Глава 10

10. Казуя Каменато.

В квартире Джина Каменато много спал. Ранение в бок оказалось несерьезным, но из-за потери крови его все еще одолевала слабость. Гораздо больше Каменато переживал за руку, он постоянно ощущал ноющую боль в ней и не мог держать карандаш. Именно этот подлый удар он не простил Эрике, как ни старался. Без рисования он просто не представлял свою жизнь. Врач, которого привел Джин, обещал, что рана заживет без последствий, и хотя Каменато охотно верил ему, страх потерять единственно важную в жизни вещь все равно не уходил.

Джин не появлялся несколько дней, но новости распространялись быстро, и Каменато уже знал, что происходило в эти дни в городе. Лишь раз позвонив детективу, он поговорил с ним и узнал про его мать, про Кэрри и Широтани, про то, что Джин выбивался из сил, пытаясь все исправить. Что случилось с оборотнем, он не знал, но предполагал, что этой проблемы у них больше нет.

— Надеюсь, когда я вернусь в квартиру, там не будет мрачных портретов на стенах, — заметил Ишикава, и Каменато улыбнулся. Если бы не рука, он обязательно воспользовался бы этим замечанием, чтобы украсить стены Джина яркими рисунками. Сделал бы это отчасти назло, отчасти потому, что и сам давно хотел добавить скучной белизне красок.

— Я учту твои пожелания, — иронично ответил Каменато. — Чей портрет ты хотел бы видеть? Может, свой собственный? Добавлю тебе доспехов и сделаю богом войны, получится очень эффектное оформление интерьера.

— У тебя нет красок, — мстительно сказал Ишикава. — Нарисуешь хоть что-то, и тебя правда ждет война.

— Ладно, твои стены в безопасности, — сдался Каменато. — Пока. А сам ты как?

— Адски устал, а в остальном никаких особенных эмоций, — ответил Ишикава. — Даже не думал, что ничего не почувствую, лишившись семьи.

— Я тебя понимаю, — сказал Каменато. — А как Кэрри? Как вы ее успокоили? Она сильно пострадала?

— Снотворное, — лаконично пояснил Джин. — Но прошло уже три дня, а она так и не проснулась.

— Так она спит, — Каменато задумался и неуверенно спросил: — Могу я ее навестить?

— Сейчас в городе действует чрезвычайное положение, но я могу выписать тебе пропуск в любую часть города. Она в элитной больнице.

Они попрощались, договорившись, что к Каменато приедет машина с пропуском, и водитель отвезет его в больницу.

Каменато пришлось облачиться в одежду Ишикавы, собственная пришла в негодность после тесного общения с Эрикой.

Он подумал было, что нужно купить цветы, ведь он ехал в больницу, но, во-первых, с деньгами у него было туго, а во-вторых, и цветы найти оказалось не так просто, учитывая положение в городе. В итоге к тому моменту, когда приехал водитель, Каменато купил в ближайшем магазине открытку и коробку конфет. Впервые в жизни он кого-то навещал, и ощущения были странные.

В больнице все было совершенно не так, как представлял себе Каменато — никакой суеты, везде ковры и картины, словно он и не в больнице, а в каком-нибудь отеле. Его проводили в палату, там, у постели, сидел Широтани и не сразу заметил, что в комнату кто-то вошел. Каменато успел осмотреться — Кэрри окружало медицинское оборудование, на столике рядом с кроватью стояла ваза с белыми каллами, обстановка вокруг совсем не напоминала больничную, просто спальня в мягких пастельных тонах.

Когда Юу заметил его и обернулся, Каменато совершенно растерялся. Что в таких случаях принято говорить, что делать, он даже не представлял. Широтани выглядел ужасно уставшим, с трехдневной щетиной, в мятой рубашке. Каменато даже не сразу узнал его, он совершенно не напоминал того франтоватого парня, который всегда выглядел идеально. Сейчас от его идеальности не осталось и следа.

— Спасибо, что пришел, — прервал ставшую уже гнетущей тишину Широтани. Он принял у Каменато подарочный пакет и поставил открытку на стол рядом с цветами.

Пройдя в палату, Каменато сел рядом с Кэрри. Она была бледной, изможденной, но во сне казалась безмятежной. Свежие царапины на руках и плечах бросались в глаза, и Каменато отвел взгляд.

— Не знаю, что и сказать, — признался Каменато. — Узнав, что она спит, я подумал, что мог бы... что-то сделать, узнать, почему она не просыпается.

