~33~

- Денек удался на славу, - поигрывая мобильником, язвительно сказал Исао Миура. – В этот час я должен был наслаждаться обществом прекрасной девушки в ресторане... А чем я занят на самом деле? Сижу в приемной Сибил Гэсиро и жду смертного приговора. 

- Да, день Святого Валентина коту под хвост, - согласился Дайти Хига, - но не преувеличивай, какой еще смертный приговор? 

- Не смеши мои носки, Хига! – не меняя тона, фыркнул Иса. – До тебя не доходит, да? Касаги ударил Югэна на глазах у сотен людей! Зрители засняли это и то, как Югэна увозили на «скорой», на свои чертовы мобильники – и теперь видео и фотки гуляют по интернету.  Замять скандал в стенах агентства не получится. Касаги – дурак! Теперь ему не поможет даже знатное происхождение, госпожа Гэсиро сожрет его и не подавится. А нами закусит на десерт – за то, что не остановили его!

- Думаешь, Касаги исключат из группы?

- Стопудово.

- Кто-нибудь вообще понял, что там случилось? С чего у Касаги так сорвало  крышу? Он же и мухи не обидит по жизни, – оторопело проговорил Оониси, пребывая с момента их приезда в офис Гэсиро в потерянном состоянии. – А тут отправил Югэна в нокаут с одного удара! Может он того, опасный шизик? Эх, ребята, не зря он поклонялся этой блондинистой бабе! Он точно псих!

Химмэль не принимал участия в разговорах парней, мрачно уставившись в пол. Он беспокоился за Югэна - о его самочувствии до сих пор ничего не известно. Сам он с  участниками реалити-шоу сидит в приемной президента CBL Records уже несколько часов, а Тиэми Касаги находится на допросе в кабинете Сибил Гэсиро вместе со своей матерью и адвокатом. Сказать, что ситуация наидерьмовейшая, значит не сказать ровным счетом ничего.

Поглядывая на дверь кабинета, он пытался взять в толк: почему Касаги вдруг съехал с катушек? Химмэль прокручивал в уме сцену, предшествующую удару, ища подсказку. Все произошло так быстро! И к этому не было совершенно никаких предпосылок, ведь и Касаги и Югэн спокойно сидели рядом во время перерыва... Вот они выстраиваются на платформе, вдруг Касаги подбегает к Югэну, хватает его за пиджак и шипит ему что-то в лицо, тот с улыбкой отвечает, после чего следует атака из арсенала боевых искусств... 

«Знай я заранее, что Касаги способен отколоть такой номер, я бы его остановил, - размышлял Химмэль огорченно. – А я стоял, вылупив на него глаза как истукан!»

Дверь президентского кабинета отворилась, Касаги вышел в одиночестве. Не глядя по сторонам, он сел поодаль от своих коллег по группе и замер, сгорбив спину. Он выглядел то ли несчастным, то ли крайне озлобленным.

- Видно, плохи дела, - шепнул Иса многозначительно.

Химмэль не стал дальше строить догадок и подсел к Тиэми, дружески положив руку ему на плечо. Тот вздрогнул от прикосновения, покосился на него мрачно и резким движением стряхнул его ладонь.

- Оставь меня одного, - хрипло проговорил он.

- Да что с тобой, Касаги? – без обиняков задал вопрос сероглазый юноша. – Почему ты так себя ведешь?

- Как будто ты не знаешь!

- Знаю о чем? – изумленно моргнул Химмэль. Объяснений не последовало, Касаги просто отвернулся от него. Тогда юноша решил зайти с другой стороны: - О чем вы говорили с Гэсиро в кабинете?

- Она хочет выгнать меня из агентства, а мать пытается задобрить ее деньгами. Скоро приедет Югэн и все решится.

- Он едет сюда? – Химмэль испытал огромное облегчение, услышав новость. Значит, тот не пострадал серьезно, раз его отпустили из госпиталя так скоро.

- Да... Гэсиро позвонил Кавагути. Югэну наложили швы на голову и констатировали ушиб ребер, но он в порядке, - парень помолчал немного, задавливая в себе эмоции, и, как след этой внутренней борьбы, у него на лбу вздулись жилы. – Меня вышвырнут, как пить дать. Сегодня мой последний день в группе «Showboys».

- Ты не можешь быть уверен на сто процентов! 

