Глава 4

4. Казуя Каменато.

Вернувшись от Ишикавы, Каменато не пошел в свою комнату в клубе, а еще долго курил на крыльце черного хода. Он все равно не смог бы сейчас заснуть, хотя клуб в этот день был закрыт и внутри было тихо. Слишком много впечатлений от увиденного в доме Ишикавы, слишком много мыслей, они-то и не давали Каменато покоя.

Каменато должен был вздохнуть с облегчением — он выполнил обещание, посмотрел то, о чем просил его Ишикава. Но что-то мешало ему отпустить это, он был недоволен собой. К тому же, до сих пор не понимал, что означали его видения и сны с Атсуко. Ее слова, конечно, могли оказаться бессвязным бредом, вызванным собственными страхами и сомнениями Каменато, они могли ничего и не значить. Но Каменато все равно цеплялся за них, хотел разгадать.

Она из Элиты и у нее был «талант». Однако, насколько Каменато знал, люди с такими талантами встречались только в Гетто. Может быть, именно это и было то общее между ними, о чем она пыталась сказать. Но тогда причем здесь ее отец и их ссора? Разве не это должен был увидеть Каменато, когда она протягивала ему руку со словами «загляни в мое», имея в виду то, что ему нужно заглянуть в ее прошлое?

Безликого дьявола, почему все стало только сложнее! Каменато с ума сводили все эти мысли.

Он потушил об стену сигарету, которую так и не докурил — просто забыл о ней, и она тлела в его пальцах, — и решил вернуться в зал клуба. Ему нужно было отвлечься, чем-то занять себя, пока он не сбрендил от бесконечных вопросов, крутящихся в голове. Было ведь еще одно дело, в котором он обещал помочь. Кэрри и ее потеря способностей. Пока в клубе никого не было, посмотреть тот день было куда проще. Он достал альбом, на случай, если что-то увидит, и спустился в зал. Там оказалось слишком темно, и Каменато включил подсветку за барной стойкой, она лишь слегка разгоняла тьму, но ему было достаточно и этого. Он зашел за стойку, заняв место бармена, облокотился о столешницу, будто собирался выслушать излияния клиента и подлить ему еще порцию чего-нибудь крепкого, и осмотрел зал. В клубе работало несколько барменов, у каждого был сменный график. И со всеми Кэрри была в прекрасных отношениях. Барная стойка была ее излюбленным местом, своеобразным наблюдательным пунктом. Тот, кто хоть немного знал ее привычки, без труда смог бы подсыпать ей что-нибудь именно там, пока она осматривала зал или с кем-то болтала. В вип-кабинках и с гостями Кэрри оставалась вежлива, кокетлива, но все равно была сосредоточена на каждом своем действии, она бы заметила неладное. Это значило, что так подставить ее мог только тот, кто хорошо знал. Кто-то из работников клуба.

Каменато закрыл глаза, проведя по гладкой поверхности стойки ладонью, вдохнул запах бара, смесь элитных крепких напитков, едва уловимый аромат древесины и терпких дорогих духов. Он услышал гомон голосов вокруг, смех, разговоры, звук бокалов, которые бармен ставил на стойку. Голос Кэрри, которая на кого-то жаловалась. Каменато открыл глаза, его зрачки уже скрывались за разлитым серебром. Бокал Кэрри с коктейлем, который сделал ей бармен, оставался на стойке рядом с ней. Но вот она повернулась к кому-то и что-то сказала. Даже минуты не прошло, и хотя рядом по-прежнему никого не было, маленькие таблетки скользнули в ее коктейль и тут же исчезли. Заметить это движение мог только тот, кто знал, что для подобной манипуляции не всегда нужны руки и даже глаза. Каменато осмотрел зал и увидел Эрику — у нее был тот же талант, что и у Кэрри, пусть и слабее, но не настолько, чтобы не воспользоваться этим нехитрым приемом. Никто и никогда не обвинил бы ее в этом, она стояла около вип-кабинки и всего лишь смотрела на стойку. Никто не обвинил бы, если бы не знал, каким талантом она обладала. Из вип-кабинки вышел тот самый тип, клиент, на которого жаловалась Кэрри и которого, скорее всего, и подозревала. Он ухмыльнулся, прошептал что-то на ухо Эрике, и она кивнула ему в ответ.

Каменато убрал руку со стойки и чуть было не упал, возвращаясь в реальность. Тишина настоящего момента оглушала, тени прошлого, людей, которые здесь находились раньше, растаяли в темноте помещения. Каменато раскрыл альбом и быстро зарисовал увиденное — то, как таблетки сами собой падали в бокал, а рядом мерзкий клиент шептал что-то на ухо Эрике, а ее взгляд говорил красноречивее любых слов — виновна.

Эрика была молоденькой, не очень способной девицей, приходила в клуб раз или два в неделю, могла пропасть на месяц и ничего никому не сказать. Внешне она тоже ничем особым не отличалась: темные прямые волосы по плечи, карие глаза, тонкие губы, бледная кожа. Каменато не так много знал о ней. Что она делала до того, как нашла клуб, он представлял себе слабо, а Кэрри, которая присматривала за всеми новичками, практически не обращала внимания на Эрику. Каменато думал, что это объяснялось небольшой ревностью со стороны Кэрри, все-таки у них были одинаковые таланты, но после увиденного был уже не так уверен в этом. Возможно, причина была в том, что это Эрика завидовала популярности Кэрри и избегала общения с ней.