Широтани понимающе кивнул и сделал приглашающий жест, будто разрешал Каменато прикоснуться к Кэрри.

Он осторожно взял ее руку в свою и закрыл глаза. Вспомнил, как она протягивала ему руку в клубе, чтобы он взглянул на Атсуко в ее воспоминаниях, тогда в ней не было ни капли недоверия или страха оттого, что Каменато мог использовать свой талант и увидеть что-то, чего не должен. Она единственная не избегала его общества и прикосновений в клубе, разговаривала с ним, подтрунивала, давала советы. Она стала его первым настоящим другом. Видеть ее такой, пусть и в роскошной палате, было больно, особенно осознавая, что Каменато никак не помог ей.

Он сосредоточился на своих ощущениях. Его окружала темнота и не было никаких проблесков воспоминаний Кэрри. Он постарался двинуться куда-то, словно плыл в мутной реке против течения. И выплыл на мраморный берег колумбария. Внутри было светло и тихо, но самое главное — абсолютно пустынно. Он ходил по коридорам и большим залам, заполненным ячейками с прахом, но не встретил ни одной живой души. Наконец, после долгих блужданий, он увидел вдалеке фигуру Кэрри — она стояла перед стеной и не отводила от нее пустого затуманенного взгляда.

— Кэрри! — позвал он, но она не откликнулась.

— Она не слышит и не видит тебя, — от голоса, прозвучавшего совсем рядом, Каменато вздрогнул. — Как и меня.

Рядом с ним стояла Атсуко и задумчиво смотрела на Кэрри.

— Куда она смотрит? — спросил он, не понимая, что она могла там увидеть.

— На имена, — пояснила Атсуко. — Длинный список погибших в Миддл-Тауне.

— Но ведь она не знает их имен, списки еще даже не обнародовали, — с удивлением заметил Каменато.

— Это вымышленные имена, — ответила Атсуко. — Их написало на стене ее чувство вины. Ни ты, ни я не сможем их увидеть.

— А почему ты здесь? — наконец задал самый главный вопрос Каменато.

— Я не смогла уйти, — прошептала она, едва слышно. — Мой убийца мертв, и я должна бы освободиться, но я не могу... оставить ее здесь. Ей здесь не место.

— Значит, ты будешь с ней, пока она не проснется? — со странным чувством облегчения и сожаления спросил Каменато.

— Она не хочет просыпаться, — со вздохом сказала Атсуко. — Но я не уйду, пока не разбужу ее.

— Обещай, что придешь попрощаться со мной, — вдруг попросил Каменато. — Когда все же соберешься уйти навсегда.

Она повернулась к нему и улыбнулась уголками губ. Она что-то прошептала, но он не смог разобрать ее слов, все вокруг вновь заволокло темнотой, и он очнулся от наваждения.

Каменато по-прежнему держал в руках ладонь Кэрри, его окружала больничная палата. Широтани внимательно наблюдал за ним, словно искал в лице Каменато ответы на свои вопросы.

— Прости, — сказал Каменато. — Не в моих силах разбудить ее.

— Ничего, — не скрывая сожаления, ответил Широтани. — Она проснется. Обязательно проснется.

Он хотел было сказать Широтани что-то еще, но не смог. Да и что сказать? Что она не хотела просыпаться? Что ему следовало набраться терпения? Что даже если она проснется, она уже никогда не будет прежней, чувство вины никогда ее не отпустит. Не мог он озвучить все это и лишить Широтани надежды.

Собираясь уже уходить, Каменато заметил черный хвост, торчащий из-под кровати. Он опешил и, не сдержавшись, заглянул туда. Его встретили зеленые глаза черной кошки.

— Ее некому было бы кормить, если бы я оставил ее на квартире, — пояснил Широтани.

— В больнице разрешают держать животных? — спросил Каменато.

— Это частная клиника, — пожав плечами, ответил Широтани. — За деньги здесь позволяют практически все.

Он так просто об этом говорил, словно иначе и быть не могло. Люди из Элиты всегда поражали Каменато. С другой стороны, ему не хотелось иронизировать над Широтани, ведь благодаря ему Кэрри могла получить лучший уход. Да и какая разница, это ведь всего лишь кошка. Может, ее присутствие поможет Кэрри.

Он попрощался с Широтани и ушел. Если Кэрри не проснется в ближайшее время, он снова навестит ее.

А пока Каменато решил заехать в магазин с красками и потратить последние деньги там. Может быть, и стенам Ишикавы повезет быстрее, если у него под рукой будет материал для рисования.