Акт L. До утра

Правило клуба O(r/d)dinary № 92: Иногда судьба зависит от нас больше, чем мы от нее

– Если ты так убиваешься по этому поводу, то почему не забрал ее сразу? Чего ждёшь?

Лед стучит о стенки стакана. Полутьма помещения не скрывает на лице грустной ироничной улыбки.

– А ты так спрашиваешь, будто тебе интересно. Все это, – Незнакомец обводит рукой помещение и с вызовом глядит на своего "товарища". – Моя злость. Мои страдания.

Человек напротив не видит его взгляд из-за ткани капюшона, но чувствует исходяющую от него ауру убийства. И ухмыляется, отпивая крепкий алкоголь.

– Конечно мне не интересно. Я ведь знаю, чем все это кончится, меня просто забавляют твои попытки. Ты стараешься, так много народа уже положил, но ради чего? Судьба, знаешь ли, та ещё сука – если будешь пытаться её менять, мало ли, что может...

Незнакомец подался вперёд, забрал стакан из ее рук и осушил его до дна.

– Не важно. Будет так, как я хочу.

Стук стекла о поверхность стола. Стук каблуков. И стук закрывшейся двери.

"Товарищ" Незнакомца даже не проводил его взглядом. Только бездумно водил пальцами по стенкам блестящего льдом стакана, собирая влагу.

Предсказания. Судьба. Для только-что покинувшего бар человека все эти слова – лишь ненужная шелуха, в которую он не верит. А следовало бы.

Ноготь ударяет по стеклу. Звон добирается до самых дальних уголков помещения.

– Угораздило же тебя, Ликс Эванс, влюбиться именно в него. Другого никого выбрать не могла?

Вопрос, конечно, риторический. Не могла. Кто же может быть ее любовью, кроме Яна Алена, если так уже заранее прописано судьбой?

Но говоривший только что с ней парень... Он всё так усложнил. И в судьбе Ликс теперь полный бардак.

Неизвестно, чем всё закончится.

Заплутавшая в рассуждениях провидица отогнала от себя лишние мысли. Окликнула бармена, попросив добавки, и ей щедро плеснули новую порцию.

Какая разница? Это, в общем-то не ее дело.

***

Книжные шкафы в библиотеке Странного клуба делились на отсеки. Каждый был заботливо подписан, но это Ликс не особенно помогало, ведь нигде не значилось таблички – "За информацией о перевёрнутом городе направо, затем налево и вверх по лестнице до потолка", а архивов имелось аж целых три. Не ясно, с какого начинать, если нужное ей вообще всё ещё находится на здешних полках, а не перекочевало в чью-нибудь комнату.

Временно оставив (скорее всего бесполезные) попытки найти что-либо, Ликс опустилась на диванчик у стены и уставилась в окно.

Там, в небе, сияли не далёкие и не близкие дома, до которых не добраться, но ей и не было это нужно. Хотелось только чем-то себя занять, придумать оправдание, почему она хочет спрятаться именно в хранилище знаний, а не в своей комнате, откуда ее вполне могут вытащить.

После увиденного ей хотелось побыть одной, чтобы привести голову в порядок. Вот только неудачные попытки найти интересующую информацию навевали всё более и более гнетущие мысли. В конце концов глаза девушки так и застыли, прикованные к ночным небесам, но видя совсем не их.

Развороченный торговый центр. Ухмылку незнакомца. Израненную спину Яна.

Ликс не знала, сколько так просидела, пока к ней не протянулась рука с зажатой в ней папкой.

Коршун села рядом и, следуя ее примеру, вгляделась в потусторонний мир. Лицо ее, однако, выражало отнюдь не заинтересованность – неодобрение.

– Чтобы попасть туда, нужно зайти в лифт и нажать кнопки с восьмой по первую, – сказала она.

– Что? – переспросила Ликс, крутя в руках непонятную папку.

И вдруг возвращаясь к реальности, когда до нее дошёл смысл сказанных слов.

– Но нужно соблюсти ещё одно условие, о котором я тебе не скажу. И там, – она указала на папку. – об этом тоже не написано.

– Но Ян говорил, что никто не знает, как туда добраться, – поразилась Ликс.

– Верно. Никто не знает. Кроме меня. Я раньше никому не рассказывала и тебе тоже не скажу, – грустно подмигнула ей Картер, отчего интерес Ликс к переданной ей информации сразу поугас. Но вспыхнул к сидящей перед ней девушке.

