~40~

'Cause goodbye's on the tip of my tongue 

Tell me there's a reason to stay 

'cause I'm about to get up and run...

Напористый, с легкой хрипцой голос Кэлли Кларксон, доносящийся из мощных динамиков ночного клуба, требовал от мужчины решительного шага, направлял его к цели и призывал отбросить все сомнения. Певица убеждала своего избранника перестать избегать её и выставлять преграды на путь ее чувств, намекая, что скоро у нее закончится терпение. 

Better think about the words you say

If you don't wanna end up alone... 

В час ночи элитное ночное заведение «Pinky Club» был забит под завязку развеселыми людьми, представляющими из себя удивительную смесь из звезд эстрады, модного мира, представителей богатейших кланов Токио и их отпрысков. За столиками шикарного клуба можно было запросто узреть нынешнюю поп-королеву, жену могущественного банкира или же эксцентричного родственника императорской семьи – всех их объединяли деньги, которыми они швырялись направо и налево, а так же желание поразвлечься в богемной тусовке. Все условия как для первого, так и для второго «Pinky Club» с радушием им предоставлял, с шиком и блеском опустошая карманы богатых прожигателей жизни. Миновав двери клуба, гости могли не опасаться косых и любопытных взглядов, нежеланного внимания – тут они могли расслабиться, тут они находись в своей родной стае, где каждый знал правила игры. Под грохот музыки, в дымном полумраке люди танцевали, пили спиртное, обнимались, болтали о ничего не значащих вещах или же, купив ключ от "комнаты свиданий" - уединялись там.

Ингу Фагъедир появился в клубе как и подобает идолу рок-музыки: невероятно дорогие и помпезные ботинки, кожаные брюки, разукрашенные заклепками и черная жилетка, надетая на голое тело и открывающая взору искусно шрамированный торс мужчины. Его облик дополняли встрепанные светлые волосы, обрамляющие ангельски красивое лицо, не вяжущееся с его дерзким имиджем. Смотрелся он невероятно вызывающе и сексуально, а отсутствие спутницы подле него послужило своего рода сигналом всем особям женского пола в клубе. Они устремились к нему, обступили со всех сторон, говоря наперебой и мешая ему следовать за хостес. Заказанный столик находился на втором уровне, нависшим над главным залом и танцплощадкой - там Ингу уже ждала его давняя подруга.

- С дороги, сучки! – по-английски гаркнула на девиц и женщин Феникс Трир, завидев высокого блондина. Растолкав их, она кинулась ему на шею с криком: - Ингу! Черт, как я рада тебя видеть!

Сероглазый мужчина рассмеялся, крепко обнимая ее в ответ. 

- Почему ты один? - поинтересовалась фотомодель. 

- Кёко все равно не любит ночные клубы, - отмахнулся тот легкомысленно.

- Жаль! Я столько слышала о ней от тебя и так хотела познакомиться... ну да ладно! Молодец, что позвонил мне. Я тоже хотела с тобой встретиться, - Феникс с чувством расцеловала Ингу, затем, сжав руку, повела к своему столику.

Там восседал несколько растерянного вида мужчина в смокинге. Его нельзя было назвать толстым  - скорее по-младенчески пухлым, схожести с младенцем ему придавали так же жидкие волосы цвета спелой пшеницы, облепившие его голову и безвольный подбородок, утопающий в воротничке сорочки. Одновременно с растерянностью, его физиономия хранила отпечаток брюзгливой надменности, свойственной наследным богачам. Поднявшись навстречу Ингу, он оказался ниже его и Феникс на две головы. 

- Ингу, познакомься: это мой жених Фридрих Вайсгаупт, - представила Феникс своего пухлого спутника. - Фридрих, это Ингу Фагъедир, ты, конечно, о нем слышал.

- Жених? - удивился Фагъедир довольно бестактно.

- Да. Мы познакомились на неделе моды в Берлине четыре недели назад, - чмокая Фридриха в щеку, объяснила женщина. - Любовь с первого взгляда, представляешь? И он сразу же сделал мне предложение руки и сердца. Как романтично, согласен?

- О да, - криво усмехнувшись какой-то своей мысли, согласился Ингу.

