~50~

Оницура Коидзуми сам не знал, как умудрился влюбиться в Югэна. 

Пять лет назад, когда они познакомились, Оницура сразу же проникся к нему необъяснимым дружеским расположением, сам не понимая причин этой симпатии. Югэн тогда был юниором – учеником, находящимся в самом начале трудного пути, ведущего к артистической стезе. А Оницура, благодаря влиянию своего отца, уже занимал видное место среди будущих дебютантов медиа-агентства, являясь одним их ведущих детской программы на Planet Music; все без исключения юниоры называли его своим семпаем, считая за честь ловить каждое слово, вылетавшее из его уст. Оницуре нравилось чувствовать себя важной персоной, пусть он и не заслужил авторитета самостоятельно, а всего лишь пожинал плоды отцовских капиталовложений в акции CBL Records - он обожал раздавать советы направо и налево, словно уже не одну собаку съел на кулуарных играх шоу-бизнеса.

Югэн же выделялся среди всех юниоров своим показательным равнодушием к его авторитету - он никогда не следовал советам Оницуры Коидзуми, проповедуя свою собственную философию: «Отвали, я лучше знаю!»

Оницуре, казалось бы, стоило обидеться на пренебрежительное отношение к своей персоне с его стороны! Будь на месте Югэна какой-нибудь другой неоперившийся наглый юнец, то он точно бы наказал его как следует! Но Югэн... Вопреки всякой логике, его вызывающее поведение очаровывало. И, вместо того, чтобы устроить ему бойкот, Оницура подружился с мальчиком. А, узнав от руководства агентства, что тот круглый сирота – во всеуслышание объявил, что берет его под свою опеку. Югэн на три года был младше его, однако это не мешало им весело проводить время. В CBL Records их называли «друзья – не разлей вода». Оницура так проникся к другу, что неоднократно предлагал тому переехать жить в дом его родителей, дабы они могли быть вместе и в неурочное время. Югэн с улыбкой всегда отказывался:

 «Одному мне жить лучше, - говорил он. – К тому же, я быстро надоем тебе».

«Твое общество никогда мне не надоест!» - горячо возражал ему друг. 

Югэн смешливо морщился в ответ и все равно не принимал руку помощи. Всегда сам по себе!

Все вокруг думали, что из них двоих в дружбе больше заинтересован Югэн – они ошибались! Скорее это Оницура Коидзуми нуждался в каждодневном общении с другом, хотел видеть его постоянно, расстраивался в моменты расставания. Югэн же любил его подразнить, притворяясь, будто не испытывает сходных эмоций, а сам при этом надевал черные линзы, пряча за ними свои глаза цвета арабского кофе, и расхаживал в таком виде – намекая на свои чувства к Онидзуми, владельцу именно таких черных глаз...  Их отношения все больше и больше становились похожими на отношения влюбленной парочки – с ревностью со стороны Оницуры, потребностью в повышенном внимании и сексуальном напряжении. Он понимал, что ведет себя крайне глупо, ведь Югэн младше, его следует опекать как младшего брата, а не мучится запретными чувствами. К тому же Оницура осознавал, насколько его желания опасны для его карьеры в CBL Records. И все же, вопреки всем доводам разума, его влекло к Югэну и, чем дольше они общались, тем сильнее становились чувства Оницуры. И вот однажды... 

Однажды они действительно переросли из дружеской привязанности в любовные отношения. Произошло это по инициативе Югэна, давно заметившего его влечение. Он сделал первый шаг, на который не решался Оницура – первым поцеловал его, первым решился на откровенные ласки... И все барьеры оказались сметены с пути, им стало наплевать на все, что противоречило их чувствам. 

Роман развивался стремительно. Оницура потребовал от отца купить ему квартиру, чтобы больше не жить с родителями – в  этой квартире, расположенной в Сэтегая, проходили их свидания. Он настаивал на переезде Югэна к нему, от чего тот отказался, проявив благоразумие: 

«В агентстве и без того все шепчутся о нас с тобой, - сказал парень. – Будет слишком, если мы еще и жить начнем вместе». 

