Глава 74. Невозможна

Глаза слипались. Виолетта стояла у созданного зеркала в спальне, машинально поправляя синий лонгслив. Бледное лицо, тени под глазами, волосы собраны в небрежный хвост. Три часа сна — если это вообще можно было назвать сном.

За её спиной мирно сопели подруги. Лаванда обнимала подушку так, словно та была её единственной любовью. Парвати свернулась калачиком, натянув одеяло до самого носа. Келла укрылась с головой, превратившись в бесформенный кокон. А Гермиона, разумеется, спала на спине, с идеальной осанкой, словно даже во сне готовилась к экзамену по правильному положению позвоночника.

Будить их не хотелось. Совсем.

Но это был только второй день тренировок. Стоит дать слабину сейчас — и гриффиндорцы решат, что можно отлынивать. А потом начнётся: «Ви, ну ещё пять минуточек», «Ви, а может сегодня пропустим?», «Ви, на улице дождь...». Но нельзя: они должны быть примером для младших курсов. И для старших тоже.

«Пять минут, — пообещала она себе. — Дам им ещё пять минут».

Она прислонилась плечом к оконной раме. Камень был холодным даже сквозь ткань. За окном занимался рассвет — небо из чёрного становилось тёмно-синим.

Виолетта закрыла глаза.

И сразу услышала холодный, отточенный, как хирургический скальпель голос:

«Поразительно, что при твоём богатом жизненном опыте такие элементарные вещи всё ещё вызывают затруднения».

Астрономическая башня. Ветер. Звёзды, сияющие с безразличием вечности. И Локи, негромко, но методично режущий её словами у парапета, пока студенты вокруг притихли, опасаясь попасть под расплёскивающийся яд.

Она не ответила тогда. Не позволила себе вспыхнуть в ответ.

После леса ей казалось, что яд из него вышел.

Какая наивность.

Теперь он шипел особенно яростно — именно потому, что она видела его уязвимым. Иначе Виолетта не могла объяснить его поведение. А ещё не получалось избавиться от ощущения, что если бы она не была неприкосновенной из-за петель времени, то он нашёл бы способ. Подправил бы память. Заставил забыть. Или просто... убрал проблему.

Что вполне могло случиться, когда они разорвут циклы.

Виолетта открыла глаза, бросила Темпус, узнала время и посмотрела на спящих подруг.

Хватит воспоминаний. Пора работать.

— Подъём, — она хлопнула в ладоши. — Доброе утро, солнышки. Нас ждёт прекрасный день.

Лаванда застонала.

— Ви, ещё пять минут...

— Тренировка. Вставайте.

— Но мы же только легли! — Парвати высунула голову из-под одеяла, и её обычно идеальные волосы торчали во все стороны, как у испуганного дикобраза. — Астрономия была до часа ночи!

— И всё равно.

— Ты садистка, — пробормотала Гермиона, но уже садилась, протирая глаза. — Хуже Локи.

— О, спасибо!

— Это не комплимент.

Виолетта улыбнулась, и сама почувствовала, как губы растягиваются с усилием. Три часа сна. Тело ныло. Но она уже умела двигаться в таком состоянии.

Через пятнадцать минут они спустились в гостиную.

Виолетта пропустила подруг вперёд и остановилась на последней ступеньке.

Гостиная была полна.

Гриффиндорцы всех возрастов заняли каждую горизонтальную поверхность. Сидели на диванах, на подлокотниках, на полу у камина. Стояли вдоль стен, переминаясь с ноги на ногу. Многие зевали, рискуя вывихнуть челюсти. Некоторые выглядели так, словно их подняли из могилы.

Но они были здесь. И если уж не весь факультет, то две трети точно.

Первокурсники, взволнованные и решительные одновременно, жались в кучку у окна. Джинни стояла среди девочек третьего курса, её рыжие волосы горели в свете камина. Она что-то втолковывала им вполголоса — Виолетта расслышала «осанка», «подтянутость», «мальчики будут смотреть». Девочки кивали с полусонным энтузиазмом. Криви уже носился вокруг всех со своей колдокамерой. Близнецы Уизли привычно о чём-то шептались с Ли Джорданом, и по их лицам было ясно — они замышляют что-то. Кэти Белл разминалась в углу с другими охотницами из квиддичной команды — эти были бодрее всех, привыкнув к ранним тренировкам.

Финн МакДугал, староста мальчиков, высокий и широкоплечий, с копной светло-рыжих волос, стоял чуть в стороне среди семикурсников. Обычно он излучал спокойную уверенность человека, который точно знает своё место в жизни. Сейчас на его лице было написано чистое недоумение.

Потому что факультет кружил не вокруг него.

Все взгляды — осторожные и заинтригованные — были направлены на Локи, который стоял у противоположной стены, в своей кожаной броне, скрестив руки на груди.

— Ну что, — тот наконец разомкнул губы, и его голос разрезал гул разговоров, как нож, — стадо в сборе?

Несколько человек вздрогнули. Кто-то из второкурсников попятился.

Локи медленно обвёл взглядом гостиную. Не торопясь. Будто пересчитывал.

— Я надеялся, что хотя бы у половины из вас хватит ума остаться в постели. Но нет. Все здесь. Гриффиндорская импульсивность во всей её унылой красе: «Все побежали — и я побежал». Додумать — задача не по уровню.

— Слушай, новенький, — из задних рядов подал голос один из пятикурсников, что метил в Аврорат. — Ты мог бы обойтись без...

— Без чего? — Локи даже не повернул головы. — Без правды? Могу. Вам же удобнее — вы в ней не живёте уже годы. Ещё одно утро ничего не изменит.

Пятикурсник открыл рот и закрыл. Краска пошла по шее вверх, к ушам.

— Сколько из вас готовы признать, что сдадутся через неделю? — Локи медленно повёл взглядом по гостиной, и младшекурсники сжались, будто этот взгляд был физическим. — Через три дня? Завтра, когда мышцы заболят и зазвенит будильник? Поднимите руки. Я жду.

Никто не шевельнулся.

— Какая трогательная храбрость, — его губы дёрнулись в подобии улыбки, совершенно не весёлой. — Или глупость. Время покажет, что именно.

— Одинсон, — МакДугал сделал шаг вперёд, и Виолетта мысленно сжалась. — Ты на четвёртом курсе. Либо веди тренировку, либо освободи гостиную. Оскорблять факультет — не твоя прерогатива.

Локи повернул к нему голову. Медленно. С тем самым почти хирургическим выражением, с каким он смотрел на неё на астрономической башне.

— Староста, — мягко произнёс он, будто пробовал слово на зуб. — МакДугал, да? Значок блестит. Голос не дрожит. Очень трогательно. Скажи мне, староста, сколько раз за полмесяца к тебе подошёл хоть один младшекурсник с вопросом, как защитить себя? Не про расписание. Не про пароль. Именно — защитить. Ну?

Финн молчал.

— Я так и думал, — протянул он почти ласково. — Не подошли. Они пришли сюда. К чужаку с четвёртого курса, в пять утра, в холодную гостиную. Задумайся об этом как-нибудь в свободное время, МакДугал. На досуге. Между полировкой значка и речами о прерогативах.