- Давай выпьем за встречу, - предложила Феникс, после того как они сели за стол. Она подала стакан с виски Ингу и сама вооружилась таким же. Без колебаний опрокинув в себя напиток, она с умиротворенным видом закурила крепкую сигарету и заговорила:  - Когда мы в последний раз виделись? Летом? До чего летит время! Веришь или нет - я была завалена работой и даже не замечала, как проходят дни. Я объездила весь мир за эти месяцы: Америка, Европа, побывала даже в Австралии, в этой стране кенгуру. А сейчас у меня вроде как отпуск. И я решила заглянуть в Японию, отдохнуть здесь.

- Мы здесь ненадолго, - вставил Вайсгаупт, потягивающий, в отличие от них легкий коктейль с ничтожной примесью вермута. - Мне скоро нужно срочно вернуться в Берлин. К тому же Феникс нужно готовиться к свадьбе. Моя мама ждет не дождется, когда мы вернемся домой.

Ингу недоуменно приподнял брови, выслушав его и покосился на подругу. Та словно даже и не слышала слов жениха и, встряхнув копной длинных блондинистых волос, проглотила очередную порцию виски, после чего крикнула Ингу: 

- Пойдем, потанцуем! - повернувшись к Вайсгапту, она хлопнула его по плечу и бескомпромиссно прибавила: - а ты подожди нас здесь, милый.

- Но... - начал тот было бормотать, однако красотка уже забыла о нем и шла к лестнице под руку Ингу Фагъедиром.

Вместо танцпола Феникс увлекла сероглазого мужчину к выходу. 

- Ты на машине? - спросила она его.

- Да, - откликнулся тот. - Что задумала?

- Хочу сбежать отсюда в более веселое место. Ты ведь не против?

- Ты меня знаешь, я никогда не против, - Ингу отдал распоряжение служащему клуба подогнать его автомобиль к стоянке, затем полюбопытствовал с ехидством: - А что жених?

- Да пошел он к черту! Зануда! И не жених он мне вовсе - разве ты можешь представить себе, чтобы я выскочила замуж за этого аристократического жлоба? Я ж загнусь от скуки рядом с ним... Короче, пусть сидит там хоть до посинения, плевать я хотела. Поехали развлекаться!

Они погрузились в белоснежный Майбах, причем Феникс настояла на том, чтобы сесть за руль - так как она знала дорогу в одно из злачных мест, где можно как следует расслабиться. Ингу уступил ей право рулить и устроился на сидении пассажира. На его вопрос, есть ли у нее что-нибудь "для бодрости", Феникс выудила из клатча маленький серебряный кулон, под крышкой которого хранились несколько щепоток белого порошка. Мизинцем захватив немного кокаина, он  вдохнул через ноздрю. 

- Я видела твоего сына. Красивый мальчик, даже слишком красивый! Кто б мог подумать, что он, не зная своего отца, тоже пойдет в шоу-бизнес. Это, наверное, наследственное, - превышая скорость, она гнала автомобиль по ночным улицам. Не сбавляя скорости, Феникс тоже взяла щепотку кокаина и вдохнула ее. - Да и Кёко твоя очень даже ничего.

Ингу промолчал в ответ на ее слова, не желая говорить о своей семье.

- Расскажи мне, как у вас дела. Как развод Кёко? - не отставала Феникс, заинтригованная его молчанием. - Пресса только и пишет о вас, о Химмэле. Уж сделай одолжение, поделись с другом.

- Да чем делиться? Ты все знаешь из желтых газет, - криво улыбнулся Ингу, закуривая и опуская стекло.

- Ты выглядишь каким-то... разочарованным. Я полагала, ты счастлив, что нашел свою семью.

- Я счастлив.

- Тогда почему у тебя такая унылая рожа? 

- А хрен ее знает, почему! Может, это последние конвульсии закоренелого холостяка, - ее вопрос рассмешил Ингу. - Ну а ты? Для чего притащила с собой этого откормленного индюка?

- Не хотелось ехать в Японию одной, - пожала та плечами. - Я и с Нагисой отлично бы провела время, но она сейчас не в состоянии развлекаться - у нее из-за ее постоянных голодовок что-то там случилось с почками. Так что она теперь заперта в реабилитационной клинике. Пришлось взять Вайсгаупта... Он миллиардер, завидный жених и все такое... Короче, увидев меня рядом с ним - кое-кто зарубит себе на носу, что я отлично устроилась в жизни.

Ингу, конечно, понял, кого она имеет в виду, и слабо улыбнулся. 