Оницура оказался бы на седьмом небе от счастья, если б они могли проводить каждую ночь друг с другом, но обстоятельства зачастую не позволяли им встречаться больше трех раз в неделю – работа занимала слишком много времени. Карьера Югэна шла в гору, несмотря на то, что он еще не дебютировал официально: несколько ролей в сериалах, съемки в рекламных роликах, работа моделью. А Коидзуми-младший готовился к дебюту в музыкальной группе New Age, где ему обещали место лидера. Надеясь приблизить к себе Югэна, Оницура попросил Сибил Гэсиро включить его в состав New Age, хотя тот не подходил по возрасту. Попади Югэн в группу, они смогли бы чаще видеть друг друга! Сибил Гэсиро ответила отказом на его просьбу, подчеркнув, что на Югэна у нее есть иные планы. Таким образом, Оницура дебютировал вместе с New Age, а его возлюбленный спустя два года попал в реалити-шоу «Showboys». 

С момента их встречи прошло пять лет, их роман длился уже три года, а чувства Оницуры к нему не изменились, не ослабли – только усилились. Если они не были вместе, он думал о Югэне, с нетерпением ожидая встречи, а когда они проводили время вдвоем, Оницура никак не мог надышаться им, насытиться его близостью. Он безумно боялся, что когда-нибудь Югэн охладеет к нему! Тот знал о его страхах и всегда относился к ним с долей иронии, словно это было чем-то совсем несусветным. 

После того как Химмэль Фагъедир наговорил ему гадостей про интрижку, якобы, с Югэном, Оницура потерял покой. Югэн раньше не давал ему явных поводов для ревности, однако в этом случае что-то было не так... Оницура не мог внятно объяснить, что именно, но сердцем чуял – между этими двумя дела точно обстоят не чисто. Он заставил себя поверить оправданиям любовника, затаив в глубине души боль и обиду, решив обязательно устроить слежку за Югэном и Химмэлем при случае, дабы проверить свои подозрения.

Поймать их с поличным Оницуре не довелось, так как на его семью обрушились несчастье – вынудившие его забыть о Химмэле. Его мать, Нанами Коидзуми, оказалась посрамлена на весь белый свет благодаря видеозаписи, выложенной в интернет. Никогда еще Оницура не испытывал такого оглушающего стыда, а их фамилия не переживала подобного бесчестья! Ему и в голову не приходило, что его собственная мать может столь легкомысленно повести себя.

«Лучше бы она умерла, чем навлекла на нас позор!» - подумал тогда Оницура. 

В отчем доме царил кошмар. Разъяренный отец избил мать, а затем ушел в запой, переживая самые отвратительные времена в своей жизни – полный и окончательный крах всех планов и надежд. Рейо Коидзуми бредил политической карьерой, мечтая попасть сначала в кресло мэра специального района Сэтегая, а оттуда – в парламент Японии. Теперь все пути в политику были раз и навсегда перекрыты, нельзя и мечтать сунуться туда после того, как скандальный ролик с Нанами в главной роли ославил их семью на всю страну!

Но даже не это стало самым тяжелым испытанием для Оницуры. Самым жутким стало для него имя, вырвавшееся из уст полуживой после побоев матери – та едва могла шевелить распухшим ртом и повторяла только одно: «Югэн... Югэн...» Это имя повергло его в бездну отчаяния, в одночасье разрушило все мироздание, расколола сердце на кровоточащие осколки.

«Сукин сын! Малолетний подонок, вот кто твой дружок! Найду этого Югэна и шкуру с него живьем спущу! И зачем ты его притащил в наш дом?! – причитал на все лады Рейо Коидзуми, в исступлении нападая и на сына. – Он водил всех нас за нос, неблагодарный нищеброд! Использовал тебя, чтобы соблазнить твою мать, а затем уничтожил нас всех. Где он сейчас, а?»

«Я не знаю...» - отвечал подавлено Оницура. Он и правда не знал, где скрывается Югэн.

«Все пошло прахом и, считай, ты принял в этом участие!»

