~42~

Грянувший выстрел на миг оглушил всех троих участников разыгравшихся на пороге номера событий. Запах пороха защекотал ноздри, а легкий синеватый дымок взвился от дула вверх, к потолку. 

Рука Кавагути от удара Химмэля дернулась в сторону и ударилась о дверь, вынудив мужчину скрипнуть зубами от боли. Сероглазый накинулся на мужчину, пытаясь вырвать у него пистолет - убедиться же, попала ли пуля в Югэна, у него не было ни времени, ни возможности. Несмотря на потрепанный и изнеможенный вид, у Кавагути оказалось достаточно сил, чтобы противостоять напору Химмэля: он крепче вцепился в рукоятку пистолета и рывком попытался освободиться от его хватки. 

- Сукин сын! – через силу просопел мужчина, стараясь, в свою очередь, навалиться на парня.

Прогремел второй выстрел - это дернулся палец Кавагути на курке. Химмэль почувствовал, как что-то болезненно обожгло его ногу, а следом ощутил, как теплый ручеек крови побежал по голени вниз. В бешенстве он всем своим весом навалился на мужчину, стараясь наклонить как можно ниже - и что есть силы двинул его коленом по лицу. 

Кавагути издал невнятный звук и ослабил хватку. Исход драки определил удар тяжелой статуэткой, которою Югэн с размахом опустил на голову бывшему менеджеру реалити-шоу. Послышал глухой треск кости, встретившейся с твердым металлом, покрытым позолотой. Кавагути обмяк и, став словно бы тряпичным, рухнул на пол.

- Химмэ? - Югэн, выпустив из рук окровавленную статуэтку, бросился к юноше. - Как ты?

- Нога... - выдохнул тот, сползая по стенке вниз и стараясь дотянуться до раны.

Светлый материал домашних брюк уже пропитался кровью. Югэн, упав на колени рядом с ним, задрал штанину и увидел обильно кровоточащую рану. Химмэль, тоже разглядевший кровотечение, выругался и прижал ладонь к ране, надеясь остановить кровь. 

-  Что за?.. - в номер вбежал заспанный Тиэми Касаги в одних домашних шортах, первым среагировав на выстрелы. Разглядев раненого Химмэля, он побледнел и даже пошатнулся. 

- Что стоишь как истукан? - заорал на него Югэн. - Вызывай медиков! 

Тиэми вздрогнул, возвращая себе самообладание. Он перевел взгляд на валяющегося перед его ногами Кавагути с разбитой головой, потом быстро перешагнул через него, пинком отшвырнул в дальний угол пистолет, и метнулся к телефону. Пока он кричал на администратора в трубку - требуя прислать медиков и охрану - к распахнутым дверям номера стали подтягиваться испуганные и недоумевающие постояльцы пансионата. 

- Дай посмотрю рану, - решительно отодвинув Югэна, Касаги склонился над сероглазым юношей. 

Определив, что кровотечение слишком обильно, он, сдернув с халата Югэна пояс, принялся накладывать жгут под коленом. Химмэль, закусив губу, наблюдал за его быстрыми и уверенными движениями - Тиэми оставался чрезвычайно бледен, но его руки не дрожали - с облегчением отмечая, что, благодаря действиям Касаги, кровотечение практически остановилось. 

- У нас всех будут неприятности, - выдохнул Химмэль многозначительно. - Ты не должен...

Он хотел сказать: "Ты не должен ввязываться в это" - и Касаги отлично его понял. Упрямо встряхнув головой, он буркнул в ответ: "Наплевать!" 

Охрана пансионата оказалась на месте происшествия через минуту. Мужчины в униформе, выслушав сбивчивые объяснения Югэна, закрыли двери номера, чтобы отгородиться от зевак  и проверили, жив ли Кавагути. Тот хоть и валялся в луже собственной крови, но дышал. Дежурный медик прибежал следующим и в первую очередь занялся Химмэлем.

- Судя по всему, пуля задела артерию. Нужно срочно доставить его в ближайший госпиталь, - сообщил свой вердикт врач. 