-  Ну, прямо военные маневры, - насмешливо заметил он.

- Скорее боевые учения, милый мой, - выдала на это Феникс. И, не оставив надежды расшевелить Ингу, продолжила расспросы: - Кстати, слышала, твоя команда собирается в Японию. Когда их ждать? Потусили бы все вместе как в старые добрые времена.

- Через пару недель будут здесь. 

- Решил не откладывать работу над альбомом из-за семьи?

- Ты не хуже меня знаешь, в шоу-бизнесе нет места проблемам с семьей. 

- Почему сразу "проблемы"? Я имела в виду, что тебе следует подольше насладиться счастьем.

- Хм...

Ингу не проронил больше ни слова. Феникс едва заметно удрученно покачала головой, подумав: "Кажется, дела обстоят еще хуже, чем мне в начале показалось. Когда Ингу разыскал Кёко и Химмэля, он был так счастлив! А сейчас он явно чем-то недоволен, мрачен... Что у них там происходит?"

Действительно, у нее были причины забеспокоиться! Раньше, бывало, у Ингу случались неприятности, но он никогда не позволял себе "кислых рож". Однажды он, отыграв концерт, за кулисами потерял сознание, а очнувшись в госпитале не смог подняться на ноги - возникла угроза повторного паралича. Ему пришлось пережить операцию на позвоночнике и никто тогда не мог поручиться за его будущее. Ингу, несмотря на боль и неопределенность, не падал духом и всегда мог найти повод для шутки. Таким его знали все друзья и знакомые - несгибаемым парнем с долей эксцентричности, готовым своротить горы на пути к цели, в сердце которого под коркой циничности остались доброта и умение любить. Что изменилось сейчас? Сейчас, когда, казалось бы, он должен быть счастливее всех людей на белом свете?

Оказавшись в Синдзюку, Феникс свернула в сторону квартала Кабуки-тё, и, в конце-концов, притормозила возле заведения весьма сомнительного вида, едва не задавив при этом стайку девиц перед входом. Вовремя отскочив в сторону, они с любопытством уставились на роскошный автомобиль, а затем на тех, кто через мгновение из него вылез. Кто-то из них узнал Ингу и радостно зачирикал, испепеляя знаменитость пылающими взоры. 

Ингу пробежал взглядом по обшарпанной вывеске - "Турецкая баня "Асар".

Несмотря на то, что он впервые оказался в квартале Кабуки-тё, ничто здесь не удивляло его. Подобные кварталы и заведения можно найти в любой точке мира, в любом крупном городе, там, где множество людей живут скученно и объединены одной общей целью - заработать денег. Выполняя роль клапана, выпускающего из котла накопившийся пар, такие злачные места - комбинаты порока, эксплуатирующие секс притоны - были необходимы мегаполису как воздух, являлись его неотъемлемой частью. Сюда, привлеченные запахом денег и развлечений, слеталась как молодежь, так и зрелые люди, стремящиеся найти отдушину в стремнине сумасшедшей городской жизни, сбросить напряжение или  удовлетворить свои тайные желания и фантазии. Здесь похоть и алчность воспринимались как нечто естественное, как предмет купли-продажи, являясь неизменным атрибутом жизни квартала. 

- Баня так себе, но местные массажистки лучшие в Кабуки-тё, - прокомментировала Феникс. - Сам сейчас убедишься.

Распорядитель бани - маленький и тощий как щепка мужчина, с темным и потным лицом, стал раскланиваться перед ними, со смешным акцентом пытаясь выговорить их имена: "Ториру-сан" и "Факуётиру-сан". Феникс бросила ему пренебрежительно, что хочет свою обычную кабинку. 

Одна из полуголых девиц, чью грудь и бедра прикрывали только узкие полоски ткани, проводила их в недра заведения. Фагъедир равнодушно наблюдал открывающиеся ему сцены из ночной жизни бани: в сумрачно-молочной атмосфере, где перемешались запахи сырости, грязного пара, человеческого пота, дым от кальяна, испарения спиртного  и еще черт знает чего, худые тела массажисток плавали рядом с телами вальяжно развалившихся на кушетках и скамейках клиентов. На качественный массаж действия красоток отнюдь не походили, представляя собой практически незавуалированную сексуальную стимуляцию.