Парень, пребывая в состоянии аффекта, стащил у отца пистолет, желая застрелить при встрече Югэна. Встречу ему пришлось ждать два дня и, когда тот все-таки позвонил и предложил увидеться, Оницура не смог выстрелить в него. Югэн ошеломил его, даже не попробовав отпираться и признав свою связь с Нанами Коидзуми. К своему откровению он прибавил еще кое-что:

«Она заставила меня! Твоя мать узнала, что мы с тобой встречаемся и начала шантажировать меня. Она могла разрушить мою карьеру в одночасье! Мне пришлось выполнять все ее прихоти. Она заставила меня спать с ней, Оницура. Это длилось шесть месяцев, прежде чем я решил разорвать наши отношения. Я обо всем рассказал твоему отцу... Знаешь, как отреагировал твой отец, Оницура? Он обвинил во всем меня и обратился к Сибил Гэсиро, требуя, чтобы она выкинула меня на улицу. Что мне было делать, находясь между двух огней? Если бы я не воспользовался той видеозаписью, меня бы растоптали и выкинули на помойку. Никто не смог бы мне помочь».

«Ты мог рассказать мне...» - попытался было возразить Оницура.

«А что можешь ты? Ты признался бы отцу в нашей связи? – Югэн насмешливо рассмеялся и отрицательно покачал головой. – Нет, ты слишком его боишься. Твой страх сильнее тебя».

Не в силах совладать с собой, Оницура упал на колени и опустил голову на грудь, чувствуя мучения и любовь, пожирающие его целиком и без остатка. Он верил словам Югэна, верил безоглядно, слепо и жадно. Его душило раскаяние за дурные помыслы и гнев, которые он испытывал к своему возлюбленному. Югэн опустился на землю рядом и поцеловал его, сводя с ума Оницуру, вызывая в нем бурю опасных чувств.

«Я люблю тебя, - шептал Оницура, тяжело дыша. – Ты не прав, я не боюсь отца! Мы будем вместе!»

«Каким образом? Полагаешь, твои родители оставят нас в покое? Они не позволят нам быть вместе, ты же знаешь», - ласково, будто разговаривая с несмышленым ребенком, ответил Югэн.

«Мы сбежим! Давай уедем далеко-далеко, там, где сможем просто любить друг друга...»

«Ты единственный ребенок своих родителей, Оницура. Единственный наследник! Они станут искать тебя. С их деньгами ничего не стоит найти тебя, куда бы мы не уехали. И не возражай, ты прекрасно понимаешь, насколько я прав. Нам не суждено быть вместе, любовь моя».

«Я не могу расстаться с тобой! Не могу! Я лучше умру...» - тут лицо парня просветлело, озаренное гибельной идеей. Он посмотрел на оружие в своих руках, затем на Югэна, и тот без слов понял его мысль.

«Ты считаешь, это наилучший выход? Отказаться от всего, покончить с собой? – хмыкнул юноша снисходительно. – Я мог сделать это и раньше, но предпочел бороться и бросить вызов твоим родителям. Я не хотел умирать, потому что мешал твоей семье, и тем более не хочу умирать сейчас. Если хочешь – можешь застрелиться, однако знай, я не пойду за тобой. Это будет слишком просто, слишком!»

Оницура вновь опустил голову,  покоряясь ему.

«Что же делать? Что?..»

«Думаю, мы должны расстаться и больше никогда не встречаться...»

«Нет! Нет! Я умру без тебя, - парня трясло, как в лихорадке, по лицу катились слезы, живот отвратительно крутило, а разум приходил во все большее возбуждение. – Мне нужен ты, только ты! Не говори так, это убивает меня...»

«Если бы не твои родители...» - вздохнул Югэн тихо.

Это была финальная капля, завершающий штрих, последний шаг перед прыжком в бездну. Онидзуми поднял на него безумные глаза и, ощущая вдруг звенящую тишину вокруг себя, пустоту в собственной душе и голодное вожделение в сердце, произнес охрипшим голосом:

«Поклянись, что будешь моим, если моих родителей не станет!»

И Югэн дал ему клятву... 

Ничто в мире больше не имело значения для Оницуры, после того как тот сказал: «Клянусь». В его душе впервые за последние дни наступило затишье и исчезла тоскливая неопределенность. Оницура жил не собой, а своим любовником, готовый во всем ему подчиниться и выполнить любую его прихоть. Вся жизнь и судьба Оницуры сейчас находились в руках Югэна.