Лицо Финна стало белым, потом пятнистым. Он открыл рот — и не нашёл, что сказать. Не потому что был глуп. Потому что в самое больное Локи попал с первой попытки, будто знал карту.

— Хватит, — резко, как щелчок кнута, сказала Анджелина Джонсон. — Если пришёл учить — учи. Если развлекаться — дверь за спиной. Мы не обязаны стоять и слушать, как ты самоутверждаешься за наш счёт.

Локи приподнял бровь.

— Самоутверждаюсь, — повторил он задумчиво. — Интересное слово. Обычно его используют те, кому нечем крыть по существу. Имя?

— Джонсон. Капитан команды.

— Капитан, — он чуть склонил голову. — Значит, гоняешь команду по полю и считаешь это подготовкой к жизни. Замечательно. Скажи, Джонсон, твой бладжер умеет накладывать Империус? Твой снитч стреляет Авадой или хотя бы Ступефаем? Нет? Тогда с чем именно ты пришла меня учить — с метлой наперевес?

— Я пришла не учить тебя. Я пришла проверить, стоишь ли ты потраченного времени, — отрезала она, не моргнув. — Пока что — нет.

У Локи дёрнулся уголок рта. Не от веселья. От того холодного раздражения, с которым он вчера методично размазывал её словами.

— Ну что ж, — протянул он, и его голос стал тише, а значит, опаснее. — Посмотрим, Джонсон, сколько ты продержишься, прежде чем твоя капитанская выдержка начнёт трещать по швам. Я ставлю на двадцать минут. Но я готов ошибиться в твою пользу.

Тишина упала, как камень в колодец.

Виолетта осмотрелась. Двое уже встали против него, и обоим он разрезал кожу до кости. Ещё одна реплика — и МакДугал либо полезет на него с кулаками, либо уведёт старших. Анджелина — развернётся и уйдёт, и за ней уйдут охотницы, а за охотницами половина факультета. Младшекурсники уже пятились к лестницам, ища глазами путь обратно в спальни. Другие не вмешивались, потому что говорили старшие и лидеры.

А Локи... Локи чуть подался вперёд. Плечи разведены. Подбородок приподнят.

Он ждал.

Провоцировал. Хотел ли он, чтобы все вокруг его ненавидели? Или оценивал, кто выдержит давление?

В любом случае, он перегибал. Это были дети, а не солдаты. Более того — упрямые гриффиндорцы, большинство из которых в подростковом возрасте. Давление лишь навредит. Они будут действовать от обратного. Уж она-то знала их факультет.Виолетта на секунду задержала дыхание.

Это была плохая идея. И единственная.

— Доброе утро, Локи, — она ступила с последней ступеньки, перебивая Анджелину прежде, чем та успела попасть под добивающий удар. — Вижу, ты сегодня в особенно прекрасном настроении.

Виолетта пошла к нему через гостиную — прямо, не торопясь, с самой сладкой и невинной улыбкой из своего арсенала. МакДугал сделал движение её перехватить — она его обошла. Анджелина скрестила руки на груди, и в её взгляде горело чёткое «какого чёрта ты делаешь, Морроу». Виолетта не обернулась.

Она остановилась напротив Локи. Слишком близко для вежливости. Слишком спокойно для дерзости. Склонила голову набок.

Его глаза сузились.

— Надоел спектакль, дорогая? — тихо спросил он, и в его голосе зазвенел клинок у её горла. — Решила, что пора выйти на сцену и поаплодировать мне в лицо?

— Какой спектакль, Локи? — Виолетта чуть-чуть приподняла брови, будто действительно не понимала. — Я просто спустилась и... Знаешь, ты ужасно похож сейчас на одного кота.

Она ощущала, как взгляды сфокусировались на них.

— На чёрного, — продолжила она задумчиво, разглядывая его с искренним, почти материнским сочувствием. — Взъерошенного. Которого согнали с любимого подоконника в несусветную рань. И теперь он шипит на всю гостиную, потому что его, бедного, разбудили. Ты не выспался, да? Встал не с той лапки? Понимаю.

Гостиная замерла. Первой нервно хихикнула Лаванда, зажав рот обеими ладонями. За ней прыснула третьекурсница. Кажется, Гарри издал сдавленное «мяу» — и получил локтем в рёбра от Рона, у которого тоже тряслись плечи. «Кот... точно, кот чёрный...» — пошло шёпотом по рядам.

Глаза Локи стали двумя узкими зелёными щелями.

— Пташка, — очень тихо произнёс он. — Ты сейчас играешь с тем, с кем играть не стоит.

— С котом, — невинно согласилась она. — Очень большим. Очень опасным. Очень благородной породы. Я уважаю котов, Локи. Правда. Хочешь молока? С мёдом. Говорят, помогает, когда шерсть встала дыбом.

Близнецы Уизли переглянулись — и расплылись в совершенно одинаковых, совершенно мерзопакостных улыбках. Кэти Белл что-то шепнула Анджелине на ухо — и впервые за это утро уголок рта охотницы дрогнул вверх, против её воли.

МакДугал переводил взгляд между ними. На его лице медленно проступало понимание. Он сложил руки на груди и промолчал.

Но Виолетта это заметила.

«Извини, Финн. Но он бы тебя вскрыл до мяса, если бы вы продолжили. А потом ещё и Анджелину».

Гриффиндор оживал. Страх отпускал плечи. Напряжение крошилось. Вместо него поднималось что-то другое — азарт, весёлая злость, готовность принять вызов от чёрного кота, которого просто рано разбудили. Это они понимали. Это они умели.

Виолетта ждала ответного удара.

Вместо этого Локи усмехнулся, как кот, который вдруг увидел достойную добычу и решил, что погоня будет интереснее быстрого убийства.

— Что ж. Раз мы определились с тем, кто здесь кот, — он двинулся к выходу, и гостиная расступилась перед ним, как вода перед лезвием, — посмотрим, на что способны мыши.

У портрета он остановился. Обернулся.

Его взгляд скользнул по Виолетте с тяжёлым обещанием.

— И я очень надеюсь, — мягко произнёс он, — что никто не питает иллюзий, будто это будет приятной прогулкой. Мышки.

Последнее слово упало с его губ почти нежно и с обещанием страданий.

Гриффиндор отчаянно храбро повалил к выходу.

Коридоры замка были пусты в этот час — их шаги эхом разносились по каменным стенам. Виолетта шла в середине группы, между подругами и первокурсниками, которых подбадривала Келла. Лаванда то и дело поглядывала на неё с восхищением. Парвати беззвучно хихикала.

У выхода они столкнулись с Филчем.

Старик возник из ниши, как призрак, с миссис Норрис на руках и вечным выражением подозрительности на морщинистом лице.

— Куда это вы в такую рань? — прошипел он, оглядывая процессию. — Небось замышляете что-то?

Виолетта ускорилась, догнав первые ряды, и кивнула ему.

— Доброе утро, мистер Филч. Мы идём на утреннюю пробежку. Прекрасный день для тренировки, не правда ли?