В суматохе и толчее, Химмэля выводили из пансионата к автобусу, окружив плотным кольцом охранников. Люси Масимо, накинувшая плащ прямо на ночную сорочку, раздавала приказы своим ассистентам и, одновременно, разговаривала по мобильнику, пытаясь доказать личному секретарю Сибил Гэсиро, что ее звонок - дело чрезвычайной важности. Югэн, обняв Химмэля за талию, поддерживал его, помогая шагать - он сел вместе с ним в автобус, собираясь сопровождать в госпиталь.   

Устроившись на диван в автобусном салоне, Химмэль вытянул на нем поврежденную ногу. Югэн сел подле него и ободряюще сжал руку юноши. Это тронуло Химмэля, несмотря на боль и беспокойство - слабая улыбка осветила его губы. 

- Сильно болит? – обеспокоенно спросил Югэн.

- Ничего, - ответил тот с долей легкомыслия. – Мне не впервой терпеть боль.

Их взгляды встретились и задержались. В глазах Югэна явственно читалось: «Прости» - тот безоговорочно признавал себя виновным в случившемся. Он просил прощения не только за Кавагути, ворвавшегося в номер с пистолетом. Запоздалое извинение за цепочку событий, порожденных этим красивым и помешанным на своей карьере юношей!  

- Отправьте Кавагути на машине, - велела Люси Масимо начальнику охраны пансионата "Дзёсо", когда тот спросил, заберут ли они в госпиталь едва пришедшего в сознание мужчину. - И не забудьте про наручники! Пусть в госпитале при нем постоянно дежурит полицейский, - оглянувшись на водителя, занявшего место за рулем, она заорала: - О чем замечтался, черт побери?! Почему мы все еще стоим на месте?

Мужчина испуганно вжал голову в плечи.  Он дернул за рычаг, намереваясь закрыть дверь и тронуться с места – но внезапно этому помешал человек, стремительно вцепившийся в дверь. Тиэми Касаги, наспех одевшийся у себя в номере в джинсы и вывернутую наизнанку майку, протиснулся в образовавшуюся щель и оказался в салоне. 

- Я еду с Химмэ, - сказал он, не дожидаясь, когда Масимо обрушится на него с руганью.

- Кем ты себя возомнил? – полыхнула на него драконьим пламенем та. – Распоряжаться здесь вздумал, молокосос? Да я тебя...

- Может, просто уже поедем? – огрызнулся парень, миновав ее и оказавшись подле Химмэля. – Ему срочно нужно в больницу.

- Пусть он останется, - сказал сероглазый юноша, улыбнувшись Тиэми. – Пусть едет с нами.

- Ты тоже тут не распоряжайся! – прикрикнула Масимо на Химмэля, раздраженно пригрозив ему кулаком, в котором сжимала мобильник, и все же приказала шоферу трогаться с места и спешить в госпиталь.

Касаги занял место неподалеку от раненого, бросив скользящий взгляд на ладонь Югэна, сжимающую пальцы Химмэля. Югэн, в свою очередь, не стал скрывать, насколько он недоволен присутствием Касаги – скорчив презрительную мину. Тиэми посмотрел ему прямо в глаза и в них мелькнуло нечто весьма редкое для обычно спокойного и благовоспитанного юноши – едва сдерживаемый гнев и угроза. 

До ближайшего городка, где находился госпиталь, они добирались около пятнадцати минут. Юноши молчали, прислушиваясь к телефонному разговору Люси Масимо с Сибил Гэсиро. Исполнительный продюсер, нервно вертя в руках сигаретную пачку, звенящим голосом пыталась объяснить президенту CBL Records ситуацию. Завершив разговор, Масимо тут же закурила сигарету и обратилась к трем парням:

- Госпожа Гэсиро решила лично разобраться в обстановке. И что вы скажете в свое оправдание?

- Какие еще оправдания? – принял непонимающий вид Югэн. – Все ведь предельно ясно! Кавагути совсем съехал с катушек и пришел меня убить. 

