Глава 20

20. Юу Широтани.

До официальной помолвки оставалось так мало времени, что Юу начинал паниковать. На следующий же день после того, как принял решение, он поехал в офис и поднял всех на уши, но достал все договора, которые подписывал его отец и которые были связаны с семейством Смитсонов. Он основательно засел за них, изучил каждую букву, каждую запятую и мелкий шрифт — все, где могла прятаться лазейка и ответ на вопрос, как избежать ненавистного соглашения и брака. Его отец, казалось, подписывал эти договора в спешке, слишком уж много условий в этой сделке оставляли в выигрыше лишь одну сторону — Смитсонов. И каждый неверный шаг приводил семью Широтани к краху и огромной неустойке, которая грозила пошатнуть их положение, не только финансовое, но и общественное. Что заставило его отца пойти на такие условия? Он говорил, что сотрудничество со Смитсонами было для них крайне важным, но Юу не понимал, как можно было соглашаться на подобное, да еще в такой спешке. Договорные свадьбы в Элите обычно согласовывались годами, потом столько же подготавливались. Случалось, после первого разговора о свадьбе проходило пять лет, прежде чем молодые отпрыски знатных семейств действительно вступали в брак. В глубине души именно этого ждал Юу, поэтому не спешил и не боялся — он думал, у него еще много времени в запасе, даже если родители и выбрали кандидатуру на роль его жены. Такая поспешность в подобных вопросах для Элитных семейств была не свойственна, разве что если девушка попадала в интересное положение, только тогда и можно было ускорить процесс. Но Юу доподлинно знал, что Джекки не могла быть в таком положении, по крайней мере, по его вине. Значит, причина заключалась в чем-то другом.

Он нашел лишь одну возможность избежать этой свадьбы. Во всех договорах уточнялось, что если инициатором разрыва были Смитсоны, стороны без потерь прекращали отношения. Это тоже казалось Юу странным — почему неустойку должны платить только они, Широтани? Но отец уже подписал документы, даже не посоветовавшись с ним, так что приходилось мириться с такой формулировкой.

Новость не обрадовала Юу, их отношения с Джекки нельзя было назвать ровными. Мстительная, стервозная и избалованная вниманием Джекки никогда не пойдет навстречу, что бы он ей ни предложил. Назло ему будет стоять на своем и превратит его жизнь в ад, как и обещала. Если бы он раньше задумался об этой ситуации, прочитал все эти договора, может, был бы с ней повежливее, может, смог бы завоевать ее доверие, хотя бы внешне. Теперь об этом не стоило и мечтать.

Но даже если все было обречено на провал, Юу не мог сидеть сложа руки и ждать дня помолвки. После уж точно будет поздно что-либо предпринимать. Он позвонил Джекки и пригласил на ужин. Именно в тот вечер, когда он сидел за столом и пытался наладить отношения с ней, создать обстановку непринужденности, несмотря на ее язвительные замечания и попытки задеть его, и раздался звонок телефона. Знакомое имя на экране вызвало волнение, которое он не смог скрыть. Он встал из-за стола, извинившись, и тут же скрылся в фойе. Но это оказалась не Кэрри. Ему звонил художник из клуба, и Юу разом ощутил облегчение, впрочем, следом за ним пришло и разочарование.

Когда он вернулся за стол, Джекки усмехнулась.

— Неужели ты все еще общаешься со своей... артисткой? — с иронией спросила она.

— Нет, это была не она, — ответил Юу.

— Как жаль, — с притворным огорчением протянула она. — У тебя было такое лицо, будто ты прямо сейчас сорвешься с места и полетишь к ней, стоит ей лишь поманить.

— Джекки, — проигнорировав ее подколку, начал Юу. — Есть что-то, чего ты хочешь больше этой дурацкой свадьбы? Знаю, что мы начали наше общение не с той ноты, но ведь все еще можно исправить. Мы могли бы стать хорошими друзьями.

— Ты так думаешь? — Джекки явно не разделяла его оптимизма. — Скажи, чем она тебя так зацепила? Ты ведь из-за нее хочешь отменить свадьбу. Я видела ее, смазливая и что с того. В Элите полно таких, даже красивее, и у тебя наверняка было много красоток до нее. Почему же сейчас все изменилось? Почему она?

— Ты действительно хочешь знать? — если бы Юу сам знал ответ на этот вопрос. Он задумался, пытаясь сформулировать свои сумбурные мысли. — Именно потому, что она не похожа на элитных красоток. Потому, что она другая. И внешность не играет тут особой роли. 

— Вот как, — ответила Джекки. — И на что же ты готов пойти ради того, чтобы отменить свадьбу?