Старик моргнул.

Потом ещё раз.

— Пробежку? — повторил он недоверчиво.

Не останавливаясь, Локи тоже обернулся к нему.

— Доброе утро. Вы уже на посту? Моё уважение, мистер Филч, — чуть склонил он голову и пошёл дальше.

— Да, у нас пробежка, — кивнул Финн МакДугал, перехватив эстафету. — Физическая подготовка. Самое то для занятий с профессором Грюмом. А, да, здравствуйте!

— Доброе утро, — пискнула первокурсница из-за спины Колина.

— Хорошего дня, мистер Филч, — добавил Дин Томас.

Филч стоял неподвижно, пока процессия проходила мимо. Миссис Норрис на его руках повернула голову, провожая их жёлтыми глазами.

Уже за поворотом Виолетта услышала, как кто-то из второкурсников прошептал:

— Он что... растерялся?

— Вежливость, — ответил третьекурсник. — Работает даже на Филче.

— Кто бы мог подумать, — хмыкнул Джордж Уизли.

— Какой коварный удар исподтишка, — съехидничал Фред.

Они вышли из замка.

Улица встретила их прохладой и запахом мокрой травы. Небо с проблесками розового на востоке уже почти рассвело. Над озером стелился лёгкий туман.

Локи уже стоял у края газона, скрестив руки на груди.

— Разминка, — бросил он. — Пять минут. Потом, для начала, два круга вокруг озера.

Он выдержал паузу.

— Отстающих я буду подгонять.

В его ладони мелькнула зелёная искра, как обещание.

Кто-то из первокурсников нервно хихикнул. По рядам прошёл шёпот: «Злой кот... ну точно злой кот...»

— Что я слышу? — Локи приподнял бровь. — Мыши пищат? Как мило. Напомните мне потом добавить вам пару кругов.

Виолетта заняла место в стороне и начала разминку. Потянулась вправо, влево. Покрутила плечами. Размяла шею.

На первом же глубоком наклоне голова закружилась.

Она выпрямилась. Медленно. Осторожно.

Попробовала присесть — и её чуть повело.

«Рано, — поняла она. — Ещё слишком рано. Тело не восстановилось».

Она остановилась.

Локи был на другом конце поля, терзал близнецов за какую-то провинность. Но, разумеется, он заметил.

Их взгляды встретились через головы студентов.

Виолетта не стала ничего говорить. Просто коснулась лба. И едва заметно качнула головой.

Локи смотрел на неё секунду. Две. Его лицо ничего не выражало. Затем просто отвернулся. И даже не ударил словом.

— Криви! — прошипел он так, что Колин подпрыгнул на месте. — Если ты ещё раз споткнёшься о собственные ноги, я привяжу их к твоей шее. Возможно, тогда ты наконец научишься смотреть, где стоишь.

Колин, вместо того чтобы обидеться, хихикнул и преувеличенно осторожно переставил ноги, словно шёл по минному полю.

— Уизли! — Локи уже переключился на близнецов. — Оба. Я вижу, что вы делаете.

— Мы? — Фред приложил руку к груди с выражением оскорблённой невинности. — Мы просто разминаемся!

— С искренним энтузиазмом, — добавил Джордж.

— Прекратите. Пока я не решил использовать вас для демонстрации того, что происходит с теми, кто считает себя умнее наставника.

Близнецы переглянулись. И синхронно, движение в движение, отвесили Локи глубокий поклон.

— Благодарим за мудрость, о великий и ужасный, — провозгласил Фред.

— Мы недостойны твоего внимания, — подхватил Джордж.

— Но всё равно его получаем, — закончил Фред.

Локи моргнул. На его лице промелькнуло что-то похожее на удивление или тень уважения к достойному противнику. Потом он развернулся и пошёл дальше, бросив через плечо:

— Три дополнительных круга. Обоим.

— За что?! — возмутился Джордж.

— За избыточную театральность.

— Это несправедливо!

— Это забавно, — парировал Локи. — А моё развлечение — единственная справедливость, которая вас сегодня ждёт.

Виолетта смотрела на это с улыбкой.

Гриффиндор адаптировался. После первых минут страха от льющегося яда они начали понимать правила игры. И — что было совсем уж неожиданно для Локи, недооценивающего открытых и прямых львов, — играть в неё.

Разминка закончилась. Ребята выстроились у края газона, переминаясь с ноги на ногу.

— Бегом! — скомандовал Локи. — Темп ровный! Кто отстанет — обзаведётся мышиными ушами и хвостами!

И они побежали — пёстрая толпа, топот десятков ног по мокрой траве, пыхтение, смешки, и голос Локи над всем этим:

— Это вы называете бегом? Старики двигаются быстрее! Живее шевелите лапами!

Виолетта проводила их взглядом. Махнула подругам, когда те оглянулись. Сегодня она им компанию не составит. Дождалась, пока последние спины скроются за поворотом тропы.

И обернулась к замку.

На самом деле надо было бы отправиться в мастерскую. Локи вчера по пути к школе вскользь упомянул, что маховик времени перестал работать и песок изменился. Она хотела это увидеть своими глазами. Ну и починить тоже, если получится. Руки требовали дела. А голова хотела отвлечься.

Но она опасалась оставаться одна с песком времени. Особенно после того, как ощущала довольство артефакта в кармане Локи. Во всяком случае, не в таком состоянии. Может, позже.

Отвернувшись, Виолетта пошла по тропинке к озеру. Лучше просто отдохнёт. Тем более уже привыкла, что встречает рассвет на улице. Раз уж она не могла со всеми пробежаться, то пройтись тоже было бы полезно.

Сняв с себя спортивную куртку и оставшись в лонгсливе, Виолетта достала палочку и махнула ею, трансфигурируя в красный шотландский плед. Вот только поток магии был столь велик, что преобразование крепко вцепилось в ткань, густо пропитав её энергией.

— Что за чёрт? — пробормотала Виолетта, смотря на палочку.

Щелчок пальцами. Желание создать свет.

Шарик вспыхнул над её ладонью — и она тут же зажмурилась. Слишком ярко. Намного ярче, чем должен быть простой Люмос от такого слабого усилия.

Она погасила свет, взмахнула палочкой... Шарик света, который должен был быть мягким, уютным, оказался почти ослепительным.

Виолетта нахмурилась и попробовала снова — на этот раз сознательно уменьшая поток магии. Словно прикрывала кран, чтобы вода текла тонкой струйкой вместо напора.

Свет вспыхнул мягче. Почти нормально.

«Значит, дело в контроле», — подумала она.

Виолетта закрыла глаза и прислушалась к себе.

Магические каналы всё ещё жгло. Но не так, как вчера, когда казалось, что внутри горит настоящий огонь. Скорее... ныли. Как мышцы после непривычной нагрузки.

И поток силы, который она направляла в простой люмос...

«Шире, — поняла она. — Каналы стали шире. Растянулись. Поэтому при том же усилии проходит больше магии. Не начало четвёртого курса, а где-то середина пятого по ощущениям».

