Глава 17

17. Юу Широтани.

Юу несколько дней обдумывал ситуацию. Он разъезжал по встречам и приемам, как того требовал отец, но голова его была все это время занята другими мыслями. Когда на очередном семейном ужине появилась Джекки с отцом, Юу перехватил ее у ванной, где она наводила марафет. При родителях он оставался безупречно вежлив, но, оставшись с ней наедине, довольно грубо спросил:

— Откуда ты узнала, где я буду в тот вечер, когда нагрянула в офис? Я никому не говорил о своих планах.

— С чего вдруг тебе захотелось выяснить это сейчас? — скривившись в неприятной гримасе, ощетинилась она.

— Просто ответь на вопрос, — процедил Юу. — Или это какая-то тайна?

— Отчего же, это не тайна, мне сообщил твой друг, Ишикава. Написал сообщение, что ты, мол, не один и сегодня вечером к тебе в офис лучше не заглядывать, — сказала она. — Странно, если он хотел, чтобы я не заглядывала, зачем вообще написал об этом?

Она усмехнулась и прошла мимо Юу в гостиную, где за чашкой чая собрались их семьи.

Юу еще долго стоял, как идиот, у туалета. Эта новость его ошарашила. Неужели Джин мог так его подставить? Джин, которому Юу доверял больше всех, считал своим лучшим другом? В последнее время они не виделись, да и в свой день рождения он вел себя странно, но Юу думал, что разберется с этим потом. Может, Джин затаил обиду за что-то? Зачем же тогда он прислал сообщение про Мичи? Что за игры, почему он так себя вел?

Юу вернулся в гостиную, но не слышал ни единого слова из беседы родителей и Смитсонов.

Вопрос с Мичи он решил довольно быстро. Написал очень категоричное послание всем друзьям и знакомым, после которого все они, а так же их друзья и знакомые — и так по цепочке — перестали общаться с Кириямой, вычеркнув его из списка друзей, удалив все его контакты. Теперь никто из приближенного к Широтани круга не приглашал Мичи на приемы, вечеринки и тусовки, — словом никуда. А когда он подходил к компании Юу в Оазисе или других местах, наталкивался на стену полного безмолвия, при его появлении вся компания перемещалась в другое место и охрана больше уже не подпускала Мичи к вип-зоне. Никто не отвечал на его звонки и сообщения, никто не реагировал на него, будто он стал вдруг пустым местом. Юу так же был уверен, что Мичи пользовался картой сестры, чтобы попасть в клуб в Гетто, вряд ли ему дали визитку клубные и даже кто-то из так называемых друзей. Юу и ей тоже предоставил выбор — быть на его, Широтани, стороне или на стороне брата и оказаться в таком же положении, всеми игнорируемой. Юу, у которого когда-то были неплохие отношения с Карой, не сомневался в том, кого она предпочтет. По крайней мере, Мичи больше не будет доставать Кэрри в клубе.

Конечно, за то, что Мичиясу сделал Кэрри, простого игнорирования было явно недостаточно, Юу это прекрасно понимал. В душе он мечтал заставить Мичи почувствовать такой же страх, какой испытала Кэрри, находясь посреди Гетто, когда была полностью беззащитна. Но пока он ограничился тем, что изолировал Мичи от себя и от нее. Но если представится возможность отомстить по-настоящему, Юу обязательно ею воспользуется.

Он едва досидел до конца званого ужина и поднялся к себе. Там набрал номер Джина, но его телефон был выключен. После того, что сказала Джекки, Юу не терпелось добиться от него объяснений. И раз телефон Ишикавы не отвечал, Юу решил съездить к нему и встретиться лично. Он быстро собрался, вышел из дома и поехал на своей машине к особняку Ишикавы. Юу и раньше заезжал к Джину без предупреждений и каких-то условностей.

— Простите, но о вашем приходе не сообщали, — робко сказала горничная, которая открыла перед ним парадную дверь.

— Мне нужен Джин, он у себя? — без церемоний спросил Юу, проходя в просторный холл и оттесняя горничную от двери. Ему не привыкать являться без приглашения.

