты поклонница классической музыки, да?Чёрт возьми. Он нашёл мою слабость.Я киваю:- Существует лишь один жанр, который стоит слушать.- Действительно, - он изучает меня, будто решив опровергнуть. - Таким образом,остальная часть мира только тратит своё время и деньги, создавая и слушая другие жанры втечение нескольких веков?Я не должна участвовать в музыкальных дебатах, иначе буду здесь всю ночь, доказываяпревосходство Вивальди и Баха, но его мягкое поддразнивания делает что-то со мной,расслабляя мои губы и плечи. Заставляет меня хотеть пробыть здесь всю ночь, споря с ним.Или просто с ним.- Да.- Это довольно спорное мнение на этот день и в этот век.- Так ли это? - знаю, но скромность моего ответа является вызовом. Одного не могупонять. Это... Я... Так... Флиртую?Если это флирт, я должна быть смущена из-за того, как в нём плоха.И почему я флиртую? Я должна уйти.Но потом Егор снова говорит, и я остаюсь.- Не так много людей слушают классику, - произносит он. - Я не говорю, что этоправильно, но ты не можешь называть свой жанр музыки единственным, которыйзаслуживает всего, когда потребители не защищают твой выбор.Я поворачиваюсь на сидении, чтобы лучше его видеть, моё колено снова задело его. Этоослабляет меня, но я остаюсь сильной в своём мнении.- Ты говоришь, что имеет значение только то, что популярно в мейнстримной культуре?- В какой-то степени.- Потому что, если это правда, есть множество групп, которые никогда не виделикоммерческого успеха, но они являются потрясающими музыкантами. Или гранжевыемаленькие рок-группки, которые никто не ценит, но, возможно, именно их кто-то любит.Он захватил нижнюю губу между зубами, медленно отпуская её. Я заворожена этимиформами.- Может быть, это скорее о продажах, нежели о славе. Или их комбинации, что даётгруппе сохранять силу.Если он пытается отвлечь меня от моих же аргументов, то проделывает отличнуюработу. Я с трудом моргаю несколько раз. Сосредоточься, Валя. Какую там группу Юлявечно высмеивает?- Ах! Тимати и Саша Стоун!- Они не считаются. Вообще.Я торжественно указываю на его лицо:- Они богаты и дико известны. Даже я слышала о них.- Они также ужасные музыканты, - он захватывает мою руку и отпускает её, проведяпод поверхностью стола к расстоянию между нами.Мои бёдра сжались, когда он скользнул своим пальцем между моих, сплетая наши рукивместе. Сосредоточенность - это борьба. Весь мой мир сократился до точки контакта между нами.- Но у них, эээ, есть продажи и слава, поэтому, по вашим расчётам, они должны бытьуспешными.- Не все популярные вещи хороши, очевидно, но рок - это классика. Это дажеговорится в названии: классический рок.- Пожалуйста, - моё тело не моё сегодняшним вечером. Я не привыкла бытьпреданной тем, на чём я построила карьеру. - Никто не узнает, кто все эти люди черездвести лет, - но мои аргументы убеждают не так, как обычно.- Ты также не можешь говорить, что «Black Star» исчезнет.Он гладит пальцем заднюю часть моей руки, и я хочу, чтобы его палец гладил меня и вдругих местах. Я хочу этого так сильно, что это пугает.Освобождаю руку и таким образом получаю капельку контроля над своими скачущимигормонами. Я уже скучаю по его теплу.- Есть исключения из каждого правила, но по большей части? Никто не будет помнитьих имён, и знаешь почему? Потому что музыкальные люди играют как жевательная резинка.Она хороша на вкус в течение минуты или двух, а потом он исчезает из памяти, и тыпереходишь к чему-то новому. Это даже говорится в названии: жевательный поп.Я улыбаюсь из-за того, что повторяю за ним. И я вознаграждена ответной ухмылкой.- Ты милая, - он смотрит на меня, будто хочет поглотить.- Я не заинтересована.Он наклоняется так близко, что я могу вдохнуть его мускусный аромат.- Нет?Я не могу ответить. Во рту пересохло. Даже если бы смогла найти слова, то не смоглабы их выговорить. Я не в состоянии опровергнуть его. Я заинтересована. Независимо оттого, как сильно я не хочу такой быть.Егор всё ещё близко, его горячее дыхание на моей шее:- Хочешь знать, что нравится мне?- Э...э, - я знаю, что хочу, чтобы он сказал. Это пугает меня.Он удивил меня, отодвигаясь.- Рок. Мне нравится рок. Он грубый и реальный.Я смеюсь наполовину из-за нервозности, наполовину из-за его заявления.- Нет, серьёзно?- Это очевидно?- У тебя определённо есть все рок-задатки, которые нужны.Мягко говоря. Его вибрации подонка кричат «опасный», но я не убегу из-за этого.Егор протягивает свои руки вдоль верхней части кабинки, притягивая мой взгляд к егогладким мышцам.- С этим что-то не так?Я не уверена, имеет ли он в виду свой взгляд или выбор музыки. В любом случае вопросвозбуждает меня, и я не могу ответить.Злая насмешка зажигается в его глазах, и он роется в кармане в поисках MP3-плеера ималеньких белых наушников.- Обещай, что послушаешь хотя бы одну песню.Опять этот командный голос.- Хорошо.