Причина была очевидна. Боевые стимуляторы Локи — алхимия на основе стихии Жизни. Зелья, позволившие ей тянуть взрослый уровень силы на операции, запустить первую фазу работы рун Пустоты, которые вскрыли защиту поместья Крауча.

— Вот вечно у тебя всё с подвохом, — пробормотала Виолетта, криво улыбнувшись.

Локи ведь ей обещал, что сделает так, чтобы она дольше прожила. Слова с делом у него не расходились. Только ведь нет, чтобы предупредить! Вместо этого уверял, что никаких проблем для неё.

И уничтожил весь её контроль магии.

Теперь придётся учиться заново. Переучивать руки, переучивать инстинкты. А то так её обычный Ступефай может стать смертельным.

«Хотя, может, это и не минус».

— Вот тебе и задачка на утро, Летта, — пробормотала она себе под нос.

Ведь если она оплошает — это уже будет не ошибка ученицы.

Виолетта плотнее закуталась в трансфигурированный плед и направилась к озеру. Её ждала любимая раскидистая ива с ветвями, касающимися воды. Идеальное место для...

Она вновь остановилась.

Со стороны Хогсмида к замку двигался отряд. Алые мантии авроров выделялись яркими пятнами на фоне серо-осеннего пейзажа. Десять... нет, двенадцать человек. Шли молча, без обычной бравады, с которой авроры обычно появлялись на публике.

Виолетта не могла отрицать, что в первую секунду сердце чуть сжалось. Но она отогнала тревогу. Хотя ей и было интересно, почему они здесь.

Поэтому изменила направление и пошла навстречу отряду.

По мере приближения Виолетта начала различать лица. Неожиданно увидела Маркуса Стоуна с тёмными тенями под глазами.

Но её взгляд уже выхватил женщину с волосами до плеч, которые меняли оттенок каждые несколько секунд: серый, тускло-розовый, снова серый.

«Нимфадора».

Когда Виолетта видела её, она испытывала какую-то щемящую теплоту к взрослой подруге, которую она приобрела ещё в первой жизни.

В памяти всплыла их первая встреча — Виолетта-первокурсница, бродя в поисках тайных переходов, нашла рыдающую выпускницу с Пуффендуя в заброшенном коридоре. Она могла пройти мимо. Должна была. Но села рядом, прислонившись спиной к холодной каменной стене.

Тонкс вздрогнула. Подняла голову с красными глазами и распухшим носом.

— Мне не нужна компания.

— Ладно.

Виолетта не ушла. И Нимфадора всё-таки заговорила.

— Они хотят, чтобы я менялась. Всегда. Парни. Им не нужна я. Им нужна... — её голос сорвался. — Красотка из журнала. Или их бывшая. Или какая-нибудь актриса. А я... меня никто не видит. Настоящую меня.

Виолетта повернула голову.

— Значит, они дураки.

— Что?

— Дураки, — повторила она просто. — А зачем плакать по дуракам? Они же, ну, дураки.

Тонкс моргнула. Слёзы ещё катились по щекам, но что-то в её взгляде изменилось. И Нимфадора неожиданно рассмеялась. Сквозь слёзы, всхлипывая, но рассмеялась.

Они встречались в том коридоре ещё несколько раз. Виолетта, узнав имя, упрямо называла её Нимфадорой. Оно ей действительно нравилось. Тонкс щекотала в отместку.

Во многих петлях они оставались такими неожиданными подругами, хотя и виделись всегда так редко. И губы сами сложились в тёплую улыбку.

— Мисс Морроу?

Голос Стоуна вырвал её из воспоминаний. Отряд остановился в нескольких шагах от неё.

— Аврор Стоун, — Виолетта кивнула в знак приветствия. — Всем доброе утро.

Он выглядел... действительно разбитым. Тени под глазами, щетина на подбородке, взгляд человека, который не спал несколько суток. И что-то ещё — что-то тяжёлое, давящее. Поражение?

Они немного перестарались с Локи.

— Что вы здесь делаете в такую рань? — хрипло спросил Стоун.

— Готовлюсь к тому, что завтра тоже буду бегать, — кивнула она в сторону гриффиндорцев, бегущих к озеру.

Авроры оживились. С интересом стали следить за ребятами.

— А я не знал, что ввели физическую подготовку.

— Нет, смотри. Вон во главе бежит. Ещё и подгоняет магией.

— Это наша инициатива, — заметила Виолетта. — Мы с Локи бегали по утрам. А теперь к нам присоединились другие гриффиндорцы.

— Я слышу знакомый голос!

Растолкав всех, перед ней, запнувшись, чуть не грохнулась Тонкс. Её волосы мигнули в бледно-розовый и тут же вернулись к серому.

— Ага! Это ты! — заулыбалась та, сменив волосы на ярко-красный.

Виолетта улыбнулась.

— Привет, Нимфадора.

Стоун поперхнулся воздухом. Кто-то из авроров позади сдавленно хрюкнул.

Тонкс прищурилась.

— Никогда. Не называй. Меня. Нимфадора!

— Но у тебя такое красивое имя, — Виолетта развела руками, и плед на её плечах всколыхнулся. — Было бы преступлением его не использовать.

— Маленькая нахалка!

— Уже не такая маленькая.

Тонкс смотрела на неё — и что-то менялось в её лице. Усталость отступала. В глазах появился знакомый блеск.

— Ах так?

Виолетта успела отступить на полшага, прежде чем Тонкс бросилась на неё. Но недостаточно быстро. Пальцы аврора впились ей в бока.

— Нет! — Виолетта взвизгнула, пытаясь увернуться. — Нимфадора, прекрати!

— Не называй меня так!

Она попыталась закутаться в плед, как гусеница в кокон, — старый приём, который никогда не работал. Плед только запутался вокруг них обеих, и они чуть не упали на мокрую траву. Голова чуть кружилась, не давая ей толком отбиться.

— Сдавайся! — потребовала Тонкс, не прекращая атаку.

— Никогда! — Виолетта отбивалась краем пледа. — У тебя прекрасное имя, и я буду... ха-ха... буду его использовать!

Они нелепо, по-детски боролись. Плед развевался как знамя. Тонкс хохотала. Виолетта задыхалась от смеха и уже буквально висела из-за головокружения на руках подруги.

Кто-то из авроров позади фыркнул. Потом ещё один. И ещё.

Когда они отпустили друг друга, Виолетте пришлось на секунду задержаться, чтобы мир перестал плыть. Но она всё-таки заметила, что лица вокруг изменились. Тяжесть никуда не делась, но... треснула. Как лёд на реке в первый тёплый день.

— Мерлин, — выдохнул один из молодых авроров. — Тонкс, я думал, ты её арестуешь.

— За что? За дерзость? — Тонкс ухмыльнулась, поправляя мантию. — Это не преступление. К сожалению.

Виолетта перевела дыхание и оглядела отряд.

— Какими судьбами здесь? — толкнула она плечом Тонкс.

— А, сослали, — махнула она рукой.

И вновь тень легла на всех. Стоун скривился.

— Нас... перевели. Временно. Для усиления охраны школы.