— Нет, его здесь нет, — ответила горничная.

— Его нет дома? — удивился Юу. — А где он в таком случае?

— К сожалению, мне неизвестно местонахождение господина Ишикавы-младшего, — ответила она.

Юу пришлось довольствоваться этим объяснением, не мог же он ворваться в чужой дом и обшаривать все комнаты в поисках Джина. Такого скандального поведения отец Джина явно не потерпел бы. Так ничего и не выяснив, он вернулся домой.

Все складывалось не так, как он планировал. Будем честны, все просто складывалось не так. Он разделся и направился в душ. Там, под струями горячей воды, впервые за день выдохнул. Но стоило ему закрыть глаза, как нахлынули воспоминания. Днем он старался не думать ни о чем, загрузить себя работой и встречами, чтобы прийти и сразу уснуть. Но оставшись в одиночестве, убегать от себя и своих желаний было куда сложнее. Моменты с Кэрри вставали перед глазами так отчетливо, что хотелось выть. Ее лицо в отблесках тусклого уличного света из окон бассейна, ее влажная кожа, зеленые глаза, еще более пронзительные, чем обычно, ее шепот и тихие стоны, вкус ее губ — память безжалостно возвращала его в тот момент, вгрызалась в сердце острой болью. Юу пришлось упереться рукой о кафельную стену, горячая вода никак не помогала отогнать видение.

Что она сейчас делала? Думала ли о нем, вспоминала ли те же моменты? Или решила забыть, выбросить из головы любое напоминание о нем, об их связи? Может, даже избавилась от его подарков.

Он обернул полотенце вокруг бедер и вышел из душа. Упав на кровать, он взял в руки телефон, нашел ее имя среди контактов и долго смотрел на него. Это было материальным доказательством существования Кэрри в реальности. Там же, в галерее телефона, были ее голографии, которые он делал украдкой, пока она не замечала.

«Я скучаю...» — написал он, изучая безликие буквы на экране, лишенные реальных эмоций. Скучал? Да он сходил по ней с ума. Конечно, он не отправил ей сообщение, стер.

«Я так хочу тебя увидеть», — написал он и снова удалил.

«Скажи, как мне о тебе не думать? Я сделаю все, что угодно, чтобы ты была рядом», — жаль только, что эти слова были ложью. Он швырнул со злости телефон, приземлившийся в мягкое кресло, и голосовой командой выключил в комнате свет.

К Безликому! Он слишком устал от этих мыслей, устал от желаний, которые не находили выхода.

Но сон не принес ему отдыха. Даже там его ждала Кэрри. Она лежала рядом с ним на боку и смотрела на него своим удивительным взглядом, в котором легко читалась задумчивая печаль. Так она смотрела, когда они засыпали в ее квартире, словно утром Юу растворится, исчезнет прямо из ее кровати. Она будто запоминала его лицо перед тем, как провалиться в сон.

Вот только на этот раз стоило Юу протянуть к ней руку, как на ее месте появилось множество бабочек. Сначала они сохраняли женский силуэт на кровати, но от его резкого движения разрушили иллюзию и разлетелись по комнате.

Юу проснулся, на часах было два, за окном — глубокая ночь. Никакого отдыха его короткий сон так и не принес. Он встал и торопливо оделся. Пока одевался, нащупал руками заветный ключ — он снова повесил его на цепочку и носил на шее.

Он просто взглянет одним глазком на ее окна или привезет мохнатой какую-нибудь кошачью вкусность. Ну а если Кэрри дома, мирно спит в свой постели, он не будет ее будить, лишь убедится, что с ней все в порядке, и уедет.