— А что ты хочешь? Если это будет в моих силах, я сделаю все, — заверил ее Юу.

— Мне нужно подумать, — растягивая слова, сказала она, явно наслаждаясь тем, что он зависел от ее решения.

— Времени осталось не так уж много, — уточнил он.

— Ничего, — отмахнувшись, как от незначительной просьбы, произнесла она. — Подождешь.

Если бы разрешение его проблемы зависело не от нее, он бы уже ответил какой-нибудь грубостью. Но элитное воспитание помогло ему сдержать истинные эмоции и вежливо улыбнуться. Он привык находиться в обществе таких же лживых лицемерных девиц и поддерживать равнодушную или заинтересованную мину. Он всю жизнь вертелся в этом кругу, и сейчас ей не удастся вывести его из себя.

— Куда хочешь сходить после? — спросил он, переводя тему. — Как насчет того, чтобы встретиться снова, скажем, завтра?

— Думаю, так быстро я не решу, что ты можешь мне дать, — тут же ввернула она. — Завтра у меня дела.

Юу сжал вилку и нож так крепко, что костяшки пальцев побелели. Ладно, он подождет. Как будто у него был выбор. Но она недолго будет иметь такую власть над ним, пусть наслаждается, пока может.

Только вернувшись домой, Юу смог обдумать разговор с художником. Он действительно давно не видел Джина и тоже не мог ему дозвониться. Из-за личных проблем, которые он пытался решить, и желаний, которые снедали его, стоило остаться в одиночестве, он так и не нашел возможность встретиться с Джином еще раз и поговорить. Он припомнил их последнюю встречу после вечеринки в честь его дня рождения, тогда Джин казался потерянным и расстроенным, и Юу не понимал, почему. Джин провоцировал ссору, которой им едва удалось избежать. Что же он сказал тогда? Что-то вроде того, что узнал что-то неприятное и еще не понял, как с этим жить.

Возможно ли, что именно в тот день он и воспользовался способностью художника, в чем бы она ни заключалась, и после этого пропал. А еще это странное сообщение про Мичи и подсказка Джекки, где его искать, когда он был с Кэрри. Теперь все это выглядело очень подозрительно. Может, это вовсе и не Джин писал. Если подумать, раньше, когда Джин хотел что-то сказать или о чем-то попросить, он всегда звонил. Юу вообще не помнил, чтобы Джин хоть раз писал ему сообщения.

В этом следовало разобраться, не хотелось признавать, но художник заставил его присмотреться к ситуации поближе, хоть ничего толком и не объяснил. К тому же, как и обещал, он прислал сообщение с графиком Кэрри, но уже с другого номера. Юу улыбнулся. Зная ее график, он мог пользоваться дубликатом ключа, приезжая в определенные дни, когда она точно была дома. Или когда ее точно дома не было. Теперь ключ лежал у него в кармане. Без цепочки на шее было некомфортно, будто чего-то не хватало, но Юу твердо решил, что наденет ее снова только тогда, когда Кэрри сама вернет ему ключ. Подарит заново. Он написал записку и положил в конверт вместе с ключом на цепочке, но когда приехал к ней, Кэрри не оказалось дома, пришлось оставить конверт на полу, словно он послушался ее просьбы и просунул его под дверь. Наивная.

То, что он написал ей, было искренне, он сам верил в каждое написанное слово. И надеялся, что она дождется его, что примет снова, когда узнает, что свадьбы не будет. Он не мог написать ей это прямо, пока сам не был уверен в успехе, не хотел никакой лжи. И вложил в записку только то, что чувствовал в данный момент.

От художника он узнал, что она носила его подарок, кулончик в виде кошки. Значит, не забыла, не выбросила. Она все еще его. Его Кэрри. И на этот раз он так легко не отступится. Он позволял ей принимать решения в их отношениях, но теперь настало время ему самому взять все в свои руки.

Юу отбросил мысли о Кэрри, для них еще придет время, а сейчас нужно было узнать, что с Джином. Он набрал телефон особняка Ишикава и дождался ответа прислуги. Спросил Джина и ему предсказуемо ответили, что того нет дома и когда он появится — неизвестно. Но подобные отговорки Юу уже не устраивали. Как же узнать, где Джин и что происходит? Приезжать в особняк тоже не было смысла, его развернут так же, как и в прошлый раз. Что остается? На этом, казалось бы, его возможности исчерпывались. Он бы так все и оставил, если бы не познакомился с Кэрри и не стал мыслить шире. Она научила его смотреть на вещи, которых раньше он не замечал. Прислуга. Они всегда были в курсе всего на свете, разносили сплетни, поддерживали их и создавали новые. Уж работники-то в особняке Ишикава должны знать больше, чем говорили ему по телефону. Нужно только выяснить, с кем еще они поделились этой информацией.