— Ого! Как здорово! — радостно сказала Виолетта, не обращая внимания на мрачные лица.

Тишина повисла такая, что стало слышно, как где-то у озера кричит гриффиндорец, получивший от Локи очередной «подарок».

«Кажется, я выбрала не тот тон».

Потом аврор из задних рядов — невысокий, широкоплечий, с рассечённой когда-то давно бровью и холодными серыми глазами — шагнул вперёд.

— Здорово, — повторил он негромко. Не вопросом, скорее утверждением, которое собирался растоптать. — Слышите, парни? Нам здорово.

Несколько авроров отвели взгляды.

— Знаешь, — он смотрел на неё прямо, без злобы, просто с очень усталым раздражением взрослого человека, которому надоело притворяться, — я восемнадцать лет в отделе. Я брал Пожирателей. Я лежал три месяца в Мунго после того, как меня достал Долохов. У меня дома жена и двое детей, которые не видят меня по неделе — потому что я на работе. А теперь меня отправили в замок стеречь гардеробы и выводить из туалета пьяных семикурсников. Так что ты, пожалуйста, — он чуть склонил голову, — объясни мне ещё раз, в чём тут «здорово». А я внимательно послушаю.

Тонкс открыла рот. Стоун положил ей руку на плечо так, что она замолчала.

Виолетта смотрела на аврора несколько секунд. Улыбка с её лица не ушла, но стала серьёзнее.

«Похоже, маска «гриффиндорки» здесь неуместна».

— Как вас зовут?

— Уилсон, — процедил он.

— Аврор Уилсон, — она чуть кивнула, запоминая. — Вы правы. С вашей стороны это действительно выглядит как несправедливость. И пощёчина.

Он чуть нахмурился.

— Но позвольте с вами не согласиться. Вы здесь, это так. Но здесь и мы, — Виолетта развела руками. — Сотни студентов. Среди которых первокурсники, которые вот только впервые увидели живую сову и ещё не научились палочку держать.

Она не отвела взгляда.

— И через пару дней в замок войдут сотни незнакомцев. Делегации. Журналисты. Гости. Кто-то из них — вполне может быть не тем, за кого себя выдаёт. Особенно если вспомнить Чемпионат. На меня и на моих друзей охотились там. Как и на других детей. Роберту так и не нашли, — почти шёпотом сказала она, давя горечь внутри.

«А кто второй пропавший, я так и не смогла узнать».

Игнорируя встревоженный взгляд Тонкс и Стоуна, Виолетта сделала маленький шаг вперёд.

— И если под обороткой или под анимагической шкурой к нам сюда пройдёт кто-то вроде Долохова — достать его сможете только вы. Не профессора. Не старосты. Не я. Вы, — её ладони раскрылись навстречу ему. — Потому что вы — единственные, кого учили именно этому.

Тишина. Уилсон смотрел на неё, сжав челюсть.

— Так что насчёт «здорово» — беру свои слова обратно, — Виолетта склонила голову. — Вам здесь не здорово. Вам здесь «нужно быть». Это разные вещи. Простите, что я их перепутала.

Уилсон несколько секунд молчал.

— Красиво говоришь, — он криво усмехнулся и оглянулся на Стоуна. — Маркус, где ты её раньше прятал? Ей бы к Боунс в кабинет. В пресс-службу отдела.

— Она ещё школу не закончила, — проворчал Стоун, но в его голосе впервые за всё утро послышалось что-то живое.

— Тем хуже для нас, — буркнул Уилсон и отступил обратно в строй.

Уайт тихо хмыкнул, переглянувшись с соседом. Молодой аврор, тот, что пошутил про арест, смотрел на Виолетту с откровенным изумлением.

— Тебе бы, Морроу, речи для Фаджа писать, — хмыкнул Маркус, потирая небритый подбородок. — Глядишь, мы бы и сами поверили, что нас сюда ради великой миссии сослали, а не с глаз долой убрали.

— Ссылка — она и есть ссылка, — донёсся ворчливый голос из их рядов.

И всё-таки атмосфера немного, но изменилась.

— Может, и буду писать речи, — пожала плечами она, ничуть не смутившись, и даже игриво вздёрнула носик. — Но я действительно рада, что вы здесь. Кстати, — тут же сменила она тему, уходя от пафоса, — как насчёт того, чтобы присоединиться к нашим пробежкам по утрам? Гриффиндор будет в восторге!

— Отличная идея, — прорычал подошедший Грюм.

Авроры тут же вытянулись перед ним.

— Не тянитесь, не на параде, — осмотрел их Аластор. — Морроу дело говорит. Вас сюда не отдыхать прислали. Будете пахать. Тренироваться. И тренировать этих сопляков заодно.

— Тренировать? — переспросил кто-то.

— А вы думали — стены подпирать будете? — Грюм оскалился. Но не договорил, повернулся к Виолетте. — Кстати, о занятиях. Вечером после уроков. На квиддичном поле. Приходи. И этого, — пощёлкал он пальцами.

— Локи Одинсон?

— Да, его тоже зови, — его глаз задержался на ней. — А ты почему не бегаешь со своими?

— Перенапряглась в тренировках на выходных. Восстанавливаюсь.

— На выходных, значит, — его здоровый глаз прищурился. — Ладно. Но чтоб была. Отсутствие рук и ног не освобождает от занятий.

— Слушаюсь, — щёлкнула она каблуками и выпрямилась под улыбки авроров.

Грюм развернулся к ним.

— За мной. Покажу, где разместитесь.

Отряд двинулся за ним к замку.

Тонкс задержалась на секунду.

— Эй, мелкая.

— Я с тебя ростом уже, — фыркнула Виолетта.

— Всё равно мелкая, — Тонкс улыбнулась. — Увидимся на тренировках. И я ещё отомщу!

— Звучит как вызов, Нимфадора!

Виолетта смотрела, как алые мантии скрываются в дверях замка. На самом деле она действительно была рада, что здесь будут авроры. После того хаоса, что они устроили, это могло лишь означать, что их постановка имела успех. Угрозу восприняли всерьёз. А главное, теперь было кому скинуть крестраж из Выручайки. Главное, не спешить. Но, кажется, у неё на этой неделе будет свидание со свалкой в этой комнате. Нужно разбросать «хлебные крошки».

Сорока удовлетворённо стрекотнула. Они с ней знали, как много скрывается там сокровищ.

Плед сбился набок. Виолетта поправила его и, подумав, решила сперва зайти в совятню, чтобы написать и отправить письмо Дадли. К тому же, она обещала Локи книги. Да и хотелось узнать, как дела у парня.

Совы вновь приняли её настороженно. Но в этот раз ей помогла Хедвиг. Сова села ей на плечо, надулась и начала тихо ворчать, перебирая её волосы. Она точно жаловалась на Гарри, который не даёт ей работу.

— Прости, — погладила её белые пёрышки Виолетта. — Я бы с радостью, но без разрешения Гарри не могу отправить тебя с письмом. Но я у него спрошу, хорошо? И в следующий раз обращусь к тебе, если он не будет против.