- О, с этим я не спорю! Но почему, объясни мне, ранен не ты, а Нацуки? Какого черта он делал ночью в твоем номере?

- Мы с парнями собирались обсудить номер для дебютного выступления, - уверенно вмешался Касаги вдруг. – Я пришел как раз перед тем, как появился Кавагути. Остальные парни тоже собирались подойти в номер Югэна, но не успели.

- То есть, ты хочешь сказать, вы собирались устроить собрание на рассвете? После тяжелых съемок?

- На этом настаивал Югэн, - Тиэми послал тому кривую усмешку. – Он же у нас не только перфекционист, но и лидер.

- Да, все верно. Я попросил парней собраться у меня в номере, - согласно кивнул, не замешкавшись ни на секунду, Югэн. - Если это все вопросы с вашей стороны, то я хотел бы задать свой: как так вышло, что Кавагути смог пройти охрану пансиона и, вооруженный, заявиться ко мне?

- Сейчас мы это выясняем. Если найдем виновных, то накажем,  - устало поморщившись, Масимо закурила следующую сигарету. – Вам, мальчики, стоит крепко запомнить следующее: в госпитале ни единого лишнего слова, вообще ни с кем старайтесь не говорить. Случившееся не замять, в интернете появились первые рапорты от постояльцев пансионата, потом это просочится в газеты и в прессе поднимется шум. Я не берусь предсказывать последствия сегодняшнего инцидента! Поэтому приказываю вам держать язык за зубами и позволить менеджерам по связям с общественностью давать интервью. Ясно?

- Да, - юноши, конечно, не стали с ней спорить.

В госпитале Химмэля сразу же отправили в операционную. Ему ввели местную анестезию в ногу, прежде чем начать операцию, но Химмэль оказался настолько вымотан и обессилен, что отключился от полученной дозы. Проснулся он только вечером, обнаружив подле больничной койки крайне встревоженных родителей. Ингу сидел на стуле рядом с ним, а мать нервной походкой мерила палату.

- Как ты себя чувствуешь, милый? – тут же принялась расспрашивать сына Кёко.

- Выспавшимся, - зевнул тот и сонно потер глаза. – Как же хорошо я поспал!

- Видно, доктор был прав, когда сказал, что ты отключился от усталости, а не от потери крови, - тяжело вздохнул Ингу, вглядываясь в бледное лицо сына. – Ты хоть представляешь, как нас напугал?

- Разве я виноват? – Химмэль попытался сесть на кровати и только теперь ощутил тугую перевязь бинтов на ноге. Откинув простыню, он поглядел на свою многострадальную ногу и тоже тяжело вздохнул. – Вот дерьмо... И что говорит доктор?

- Что с таким дерьмом тебе придется помучатся пару недель, пока не заживет. Придется ездить на инвалидной коляске и отдыхать.

- Какие еще «пара недель»? – ошеломленно захлопал ресницами юноша. - У нас же съемки и концерт на носу!

- Придется пересмотреть планы, - пожал плечами Ингу. – К тому же тебе просто необходимо отдохнуть. Я заберу тебя в США на это время, чтобы ты смог прийти в себя.

- Нет! Нельзя! Это просто невозможно, - заволновался Химмэль, только представив, какими неприятностями для группы и реалити-шоу может обернуться его уход на больничный. – Я не могу сейчас все бросить и уехать, отец! Как это повлияет на наше шоу?

- Ничего, переживут как-нибудь, - небрежно отмел его доводы Ингу.

- Я никуда не поеду! – повысил голос юноша.

Ингу нахмурился, давая понять, что сердится. Химмэль же, напуганный перспективой вновь выбыть из состава группы на эти наиболее важные для него недели, состроил в ответ самую упрямую гримасу, на какую он был только способен. Они гипнотизировали друг друга несколько минут, прежде чем Химмэль вспылил:

- Вот не думал, что мне придется что-то тебе доказывать! Ты столько лет в шоу-бизнесе и не можешь понять таких очевидных вещей?