Утром он спустился на первый этаж, но пошел не в столовую, как обычно, а на кухню. Как было проще в детстве, когда можно было бегать по всему дому и со всеми общаться на равных. Впрочем, элитные семейства не одобряли подобного поведения и очень быстро настраивали детей на правильный лад, нанимая гувернанток и учителей, а по сути, внушая, что следует держать дистанцию между теми, кто принадлежит к их кругу, и теми, кто нет. Как и с кем говорить закладывалось в голову отпрысков чуть ли не с тех пор, как ребенок произносил первое слово. И все же дети оставались детьми — пока не видели родители и те, кто мог одернуть, они делали все, что вздумается. Да и влияние Атсуко, старшей сестры Джина, которая всегда выделялась на фоне других элитных девочек, давало о себе знать. В доме Широтани еще оставались старые работники, Юу надеялся, что сможет найти с ними общий язык, хотя давно уже не был ребенком и вел себя, как и все элитные, высокомерно не замечая персонал.

Старая кухарка давно ушла на пенсию, новый повар потчевал семейство изысканными блюдами уже несколько лет. Однако Юу интересовала горничная, которая уже помогла ему однажды, одолжив свой браслет и пропуск в Элиту.

На кухне собрались все работники и мирно пили чай, завтрак для хозяев подавали гораздо позже. Юу нерешительно топтался на пороге, пока его не заметили. Он не представлял, как осуществить задуманное, каким тоном говорить, чтобы его работники не прикрылись вежливыми дежурными фразами.

— Можно вас на минутку? — спросил он горничную, и она вышла в коридор. — Может, мой вопрос покажется странным, кто-нибудь из наших работников поддерживает отношения с работниками семейства Ишикава?

— Да как сказать, господин, — с сомнением ответила она. — Но, конечно, мы друг друга знаем и часто пересекаемся в магазинах и по поручениям господ.

— Сейчас я не господин, — поморщившись, заметил Юу. — Просто человек, которому очень нужно выяснить, где пропадает его друг. Ты ведь знаешь младшего Ишикаву?

— Конечно, как не знать, гос... простите, — кивнула горничная.

— Работники в доме Ишикава уж конечно, должны что-то знать, — рассуждал Юу. — Я бы отблагодарил за любую информацию.

Горничная замялась, Юу знал, что при упоминании награды ей стало неловко, но он действительно хотел отблагодарить ее. Однако, когда она заговорила, он понял, что дело было не в этом.

— Ходит тут один слух, — начала она и нерешительно посмотрела на Юу.

— Ты можешь сказать мне, — подтолкнул он. — Обещаю, все, что ты скажешь, останется между нами.

— Говорят, господина Ишикаву-младшего держат под замком, вроде как под домашним арестом. Хотя он уже и не ребенок, — закончила она. — И никому не велено распространяться об этом.

Юу недоверчиво взглянул на нее. Подобный слух очень уж походил на выдумки прислуги, на сказки, которыми развлекали себя горничные на кухне.

— Ты уверена? — все-таки спросил он. — Больше ничего никто не говорил? Может, он уехал в Миддл-Таун, он ведь уже так делал.

— Про Миддл-Таун ничего не знаю, а вот то, что работников у господ Ишикава прибавилось и стало больше охранников — чистая правда, сама слышала, как Марико, их горничная, обсуждала, какие красавцы там появились и как теперь стало людно в их гостиной, они дежурят у них посменно.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарил ее Юу. — Если тебе что-нибудь понадобится, ты можешь обратиться ко мне.

— О нет, господин Широтани, вы очень щедры, — улыбнулась она. — Это такая мелочь, всего лишь слухи.

Он отпустил ее и подумал, что, возможно, художник волновался не зря. Юу впервые слышал о подобных методах «воспитания» в Элите. Домашний арест? Даже звучало дико, не говоря уже о том, что такого кота в мешке не утаишь, об этом обязательно кто-то узнает, сначала прислуга, потом кто-то еще, но ведь это лишь вызовет новые слухи и домыслы. Из-за чего Джин под замком? Что он сделал? И как долго его будут держать в особняке?

И самое главное, кто писал сообщения от имени Джина, если сам он в это время никак не мог выйти из дома и знать про Мичи и про то, где был Юу в вечер, когда Джекки застала его с Кэрри?

Возможно, художник сможет ответить на его вопросы, или хотя бы на часть из них.