Сова вновь ворчливо заухала и с недовольством уставилась на уже знакомую Виолетте серую неясыть. Птица осторожно села чуть поодаль от неё, но лапку протянула уже более уверенно.

— Отнеси Дадли Дурслю, Литтл-Уингинг, Тисовая, четыре. Если его не будет, можешь отдать письмо людям, что там живут.

Проводив взглядом сову, Виолетта распрощалась с Хедвиг и, наконец, направилась к озеру, как и собиралась.

Ива встретила её шелестом ветвей и запахом влажной коры. Виолетта устроилась между корнями, прислонившись спиной к стволу, и плотнее закуталась в плед. Отсюда открывался вид на озеро — гладкое, серебристое в утреннем свете, — и на далёкие фигурки гриффиндорцев, которые всё ещё бежали вдоль берега. А ещё последние ряды обзавелись огромными мышиными ушами и хвостами.

Мигси возник рядом с негромким хлопком. В руках у него была корзинка.

— Хозяйка ушла без еды, — укоризненно произнёс он. — Мигси принёс сэндвичи. И выпечку. И чай. Хозяйка должна есть.

— Мигси, — Виолетта посмотрела на него с искренней теплотой, — ты просто сокровище. Я тебя обожаю.

Домовик засмущался, уши задрожали, он пискнул что-то невразумительное и исчез с громким хлопком.

Виолетта заглянула внутрь. Там были не только сэндвичи, но ещё какой-то сладкий пирог, булочки, термос с чаем и две кружки.

«Ага, хозяина тоже решил подкормить».

Она налила чай и с удовольствием сделала глоток. Самое то его выпить, закутавшись в плед, под шелест падающих листьев. Да и сэндвичи были очень вкусны.

Неспешно позавтракав, Виолетта отпила ещё глоток чая и подняла левую руку.

Щелчок пальцами. Желание создать свет. И тут же убрала слепящий огонёк. Попробовала правой — получила подтверждение, что разница между каналами в руках осталась. Ожидаемо.

Следующие минут тридцать Виолетта методично повторяла заклинания, как палочкой в правой руке, так и беспалочковой магией через левую. Люмос. Нокс. Акцио — чашка послушно прилетела в руку, едва не расплескав чай. Вингардиум Левиоса — камешек взмыл в воздух и завис, подрагивая. Не всё удавалось выполнить правильно с первого раза, но это хорошо позволяло уловить силу необходимого импульса. С каждым новым заклинанием становилось всё легче.

Но странное ощущение, словно она разучилась ходить и теперь заново учится не спотыкаться, всё ещё не покидало её.

«Но лучше так, — решила она, — чем обнаружить это в учебной дуэли».

Виолетта как раз отрабатывала левитацию — заставляла без палочки три камешка кружиться вокруг её ладони, как крошечные планеты, — когда появился Локи.

Она вздрогнула от неожиданности — и один из камешков метнулся в сторону. Прямо к нему.

Локи отклонил голову. Камень просвистел мимо и с глухим стуком впечатался в ствол ивы.

Виолетта замерла, глядя на глубокую вмятину в древесине.

— Какой горячий приём, — прокомментировал Локи.

Она предпочла не отвечать. По нему прошла волна изумрудного света — броня исчезла, сменившись зелёной рубашкой и школьными брюками. Ни капли пота, ни намёка на усталость.

Локи подошёл и без церемоний опустился рядом, вытягивая ноги. Не спросил. Не дождался приглашения. Вытащил из корзинки сэндвич и откусил, глядя на озеро.

Молчание было неуютным. Вчера он резал словами, и это было по-своему безопасно и понятно. Сегодня он молчал. А молчание Локи всегда было хуже его слов.

— Как ты это делаешь? — спросила Виолетта, кивнув на его одежду. — Броню. Меняешь одним движением.

— А подумать самой слишком сложно? — он даже не повернулся. — Или ты ждёшь, что я буду разжёвывать каждую мелочь?

Голос ровный. Слишком ровный. Без обычной игры, без искр. Просто — стена.

«Всё ещё злится», — поняла она.

Виолетта могла промолчать. Могла мягко отступить, как делала вчера на башне: терпение, улыбка на яд.

Не стала.

— Пространственный карман, — сказала она ровно. — Привязанный к ауре. Вещи с привязкой к телу. Дрессировка сознания для мгновенной замены.

Локи приподнял бровь. Откусил сэндвич.

— Если всё знаешь, зачем спрашиваешь?

— Потому что «знать» и «уметь» — разные вещи. Но тебе же удобнее думать, что я просто набиваюсь на комплимент.

Он не ответил. Только чуть дёрнул уголком рта.

— Или тебе просто нравится, когда я подтверждаю, что ты умнее остальных? — Локи скривился. — Тщеславие — такой предсказуемый порок.

— Говорит мужчина, который час назад в гостиной стоял в броне перед толпой подростков и обливал их ядом, — Виолетта не повернула головы, остановила взгляд на озере. — Ты прав. Тщеславие — ужасно предсказуемый порок.

Повисшая тишина была настолько глубокой, что можно было услышать смех у замка.

Локи медленно повернулся к ней. В его глазах мелькнуло удивление. Короткое, как вспышка, тут же погасшее.

— Осторожнее, — тихо сказал он.

— Или что? — она наконец посмотрела на него. Прямо. Без улыбки. — Вскроешь меня, как МакДугала? Вчера на башне ты уже попробовал. Не скажу, что вышло элегантно.

Локи замер с сэндвичем в руке. Медленно опустил его. И повернулся к ней — всем корпусом.

— Элегантно, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Скажи мне, пташка. Тебе не надоело прятаться за терпением? Вчера ты сидела на башне и улыбалась, пока я говорил тебе правду. Улыбалась, как мученица. Скрылась в мягкости. И думала, что я не замечу, как ты скрипишь зубами под этой маской?

Он чуть наклонился к ней.

— Ты хочешь, чтобы я был благодарен? За то, что ты терпишь? За то, что не кусаешь в ответ? — его голос стал тише, опаснее. — Я не просил твоего терпения. И уж точно не нуждаюсь в нём.

Виолетта почувствовала, как внутри дёрнулось что-то горячее, злое. Усталость вцепилась в выдержку и потянула вниз.

— А я не просила, чтобы ты срывался на мне каждый раз, когда не можешь справиться с тем, что кто-то тебя видит. Когда что-то идёт не так, как ты хочешь, — она не повысила голос. Но пальцы сжали чашку так, что костяшки побелели. — Но вот мы здесь.

Тишина. Острая, как нож.

Локи смотрел на неё. Она — вновь на озеро. Потому что если бы посмотрела на него сейчас — сказала бы ещё что-то. И это «что-то» было бы уже не уколом, а ударом.

«Хватит. Стоп. Дальше — обрыв».

Виолетта выдохнула. Медленно разжала пальцы на чашке. И сделала то, что умела лучше всего, — спрятала правду за другой правдой.

— У тебя крошки на рубашке, — сказала она ровно. — Для принца Асгарда — позорище.

Локи опустил взгляд. Крошек не было.