Тот сел за руль Ламборджини и довез Оницуру до двухэтажного особняка Коидзуми, предусмотрительно припарковав автомобиль у черного входа. Весь путь Коидзуми-младший провел в ступоре, совсем выпав из реальности и не соображая, куда и зачем они едут – он даже не заметил, что Югэн натянул на руки перчатки из тонкой кожи перед тем как сесть в машину. Увидев родительский дом, Оницура, вспомнив обо всем случившимся, снова погрузился в истерическое состояние. Но без возражений подчинился приказу Югэна выйти и открыть кодовый замок на двери, а затем выключить видеокамеру, следящую за черным входом. Лишь после того, как он выполнил требуемое, Югэн тоже вылез из автомобиля, оставив ключ в замке зажигания.

Оницура шагал по коридору первым, пытаясь на ходу определить, где сейчас находятся родители. Югэн, уловив звук работающего телевизора в кабинете, остановил его и знаком указал направление. Оницура замешкался, утратив решимость, и тому пришлось легонько подтолкнуть его вперед. Одной трясущейся рукой сжимая пистолет, другой парень отворил дверь в кабинет.

Рейо Коидзуми сидел в кресле со стаканом виски, вперившись в экран телевизора, где сейчас транслировался выпуск новостей.  Он выглядел как человек, стоящий на грани самоубийства:  стеклянный взгляд, угрюмое выражение поросшего щетиной лица и обреченная поза. На письменном столе и на полу стояло и валялось множество пустых бутылок из-под спиртного. Он даже не сразу заметил вошедшего сына, настолько он был пьян и психологически растоптан.

- Они... Оницура? – заплетающимся языком проговорил Рейо Коидзуми.

Его сын двинулся к нему, одновременно поднимая руку с пистолетом. Югэн остался за дверью, наблюдая за происходящим из-за угла. Он выжидал, желая проверить, сможет ли Оницура выстрелить в отца. А тот, шатаясь и обливаясь слезами, все медлил, не решаясь спустить курок.

- Что... Зачем ты... - глаза Коидзуми-старшего утратили, наконец, бессмысленно-стеклянное выражение и наполнились страхом. Испуг и алкоголь парализовали его, намертво приковав к креслу.

- Я должен убить тебя! – воскликнул Оницура, этим самым пытаясь подтолкнуть самого себя к фатальным действиям. – Я должен...

Драматическая сцена затягивалась, но парень никак не мог совершить задуманного. В конце концов, он, лишившись всякого присутствия духа, страдальчески разрыдался. Оницура, несмотря на всю безумную любовь к Югэну, не смог поднять руки на родного отца.

- Я так и знал. Слабак! - вздохнул Югэн деловито и вышел из своего укрытия.

Быстро подойдя к Оницуре, он забрал у него пистолет – и, не дав парню воспротивиться, ударил его рукояткой по лицу. Нос Оницуры с хрустом сломался, и, кашляя кровью, парень повалился на пол, получив следом пинок по печени. Югэн мог ударить его по затылку и тогда бы он отключился, однако ему вовсе не хотелось, чтобы Оницура потерял сознание и пропустил все самое интересное. 

Пока тот, корчась и всхлипывая, ползал по полу, Югэн направился к его отцу.

- Ты подо... - попробовал заголосить Рейо Коидзуми, но дуло пистолета уткнувшееся ему в рот, вынудило его заглохнуть.

- Хочешь покричать? Увы, не выйдет, - сказал ему Югэн насмешливо. – Будь у меня выбор, я бы не стал убивать тебя быстро. Но у этого спектакля строгие рамки и сценарий изменить нельзя. Поэтому я просто разворочу тебе е*альник выстрелом, чтобы все могли полюбоваться твоими гнилыми мозгами.

- Югэн... Что ты... Зачем? – простонал Оницура, пытаясь подняться на ноги.

- Ах, зачем? Ах, почему? – передразнил его парень зло. – Наверное, твой папочка тоже задается вопросом, зачем и почему? И я с удовольствием расскажу о причинах! Потому что ты, дурачок, должен знать, почему вся ваша семья сегодня вечером дружно отправится на аудиенцию к господу богу. Но пусть сначала господин Коидзуми скажет мне, где сейчас находится его горячо любимая женушка.

- Она в спальне, спит... - сдавленно пробормотал мужчина.

- Кто еще есть доме?

- Никого... Прислуга ушла днем... - Коидзуми шумно сглотнул и попробовал умолять: - Прошу тебя...