– Ты что, бывала там? – в тихом благоговении спросила Ликс.

– Больно надо, – хмыкнула Бин.

Ликс хотела продолжить спрашивать, но не решалась. По реакции Бин казалось, что, хоть она и вложила ей в руки ответы на кучу интересующих вопросов, всё же бы предпочла, чтобы она не совала в это дело свой нос. И не потому что считала, что информация опасна – она и была опасной во всех смыслах.

– Помнишь, я однажды сказала, что любопытство тебя погубит? Я просто знаю, что обычно становится за него ценой. И не хотела бы, чтобы тебе пришлось пережить подобное.

Бин взъерошила свои светлые волосы, полностью открывая искуственный глаз, и невесело посмеялась.

– Так вот как ты его потеряла... – всё что смогла выдавить из себя Ликс.

Пальцы непроизвольно смяли листы.

– Не могу сказать, что жертва была напрасной. В тот день мы нашли более важную информацию, которая того стоила. Иначе вряд ли хотя бы половина из нас дожила до сегодняшнего дня. Ян бы точно нет.

Коршун прервалась. Отвела взгляд от окна, прикрывая глаза.

– Я пришла в самое худшее время, когда Ален начал борьбу с агмами. Он постоянно валялся на грани смерти, а Джесс убивался рядом с его кроватью. Ян немного отходил от ранений– и снова в бой. А потом опять умирал под капельницей. Я не могла на это смотреть, поэтому стала искать способы помочь. И нашла. Правда, информация добывалась не только в благих целях. Я заинтересовалась агмами еще и потому что узнала о их связи с перевёрнутым городом. Мне говорили не лезть, быть осторожной. Но послушала ли я уговоры? В общем, из-за меня у нашего бати под синей шевелюрой прибавилось седых волос.

Ликс чувствовала, как с каждым словом Бин внутри что-то ломается. Она одновременно хотела знать и закрыть уши, чтобы ничего не слышать. Больно.

То, что Бин говорила о подобном спокойным голосом, но при этом ее живой глаз под прикрытым веком полнится грустью – больно.

То, что, защищая ее сегодня, Ян снова пострадал. Больно.

– В общем, Ален теперь не любит попадаться врачам на глаза – потому что раньше он был единственным оперативником и ловил на себя все шишки. Пока будет способен передвигаться или Звездочка не выцепит его на осмотр, сам ни за что за помощью не обратится.

– Значит, шрамы на спине получены им в то время, – Ликс совсем приуныла.

Она подтянула и обняла свои колени, сжимаясь в маленький клубочек. Наверное, внутренне надеясь таким образом спрятаться от правды, чтобы та ее не достала.

Сколько за судьбами ребят стоит боли? И как они смогли пережить её, оставаясь при этом такими добрыми, нежными и тёплыми?

И не принесла ли она своим приходом неприятности, которым суждено вновь сломать их жизни?

– Стоило мне прийти, и несчастья снова посыпались одно за другим. Может, я – бедствие, свалившееся на вашу голову? Джерри же не видела меня в вашем будущем, – Ликс не сдержала внутри колючих слов.

Но получила в ответ улыбку в голосе:

– Не говори так. У судьбы иногда бывают исключения.

– И какие же?

Бин долго молчала, выжидая, когда же Ликс достаточно заинтересуется ответом и поднимет голову. И когда это произошло, она поймала ее щеки в свои ладони.

– Люди, в чьих сердцах нет зла. В тебе я не вижу и грамма плохого. Таких людей не бывает, но, вот она, ты, стоишь перед нами, вполне себе человек. Поэтому с тобой предсказания работают иначе – ты родилась, чтобы самостоятельно прокладывать себе путь без каких-либо ограничений вселенной и руководствуясь только своим выбором. Такие, как ты, Ликс – светлые, яркие, часто появляются в самые тёмные времена, чтобы стать теми, кто эту тьму рассеют.

Ликс смотрела в ее глаза. Слова рассыпались в сердце солнечными лучами, но и бесконечным беспокойством.

– Но что, если я не знаю, как это сделать?

– Это пока. Не забывай, ты уже спасла Джесси. И тем самым изменила его судьбу.

– То есть?...

Коршун убрала руки, а улыбка, так долго державшаяся на ее губах, всё же затухла.