Едва они с Феникс устроились на мягких подушках в вип-комнате, как их окружили девушки, рассевшись рядом на кушетках и у их ног. На столике сразу же появилось спиртное, закуски, кальян. Феникс шепнула что-то на ушко одной из красоток и та, понимающе кивнув, упорхнула, а вернулась со шкатулкой - в ней аккуратными рядами лежали самокрутки, набитые марихуаной. Сохраняя на лицах обязательные услужливо-призывные улыбки, девицы предложили гостям скинуть одежду и оставить при себе только простыни. Ингу, раскуривая самокрутку, отрицательно покачал головой в ответ.

- Ты собрался сидеть в бане в одежде? И как, скажи мне, ты собираешься расслабиться? - спросила его Феникс.

- Вот этого, - движением ресниц мужчина указал на самокрутку, - мне достаточно для расслабления. 

Блондинка, помедлив, весело рассмеялась, понимая настоящие мотивы поведения Ингу - ведь теперь тот, как-никак, уже несвободен. Пусть он еще не связан официальными узами брака, однако этого и не нужно было для того, чтобы вести себя со всей ответственностью. Ну что ж, ладно! Если он не хочет раздеваться и позволять массажисткам прикасаться к себе - это его право.

Пока удалившись, удалившись за ширму, освобождалась от одежды, Ингу набрал короткое сообщение на мобильном телефоне и отправил его. Феникс вернулась в комнату небрежно завернувшись в простыню, настолько небрежно, что можно было полюбоваться ее небольшой, но очень красивой грудью и округлым и подтянутым задом. Нисколько не стесняясь, она скинула ее и улеглась на кушетку, отдаваясь во власть рук массажисток. Те, смочив ладони в ароматном масле, принялись с любовностью растирать ее тело, не пропуская ни сантиметра ее кожи. Ингу курил и пил виски, с легким интересом следя за действиями юных массажисток, чьи движения становились с каждой минутой все более интимными: их пальцы касались всех возможных возвышенностей и впадинок, проникали в ложбинки, стимулируя эрогенные зоны. А Феникс, прикрыв глаза длинными ресницами, томно вздыхала, демонстрируя свое удовольствие.

Впрочем, вскоре ему надоело это зрелище. За все время проведенное на олимпе славы, он успел насытиться разного рода удовольствиями. Сначала деньги и вседозволенность кружили ему голову, толкая на различные приключения, но очень скоро он осознал: светские рауты, вечеринки и оргии, привнесенные в его жизнь вместе с мировой славой - ужасно скучны. Образ жизни, являющийся неукоснительным правилом для большинства представителей звездной тусовки, для него казался абсолютно бредовым. Он не умел жить столь бессмысленной жизнью - и не желал этому учиться. Единственное, что казалось ему действительно настоящим - это его семья. Семья, которой он был лишен...

Теперь у него есть семья. И он благодарил всех возможных богов за шанс вновь увидеть Кёко и Химмэля. Их воссоединение - чудо. Он не смел надеяться, что Кёко простит его и что у них появится возможность построить общую жизнь. А Химмэль? Разве он мог предполагать, каким замечательным вырастет его сын, каким талантом и силой воли тот будет обладать?.. Он любил бы сына, даже если б тот и не обладал всеми этими качествами, но Химмэль превзошел все его ожидания. И, всякий раз глядя на него, Ингу чувствовал жгучую любовь и невероятную гордость... 

И все же, был некто, кто отравлял жизнь Ингу - Кисё Куроки.

Ингу не доверял старику, испытывая к нему неприязнь на уровне инстинктов. Сын не рассказывал о том, как ему жилось под крышей господина Куроки, и Ингу не знал, каково приходилось тому в доме деда, но он верил своим собственным глазам: Химмэль становился нервозным в присутствии деда, в юноше проступала озлобленность, свидетельствующая о глубоко сокрытых душевных ранах. Химмэлю нелегко дается общение с Кисё Куроки, он идет на это только ради матери - Ингу отчетливо видел это - и его бесила слепота Кёко. Бесила почти столь же сильно, сколь он любил ее. Она решила идти на компромисс там, где следовало вести войну до победного конца, дабы проучить противника! Не такого поведения он ожидал от любимой женщины...