В Элите он мог приобрести все что угодно в любое время суток, даже не выходя из дома. Юу купил самый дорогой кошачий корм, какой только сумел найти, для мохнатой. И самый дорогой шоколад для Кэрри. Не тот уровень, который он сам установил в их отношениях, ведь мог бы устроить что-нибудь более роскошное, но на этот раз у Юу не было уверенности, что даже эти скромные дары не отправятся в мусорное ведро. Его страшила еще одна мысль — если Кэрри узнает, что он приезжал к ней ночью, а потом еще и еще, она может потребовать назад ключ от своей квартиры. Стоило ли вообще что-то дарить, оставляя таким образом доказательство своего присутствия? Было бы лучше, если бы Кэрри не знала о его приездах, он мог бы растянуть эту мучительную пытку и приезжать к ней по ночам вплоть до своей свадьбы. Но в глубине души Юу хотел, чтобы Кэрри заметила его ночные визиты, чтобы она чувствовала его незримое присутствие в своей жизни. Эгоистично, но он еще не готов был сказать «прощай» и не желал слышать его от Кэрри. Упрямое желание оставаться рядом с ней, пусть даже так, сидело занозой, и ничего с ним поделать он не мог, да и не особенно стремился.

Он приехал к знакомому дому, по привычке взглянул на темные окна и вошел в подъезд. Поднявшись на нужный этаж, Юу прислонился к двери и прислушался. Все было тихо, тогда он достал ключ и открыл дверь. Стараясь не шуметь, он вошел в квартиру Кэрри. Как и следовало ожидать, она спала, но мохнатая, почуяв гостя, тут же соскочила с кровати и кинулась к Юу, встречая его радостным мяуканьем. Юу приложил палец к губам, едва не шикнув на кошку. Она терлась о его ноги, пока он не подхватил ее на руки. Он насыпал ей корма в миску, оставив излишек в шкафчике. Потом залез на другую полку — видел, где Кэрри хранила свои сладости, — и попытался замаскировать подарок, оставив его среди других шоколадок и пачек с печеньем. Окинув взглядом ее запасы, он улыбнулся — какая же она сладкоежка, хоть на фигуре это и не сказывалось. Осыпать сладкими дарами — это самое малое, что он мог сделать для нее.

Пока кошка увлеченно хрустела кормом, Юу подошел к постели и присел рядом. Что за сны видела Кэрри за закрытыми глазами? Ее лицо не выглядело безмятежным, скорее оно было напряженным, едва заметная морщинка пролегла между бровями. О чем она волновалась даже во сне? Он не смог удержаться и коснулся пальцами щеки Кэрри, ласково и невесомо погладил ее, успокаивая. Она вздохнула, и Юу замер, боясь пошевелиться. Если бы он только мог обнять ее и развеять все печали, успокоить, как маленькую девочку, который приснился кошмар. Но если он так сделает, то лишь заставит ее нервничать еще больше. Он отнял руку от ее лица и с сожалением вздохнул. Пока искушение окончательно не завладело им, ему следовало уйти. Юу погладил мохнатую, которая прискакала, как только доела корм, и терлась об ноги, требуя ласки. А потом ушел, осторожно и бесшумно закрыв за собой дверь.

По дороге домой Юу заехал в круглосуточный торговый центр — их хватало в Миддл-Тауне — и подождал, пока мастер сделает дубликат ключа от квартиры Кэрри. Он не мог рисковать единственной ценной вещью, которая у него осталась от нее. Если Кэрри заметит, что он приезжал к ней, и попросит ключ назад, Юу отдаст ей ключ. Но приезжать среди ночи не перестанет. В этом случае придется покончить с подарками, даже такими мелкими, и быть осторожнее. Но лучше так, чем совсем не иметь возможности видеть ее.

Вернувшись домой, Юу залез в постель и на этот раз не видел никаких сновидений.

Следующие несколько дней оказались наполнены обычной суетой. Отец хотел от Юу более активных действий в отношении Джекки, но Юу усиленно делал вид, что не понимает намеков. Он оставался вежлив со Смитсонами, но особого рвения в общении с ними не проявлял. Это можно было расценить по-разному, он предпочитал вариант с деловым подходом, словно не хотел смешивать договорные отношения с личными, надеясь, что они расценят его отстраненность так же.

Вечером, после особенно загруженного дня, он не стал искать оправданий и сразу поехал к Кэрри. Он хотел снова купить что-то в подарок, колесил по Миддл-Тауну, но все казалось каким-то мелким и не достойным внимания. Игрушки, шоколад, украшения — все не то. Все уже было. Тогда он плюнул на дальнейшие размышления и поехал без всего, с пустыми руками. Она все равно не узнает, что он приезжал, так было безопаснее.