– Скажу как есть. Джесси пророчили короткую жизнь. Он запрещал подробно смотреть в его будущее, но Джерри говорила, что там всё плохо и держала ухо востро, чтобы в случае наступления бесповоротного момента попытаться что-то сделать. Но потом пришла ты, и знаешь, почему это так важно? Потому что когда Джерри увидела сон, в котором Джесс умер, он должен был уже быть мёртв. Но ты взяла и поменялась с ним местами. И в итоге вы оба живы. Говоришь, ты – бедствие? А может, наше спасение?

Ликс так и замерла с ошеломлением на лице.

Она ведь ничего такого не сделала – всего-то влипла в неприятности. А всё оказалось гораздо сложнее.

– Хочу сказать тебе спасибо за него. И за нас.

На этом Коршун решила оставить Ликс в покое – наедине со своими бесконечными мыслями, которые, она надеялась, после сегодняшнего разговора перестанут ее съедать.

– Прочитай то, что я принесла. И никогда не приближайся к Хеливатору, – добавила Бин уже на выходе.

***

Слишком много смешалось в одном единственном дне, да переваривать информацию некогда. Горевать, жалеть о происходящем – кажется, с такой насыщенной жизнью на всё это не было времени. Лучше посвятить себя ярким моментам, ведь она однажды может случайно оборваться.

Живи полностью и до конца. Иначе после пожалеешь. 

Наверное, примерно это имела ввиду Коршун, заведя с Ликс разговор. И она была права.

В глазах Ликс блеснули яркие огоньки.

Она посмотрела на папку в своих руках, и поняла, что терять ей уже нечего. Так или иначе, она должна знать, какая информация стоила того, чтобы отдать за неё глаз.

Ликс открыла первый лист, надеясь увидеть распечатки.

Но наткнулась на рукописный текст.

Час проходил за часом. Страницы шуршали под пальцами. Глаза бегали по аккуратным строчкам.

Когда слова на бумаге закончились, небо на горизонте уже успело подернуться тонкой белой пеленой.

В горле Ликс встал неприятный ком эмоций. И она не знала, ей необходимо выйти подышать воздухом, прокричаться или разрыдаться.

Она осторожно обняла папку и побрела к выходу. Ниже, по лестничному пролёту и прямо к лазарету, в котором сейчас находился Ян.

Внутри не горел свет, но и дверь не была заперта. Ликс робко заглянула, и не нашла Черри на своём караульном месте за столом, а значит и сопротивления для входа.

Ян спал.

Ликс опустилась на стул возле его кровати и стала наблюдать, как с каждой прошедшей минутой свет из окна всё чётче обрисовывает черты его лица – даже во сне немного нахмуренные брови, родинку под глазом, слегка спутавштеся пряди красных волос.

Поддавшись порыву, Ликс провела по ним пальцами, приводя в некое подобие порядка.

Но вот сердце больно ударилось о рёбра, и она больше не решилась на прикосновения.

Что, если хочешь быть рядом, но не можешь дотянуться? Вот она, твоя любовь, прямо перед тобой. Но будто за сотни километров.

Между ними пропасть из событий. Ликс только сейчас начала узнавать Яна. И она верила, что чем больше приложит усердия и желания его понять, тем сильнее затянется разделяющий их разлом.

Возможно однажды он станет настолько мал, что Ликс сможет перепрыгнуть. И быть рядом всегда.

***

Застал Ян Ликс уснувшей, облокотившись на край кровати.

Осторожно высвободил из ее пальцев листы папки, которую со вздохом пролистал. И, подняв незадавшуюся визитерку на руки, понёс в ее комнату.

Там задернул шторы, пресекая попытки утренних лучей разбудить Ликс слишком рано, и уже собирался вернуться туда, откуда пришёл.

Но губы то и дело растягивались в улыбке при одном только взгляде на мирно спящую девушку. Одновременно с этим в груди щемило от понимания, почему именно Ликс пришла к нему в палату этим утром.

Она теперь знает небольшую тайну и наверняка ее из-за этого беспокоит совесть.

Такая трогательная и милая.

Яна снова околдовали созвездия веснушек. Он винил именно их, когда наклонился и невесомо коснулся губ Ликс своими.

А затем, смутившись, покинул поле боя.

До следующей встречи. До утра.

Конец арки Ловца Снов