- Я все отлично понимаю, молодой человек, - хмурясь все сильнее, проговорил Ингу. – И законы шоу-бизнеса мне известны не понаслышке. Но ты мой сын и я беспокоюсь о твоем здоровье. В тебя стреляли и довольно серьезно ранили, ты должен взять отпуск, чтобы восстановиться. Ты не супермен и не можешь взять и наплевать на свое здоровье...

- Да со мной все нормально, поверь мне! Я останусь в Японии и продолжу работу, просто немного побегаю с костылями, вот и все.

- Да ты рехнулся! Нет, нет и нет.

- Будь  ты на моем месте, ты бы послал далеко и надолго того, кто сказал бы тебе нечто подобное!

- Я сейчас не на твоем месте!

- Ну а если бы тогда, когда ты потерял ногу, кто-то тебе сказал: «Сиди в инвалидной коляске и не мечтай о сцене», что бы ты ему сказал?

Ингу что есть силы треснул кулаком по прикроватной тумбочке - деревянная перекладина, не выдержав, сломалась от этого пополам. Ваза с роскошными белыми лилиями накренилась, рухнула на пол и разбилась. Химмэль вздрогнул, а Кёко, перепуганная до глубины души, вскрикнула и прижала ладонь ко рту.

- Мы сейчас говорим не обо мне. Мы говорим о тебе, Химмэль, - процедил сквозь зубы Ингу. – Я не позволю тебе надрываться и рисковать здоровьем ради какого-то сраного шоу. Я уже поставил Гэсиро перед фактом: ты уезжаешь в США и пробудешь там, пока не поправишься.

- Я тоже ставлю тебя перед фактом, отец: Я НИКУДА НЕ ПОЕДУ ! – заорал Химмэль, напрягая голосовые связки. – Может, шоу сраное, но это МОЕ шоу! Я столько работал и не могу сейчас спустить все в сортир из-за какого-то шизанутого козла, который выстрелил в меня. Какой ты мне отец, если не поддержишь меня сейчас? – последние слова юноша проговорил с трудом, испытывая щемящее чувство вины, однако его упрямство оказалось сильнее, чем страх неугодить отцу.

Ингу с хрустом сжал руки в кулаки, что вконец напугало Кёко:

- Все! Хватит! – вскричала она звонко. – Прекратите оба!

Ни Химмэль, ни Ингу, поглощенные ссорой, ее не услышали.

- Повтори, что ты сказал, – Ингу с силой сжал плечо Химмэля, причинив ему боль. – Повтори.

- Ты слышал меня, - голос сына превратился в сдавленное, злобное шипение. 

- Химмэль, зачем ты так! – всхлипнула Кёко, увидев, как побледнел до синевы Ингу.- Прошу вас,  хватит!

Сероглазый юноша ожидал от Ингу всего, видя, как тот напрягся. Он был готов даже к тому, что отец, не совладав с собой, его ударит. Однако Ингу, прекратив сжимать его плечо, выпрямился и, не сказав ни слова, пошел к выходу.

- Ингу!- воскликнула Кёко.

Мужчина будто и не услышал ее, он покинул палату, громко хлопнув дверью. Химмэль проводил отца сметенным взглядом, едва сдерживая слезы – его душила боль от того, как он обошелся с отцом. Он не хотел говорить эти гадости ему, вовсе нет! Но Ингу не понимает: уехать сейчас пусть даже на какие-то две недели – значит поставить под удар будущее группы. Химмэлю уже столько пришлось пережить ради группы, ради шоу, что он не мог оставить работу! Он уже выступал на концерте, сбежав из госпиталя, и, если понадобится – он снова выйдет на сцену вопреки недомоганию и боли. Проклятый Кавагути, конечно, ранил его, но Химмэль может продолжить работу и так – ведь можно что-то придумать!

- Химмэ, да что с тобой!- прикрикнула на сына Кёко, не зная, как ей поступить: бежать следом за Ингу или попытаться уговорить Химмэля. – Как ты мог сказать такое?!

