~36~

- Мог бы предупредить меня заранее о том, как собираешься одеться! - вздохнула Кёко, поглядев на Ингу.

Тот решил, отправляясь в гости к Сибил Гэсиро, облачиться в джинсы, майку и клубный пиджак. Конечно, вид не слишком вызывающий, однако, по мнению Кёко, наряд Ингу никоим образом не котировался с ее темно-зеленым вечерним платьем, стоимостью в пять тысяч долларов. Выходит, она оделась для элегантного светского раута, а он - для молодежной вечеринки.

Ингу тоже разглядывал возлюбленную: ткань платья обтягивала Кёко как вторая кожа, выгодно очерчивая худощавый силуэт, а округлый вырез придавал ее груди и шее особенную нежность и хрупкость. Распущенные и ниспадающие по плечам волосы оттеняли жемчужно-белую кожу, делая ее похожей на эльфа или фею. Кёко никак нельзя было дать больше двадцати пяти лет - настолько свежо она выглядела, несмотря на шестнадцать лет несчастливого брака и душевных терзаний.

- Не переживай, милая, - рассмеялся сероглазый мужчина. - От меня никто не ждет смокинга и галстука-бабочки. А вот ты выглядишь превосходно, - он подкрался к ней и крепко обнял, касаясь губами ее волос. Кёко, стиснутая сильными руками, с удовольствием замурлыкала, тая в его объятиях.

- Знаешь... Мне кажется, как бы я не оделась, я все равно не смогу почувствовать себя своей в тамошнем обществе, - прошептала она.- Я большую часть жизни провела в роли домохозяйки, а тут вдруг затесалась в круг светских львиц... 

- Что такого особенного в том, чтобы быть светской львицей? Пока ты смотришь на них глазами простого обывателя - они блестят и манят к себе. Но стоит тебе встать с ними на одну ступеньку, как весь лоск слезает с них, и ты начинаешь видеть их подлинные лица, - сказал Ингу с сарказмом. - Более скучных дамочек, чем светских львиц, не найти. Мужья и любовники содержат их для статуса, они вроде обязательного атрибута существования в высшем свете. Если копнуть поглубже, то обнаруживается, что все эти состоятельные мужики не бывают в спальнях своих содержанок неделями и месяцами, в то время как с удовольствием ухлестывают за так называемыми домохозяйками... 

- Если я стану светской львицей, ты тоже заведешь себе домохозяйку на стороне? - надула тогда губы Кёко.

- Конечно, заведу! - ответил он непосредственно. - Надо же хоть иногда трахать тех баб, на которых реально встает, а не тех, кого одобряет высшее общество и модные тенденции. 

- Как ты можешь говорить подобные гадости? - женщина с наигранным негодованием стукнула его кулачком по груди. 

- Почему - гадости? Что тебя не устраивает, моя дорогая домохозяйка? - усмехнувшись, Ингу стал целовать Кёко, его руки шаловливо проползли по ее талии, опустились на ягодицы и принялись подтягивать ткань платья вверх. Она сдавленно захихикала, напоминая сейчас ученицу старших классов, на перемене в укромном уголке обжимающуюся с дружком. Якобы желая остановить поползновения, Кёко схватила мужчину за руки - при этом эротично покусывая его за губу. В конце концов, Ингу предложил: - Может, к чертям эту вечеринку? Давай лучше запремся в спальне: я, ты и бутылка текилы - получится неплохая групповушка.

- Нет уж! Нехорошо давать обещания, а потом их нарушать, - она вывернулась из его рук и наклонилась над туалетным столиком, поправить смазанную губную помаду.

- Можно подумать, ты пообещала привезти хлеб голодающим детям, - он приблизился к ней сзади и снова ухватил за бедра. - Пусть Гэсиро обойдется без нашего присутствия, ничего страшного не случится.

- Нет, нет, нет.

- Если хочешь, можно обойтись и без текилы. Сегодня я согласен на полную моногамию в отношениях.

Со смехом  Кёко шлепнула его по рукам. Ингу обхватил ее талию руками, приподнял и - уподобляясь первобытному человеку, несущему в пещеру свою добычу - потащил ее из будуара в спальню. Та весело взвизгнула и принялась сопротивляться, прилагая для этого, впрочем, катастрофически мало усилий. 

Рухнуть на постель в объятиях друг друга им не довелось - оказавшись в спальне они нашли на кровати Потрахуна фон Гитлера и двух кошек, жадно пожирающих огромного тунца, уворованного, судя по всему, из холодильника на кухне. Брызги, чешуя и внутренности щедро покрывали собой перину, не говоря уже о запахе сырой рыбы. 