- Ты меня просишь? Ты? Меня? – Югэн отвернулся от него, чтобы сбить с ног Оницуру и прибавить несколько ударов для острастки. – Ты хоть знаешь, кто я? Нет, не знаешь! Ты настолько туп и беспечен, что не смог запомнить лицо своего старшего сына от Дженни Хидэки.

Он подождал, пока смысл сказанного дойдет до Рейо Коидзуми, потом улыбнулся:

- Когда Оницура познакомил нас, я немного боялся, что ты все-таки узнаешь меня. Думал, вдруг в тебе шевельнутся какие-нибудь воспоминания... Но – нет! Ты ничего не заподозрил.

- Рейо? Э-это т-ты? – заикаясь, спросил мужчина. – Это в-все время... был т-ты?

- Да, именно я, дорогой папочка. Дай угадаю – ты рассчитывал, что я давно подох где-нибудь на помойке? – Югэн отступил назад на несколько шагов поравнявшись с Оницурой. Схватив того за волосы, он заставил парня приподняться и встать на колени. – Ну что, милый братик, настала пора откровений! Маски сброшены, посмотрим друг на друга! Как я тебе? Нравлюсь?

- Какой брат?.. О чем ты?.. – захлебываясь кровью, хлещущей из перебитого носа, проныл Онидзуми.

- Я говорю о маленькой тайне, которая имелась у нашего общего отца. Ты считал себя его единственным ребенком? Так вот - ты жестоко ошибался. У твоего отца имелось еще трое детей от Нару Хидэки, много лет назад известной всей Японии под псевдонимом Дженни Хидэки. Я единственный, кто выжил после того, как он посоветовал моей матери отправиться на тот свет, дабы она и ее дети больше не беспокоили его. Богатый козел, наверное, был бы только счастлив, если б мать и меня утопила в ванне, как сестру и брата! Но я, на зло, остался жив. И теперь... - в глубине глаз Югэна зажглись дьявольские огни, он предвкушал свою месть. – И теперь я пришел уничтожить вашу семью точно так же, как он когда-то уничтожил мою.

- Ты... мой брат? – скорее прошелестел, нежели прошептал Оницура Коидзуми. Кажется, из всего сказанного Югэном он ясно расслышал только одно. – Мой брат?!  

Югэн издевательски рассмеялся в ответ и послал ему воздушный поцелуй.

- Мне нужно было добраться до Рейо Коидзуми, а ты оказался самой короткой дорогой к нему. Уж прости, что воспользовался! Не парься, переживать из-за такой подставы тебе долго не придется, братишка, - он приставил пистолет к виску парня и взвел курок. 

- Нет, не делай этого! Одумайся, Рейо,– взмолился, едва живой от перепуга Рейо Коидзуми. – Если убьешь  – сам не снесешь головы! Получишь пожизненный срок или даже смертную казнь!

- Что ты, дорогой папочка, я никого не убью! - язвительно запротестовал Югэн. – Это ТЫ всех убьешь: и своего сына, и жену, ну и себя напоследок. На пистолете найдут твои отпечатки пальцев, а самого тебя – с пулей в голове. Завтрашние газеты напишут, что у тебя поехала крыша на почве пережитого позора и ты совершил убийство-самоубийство. Красочный финал, не правда ли? 

Из глаз Рейо Коидзуми потекли слезы, он с мучением взирал на двух своих сыновей, один из которых стоял на коленях с окровавленным лицом, а другой собирался безжалостно застрелить его.

- Рейо, не надо, умоляю...

- Из-за тебя я потерял Айко и Хироши. Ты виноват в их смерти, - сказал Югэн тихо и холодно. – Может быть теперь, в последние минуты своей никчемной жизни ты поймешь, что чувствовал я! Смотри, смотри внимательно, как умрет твое любимое чадо! – его палец дернулся на курке, готовый спустить его.

Дверной звонок, продребезжавший в самый напряженный момент, вынудил Югэна сдержаться. 

Если выстрелить сейчас – то неведомый гость, безусловно, услышит выстрел и поднимет переполох. Чтобы исполнить задуманное, нужно убить всех представителей семейства Коидзуми и незамеченным покинуть место преступления – если сейчас ему помешают, план полетит к чертям!  Парень выразительно приложил палец к губам, призывая своих жертв к молчанию. Возможно, визитеры вскоре уйдут сами, не дождавшись отклика на свои звонки.