Егор осторожно засовывает наушники мне в уши. Покалывание распространяется поспине, когда его пальцы мягко касаются моего хрящика, и шум бара исчезает. Закрытыенаушники с шумоподавлением.- Сделай громче, - говорю я, зная, что тишина в моих ушах может означать, что звучуслишком громко.- Ты уверена? Я бы не хотел разрушить эти классически настроенные инструменты, -он улыбается, когда увеличивает громкость.Я поднимаю большие пальцы вверх, когда начинается музыка. Смелые хроматическиеудары в остинато, почти противоречивые... Интересно. Немного ударно-тяжёлые, носводятся вместе красиво. Я вся обратилась в слух и закрыла глаза, чтобы лучше чувствоватьноты. К тому времени, когда певец начинает петь, мои пальцы чешутся от желания взятьвиолончель и присоединиться.Голос певца знакомый, мечтательный и колючий, но имя ускользает от меня. Металлнемного режет, а потом всё меняется. Зигзаги гармоний, и охи, и голос, который сдерживаетэмоции, как будто всё попало в настроение певца, он поёт о потере. Может, не о потере, но ожаре, песке, мечтательной пустоте. Необычно.Я разрывалась между любовью и ненавистью к его голосу. Он пронзает, и соблазняет, ираздражает, слишком резкий. Он не знает, чем хочет, чтобы это было, но потом ниже тот жеритм, тот же импульс сводит нас вместе в путешествии. Я не могу решить, песня звучитлучше с пением или без, но, когда она начинает замирать, я напрягаюсь, чтобы услышатьбольше, чтобы остаться в этом моменте.Я открываю глаза, снимаю наушники и передаю их ему обратно.- Это было хорошо, - потрясающе, на самом деле. - Кто это?- Ты действительно не знаешь? - он смотрит скептически.- Я действительно не знаю.Он усмехается и качает головой, после выключения наматывая наушники вокруг плеера.- Это то, как ты росла под музыкальный рок, голодала в современности и толькокормилась классикой.- Эти ребята новые и мощные?Он потянул пальцы к своим волосам.- Что ж. Ага. Свежее Бетховена в любом случае.Я пожимаю плечами, нисколько не чувствуя себя обделённой из-за своих музыкальныхпредпочтений:- Я люблю то, что люблю.Хорошо, это ложь. Если мои музыкальные вкусы удержали меня от интеллектуальныхдебатов с одним татуированным мужчиной, тогда я чувствую себя обделённой. Оченьобделённой.- Эта группа находится на вершине чартов. И ни на одном треке нет виолончели.- Может быть, однако, я даже уловила встречную мелодию, когда слушала, - это былолегко упомянуть в разговоре. - И эта группа... - он всё ещё не сказал мне названия, -никогда не будет в состоянии объединиться с моей симфонией.- А какой смысл? - он потягивает пиво и ухмыляется. Каким-то образом он ещё болеесексуальный, когда самодовольный.Я наклоняюсь ближе, чтобы не понадобилось кричать сквозь музыку, которая звучиттолько громче и безжизненней с каким-то автотюном вокала :- Реальная музыка - то, что играю я.Егор сразу стал серьёзным и повернул своё лицо к моему. Он собирается поцеловатьменя? Я облизываю губы не в состоянии выдохнуть, потому что необходимость взрываетсяво мне.Он сворачивает в последнюю секунду, приближая свой рот к моему уху:- Реальная музыка - это то, что заставляет тебя чувствовать, Рэйчел. Она превосходитжанр, музыканта, время, место - всё, - его слова щекочут шею.- Ммм, - я закрываю глаза, смакуя его близость и слова.- То, как мелодия выметает тебя прочь, и ты не в силах остановить это, - он задеваетмою шею губами. - Но ты не сумела бы, даже если бы могла, потому что это чувствуетсятак чертовски идеально, - моё сердце бешено стучит в груди. - Как это создаётся;создаётся внутри тебя. Забирая тебя выше, быстрее. А потом это взрывается и наполняет тебявсем, - открыв глаза, я сжимаю его руку, не зная, когда я возьму её снова.Может быть, это вино. Может быть, это то, как далеко он от моего обычного типа, номне нужно испытать подобный тип мужчин однажды в жизни.Юля права. И даже если она ошибалась, я бы пошла домой с этим парнем. Моё телогудит от предвкушения. Я понятия не имею, что означает быть с кем-то, как он, хватит лимне навыков быть с ним, но я отчаянно хочу попробовать.- Это мощно. Неоспоримо, - добавляю я.- Это как оргазм.Я сглотнула, не отодвигаясь от него, не желая этого. На самом деле я намного ближе кнему, чем он ко мне. Я никогда прежде не чувствовала такой связи с кем-то, кто понимаетмузыку, но всё же имеет такой разнообразный вкус. Я также никогда не была настольковозбуждена, как из-за парня напротив меня.Чёрт, я никогда не была такой возбуждённой даже во время месячных. Эта связьявляется первобытной, как моя реакция на прелюдию Баха, если бы та звучала под грозу.Пока я не понимаю это электрическое гудение между нами - я хочу его. Хочу узнать его также хорошо, как знаю размещение пальцев на G-аккорде. И я думаю, Егор сможет показатьмне один.- Эй, Валя? - он чувствует то же самое и хочет попросить меня пойти с ним домой.И когда он спросит, я отвечу «да».Я смотрю на него в ответ.Он откидывается назад и обводит свою челюсть большим пальцем.- Хочешь убраться отсюда?