- Ах ты, лохматый негодяй! - заорал на собаку Ингу.

Пес, учуяв беду, закатил бешено глаза и, прыжком покинув постель, бросился прочь. Клео и Нефертити продемонстрировали немного больше выдержки - смотавшись из спальни деловитой трусцой, а не трусливым галопом. На ложе любви осталась одиноко лежать обглоданная рыба.

- Когда они успели ее сюда притащить? - удивилась Кёко, брезгливо косясь на останки. 

- Это ж надо - устроиться жрать прямо на постели! Запороли начало многообещающего сексуального рандеву! - пробормотал сероглазый мужчина, обернувшись в сторону гостиной, он опять начал орать: - Я с вас шкуру спущу, безмозглые создания! Из тебя, Потрахун, я сделаю воротник для сценического костюма, а кошарам отрублю головы и буду использовать их как пресс-папье!

- Перестань, - ласково одернула его женщина и притянула к себе, желая наградить поцелуем.

Их губы не успели соприкоснуться. В гостиную вошел один из телохранителей с докладом - автомобиль подан и ждет их у крыльца. Ингу чертыхнулся. Кёко в утешение чмокнула его в щеку и, захватив меховую накидку, все же заставила возлюбленного поехать на вечеринку Сибил Гэсиро. 

В дороге она, прижимаясь к его плечу, отдалась течению своих мыслей. Какие причудливые витки совершает судьба порою! Когда-то она полагала, что уже никогда не сможет полюбить, открыть сердце мужчине, так глубоки были ее сердечные раны. Однако Ингу вернулся в ее жизнь самым невероятным образом - вместе с ним возвратилась их любовь, пережившая шестнадцатилетнюю разлуку. Рядом с ним все менялось - все приобретало новые оттенки. Кёко словно заново открывала для себя мир, находя в нем еще столько неизведанного, что ожидало ее внимания. 

За годы замужества она почти забыла, что такое страсть. Деля постель с Томео Нацуки, Кёко лишь исполняла супружескую обязанность, не привносящую в ее жизнь ничего кроме скуки. После секса с Томео она испытывала непреодолимое желание помыться, но даже обжигающий душ не мог избавить ее от чувства гадливости и собственной беспомощности. К счастью, муж даже в молодости не обладал донжуановским либидо и не слишком часто требовал от нее близости, а после шестнадцати лет брака, он вообще стал больше походить на бесполое создание, озабоченное только прибылью в лавке и исполнением капризов дочерей. Кёко жила подле него, запертая в пентхаузе, все еще полная жизненных сил и нереализованных желаний. Несмотря на все оковы, в которые ее заковали муж и отец, где-то внутри она продолжала оставаться пылкой натурой, способной любить страстно и безоглядно. Воспоминания о недолгом счастье с Ингу терзали ее, усугубляя ощущение неполноценности - все вокруг только подчеркивало ее потерю.

Когда они с Ингу впервые после долгой разлуки остались наедине, Кёко растерялась - испытав почти девственный страх перед его прикосновениями. Что, если она уже разучилась чувствовать как раньше и не сможет ответить на желание любимого мужчины? Вдруг годы тягостного сожительства с Томео, превратили ее в ужасную зануду, способную только лежать бревном в постели?.. 

Ингу рассеял все ее страхи и сомнения самым действенным способом - просто уронил ее в кровать и занялся с ней сексом. Получилось восхитительно. Все - поцелуи, ласки, самые незначительные прикосновения - воспринималось с новым вкусом. Тело Кёко пробудилось ото сна, отзываясь каждым нервным окончанием на влечение Ингу. Они желали друг друга с чувственностью молодых влюбленных. 

"Разве могла я испытать что-то подобное с другим? - думала она с нежностью. - Нет, мне нужен только Ингу. Только он".

Особняк Сибил Гэсиро, расположившийся на одной из узких улочек Симбаси, в этот вечер огнями - и был взят в окружение целым взводом секьюрити, стороживших каждый сантиметр пространства подле дома. В холле Ингу и Кёко встретил распорядитель вечера - представительный пожилой мужчина в смокинге и дежурной улыбкой на лице.

- Рад вас приветствовать почетных гостей, - вежливо раскланявшись перед гостями, произнес он. 