Звонок перестал трезвонить и Югэн перевел было дух. Однако в следующий момент послышался глухой удар в дверь – кто-то пытался ее выбить. Три мощных удара не смогли сокрушить препятствие. Тогда в одно из окон, с треском пробив стекло, влетела каменная урна. 

Югэн грязно выругался. Похоже, он где-то прокололся и неизвестные в курсе опасности, грозящей Коидзуми! Отпихнув от себя находящегося в полуобморочном состоянии Оницуру, он заставил Рейо Коидзуми подняться с кресла и, прикрываясь им как щитом, вышел из кабинета. Он хотел надеяться, что у него есть время для маневра и он успеет добраться до Ламборджини, стоящей у черного входа. 

Коидзуми-старший спотыкался и пошатывался, мешая Югэну двигаться быстро. В темном коридоре, ведущем к черному входу, на них кто-то напал, подкараулив у поворота. Сильные руки скрутили запястье парня и, вывернув, отняли оружие – а кто-то еще, обрушившись с другой стороны, оттолкнул от Югэна его добычу - Рейо Коидзуми. 

Издав бешеный крик, Югэн, резко пригнувшись пихнул первого нападавшего, не позволив захватить себя в тиски и обездвижить. 

Под летней курткой у него был револьвер, припасенный для убийства. Онидзуми принес с собой пистолет отца, чем несказанно обрадовал Югэна – ведь тогда придуманный им план выглядел бы еще более убедительным в глазах полиции и общественности! Сейчас, когда его идеально срежессированный спектакль стремительно летел в тартарары, револьвер оставался последним шансом на отыгрыш. Он выхватил револьвер и направил его в сторону, где должен был находиться Рейо Коидзуми.

- Югэн! – это был голос Химмэля.

Услышав его, Югэн, весь передернувшись, отвел руку. В темноте он не мог разобрать, какая из двух копошащихся в коридоре фигур принадлежит Химмэлю, а какая Рейо Коидзуми.  Тот, кто отнял у него «Глок», ударил по выключателю и коридор залил яркий электрический свет – на миг ослепив всех присутствующих. Югэн увидел сбоку в проходе Ингу Фагъедира. Значит, вот кто его обезоружил! Рядом со стонущим Коидзуми-старшим стоял встрепанный и раскрасневшийся от переживаний Химмэль. 

Ингу направил на Югэна "Глок" и коротко приказал:

- Брось револьвер!

- Иначе – что? Пристрелите меня? – огрызнулся парень, направляя оружие на него и стараясь при этом держать Химмэля и Коидзуми в поле зрения.

- Может и стоит тебя подстрелить, чтобы ты не натворил глупостей, - ответил сероглазый мужчина.

- Тогда стреляйте! – рассмеялся тот зло. – Я пришел сюда за жизнью этого подонка и не уйду, не убив его!

- Мы  все знаем о твоей семье! О твоей матери, брате и сестре, - заговорил Химмэль примирительно протягивая руки к Югэну. Больше всего на свете он боялся, что тот сейчас сорвется и выстрелит. – Госпожа Фукагава все рассказала нам.

- И вы примчались спасть задницу старого мерзавца?

- Мы примчались спасать тебя! – крикнул юноша. – Здесь только мы и Сибил Гэсиро с несколькими охранниками. Мы приехали, чтобы остановить тебя и не дать совершить преступление. Он виноват перед тобой, не поспоришь! Но ты не должен губить свою жизнь из-за такого дерьма как Рейо Коидзуми. 

- Я и не собирался губить свою жизнь, идиот! Все должно было выглядеть как его психоз, будто это он убил свою жену и сына и застрелился сам! Это из-за вас мне придется стать преступником в глазах общества. Так ты мне помог, а?!

- Не убивай его! Ты его уже достаточно наказал, его репутация уничтожена, он никогда не отмоется от грязи... - Химмэль, продолжая загораживать собою Коидзуми, сделал шаг к Югэну.  Ингу предупреждающе цыкнул на него, беспокоясь о безопасности сына, но юноша не обратил на него внимания. Он смотрел только на Югэна, пытаясь убедить его: - Опусти пистолет, мы уйдем отсюда и постараемся замять ситуацию без полиции.