Хотя, наверное, тут дело не только в Кисё Куроки и Кёко. Ингу не мог не осознавать, что и сам не чист на руку - и именно поэтому ему так трудно в последнее время сдерживать раздражение... Ни Кёко, ни Химмэль не знают о его зависимости. Он хотел завязать с наркотиками втайне от них, однако не вышло - приступы судорог становились только сильнее, лекарства не помогали и он, выдержав немногим более полугода, сорвался. Ингу не намеревался тешить себя иллюзиями - он не сможет скрывать от семьи свою зависимость вечно, рано или поздно они узнают. И можно только отчаянно гадать, как сие открытие повлияет на их семью...

- Феникс?!

Ход мыслей Ингу прервал возглас Хидэ Сато, появившегося на пороге вип-комнаты. Блондинка, вынырнув из блаженного состояния расслабленности, вскинула голову на внезапно материализовавшегося бывшего бой-френда. 

- Хидэ? Какого черта... - от неожиданности Феникс даже не смогла выругаться как следует.

- Это ты какого черта желаешь в этом вонючем притоне? - заорал, пожелтев от приступа гнева мужчина. - Да еще и позволяешь всяким шлюхам прикасаться к тебе! 

- Ах, шлюхам?! Ну и катись к своим стерильным фригиднам, дерьмо ходячее! - в Сато полетела сначала смятая простыня, затем флакончики с маслом. Заметив, что Фагъедир язвительно посмеивается, она догадалась, откуда в бане появился Хидэ. И возмущение нагой фурии обратилось на сероглазого мужчину: - Ты! На хрена ты сказал ему, где я? Говнюк!

- Ну прости, - нахально ухмыльнулся тот. - Я тоже иногда беру взятки.

- Да вы оба то еще чмо!

Феникс соскочила с кушетки, полная решимости одеться и как можно скорее избавиться от их общества. До Хидэ Сато, наконец, дошло, что он начал разговор с бывшей пассией не с той ноты и теперь у него есть все шансы опять оказаться в пролете. Поэтому все следы гнева исчезли с лица японской эстрадной звезды, уступив место заискивающей влюбленной мине. Он бросился к Феникс и умоляюще заговорил:

- Любимая! Выслушай меня...

Та принялась отбиваться от него руками и ногами, попутно вываливая на присутствующих потоки матерных слов. Массажистки, опасаясь, как бы не попасть под горячую руку, ретировались.  Ингу, выплюнув почти истлевший косячок в урну, поднялся с дивана и, прихватив с собой шкатулку с самокрутками, тоже поспешил оставить сцепившуюся парочку. На выходе бросив несколько крупных купюр распорядителю, он попросил его и его вышибал не вмешиваться в драку Феникс и Сато. А потом прибавил еще приличную сумму за то, что забирает с собой шкатулку.

- Счастливо пути, господин Факуётиру! - подобострастно раскланялся перед ним распорядитель бани.

Совершенно не переживая о том, чем может закончится сегодняшняя встреча Феникс и Хидэ Сато, сероглазый мужчина уселся в свой Майбах и отправился домой. Вернулся он в особняк уже под утро, когда первые капли рассвета начали растворять черноту ночи на востоке. В гостиной навстречу хозяину выбежал Потрахун фон Гитлер, виляя хвостом. Ингу потрепал пса по загривку и прошел в спальню. 

Кёко крепко спала, уткнувшись лицом в подушку. Остановившись у основания кровати, мужчина залюбовался умиротворенным лицом возлюбленной. Уходя вечером, он на ее вопрос: "Куда ты?" ответил подчеркнуто неопределенно и даже резко. Не смог скрыть нагнетавшейся в душе злости. Конечно, он понимал - она будет беспокоиться, переживать - однако такой расклад дел даже устраивал его. 

"Я вел себя как дурак", - сказал сам себе Ингу, осторожно опускаясь на ложе рядом с Кёко.

Действительно, дурак. Он, после долгих лет поисков, сумел разыскать свою семью. Чудо произошло, они - он, Кёко и Химмэль - снова вместе. Что, кроме этого, имеет значение? Злиться на любимую женщину и сомневаться в приобретенном счастье из-за такой ничтожной проблемы как Кисё Куроки? Как глупо! К черту старикана и все, что с ним связано! Больше тень Куроки больше не встанет между Ингу и Кёко. Пусть старик втайне и хочет навредить им - Ингу приложит все возможные и невозможные усилия, чтобы разрушить все его чаяния. 

Ничто и никто не сможет помешать их счастью.