Вечер, музыка и чуть-чуть света

Дом был тихий, тёплый и пах чем-то домашним — пылью, книгами, остывшим какао. Чей-то дом. Кто-то из ребят сказал: «Давайте соберёмся, просто побудем вместе» — и вы пришли. У кого-то были мешки под глазами, у кого-то — порванные кеды, у кого-то в глазах плавало что-то непонятное: то ли усталость, то ли ужас, то ли и то, и другое.

После всего, что вы уже знали про Оно, страх стал вашим третьим спутником — он сидел рядом, даже если молчал.

Вы были в гостиной. Никто особо не говорил. Кто-то рисовал что-то в блокноте, кто-то просто уставился в ковёр. Даже Ричи молчал — что уже было подозрительно. Музыка тихо фоново играла где-то с колонок, но никто не слушал.

И вдруг — ты встала.

Подошла к колонке. Сделала чуть громче. Там шла какая-то старая песня — простая, но ритмичная. Глупая, даже немного нелепая. Та, под которую почему-то хочется жить, даже если только что хотелось просто исчезнуть.

Ты повернулась к Беверли. Указала на неё двумя пальцами, потом сделала театральный жест рукой: «Пошли!»Потом — ещё один: «Ну же! Ты не отвертишься!»

Беверли усмехнулась.– Ты в своём уме?Ты подмигнула:– Скорее в танце.

Она закатила глаза… но всё равно встала. Сняла куртку, кинула её на кресло — и пошла к тебе, к колонке. Музыка стала громче. Вы начали танцевать, сначала неловко, потом по-настоящему. Не из-за ритма — из-за того, что хотелось жить, дышать, не думать, не бояться.

Ты пела припев, чуть фальшиво, но весело. Беверли подпевала. В какой-то момент вы взялись за руки и начали кружиться, как дети, пока одна из вас не упала на ковёр от смеха.

Ричи сидел молча, глядя на вас с приоткрытым ртом. Потом сказал:– Я… Я не уверен, но, по-моему, это был зов к действию. Танцевальному.Потом встал, сделал пару нелепых движений руками, как будто имитируя старую видеокассету с аэробикой.– Всё, мне конец, я заразился радостью.

Эдди фыркнул:– Это же полный идиотизм. Они... вы же… у вас точно нет температуры?Но через минуту сидел со Стэном с полуподжатой ногой, хлопая в такт, пряча улыбку.

Билл сначала просто смотрел, а потом встал и, едва заметно улыбаясь, начал повторять движения. Неловко. Но так… искренне, что стало хорошо даже просто от его попытки.

Бен подошёл ближе и сказал:– Я не умею танцевать.Ты протянула ему руку:– Никто здесь не умеет. Зато мы умеем быть вместе.

Майк сначала сидел с мягкой, тихой улыбкой. Потом просто подошёл и начал отбивать ритм ладонями по коленям, глядя на тебя и Бев с таким светом в глазах, будто на минуту снова стал ребёнком. Без страха. Без «Оно».

И вот вы уже все вместе.

Кто-то крутился, кто-то шевелил плечами, кто-то просто хлопал и подпевал. Был смех, немного слёз, несколько совершенно нелепых движений. Никто не делал вид, что всё хорошо. Но вы все знали: в этот вечер вы победили хоть что-то.

Не монстра. Не страх. Но ту часть себя, что хотела сдаться.И это было достаточно.

Музыка играла. Вы танцевали.Живые. Настоящие. Вместе.