Кёко, очарованная изобилием мрамора и хрусталя, вслух восхитилась внутренним убранством особняка, а Ингу, привыкший к кричащей роскоши, остался равнодушным. В одном из коридоров раздался поспешный топот и в холл влетел Кей Ясумаса, восклицая: "Они приехали? Приехали?" Завидев своего кумира и его спутницу, молодой человек резко притормозил, поправил прическу и пиджак, после чего спокойным шагом преодолел оставшееся расстояние. 

- Добрый вечер, господин Фагъедир, госпожа Нацуки! - сказал он, согнувшись в поклоне. - Позвольте проводить вас к столику!

Ингу бросил выразительный взгляд на Кёко: "Я же говорил, он в меня влюблен".  

- Сегодня вы главные гости вечера, - вещал Кей по пути в банкетный зал. - Ваши места за столиком Госпожи Гэсиро.

- Какая честь для нас, - с иронией прокомментировал Фагъедир.

Банкетный зал был оформлен тяжеловесно, с английским уклоном: тяжелые портьеры с золочеными кистями на высоких окнах, громоздкие люстры на украшенном орнаментом и лепниной потолке, антикварная мебель викторианской эпохи, а также официантки в строгой черной униформе с белыми передниками. Официантки, в отличие от всего прочего, Ингу понравились.

- Как в любимом порнофильме, - заметил он игриво, за что получил от Кёко легкий тычок. 

В дальнем конце зала, находясь на невысокой сцене, тянула, под аккомпанемент ансамбля, незатейливую песню хорошенькая певица. В свободном пространстве перед сценой под музыку лениво переступали с ноги на ногу танцующие пары. Люди за столиками громко разговаривали между собой, смеялись, наслаждаясь угощением и выпивкой. Хозяйка вечера сидела за длинным столом, стоящим неподалеку от танцплощадки.

Сибил Гэсиро, завидев Кёко и Ингу, поспешно поднялась навстречу желанным гостям. Яркий свет, падающий от хрустальных люстр, не играл ей на руку - такое освещение разоблачало ее истинный возраст, высвечивало кожу женщины, обнаруживая морщинки на лице и тщательно маскируемую дряблость шеи. Впрочем, точеная фигура и умение выгодно подавать себя окупали возрастные огрехи.

- Почему же не приехал ваш замечательный сынок? - осведомилась у Кёко президент CBL Records, закончив приветствия.

- Он отказался, сказал - занят и каждая минута у него на счету.

- Тоже верно. Мне всегда нравилось его чувство ответственности! - женщина расплылась в двусмысленной улыбке, затем поинтересовалась: - Химмэль когда-нибудь рассказывал, как мы с ним познакомились? 

- Нет, - ответила мать Химмэля, не скрывая своего беспокойства. 

А как тут не беспокоится? Сибил Гэсиро встречается с парнем, младше себя на двадцать пять лет! Что, если она и на Химмэля положила глаз? Ее мальчик, конечно, не из тех, кого можно взять голыми руками, но и Гэсиро, судя по всему, поднаторела в искусстве совращения юношей! Подозрения на ее счет тлели в Кёко с того самого вечера в ресторане "Сатурн".

- Однажды дворецкий по моему распоряжению сделал заказ на кубинские сигары в табачной лавке. В тот же день я устраивала вечеринку в своем доме, и, когда курьер из лавки  прибыл, дворецкий был слишком занят, чтобы выйти к нему. Тем курьером оказался Химмэль. До сих пор не знаю, почему он заявился в мой дом в мундире с позументами. Как-нибудь я спрошу его об этом, будет забавно, - неторопливо раскуривая сигару, стала рассказывать Гэсиро. - Суть в том, что конферансье перепутал его с опаздывающим солистом ансамбля и, не дав объясниться, вытолкнул на сцену. Любой другой человек в такой ситуации растерялся бы - но только не наш Химмэль. Он встал у микрофона и начал петь! Да как петь - все были сражены наповал! Помню, я слушала его с разинутым ртом и думала: "Что такой голос и столь красивое личико делает в каком-то дешевом ансамбле?!" Но самый шок мы испытали, когда на сцене появился-таки настоящий солист ансамбля! Знаете, как Химмэль ответил на мой вопрос о том, кто он такой?

- И как же? - попивая виски со льдом, спросил Ингу.

- Он поклонился и сказал: "Я курьер! Пользуясь моментом, желаю узнать, кто здесь заказывал кубинские сигары?" 

