Канализация. Ритуал

27 лет спустя. Самое дно канализации. Ритуал.

Огонь потрескивает. Вы стоите в кругу — без Стэна, и именно потому, в тишине ощущается его отсутствие.

В руках — вещи. Каждый держит что-то из своего прошлого.Вещи, в которых живут страх, боль, воспоминания.Вы здесь, чтобы провести Ритуал Чüd, сжечь их — отпустить и окончательно убить клоуна. Или хотя бы попытаться.

По очереди.

Бен первым: листок с какой-то подписью, жëлтая бумага с его чувствами.Билл — кораблик Джорджи, тот самый, который они вместе делали в самый ужасный день в его жизни.Эдди — ингалятор. Полупустой, но с той самой иллюзией защиты.Беверли — открытку, в которой были не только еë чувства.

Они бросают в огонь.Огонь трескается, оглушающе молчит.Ты стоишь с бумагой в руке. Мятая, пожелтевшая, но чёткая.

Ты не смотришь на Ричи. Не сейчас.

– Это… – голос чуть дрожит, но ты собираешься. – Это направление. Из больницы. Тогда, тем летом.

Все замирают.

Ты бросаешь бумажку в огонь.И огонь вспыхивает — высоко, резко, будто он знает:в этой бумаге — самое страшное.

После победы. Дом. Тишина.

Вы вернулись. Победа была выстраданной, полной потерь.Но вы вместе. Ты и Ричи — дома. Уже не дети. Уже не беглецы. Вы — семья. Женатые. Прожившие многое.Но некоторые вещи… выносятся не сразу.

Ты стоишь у окна. Легкий дождь стекает по стеклу. Внутри — лёгкая дрожь. Ты всё ещё не знаешь, как он отреагировал.

Ричи заходит тихо. В руках — две чашки. Садится рядом, к тебе. Оба молчите минуту. Две.

– Мне тогда выдали его, чтобы я проверила сердце. У меня были… сильные боли. От страха. От всего. Я... иногда думала, что оно просто остановится.

Ричи уже смотрит на тебя.Ты не поворачиваешься, но чувствуешь — он замер.

– Но я не пошла. Потому что, когда я тогда одна была в больнице — Оно пришло туда. Я… убежала. И просто... выбросила это из головы. Притворилась, что всё в порядке. И больше — никому не говорила. Ни тогда, ни после. Даже тебе.

– Направление… – говорит он, негромко. – Ты же тогда… Ты правда думала, что можешь… не из-за Оно… а просто вот так… уйти?

Ты молча киваешь.– Иногда просыпалась ночью. От боли в груди. Думала — всё. Конец. Просто сердце не выдержит. А потом это проходило, и я притворялась, что всё нормально. Даже перед собой. Особенно перед тобой.

Он отставляет чашки.В его глазах — не злость. Не укор. Боль. И страх.

– А я всё это время думал, что знаю тебя. До мелочей.

Он смотрит в пол.

– А ты носила это одна. Всю эту чёртову тяжесть.(пауза)– Почему ты мне не сказала? Мы же… Ты же моя жизнь.

Ты чуть улыбаешься.– Потому что тогда я не умела делиться болью. Только страхами. А потом было уже поздно. Мы жили. Мы были счастливы. Я не хотела, чтобы ты… паниковал.(пауза)– И, наверное, потому что до конца не хотела знать правду. Если бы я пошла… и они сказали бы, что всё плохо… я бы сломалась. А так — просто жила, как будто всё в порядке.

Ричи тянется и обнимает тебя. Не резко. Не театрально. Просто крепко. По-настоящему.

– Никогда больше не держи такое одна. Обещай мне.

– Обещаю....Даже если это… дурацкое направление из прошлого?

– Даже если это дырка в носке. Тогда мы переживём всё. Даже дурацкое направление.

– Отлично.

Он целует тебя в висок.– Знаешь… ты самая храбрая из нас. Не потому что не боялась. А потому что шла, даже когда боялась до боли. И я тебя не отпущу. Ни в этом, ни в следующем цикле.

Ты улыбаешься, прижимаясь к нему.– Только если я тебя первая не выгоню за носки под диваном.

– О-о-о, пошло личное. Значит, сердце у тебя всё-таки сильное.

И вы смеётесь.Тихо. Уставшими голосами.Но вместе.Живые.