Глава 26

26. Кэрри Моррис.

Кэрри весь день спала. Она так устала, что даже не пыталась преодолеть эту слабость, а просто погрузилась в нее. В последнее время вокруг происходило слишком много событий. А встреча с отцом Джина в особняке окончательно выбила ее из колеи. Даже после того, что рассказал Казуя, в голове не укладывалось, что этот человек знал, кто она такая. Он пытался запугать ее, давил на больные точки, на отношение к Юу, к коллегам по клубу. Она не хотела думать о том, откуда ему известно о ней так много. Оборотень — так назвал его Казуя, — но Кэрри пока совершенно не понимала, какая ему могла быть выгода от нее, от девчонки из Гетто, пусть и обладающей телекинезом. И все же эта неизвестность, сама возможность натолкнуться на проявление его способностей вызывали в ней неосознанный страх. Сны, которые приходили к Кэрри после этой встречи, были наполнены гнетущим ожиданием надвигающейся беды. Разрозненные картинки мелькали и таяли, оставаясь где-то за гранью памяти. Может, и хорошо, что она не помнила снов, но ощущение беспокойства все равно не проходило и отдохнуть ей так и не удалось.

Кэрри проснулась, когда за окном было уже темно. Она никуда не собиралась и осталась в постели, глядя на далекие, вечно дымящие заводские трубы за окном. Сейчас как никогда казалось, что она одна во всем мире, а все, что ей довелось пережить в последнее время, было лишь сном. И только Гетто — его ветхие дома, трубы заводов и разбитые кривые улочки — оставался точкой опоры, чем-то неизменным в ее жизни. Она и не стремилась выбраться отсюда, хотя давно могла бы это сделать. Сейчас Кэрри всерьез задумалась над тем, чтобы сбежать по-настоящему, за ворота Миддл-Тауна, никому не оставив нового адреса. Там можно было затеряться в толпе, в паутине монорельсов и высоток, исчезнуть, чтобы ее не нашел ни убийца, меняющий обличья, ни Юу. Даже в собственной квартире, находясь в полном одиночестве, она чувствовала его присутствие, ощущала его взгляд на себе, укоризненный, наполненный сожалением и сдерживаемым желанием. Когда они ехали в машине, и он смотрел на нее, думая, что она не замечает, на самом деле она не хотела, чтобы этот момент кончался. И потом, когда он уснул вслед за ней, переплетя их пальцы, Кэрри боролась с собой, чтобы не остаться, дождаться его пробуждения. Каждый раз, глядя на него, она замечала в отражении его глаз собственное чувство вины и старалась поскорее сбежать. Это все, что она могла сделать — спрятаться, чтобы не видеть его, не жалеть о собственном решении и не испытывать искушения все рассказать. Если он и дальше будет мелькать перед ней, Кэрри не выдержит, и однажды решимость даст трещину. Переехав в Миддл-Таун, она сможет избежать любых напоминаний о Юу и сохранить секрет, который носила под сердцем. И может быть, когда-нибудь собственные чувства тоже притупятся, постепенно сойдут на нет. Так будет лучше для всех, но главное — это избавит и Кэрри, и Юу от многих проблем.

Кэрри встала с постели и прислушалась к себе. Ее не тошнило, голова не кружилась, и в душе шевельнулось подозрение, что она все себе придумала. На самом деле ее тело сыграло с ней злую шутку, и все недомогания были следствием перенапряжения, а вовсе не беременности. Она, будто в тумане, прошла в ванную и дрожащими руками открыла шкафчик, в котором в беспорядке лежали тесты на беременность. Это глупо, но она не могла отогнать от себя страх. Он просыпался не в первый раз и только две полоски успокаивали ее. В этот раз полоски и голограмма с детишками появлялись мучительно долго. Кэрри чуть не расплакалась от облегчения, когда они все-таки показались. Она не выпускала тест из рук, потерянно бродя по квартире. Кошка, заметив ее метания, слезла с кровати и следовала по пятам за хозяйкой.

— Мне нужно развеяться, — пробормотала Кэрри, обращаясь к кошке. Та смотрела на нее скептично и наверняка пожала бы плечами, если бы могла. Удостоверившись, что кормить ее не будут, кошка вновь заняла место на кровати и продолжила прерванное занятие — свернулась калачиком и уснула.