Он посмотрел на неё. Она — на него. С тем самым выражением, которое говорило: «Мы можем продолжить. Или можем не продолжить. Выбирай».

Локи взял следующий сэндвич.

Они сидели молча, пока острые углы тишины не притупились. Не исчезли — притупились. Как ноющая боль, к которой привыкаешь.

Виолетта взяла булочку. Отчасти она могла понять, почему Локи пришёл к иве и сидит здесь рядом, несмотря на желание выжечь её память. Как бы она ни любила подруг, ей с ними было скучно. Не с кем поговорить о том, что действительно важно. Приходилось играть, упрощать речь, скрывать навыки.

У Локи — то же самое. Если не хуже.

Изоляция.

Кружка была едва тёплой в её ладонях — чай быстро остывал. Она покрутила её, глядя на отражение. Где-то в ветвях ивы зашуршала птица, сорвав золотой лист. Он спланировал вниз и лёг на зелёную рубашку Локи. Тот его не смахнул.

Виолетта закрыла глаза на мгновение.

Не только изоляция. Но и слишком опасная созависимость из-за знания, какие они настоящие.

«Хорошо, перемирие».

— Ты вчера упомянул Конвергенцию, — сказала она, откусывая булочку. — Что это?

Локи покосился на неё. Виолетта почти видела, как за его глазами проворачивается механизм: оценка, расчёт, решение.

— Как быстро мы переключаемся, — протянул он. — Восхитительно. Только что — зубы и когти. И вот уже — «расскажи мне сказку, Локи».

— Можем вернуться к зубам и клюву. Мне не принципиально.

Его губы дёрнулись.

— Конвергенция — сближение миров. Происходит каждые пять тысяч лет. Грань между реальностями истончается, открываются порталы в другие миры девятки.

— В чём подвох?

— В гостях, — его голос стал легче, почти развлечённым. — Все ваши страшные сказки и мифы станут реальностью. В прошлый раз, например, свартальвы хотели миры во тьму погрузить.

— Свартальвы?

— Тёмные альвы. Или тёмные эльфы, если тебе так понятнее.

— В этот раз они не захотят?

Локи дёрнул плечом и зарылся в корзину, откуда вытащил кусок сладкого пирога. Откусил, прожевал и только потом ответил:

— Мой дед, Король Бор, уничтожил их. Всех. Свартальвхейм и раньше не был приятным местом. Сейчас это пустыня и руины.

Он произнёс это между двумя кусками пирога. Буднично. Как расписание уроков.

— Геноцид, — сказала Виолетта, чувствуя, как холодок скользнул по спине.

Локи перестал жевать. Посмотрел на неё внимательно, скорее даже оценивающе.

— Вопрос терминологии, — сказал он наконец. — У вас с этим всегда сложности. В наших легендах это великая битва, принёсшая славу и покорение мира.

Виолетта молча откусила булочку. Прожевала. Проглотила.

Локи смотрел на неё чуть дольше, чем требовалось. Как будто ждал реакции: возмущения, ужаса или даже упрёка. Не дождался. И что-то в углу его рта дрогнуло. Виолетта не стала разбирать, от разочарования или облегчения.

Не геноцид её зацепил. Вся история человечества — войны. Войны были почти в каждой из её петель. Она сама убивала. Зацепило другое: он сидел рядом, ел пирог из её корзинки и говорил об уничтожении расы тоном, каким обсуждают погоду. Не потому что скрывал. Потому что для него это действительно было — погодой.

«Вот с кем ты делишь завтрак, Летта».

— И часто Асгард воюет?

— Мы воины, дорогая, — он скосил на неё взгляд, считывая. — Броня заржавеет, если её не носить. Клинки затупеют, если их не кормить кровью. В наших венах течёт битва.

И тут же сменил тон:

— Впрочем, эпоха завоеваний закончилась тысячу лет назад. Сейчас — локальные конфликты. Пограничные столкновения с пришлыми. Ничего глобального.

— Как успокаивающе, — пробормотала Виолетта.

Локи замолчал. Смотрел на неё долго и цепко.

— Тебе было бы проще, если бы мы были просто чудовищами из сказок? — его голос стал острее. — Безмозглыми тварями, которых можно ненавидеть без угрызений совести?

— Наоборот, — она покачала головой. — Чудовища недоговороспособны. В отличие от разумных.

— Разумных, — повторил он со смешком. — Смелое предположение.

— Конвергенция, — Виолетта вернула тему. — То есть у нас будут гости. Это звучит серьёзно.

— Звучит пугающе, — поправил он. — Что и требовалось. Чиновники в вашей Конфедерации чуть не попадали в обморок.

«Конфедерации. Не Министерство. Он продавливает реформы не через Фаджа — сразу через МКМ. Через головы. Напрямую».

— Но это реальная угроза?

Локи дёрнул плечом.

— Реальная? Да. Неизбежная? Да. Угрожающая Мидгарду глобально? Вряд ли. Древняя справится. Камар-Тадж известен мастерами зеркальных измерений. Но то, что вы даже не знаете об этой угрозе... — в его голосе прорезалось презрение. — Это разочаровывает.

— То есть ты напугал их, чтобы они занялись образованием?

— Они сами запретили половину дисциплин, а потом удивляются, что некому закрывать порталы, — он поставил чашку. — Идиоты.

Они помолчали. Виолетта перекатывала камешек между пальцами, который не успел улететь в дерево.

— А маглы? — спросила она. — Кто-то их предупредит?

Локи посмотрел на неё. Долго. Как на заклинание, которое повело себя непредсказуемо.

— Нет, — сказал он просто.

Виолетта кивнула. Не потому что согласилась, а потому что ожидала именно этот ответ.

— Они не увидят порталы, — продолжил Локи, и в его голосе не было ни насмешки, ни жестокости. Просто факт. — Не почувствуют грань. Для них это будет стихийное бедствие. Землетрясение. Аномалия. Опасные существа. Они придумают объяснение — они всегда придумывают — и продолжат жить.

— А те, кто не продолжит?

— Те, кто не продолжит, — спокойно сказал он, — не продолжат.

Тишина. Виолетта отпила остывший чай.

«Дадли. Харрисы. Великое множество других людей, которые даже не знают, что миры могут сойтись».

Она могла бы сказать это вслух. Могла бы ткнуть его в то, что «простые смертные» — это конкретные люди с именами. Но Локи не отмахивался — он констатировал. И спорить с констатацией бессмысленно.

Солнце поднялось выше, блики на воде стали ярче. В замке зазвенел колокол, созывающий на завтрак.

Виолетта взялась за тренировку. Без палочки.

В её руках вспыхнул огонь. Слишком сильный.

«Кто их предупредит?»

Мысль не отпускала.

Она скосила взгляд на Локи — тот уже вызвал из воздуха книгу и листал, не обращая на неё внимания.

А ведь он уже меняет систему изнутри. Продавливает реформы через МКМ, пугает Конвергенцией, перекраивает учебные программы. Но маглы в его уравнении — погрешность. Не враги, не союзники. Просто — фон.

Не сейчас. Потом. Нужно всё обдумать в более спокойной обстановке.