Может, стоило внимательнее к ней присмотреться, прежде чем сдавать на растерзание Кэрри?

Он вернулся в комнату и на этот раз крепко уснул.

Следующая ночь в клубе не отличалась от остальных — много элитных гостей, выступления клубных, шум, веселье и беззаботность. Но Кэрри снова взяла выходной — раньше, даже когда Каменато только пришел сюда, она вообще не брала выходных и была неразрывно связана с клубом. Без нее все казалось каким-то не таким. Как будто чего-то не хватало этому месту, не подлетали к столикам бокалы, не кружились цветы и свечи, не звучал ее голосок, произносящий: «желаете чего-то особенного, молодые люди?». Сама атмосфера клуба слегка потускнела без ее яркого света.

Но для целей Каменато отсутствие Кэрри, возможно, было даже к лучшему, он ведь пока не хотел рассказывать ей то, что выяснил.

Того типа, который доставал ее, в эту ночь в клубе не было, но была Эрика, и Каменато не спускал с нее глаз. Она не заменяла Кэрри в полной мере, правду сказать, она вообще не представляла из себя ничего особенного и даже не старалась это изменить. Выступать с ней никто не стремился — она ведь всегда могла подвести и не прийти. Раньше Каменато не замечал, но сейчас понял — было в ее взгляде что-то пугающе пустое, как будто в душе навсегда поселилось безразличие абсолютно ко всему. И она не очень-то хорошо скрывала этот взгляд.

Когда ночь перевалила за середину, и стало совсем тихо и малолюдно, она сама подошла к Каменато, который отдыхал у бара, заняв любимое место Кэрри.

— Ты весь вечер на меня глазеешь, Казуя. Хочешь что-то спросить? — фамильярно поинтересовалась она.

— Казуя только для близких друзей, называй меня Каме, — попросил Каменато. — Может, ты мне нравишься.

— Значит, Кэрри твой близкий друг? Если так, то сомневаюсь, что я тебе могу нравиться, — ответила она.

— Ты ее недолюбливаешь? — уточнил Каменато.

— Нет, мне она безразлична, — сказала она и поправила короткую юбку. — Просто ее бывает слишком много.

— Настолько много, что ты хочешь это изменить? — Каменато насторожился. Он не думал, что так легко сможет выяснить от нее все, что хотел, но казалось, что Эрика именно за этим и подошла к нему, просто не знала, как начать.

— Ну, если с этой стороны на это смотреть, — она пожала плечами. — Ты увидел мой маленький подарок ей в виде таблеток, ты об этом? Но они же в итоге ей не навредили. Что я могла поделать, если один клиент очень уж ее хотел. Бывает, что плохие вещи случаются с хорошими людьми, особенно здесь, в Гетто, уж ты-то должен об этом знать.

Она посмотрела на него странным, абсолютно пустым взглядом, и этот взгляд ужаснул Каменато. С ней когда-то случилось что-то плохое, и теперь ей было все равно, если подобные вещи будут происходить и с другими.

— Она бы с тобой так не поступила, — заметил Каменато и получил в ответ холодную усмешку.

— Очень глупо с ее стороны. Полагаться на кого-то только потому, что он знает твой секрет и у него есть такой же. Мы не семья, мы просто стая бродячих псов, которым больше некуда податься, вот и все. А псы, как известно, могут укусить.

— Столько цинизма в таком юном возрасте, — сказал ей Каменато. — Почему ты рассказываешь об этом мне?

Она положила свою ладонь на его руку, наклонилась к нему и прошептала на ухо:

— Ну, Кэрри-то жива и здорова, а я совершала вещи и похуже.

Каменато мгновенно провалился в ее воспоминание, и она, ощутив перемену в нем, заметив серебристый блеск глаз, лишь сильнее сжала его руку.

Он увидел улицы Гетто, тонущие во мраке, услышал вой ветра и тихие шаги. В ее воспоминании с ней шел тот тип, неприятный клиент — Мичи. А впереди, спотыкаясь на каждом шагу и оглядываясь, спешила девушка в красной куртке. Каменато ощутил холодную дрожь, но вовсе не от того, что в ту ночь было прохладно. Он узнал девушку, это была Огава Ким.

«Таблетки сработали, она не слышит наши мысли, бедняжка» — прошептал Мичиясу и ускорил шаг. — Сможешь устранить девчонку? Может, это и лишнее, но мне не нужно, чтобы кто-то здесь знал обо мне то, что узнала она".

Эрика кивнула. Они дошли до пустыря. Ким остановилась, обернувшись, и, наконец, заметила их. Точнее его, потому что Эрика осталась в тени. Он махнул рукой, но не для того, чтобы что-то сделать, он просто давал сигнал Эрике. И она, используя свой талант, швырнула Ким об стену. Вот как это было.

Каменато уже знал, что будет дальше, и выдернул руку из хватки Эрики. Он отшатнулся от нее, чуть не уронив пустой бокал, который кто-то поставил на барную стойку. Эрика продолжала смотреть на него, реакция Каменато ее явно забавляла.

— Зачем ты мне это показала? — спросил он.

— Ты же хотел узнать, кто ее убил, — заявила она. — Теперь знаешь.

— И что мне с этим делать? — выпалил Каменато. Ее поведение выбивало его из колеи, получалось, не он выяснил кто убийца, она сама швырнула ему в лицо разгадку. Но какой в этом смысл?

— Что хочешь, — равнодушно сказала она и бросила перед тем, как уйти в подсобные помещения: — Теперь ты понимаешь, что Кэрри еще повезло.