Кэрри торопливо оделась, выбрав самую неприметную одежду из своего гардероба — штаны и простую рубашку. Ей было жизненно необходимо оказаться за пределами этой квартиры, куда-нибудь сходить и проветрить голову.

На улице Кэрри пересекла ворота в Миддл-Таун и поймала такси. Она уже решила, куда направится, и уверенно назвала адрес. Машина остановилась чуть дальше нужного места и Кэрри прошлась пешком. Это был центр с бассейном, раньше она ходила в него по вечерам, перед самым закрытием, потом поняла, что можно посещать его даже после закрытия. Она переоделась и вошла в пустой и темный зал бассейна. Сколько бы лет она ни приходила сюда одна, стоило лишь раз привести Юу и здесь все стало напоминать о нем, и только это воспоминание кружило в тишине бассейна, словно фантом. Казалось, вот-вот раздастся его голос или смех, а плеск воды подскажет, что она не одна. Но даже воспоминания не живут вечно.

Погрузившись в прохладную воду, Кэрри легла на спину и закрыла глаза. Звуки стали приглушенными, вода неспешно покачивала ее, словно в колыбели, убаюкивала. Ощущение полной изоляции всегда помогало Кэрри почувствовать спокойствие, найти в себе равновесие и силы для трудного решения. Она хотела вновь вернуть уверенность, в которой так нуждалась.

Верно ли она поступит, если сбежит? Казуя прав, потом, много лет спустя, она пожалеет об этом. Она всего лишь малодушно избегала того, что могло причинить ей боль, думала только о себе и своих чувствах. Она была смелой, когда дело касалось других и могла запросто пойти в логово опасной банды, чтобы вызволить коллегу по клубу, но безнадежно трусила, если дело касалось собственных чувств.

«Тоже мне, смелость, — иронично подумала Кэрри. — Я такая трусиха».

В любом случае, она все решила, и одинокие часы в бассейне только укрепили ее намерение скрыться, уйти как можно дальше от Гетто, клуба и проблем. Хотя, что значит «дальше», если выбор состоял лишь из двух районов одного города? Что если они с Юу все равно встретятся в Миддл-Тауне? Рано или поздно. Это ведь будет все еще тот же город, а он не такой уж и большой. Юу никогда не простит ее, если узнает о причине бегства. Может быть, даже возненавидит, если встретит много лет спустя. От этих мыслей она испытала горечь.

Ударив по воде, Кэрри перевернулась и яростно заработала руками и ногами. Она плавала круг за кругом, только бы выбросить все лишние мысли из головы. Только бы не чувствовать ничего, кроме сопротивления воды и усталости в мышцах.

Вдоволь наплававшись, она выбралась из бассейна, приняла душ и оделась. Довольно быстро удалось поймать такси, и она вернулась домой, когда до восхода оставалось не так уж и много времени. Поднявшись на свой этаж, Кэрри открыла дверь и вздохнула, оказавшись в привычной обстановке. Но не успела она снять куртку и ботинки, как поняла, что в квартире была не одна. Кто-то сидел за стойкой и наблюдал за ней. Она замерла, давая глазам привыкнуть к полумраку, но ей не нужен был свет, чтобы узнать Юу. Ее сразу насторожила его принужденная поза и напряженный взгляд. Он явно ждал ее и, наверное, уже довольно долго.

— Что ты здесь делаешь? — заставив голос звучать как можно равнодушнее, спросила Кэрри. Она не решалась пройти дальше, так и остановившись на середине комнаты.

— Вопрос, конечно, интересный и я обязательно отвечу на него, — выпалил он злобно. — После того, как ты объяснишь это.

Он бросил ей что-то через комнату и Кэрри машинально поймала. Это оказался тест на беременность, который она беспечно оставила перед уходом где-то на видном месте. Внутри у нее все оборвалось, вся уверенность и решительность, с таким трудом взращенные ею в бассейне, куда-то испарились. Она не смогла сдержать громкого вздоха, ноги едва ее держали, но Кэрри осталась стоять на месте. Еще храбрясь и стараясь скрыть эмоции, держать их в узде, Кэрри уже чувствовала, как к горлу подступал ком, а предательское сердце трепетало в груди, как пойманная в ловушку птичка. Она все смотрела и смотрела на голограмму малышей на тесте и не могла произнести ни слова.