— Ты давишь поток, — бросил Локи, не отрывая взгляда от страницы. — Сейдр не любит, когда его заставляют. Хотя, возможно, это слишком тонкая концепция для гриффиндорского подхода.

— Не отвлекай, — Виолетта попыталась уменьшить пламя. — Иначе подпалю тебя.

— Ах, угрозы? — он перевернул страницу. — Как скучно.

— Зато демонстративно. Хочешь остаться без бровей?

Они обменялись взглядами. Его — холодный, насмешливый. Её — спокойный, с искрой иронии.

Локи первым отвёл глаза. Вернулся к книге.

Повисла тишина. Не совсем уютная. В ней всё ещё чувствовались острые углы. Но терпимая. Почти привычная.

— Не увлекайся, — сказал он, не поднимая головы. — Ошибка на этом этапе — это не синяк, а некролог.

— Какая трогательная забота. Нет чтобы заранее предупредить, что у меня будут проблемы с контролем после твоей алхимии.

— Вот она, чёрная неблагодарность смертных, — ядовито заметил Локи. — Я ей помог перешагнуть примерно год разрабатывания каналов, а она меня же и обвиняет.

— Помог так, что если чуть забудусь — убью кого-нибудь и отправлюсь в Азкабан, — ворчливо сказала Виолетта. — Так что да, спасибо тебе, Локи. Я крайне признательна.

— Насколько помню, тебе не привыкать к тем стенам, — ехидно заметил он и перелистнул страницу.

— Там сыро. Я не люблю сырость, — буркнула она и вновь сосредоточилась на магии.

Шарик вспыхнул над её ладонью. Виолетта зажмурилась — но поздно. Под веками заплясали красные и зелёные пятна, как после вспышки колдокамеры Криви в упор.

«Это потребует времени».

* * *

К обеду руки горели.

Не метафорически — каналы ныли от кончиков пальцев до локтей, словно по ним пропустили раскалённую проволоку. Четыре часа тренировок: контроль потока, переключение между палочковой и беспалочковой, правая-левая, сильнее-слабее. Локи всё утро сидел рядом и комментировал ровным, скучающим тоном, от которого хотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым.

«Грубо. Медленнее. Опять давишь. Ты слушаешь или просто делаешь вид?»

И ведь даже не предложил исцелить каналы, хотя видел, как тряслись её руки. Из-за него же проблема. А сама просить она не собиралась.

К полудню Виолетта перестала огрызаться. Не потому что кончились слова — кончились силы на слова. Она просто молча делала, переделывала, снова делала — и чувствовала, как с каждым часом контроль возвращается. Медленно. По капле. Но возвращается.

Локи так и сидел рядом всё время, лишь по возвращении в замок ушёл вперёд, растворившись в коридорах.

И это тоже о многом говорило.

Виолетта, давя зевок, подошла к кабинету зельеварения за десять минут до начала урока. Руки она прятала в карманы мантии — пальцы мелко подрагивали, и это раздражало.

У кабинета было людно. Гриффиндорцы с мышиными ушами и слизеринцы толпились по разные стороны коридора, как два враждующих лагеря, подписавших вооружённый нейтралитет.

Локи стоял у стены, безупречный, как всегда, ни намёка на то, что он провёл утро на траве у озера.

«Бесит».

Виолетта остановилась рядом, чувствуя каждую кость в теле.

— Ты выглядишь так, словно тебя пожевали и выплюнули, — заметил он, окинув её взглядом. — Впрочем, для человека, который несколько часов пытался не поджечь дерево, результат ожидаемый.

Виолетта медленно растянула губы в ядовито-ласковой улыбке.

— Свет очей моих, я тебя отравлю.

— Ты можешь просто указать, где именно я должен свалиться. Я открыт для предложений.

Кто-то из слизеринок ахнул. Лаванда покраснела.

— Гермиона, — Виолетта не отрывала взгляда от Локи, — ты где-нибудь встречала в книгах, как в магическом мире избавляются от трупов?

— Боюсь, нет. Но, предполагаю, что можно сварить что-то наподобие серной кислоты, надо посмотреть после уроков, — фыркнула та с весельем и заправила локон за мышиное ухо.

Смешки раздались со стороны гриффиндорцев и комментарии про «не злите Гермиону». Даже некоторые слизеринцы не сдержали усмешек.

А вот Виолетта замерла, ловя мысль.

Моргнула.

«Труп».

Она обратила мёртвого Крауча в статуэтку. Положила в карман. А потом были переносы — один, второй, третий — и она...

«Забыла».

Не помнит, куда дела. В карман мантии? В чемодан? В гнездо?

«Будет очень неловко, если авроры найдут тело Пожирателя Смерти в моих вещах».

Впрочем, тут же отогнала эту весёлую мысль. Если кто-то сможет проникнуть в её чемодан, труп будет меньшей из проблем. Но она была уверена, что вскрыть не смогут. Но это не убирало вопроса с Краучем.

«Может, он у Локи?»

Дверь кабинета распахнулась. Снейп возник на пороге, окидывая толпу ледяным взглядом.

— Внутрь, — процедил он. — Живо.

Студенты потянулись в класс.

Виолетта заняла своё место. Дождалась, пока все рассядутся, пока Снейп отвернётся к доске, начав урок...

И наклонилась к уху тут же напрягшегося Локи.

— А где труп Крауча? — прошептала она едва слышно. — У тебя или у меня в кармане?

Локи замер.

Повернул голову. Посмотрел на неё — и она увидела, как смысл вопроса доходит до него. Глаза чуть расширились. Губы сжались. Он закрыл ладонью лицо. Плечи дрогнули.

Звук, который вырвался из него, был больше похож на сдавленный стон. Потом — на хрип.

А через миг — в голос захохотал.

Снейп оборвал своё едкое вступление и уставился на них с выражением оскорблённого достоинства. Так, что весь класс повернулся в их сторону. Так, что у Локи выступили слёзы в уголках глаз.

— Мистер Одинсон, — процедил Снейп, — может, поделитесь причиной вашего... веселья?

— Летта, — выдавил Локи, — только ты... Ты невозможна.

Он вытер глаза. Попытался выпрямиться. Посмотрел на неё — и его снова накрыло.

— Абсолютно, — Локи сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — Совершенно. Восхитительно невозможна.

Виолетта моргнула.

И до неё дошло.

Поняла, что спросила.

Когда спросила.

И сама сложилась от смеха, упёршись лбом в его плечо.

Они как два идиота ржали под убийственным взглядом Снейпа.

Это было всё так абсурдно!

Школа. Уроки. Студенты. Профессора. Зельеварение.

И труп Пожирателя в кармане.

— Морроу! Одинсон! Отработка после уроков! Минус двадцать баллов с каждого!

Всхлипывая, Виолетта посмотрела на Локи. Он на неё, вытирая слёзы смеха.

— Безумие, — выдавил он.

— Вся жизнь, — всхлипнула она.

Они вновь прыснули от смеха. И Виолетта поняла, что кажется, их сейчас отправят к декану или сразу к директору.

Впервые за все её жизни.