Фагъедир расхохотался, живо нарисовав в воображении эту сцену. Кёко тоже не устояла перед комичностью момента и улыбнулась. Кей, доселе молчаливо сидевший за столом, сдавленно прыснул в кулак. Сибил Гэсиро, от души посмеявшись, промокнула глаза салфеткой и продолжила:

- Как понимаете, устоять перед Химмэлем было просто невозможно. Он сразил меня наповал! Необыкновенный юноша. Я сразу же предложила ему работать в CBL Records - а он, представьте себе, отказался да еще и нагрубил! Мне пришлось побегать за ним, поуговаривать, прежде чем он согласился участвовать в шоу. Надо сказать, его упрямство равняется его таланту!

- Эта горючая смесь у него от меня, - без излишней скромности вставил Ингу.

- Ни секунды не сомневаюсь, - весело согласилась с ним Гэсиро.

К их столику с важностью приблизились новоприбывшие гости: супружеская чета и их сын, в котором Кёко признала одного из ведущих ток-шоу "Заводной мармелад" - Оницуру Коидзуми. Для них также были предназначены почетные места за главным столом. 

- Весьма рад знакомству, - с чопорностью поздоровался с Ингу и Кёко мужчина, представленный им как Рейо Коидзуми. - Это моя жена - Нанами Коидзуми. И сын - Оницура.

Он был немного выше среднего роста, широкоплечий и крепко сбитый. Кожа смуглая, лицо можно посчитать привлекательным, если б не застывшее на нем выражение властности, портившее все приятное впечатление от его внешности. Жена господина Коидзуми выглядела под стать супругу: миловидная на первый взгляд, но какая-то блеклая женщина, с застывшим высокомерием на старательно замазанном макияжем лице. Их сын держал себя попроще - карьера в шоу-бизнесе, где высоко ценится коммуникабельность и демократия, наложила на него отпечаток, не позволяя стать полной копией родителей.

Кёко встала и отдала дань хорошим манерам, поклонившись. Фагъедир пренебрежительно отсалютовал им стаканом со спиртным и не сделал попытки хотя бы сказать что-нибудь приятное им. Поведение, несомненно, оскорбительное для японцев, ну а для состоятельных японцев, привыкших к показательной церемониальности - тем более. Физиономии четы Коидзуми окончательно окаменели, став почти карикатурными.

- Господин Коидзуми очень преуспевающий и влиятельный бизнесмен, который, к тому же, в ближайшем будущем планирует баллотироваться на пост мэра, - постаралась сгладить возникшее напряжение, Сибил Гэсиро. - Так же он владеет акциями CBL Records, выступая спонсором некоторых культурных мероприятий. Для меня большое удовольствие курировать карьеру его сына...

- Теперь понятно, почему его держат в агентстве, - зевнул Ингу, демонстрируя смертельную скуку.

- О чем вы? - нервно засмеялся Оницура, уязвленный в самое сердце его словами.

- Я слышал, как ты поёшь. С твоими-то вокальными данными и умением попадать в ноты... Но если папочка держит пакет акций, то почему и бы нет? Могу поспорить, вы, господин Коидзуми, для того и прикупили акции, чтобы исполнить заветную мечту амбициозного сынишки.

- Ингу! - покраснев от неловкости, Кёко предостерегающе сжала локоть возлюбленного.

- Что вы себе позволяете? - потемнев от переполняющего его гнева, выдавил Рейо Коидзуми.

- Всего лишь озвучиваю свои мысли.

Кей Ясумаса и Сибил Гэсиро встревожено переглянулись, осознав, как опрометчиво они поступили, пригласив безбашенную личность вроде Ингу Фагъедира на приличное мероприятие. Тот с невозмутимым видом облил грязью уважаемого человека и спонсора в одном лице! Кёко пнула под столом скандалиста и, послав извиняющуюся  улыбку семейству Коидзуми, потребовала от него немедленно пригласить ее на танец.

- С превеликим удовольствием, любимая, - ответил Ингу ей. 

На танцплощадке она, цедя слова сквозь зубы, принялась отчитывать его - напоминая, что они находятся в гостях и эти люди не сделали ему ровным счетом ничего дурного. Зачем говорить им в лицо подобные вещи? Мысли у всех в голове витают разные, к чему их озвучивать? Слово ведь не воробей!

- Мне скучно, - вот что он привел в качестве оправдания.

- Мы здесь каких-то полчаса!

- Да я сейчас подохну от скуки! Почему мы не остались дома и не занялись сексом? 

- Сексом мы заняться еще успеем, а вот загладить вину перед Коидзуми...

- Какая, на хрен, вина? Я не виноват, - возмутился Ингу.