Как и обещал, Юу поехал в клуб. Он так давно там не был, что в первое мгновение, оказавшись на пороге зала, против воли искал глазами Кэрри. И хотя в зале ее не было — он ведь приехал в ее выходной, — воспоминания окружили его со всех сторон. Несмотря на то, что он заглянул сюда ради ответов на вопросы, ради Джина, все его мысли занимала только она. И предстоящая помолвка, от которой его отделяли какие-то жалкие две недели. Юу боялся, что это было неизбежно, как приговор. И что бы он ни делал, все было напрасно. И даже сейчас, решая чужие проблемы, он терял драгоценное время, пока его собственная проблема оставалась нерешенной. Но он обещал. И он приехал.

Он позвал официанта и попросил пригласить в вип-кабинку художника, чтобы тот нарисовал его портрет. Забавно, но Юу вспомнил разговор с Джином, когда сказал в шутку, что тоже хотел бы портрет, но не свой.

Довольно скоро в кабинку вошел Каменато, в руках он держал альбом, карандаш торчал за ухом. Он сел напротив Юу, разложив перед ним немногочисленные принадлежности для рисования. Раньше Юу его не замечал, но, присмотревшись, понял, что уже видел его в клубе, просто не обращал внимания.

— Раз ты здесь, значит, с Джином что-то случилось? — тут же спросил он.

— Я скажу, что узнал о Джине, а ты ответишь на мои вопросы, договорились? — предложил Юу.

— Отвечу, на что смогу, — уклончиво сказал Каменато.

— Джин под домашним арестом, его не выпускают из дома, и полагаю, что связаться с ним будет непросто, — произнес Юу. — Ну а теперь расскажи, что у вас было за совместное дело и как это связано с его заточением?

— Есть вещи, о которых я все еще не могу рассказать, потому что это не мой секрет, — пояснил Каменато. — Но если ты действительно хочешь помочь Джину, то мы на одной стороне. Я обладаю талантом, который позволяет видеть прошлое. Джин вернулся в Элиту, потому что хотел узнать, что на самом деле произошло с его сестрой, Атсуко. И я помог ему выяснить это. А потом он пропал. Учитывая, что я увидел в его доме, в прошлом, его нужно вызволить из Элиты.

— Погоди, погоди, — Юу поднял руку, останавливая Каменато. — Не все сразу. Ты видишь прошлое? Каким образом?

— Прикоснувшись к предмету или человеку, — пояснил Каменато. — Если хочешь проверить, это несложно. Вспомни какой-нибудь безобидный момент, но только такой, о котором знаешь только ты. Дай мне руку, и я скажу, что это за момент.

Юу задумался, в его голове вертелось много воспоминаний, но все они были далеко не так безобидны, как ему бы хотелось. Он сосредоточился на чем-то совсем давнем, и тогда протянул руку художнику. После того, как тот взял его ладонь, в глазах у художника разлилось серебро и затопило собой все. Он быстро отпустил руку Юу и взглянул уже обычным взглядом.

— Это летний день, безоблачное небо, палящее солнце, рядом бассейн и зеленая лужайка. Ты играешь с красной машинкой, возишь ее по бортику туда-сюда, но вот она соскальзывает с мокрого кафеля и падает в воду. И ты тянешься за ней, но она падает на самое дно бассейна.

— Да, можешь не продолжать, все так и было, — остановил его Юу.

Поразительно, художник увидел все до мелочей, но об этом эпизоде действительно никто не знал, не в таких деталях. Ему даже показалось, что Каменато сам там побывал и все это пережил вместе с ним.

— Теперь понимаешь, как это работает? — спросил Каменато.

— Да, но если ты увидел день смерти Атсуко, то знаешь, кто ее убил? — Юу неосознанно потянулся к художнику в ожидании ответа.

— Знаю, по крайней мере, я так думаю, — признался он. — Именно поэтому Джин сидит взаперти.

— Хочешь сказать, это кто-то из семьи Ишикава? — поразился Юу. Такая мысль никогда не приходила ему в голову.

— Да, — кивнул Каменато. — И он не отпустит Джина, пока будет хоть малейшая угроза репутации его имени или каким-то его планам. Но подумай сам, когда его планы осуществятся, что ему помешает избавиться от Джина так же, как он избавился от Атсуко. Если, конечно, он еще не сделал этого.

— Звучит невероятно, — вздохнул Юу и облокотился о спинку дивана.

Художник пожал плечами, все это время он рисовал в альбоме, прерываясь лишь для того, чтобы показать свой талант или многозначительно взглянуть на Юу.