Время было позднее, Кэрри вполне могла быть в клубе. А он очень хотел увидеть ее и гнал по ночным улицам, как сумасшедший. Пусть даже на минутку, пока она спала, еще раз оказаться в ее квартире, где им было так хорошо. Он отказался от иллюзий, от глупых причин для приезда. Ведь причина была одна-единственная — его чувства к ней.

Юу тихонько открыл дверь и вошел. С волнением взглянул на кошку, но на этот раз проигнорировал ее желание ласки и лишь слегка погладил, сразу отпустив. Там, в кровати спала Кэрри, но сейчас что-то было не так. Она ворочалась и едва слышно что-то бормотала. Он машинально протянул к ней руку, трогая за плечо, желая разбудить от кошмара. Но ее метания не прекращались — лоб покрылся испариной, стоны становились громче, она вцепилась в одеяло, сжимая его в кулаках. Что же ей снилось?

Когда Кэрри в очередной раз всхлипнула, Юу не сдержался и, сбросив на пол пальто, лег рядом. К Безликому, даже если она проснется. Притянув к себе, он обнял ее и, поглаживая по волосам, стал успокаивать, шепча на ухо ласковые слова. Раньше, когда он ночевал здесь, никогда не видел, чтобы Кэрри снились кошмары. Но в чем бы ни была причина, с ней что-то происходило, и он не мог спокойно стоять и смотреть на это. Постепенно Кэрри расслаблялась в его объятиях, затихала и успокаивалась. Напряжение уходило, и ее лицо становилось безмятежным.

Она так и не проснулась, и Юу не спешил расцеплять руки и выпускать ее из объятий. Он хотел продлить этот момент, держать ее в своих руках, чувствовать ее тепло и запах волос. Как же он скучал по ней, по тому, как они оба засыпали, прижавшись друг к другу. Юу не сдержался и, повернувшись, коснулся губами виска Кэрри в легком поцелуе. На него накатили воспоминания о проведенных здесь, на этой кровати, ночах, жарких и томных. Однажды он уже мечтал о том, чтобы разбудить Кэрри своими ласками, а сейчас ему предстояла задача сложнее: не дать ей проснуться от ласк. Нежно, невесомо, чтобы не разбудить, но все же со скрытым желанием, он поцеловал ее в губы, слегка нависнув. Хотелось зарыться носом в ее распущенные волосы, разметавшиеся по подушке, уткнуться в шею, проложить дорожку поцелуев по всему телу. Она застонала, отвечая на поцелуй, и Юу послал к Безликому остатки здравого смысла, что еще останавливали его. Он осторожно целовал ее шею, ключицы и, избавив от просторной футболки, стал спускаться все ниже, задерживаясь на каждом участке кожи. Как же он хотел ее. От ощущения близости, запаха ее кожи, стонов, которые срывались с ее губ, голова шла кругом.

Не могла же она оставаться спящей и сейчас? Юу замер на мгновение, боясь встретиться с пронзительным взглядом зеленых глаз. Но вместо этого он услышал ее шепот:

— Пусть это будет сон. Пока я не открываю глаз, пусть все останется во сне.

Вот, значит, какое оправдание она придумала для себя. Дала им поблажку, на короткий миг забыв о собственной обиде и принципах, пока ее тело отзывалось на его ласки. Он не стал спорить и что-то говорить. Хорошо, пусть это будет лишь сон, но такой, что она его нескоро забудет.

Ему было необходимо чувствовать тепло ее тела, Юу с трудом расстегнул рубашку и отправил ее на пол. Он не хотел спешить, но в нем все еще жил безотчетный страх, что она остановит его и попросит уйти. До того, как это случится, он хотел доставить ей удовольствие, довести до исступления, слышать ее стоны. Подарить самый лучший сон вместо кошмара, который терзал ее раньше.

Юу закрыл глаза, но даже так «видел» ее, потрясающую и открытую. Доверчивую и нежную. Ненасытную и страстную. И еще отчетливее осознал, что не хочет ее терять. Ни сейчас, ни потом.