- У нас не принято говорить в лицо свои мысли! Это Япония, а не Штаты! Тут необходимо взвешивать каждое слово, прежде чем озвучишь его. Да, это нудно. Да, тебя это раздражает. Но это часть мировоззрения японцев! 

- Пусть этот индюк засунет свое мировоззрение в жопу. Мне насрать.

- Не смей включать пофигиста в разговоре со мной! - почти зарычала Кёко, на автомате двигаясь вместе с ним в такт неторопливой музыке. 

- Хорошо, не буду. Только не жди, что я пойду извиняться.

Женщина издала страдальческий стон. Чертово упрямство Ингу! Он и вправду не сдвинется с места, раз принял такое решение. И как теперь поступить? Взять и уехать? Или остаться, несмотря на произошедшее? Нет, лучше уехать, иначе Ингу вновь отколет какой-нибудь номер!..

- Черт с ней, с вечеринкой! Давай вернемся домой и займемся сексом, - заявила она. - Хоть вечер не пропадет зря.

- Супер! - сверкнул голливудской улыбкой сероглазый мужчина. - Валим отсюда.

Пока Кёко дожидалась служанку, отправившуюся в гардероб за меховой накидкой, Ингу отлучился в туалет. Еще на подходах к уборной, он ощутил характерный сладковатый запах, идущий из-под двери. Похоже, кто-то из гостей на великосветском вечере баловался травкой! Войдя, он обнаружил там Хидэ Сато, сидящего на крышке унитаза в одной из кабинок - тот горько рыдал и накуривался одновременно.

- Простите за мой вид... Я хотел... Вернее, я надеялся побыть один, - сбивчиво забормотал Сато, рукавом дорогого пиджака вытирая лицо. - Прошу, не обращайте на меня внимания, не стоит...

- Что за горе? - поинтересовался Ингу, справляя нужду в писсуар. 

- Какая разница... Вам меня не понять, я и сам себя понять не могу...

- Баба виновата?

- Все настолько очевидно? Проклятье мое... - Сато снова залился слезами, потом приложился к косячку. - Она иссушила мое сердце, измучила мою душу, свела с ума! Я ненавижу ее - и не могу без нее жить! Она не хочет ни видеть, ни слышать меня... У меня нет возможности попытаться объясниться с ней. Феникс, Феникс, почему ты так жестока?

- А, ты бывший парень Феникс, я и забыл! - усмехнулся Фагъедир. Сполоснув руки в раковине, он подошел к несчастному Сато. - Что ж ты не сделал ей предложение руки и сердца? Она бы оценила.

- Не все в жизни так просто...

- Это любимая отговорка неудачников.

- Я неудачник, выходит? Хотя, наверное, да, - страдалец громко шмыгнул носом и протянул косячок Ингу. Тот, немного поколебавшись, принял эстафету, с блаженством затянувшись наркотическим дымом несколько раз, потом вернул его. Сато, пытаясь успокоиться, признался с надрывом: - Я был женат однажды. Мы прожили вместе восемь месяцев и разошлись. После той стервы я возненавидел женщин! Решил для себя: ими можно пользоваться, но упаси бог впустить еще раз какую-нибудь сучку в сердце... Я все равно оказался в дураках - влюбился. Я ничего не мог поделать, Феникс пленила меня с первого взгляда. Нам так хорошо было вместе! Если б только не ее навязчивая идея выйти замуж...

- Тебе не приходило в голову, что она не просто хотела выйти замуж, а выйти замуж именно ЗА ТЕБЯ? - подождав, пока он затянется, Ингу опять взял у него дымящуюся самокрутку с марихуаной.

- Не приходило, - заторможено проговорил Сато.

- Так пошевели мозгами сейчас.

- Ты... Вы... Ты даешь мне совет? Сам с ней встречался, а сейчас раздаешь добрые советы?

- Я не встречался с Феникс, мы с ней друзья, - снисходительно парировал собеседник. - А вот ты представлял для нее определенный интерес.

- Хочешь сказать, она любила меня? - у мужчины, несмотря на слезы, на щеках проступил румянец.

- Почему "любила"? Уверен - все еще любит. 

- Но она избегает меня!

- Конечно, ты ведь тормозной придурок, - рассмеялся Ингу, приканчивая самокрутку последней глубокой затяжкой. С сожалением выкинув остатки косяка в унитаз, он ободряюще потрепал Сато по плечу: - Подбери сопли, чувак. Достанешь мне еще такой же хорошей травки - так и быть, помогу тебе поймать Феникс в любовные силки.