- Ты не слышал меня, Химера? Я ведь сказал, что пришел его убить! – тон Югэна стал ледяным, из него исчезло волнение.

- Я люблю тебя! - это признание вырвалось у Химмэля, заключая в себе и мольбу и упрек. – Ты слышишь меня? Я люблю тебя!

Югэн понял смысл, скрытый за восклицанием «Я люблю тебя». Его губы дрогнули, а на глазах выступили слезы. Конечно, он понял его! 

- Прости, Химера, - выдохнул он с трудом, неотвратимо наводя орудие на Коидзуми. – Но я не могу остановиться...

Прогремел выстрел. 

Это Ингу Фагъедир, воспользовавшись кратким замешательством Югэна, выстрелил в него.

- Югэн!  – Химмэль увидел, как ладонь парня насквозь прошила пуля.

Револьвер выпал из его раненой руки, Ингу пинком отшвырнул оружие подальше. Югэн бросился на него в приступе ярости и получил крепкий удар в челюсть. Отлетев на несколько метров от мужчины, он натолкнулся спиной на дверь черного входа. Задыхаясь от злобы – не от боли! – Югэн заставил себя трезво оценить обстановку. Он проиграл, это очевидно!  Что ему остается? Бросаться с кулаками на Химмэля и вооруженного Ингу Фагъедира? Они вмиг его скрутят. Он бессилен что-либо сделать для утоления своей жажды мести...

- Я не прощу тебе этого никогда, Химера! Никогда! – надрывно заявил Югэн.

- Это сделано ради тебя! – сероглазый юноша поспешил к нему, желая обнять и уговорить успокоиться.

В вестибюле особняка и коридоре раздался тяжелый топот ног – это охранники Гэсиро, услышав выстрел, спешили к месту происшествия. Югэн, не дожидаясь, когда до него доберется Химмэль, выбежал на улицу через черный вход. Прежде чем его догнали, он успел сесть в Ламборджини и ударить по педали газа. Взревев мотором, машина круто развернулась и, быстро набирая скорость, рванула по дороге.

- Стой! Стой, черт возьми! – Химмэль бежал следом и кричал во всю глотку, хотя Югэн уже скрылся за поворотом. 

Его догнал на Майбахе отец - поступивший более мудро, чем сын, и для погони сразу же забравшийся в машину. Юноша запрыгнул на сидение и мощный автомобиль сорвался с места, преследуя умчавшийся Ламборджини.

- Что ты будешь делать, если догоним? – спросил его Ингу.

- Не знаю, - честно ответил Химмэль. – Главное, остановить его. Он сейчас на взводе и может еще натворить бед!

Помолчав немного, он прибавил смущенно:

- Спасибо, папа. Спасибо, что... ввязался в это.

Ингу улыбнулся и пожал плечами, ничего не сказав. И как он мог не взяться - хотя вся эта история попахивал большими неприятностями для всех, кто в ней замешан – если  сын в очередной раз огорошил его: «Папа, я должен найти Югэна и остановить его! Почему должен? Потому что люблю его». И что после этого прикажите делать?..

Химмэль издал глухой возглас, бледнея и судорожно хватаясь руками за приборную доску. Отец как раз вырулил на шоссе и им открылась страшная картина: дорогу перегораживали машины, чье движение застопорилось из-за аварии впереди – шикарная Ламборджини, выехав за разделительную полосу, на огромной скорости врезалась в грузовик с прицепом. Ингу остановил Майбах перед автомобильным затором и Химмэль, покинув салон, побежал к месту аварии, не чувствуя собственного сердца – оно перестало биться от ужаса.

Зрелище, открывшееся ему вблизи, заставило его закричать:

- Югэн! Нет! Нет! 

От удара Ламборджини разорвало на два куска. Покореженная задняя часть кузова лежала на дороге неподалеку, а передняя полностью скрылась под грузовиком - тот в момент столкновения подмял под себя Ламборджини и задавил своим весом. Водитель грузовика не пострадал, отделавшись царапинами, он стоял неподалеку, не находя в себе моральных сил заглянуть под кузов своего автомобиля.

- Вызывайте "скорую"! Автокран! Вызовите хоть что-нибудь! – закричал на свидетелей Химмэль и полез под грузовик: - Югэн, держись! Не сдавайся... Только не сдавайся...