- Мама, я не могу уехать! Поверь мне, пожалуйста, - ответил ей юноша с нажимом. – Поговори с ним! Убеди его. Я должен остаться и продолжить работу.

- Ты себя совсем не бережешь, Химмэ...

- Мама! Прошу тебя!

Кёко прикусила губу, тронутая до глубины души мольбой сына. Весь его облик свидетельствовал о несгибаемой решимости упорствовать в своем намерении. Эх, упрямый мальчишка! И что с ним поделать, с сероглазым чертенком, если уж он вырос с подобным нравом?..

- Прошу прощения, – в палату вошла Сибил Гэсиро собственной персоной. - Химмэ пришел в себя? Госпожа Нацуки, позвольте мне поговорить с вашим сыном? - женщина, заискивающе улыбаясь, приблизилась к больничной койке. – Как твое самочувствие? 

- Нормально, - Химмэ, приняв самый деловой вид. - Я хотел бы...

- Мы с твоими родителями обсудили инцидент, - перебила его женщина. – Ты пострадал из-за халатности охраны пансионата, а так как пансионат был арендован CBL Records, то я несу ответственность за случившееся. Как бы там ни было, мы с твоими опекунами пришли к договоренности, согласно которой с вашей стороны не будет никаких обвинений в сторону CBL Records, а с моей – двухнедельный отпуск, который ты волен провести где захочешь. 

- Я никуда не уеду, - отрезал Химмэль решительно. – Я хочу продолжить работу.

- Что? Ты сошел с ума? Ты же ранен! – всплеснула руками Сибил Гэсиро. – Какие слухи тогда пойдут? Все решат, что я тебя эксплуатирую. Учитывая все скандалы, случившиеся за время существования реалити-шоу, этот может оказаться фатальным.  Нет, милый мой, по моему распоряжению вся деятельность проекта «Showboys» замораживается на две недели – то есть до твоего выздоровления.

- Но мы не успеем отрепетировать номер к дебюту! И еще сериал...

- Я очень ценю твое трудолюбие, но... - Гэсиро многозначительно стрельнула глазами в сторону Кёко, - я не могу рисковать, ведь с некоторых пор ты обрел весьма влиятельного опекуна. И, если с тобой случится несчастье, меня запросто могут превратить в банкрота. Поэтому даже не пытайся заводить об этом разговор! Повторюсь: вся деятельность группы замораживается на время твоего отсутствия.

- Но мои родители вовсе не против! – использовал свою козырную карту Химмэль.

- Неужели? А мне показалось иначе.

- Я говорил с отцом. Попросил его не вмешиваться.

- Это так? – президент CBL Records испытующе посмотрела на Кёко.

Та замешкалась на несколько секунд, пребывая в нерешительности, потом ответила:

- Нет, Химмэль ошибается. По настоянию Ингу он отправится поправлять свое здоровье в США.

- Мама! – вскричал ее сын обиженно, потрясенный отказом поддержать его.

- Прости, Химмэ. Но твой отец прав, тебе нужно отдохнуть, - Кёко не отвела взгляда, несмотря на то, что ее сердце сжалось от интонаций сына. – Тебе придется смириться с решением Ингу.

Химмэль, едва ли не задыхаясь от гнева, резко откинулся на подушки. Черт, черт, черт!.. И все из-за Кавагути, этого придурка, решившегося вломиться в номер Югэна! Столько работать, не высыпаться, напрягать мозги – и теперь вынужденная остановка буквально в полушаге от дебюта!

- Вот же засада... - выдохнул он прерывисто, не зная, как сдержать бушующие внутри эмоции.

- Что ж, значит, все остается в рамках заключенной с твоими родителями договоренности, - подытожила, скрыв свое разочарование, Сибил Гэсиро. Кашлянув, дабы замять возникшую неловкость, она продолжила: - Это еще не все. Сейчас я приглашу сюда полицейских, они должны запротоколировать твои показания. Показания с Югэна и Касаги уже сняты, остался только ты. Не переживай особо, тебе всего лишь нужно повторить то, что рассказали другие парни.