И все же в словах Каменато что-то было. Юу вспомнил свой последний разговор с Джином, его странное поведение, да и вопросы, которые он тогда задавал, поразительно сочетались с рассказом художника. Одна фраза вспомнилась особенно отчетливо: А если твои родители узнают об этой связи и захотят избавить тебя от проблемы собственными методами?

Он думал, что Джин просто вымещал свое недовольство, но что если он задавал вопросы, на которые сам искал ответы? Что если его родители избавились от помехи своими способами, и он пытался решить, что ему с этим делать. А если этой помехой для его родителей была Атсуко? И теперь он сам стал для них нежелательным свидетелем.

— Допустим, что все так, — начал Юу. — И что ты предлагаешь? Ворваться в особняк Ишикава и с боем увести Джина? Это даже звучит бредово.

— Ты забываешь, где ты, — не отрываясь от рисунка, ответил Каменато. — Мне нужно несколько пропусков в Элиту, все остальное — моя забота. Не будет никакого шума и никакого боя.

— Отлично, — усмехнулся Юу. — Всего лишь пропуска в Элиту, твои запросы не так уж и велики. Что еще? Может, машина с шофером? Или эскорт из оркестра и танцующих обезьян? Не стесняйся, заказывай.

— Машина у меня уже есть на примете, оркестр только помешает, а обезьяны, не знаю, они правда хорошо танцуют? — Художник явно издевался, но Юу лишь хмыкнул.

— Слушай, серьезно, я тебя почти не знаю, — сказал Юу уже без шуток. — Я даже не уверен, что Джину действительно нужна помощь. И что ты не пользуешься его отсутствием, чтобы вытрясти из элитного олуха то, что тебе нужно.

— Думаешь, я стал бы обращаться к олуху? — скептически спросил Каменато. — Ты слишком самокритичен. Я обратился к тебе, потому что люди, которые мне дороги, тебе доверяют. Откуда я это знаю? Есть вещи, которые можно увидеть и без таланта, если внимательно смотреть.

Художник внес последние штрихи в свой рисунок и протянул его через стол Широтани. У Юу перехватило дыхание. Все это время Каменато рисовал не его портрет. Он вручил ему портрет Кэрри. Юу провел пальцами по чертам знакомого лица, по улыбке и глазам, блестящим от радости. Каменато ухватил самую суть, сделал ее такой живой, что Юу ощутил, как по коже пробежали мурашки.

— Она бы никогда тебя не попросила, — сказал Каменато. — Поэтому прошу я.

— При чем здесь она? — спросил Юу, и его неприятно задело то, что художник был прав. Она не стала бы его просить, вообще ни о чем. — Что она вообще об этом знает?

— Джин взял с нее, с нас обоих обещание, что мы не расскажем о его секретах — ни тебе, ни кому-то другому. Единственная возможность узнать больше — вытащить его и спросить лично, — пояснил Каменато. — Это касается только Джина и его семьи. Кэрри лишь хотела помочь в память о старой дружбе с Атсуко. Она не хотела ничего скрывать или лгать, по крайней мере, намеренно.

— Атсуко... — глядя на портрет Кэрри, прошептал Юу.

Верно, он и забыл, что они были знакомы. Он возил ее на могилу Атсуко, сам предложил это и видел, как она прощалась с подругой. Она недоговаривала, но Юу не стал спрашивать у нее подробностей этой необычной дружбы. На мгновение он почувствовал себя идиотом, его охватила злость на Джина за то, что тот втянул в свои дела Кэрри и его. Они оказались в каком-то безумном водовороте событий, который начал именно Джин. Определенно стоило вытащить его из особняка Ишикава, хотя бы для того, чтобы убить лично. Или по крайней мере отчитать за все, что тот наворотил вокруг своей семейной тайны, за то, что втянул столько народу.

— Если я сделаю пропуска в Элиту, ты должен пообещать мне кое-что, — сказал Юу, переводя нахмуренный взгляд на художника. — Обещай не втягивать в это Кэрри. Пропуск на нее я делать не буду.

— Ты хоть представляешь, насколько она упряма? — с иронией спросил Каменато. — Если она захочет, то пройдет в Элиту и без твоего пропуска.

— Но тогда я иду с вами, — решительно заявил Юу. — Если идет Кэрри, иду и я.

— Она убьет сначала меня, — заметил Каменато. — А потом тебя. Но как пожелаешь, дело твое, смертник.

— Пусть так, — согласился Юу. — Пропуска я сделаю завтра и приеду сюда к полуночи. Будьте готовы. А пока мне нужны имена и номера браслетов.

Каменато протянул ему клочок бумаги, на котором были номера с именами напротив каждого. На этом они распрощались и Юу уехал. Портрет Кэрри он забрал с собой.