Когда ее стоны достигли пика, и Юу понял, что ему самому едва удается сдерживаться, он с сожалением отстранился, но Кэрри притянула его к себе и не дала уйти.

— Не уходи, — сказала она, и теперь уже ее ласки, даже с закрытыми глазами, доводили до исступления Юу.

— Я люблю тебя, — прошептал он, когда оба они в изнеможении лежали, уткнувшись друг в друга. — Люблю.

Она молчала, а Юу не мог заставить себя пошевелиться. Возможно, она решила, что он сказал это в порыве удовольствия, под влиянием момента. Он ведь думал так же, когда услышал ее признание. Но Юу знал, что это было искренне. Он признался по той же самой причине, по которой она сама сказала ему эти слова. Возможно, у него просто не будет другого шанса озвучить свои чувства.

В уголках ее глаз появились слезы, и он едва не простонал от отчаяния. Меньше всего он хотел видеть ее слезы. О чем он только думал?

Юу поцеловал ее глаза, ощутив вкус соленой влаги на губах.

— Прости меня, — тихо сказал он.

— За что? — едва слышно спросила она. — Ты всего лишь сон.

Они еще какое-то время лежали, остывая от ласк и эмоций, но заметив, что дыхание Кэрри стало ровным и она, похоже, действительно уснула, Юу осторожно встал с постели. Он оделся и долго смотрел на теперь уже безмятежное лицо Кэрри, прежде чем уйти.

Едва он оказался на улице, опустился на корточки, прислонившись к стене ее дома. Последние слова Кэрри больно задели его. Всего лишь сон. Но он не хотел быть только сном. Юу слишком хорошо понимал, что жаждал услышать в ответ совсем не это. В глубине души он мечтал, чтобы она открыла глаза и приняла его таким, какой он есть, не свободным, элитным до мозга костей, чтобы она сказала — ну и пусть, я все равно буду твоей. Но он любил ее так сильно отчасти и потому, что она никогда так не сказала бы, потому, что была недоступнее многих, не принимала полумер. Ведь и сам он не смог бы принять подобного решения, если бы оказался на ее месте. Знать, что она принадлежала бы не только ему, что приходила бы лишь на время, а где-то там, за стеной, ее ждала бы другая жизнь, другой мужчина, пусть и нелюбимый — нет, он ни за что не смирился бы с таким положением. Сошел бы с ума от ревности.

«Моя Кэрри, — подумал он. — Только моя...»

Он закрыл лицо руками, полной грудью вдыхая воздух, пахнущий химикатами. Ему хотелось кричать от досады, сбивать кулаки в кровь, но даже на это он был не способен.

Кэрри Моррис. Что она с ним сделала?

«Если не хочешь забывать... придется что-то делать. Стоят ли твои чувства таких перемен? На этот вопрос ответить можешь только ты сам».

Юу вспомнил слова Джина и сейчас они пришлись очень к месту. Все зависело от того, как сильно он хотел ее и на что готов был пойти. Юу, наконец, решился. Он вдохнул отравленный воздух и встал, поежившись от холодного ветра.

Он будет жалеть всю оставшуюся жизнь, если сейчас пустит все на самотек и будет плыть по течению. Если он уверен в своих чувствах настолько, что смог озвучить их, то уж предпринять хоть что-то, чтобы стать для Кэрри не просто сном, он точно может. Должен.

Нужно заняться этим и просмотреть договора, которые подписал отец, возможно, там скрывалась лазейка. Ему требовалось больше времени, больше пространства для маневра. Свадьбу можно отложить, перенести, отменить — он должен сделать все, что в его силах, чтобы не допустить этого идиотского фарса.

Решившись, Юу прошел к машине и больше уже не терзался сомнениями. В нем созрел пусть смутный, но какой-никакой план действий, и он собирался сделать все, чтобы воплотить его в жизнь. Может быть, им просто не суждено с Кэрри быть вместе, пусть так, но он попытается сделать все, чтобы изменить это или хотя бы дать им больше времени. Дать им шанс. Вернуть ее.