- А что с Кавагути? – неожиданно поинтересовался Химмэль.

- Что бы он там ни говорил, я приложила все усилия, чтобы замять дело и обойтись без излишнего шума. Кавагути пережил сильнейший стресс после увольнения и двинулся умом – на почве чего и совершил покушение на своих бывших подопечных. Адвокаты корпорации добьются, чтобы его отправили в закрытое психиатрическое учреждение на принудительное лечение. 

Сероглазый юноша, пребывая в раздраженно-сумеречном настроении, перетерпел визит полицейских, где повторил версию, предложенную в автобусе Касаги: участники группы должны были собраться в номере Югэна, когда туда ворвался Кавагути. Разговор занял около получаса, после чего полицейские, пожелав ему скорейшего выздоровления, ушли. В палате остались только Химмэль и Кёко.

- Понимаю, ты сердишься... - начала было мать профилактическую беседу, но Химмэль ее прервал:

- Какая теперь уже разница? Я вас понял! И не хочу больше об этом говорить, - он отвернулся от матери и, помолчав с минуту, сварливо поинтересовался: - Где Югэн? Он ведь приехал вместе со мной.

- Тот мальчик? Он несколько часов назад вернулся в пансионат, кажется.

Значит, не дождался пробуждения Химмэля. Уехал... Впрочем, вполне возможно, у него были на то причины? А Химмэль так хотел услышать его голос, рассказать о решении отца и Сибил Гэсиро, посетовать на возникшие препятствия в работе, ну и просто поговорить с ним. Попросив у матери мобильник, он решил набрать номер Югэна и хотя бы по телефону связаться с...

С кем? 

С возлюбленным?..

Он действительно почти подумал так? Он любит Югэна? Любит, несмотря ни на что?..

- Не буду мешать разговору, - деликатно заметила Кёко и вышла из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Химмэль беспокойно потер себе переносицу, приказывая себе перестать психовать. Он поссорился с отцом из-за своего маниакального желания работать, однако все равно остался ни с чем. Сибил Гэсиро не дура и не станет рисковать деньгами и репутацией ради его капризов – а, следовательно, придется смирится с решением отца и матери. Главное сейчас – успокоиться, взять себя в руки! Пусть Югэн поможет ему в этом, пусть поговорит с ним, пусть приободрит! По памяти набрав телефонный номер, Химмэль прижал мобильник к уху, желая как можно скорее услышать заветный голос.

Гудки. Бесконечные гудки. Югэн никак не отвечал на звонок.

«Может, это из-за незнакомого номера? - подумал сероглазый юноша. – Или он спит?»

На всякий случай, он попробовал дозвониться снова, ненавидя эти длинные и унылые гудки, и продолжая психовать. Он уже собрался сбросить вызов, как в трубке раздался голос – на звонок все же ответили. Но это был отнюдь не Югэн.

- Телефон господина Югэна. Слушаю! – говорил Онидзуми энергично, с искорками веселья, как будто он задорно смеялся над чем-то до того, как взял трубку. Ничего не услышав от звонившего, парень переспросил: - Алло! Алло! Кто это?

- Отдай мне мобильник, придурок, - послышался на заднем плане смеющийся голос Югэна. - Гони его сюда!

Химмэль отнял телефон от уха и негнущимся пальцем нажал кнопку сброса вызова. 

- Эй, ты не занят? – в палату заглянул Касаги, сжимающий в руках корзину, набитую фруктами и сладостями. Парень выглядел встрепанным и невыспавшимся, но улыбался, как всегда, светло и дружелюбно. – Можно войти?

- Ты все еще здесь? – хрипло спросил его раненый юноша.

- Ну да. Я хотел дождаться, когда ты очнешься после операции. Так мне можно войти?

По щеке Химмэля пробежала одинокая слеза. Затем он через силу улыбнулся и согласно кивнул.