- Да ну? Даже если мать подкупит Гэсиро, Югэн захочет отомстить, я нисколько не сомневаюсь на счет него. Он злопамятный стервец и, если ему однажды перейти дорогу, он потом всю оставшуюся жизнь будет тебя гнобить. 

- Мне очень жаль, Касаги, - друг тяжело вздохнул, желая его утешить хоть как-нибудь.

- Жаль?..

Что-то необычное мелькнуло в голосе Тиэми и это «что-то» задело Химмэля. 

- Да, жаль. Если я могу чем-то помочь...

- Почему ты просто не выбросил чертову перчатку, если тебе наплевать на чувства других людей? – перебил его Касаги с едва сдерживаемым гневом, цедя слова сквозь зубы. – Ты хотел пошутить? У тебя получилось!

- Что? О чем ты... - и тут до него, наконец, дошло. 

Ну, конечно! Вот, что первоначально ускользнуло от внимания - перчатка. Та самая, которую Химмэль вернул Югэну, думая, что это он принес подарок к нему в комнату. Она была на руке Югэна! Но... 

«Я люблю тебя. Пусть перчатка будет на твоей руке в День Святого Валентина».

Признание в той записке... Химмэлю и в голову не могло прийти, что кто-то другой, кроме Югэна, мог сделать ему подобный сюрприз! Да, Оониси вешается на него, однако он не из тех, кто серьезно станет преследовать объект своих чувств и, тем паче, тратиться на эксклюзивные подарки. Как же так, неужели Тиэми?..

- Ты ее прислал?.. – с трудом выдавил он из себя. Касаги угрюмо кивнул, обрушив на него чувство вины и осознание того, что отныне их дружба не будет прежней. Химмэль, не в силах посмотреть на парня, поднялся со стула: - Мне надо покурить.

Вернувшись к участникам группы, он попросил у них сигарету, собираясь нарушить обещание, данное отцу. Покинуть приемную он, впрочем, не успел. Референт президента, получив сообщение по внутренней связи, поспешил сообщить Сибил Гэсиро о прибытии Югэна и старшего менеджера Кавагути.

- Как только они поднимутся, пусть все вместе проходят в кабинет, - со стальными интонациями проговорила госпожа Гэсиро.

Югэн, несмотря на помятость и следы крови на одежде, выглядел, по обыкновению, весьма надменным. Похоже, он ничуть не страдал из-за полученных повреждений. Химмэль, наблюдая за его приближением, с тоскливым раздражением задался вопросом: есть ли в этом мире хоть что-нибудь, способное выбить из Югэна эти глупые понты и потребность выводить из себя окружающих? Нет сомнений, он надел перчатку, чтобы причинить боль тому, кто ее подарил. И, даже получив от Касаги на орехи, не растерял спеси. 

Едва Югэн вошел в приемную, Тиэми вскочил на ноги. Он все еще находился в состоянии боевой готовности и, как видно, был рад сорваться снова при любом неосторожном слове или действии. Старшего менеджера не на шутку встревожил осатанелый взгляд парня:

- Касаги, не вздумай сотворить какую-нибудь глупость! – выставил предупреждение Кавагути.

- Почему нет? Терять мне уже нечего.

- Какие, оказывается, выражения знает наша Мисс Монро, - насмешливо заметил Югэн, совершенно не беспокоясь из-за угрозы со стороны Касаги. – Давай, попробуй еще что-нибудь выкинуть. А потом поступи так же, как и твоя богиня: уйди домой и, наглотавшись таблеток, подохни в луже собственной блевоты. Это будет то, чего ты заслуживаешь.

- Тебе конец! 

Тиэми Касаги под действием импульса рванулся к Югэну, но Химмэль оттолкнул его назад.

- Прекрати, - когда тот не внял ему с первого раза, Химмэль толкнул его снова, с большей силой: - Хватит, я сказал!

Его крик подействовал на Касаги, он отступил, не в силах перечить ему. Референт, воспользовавшись возникшей паузой, подбежал к дверям и распахнул их со словами: «Госпожа Гэсиро уже ждет вас! Проходите!»

Грозный облик Сибил Гэсиро, восседавшей за рабочим столом и курившей сигару, не предвещал ничего хорошего. Напротив стола в кресле расположилась мать Касаги – молодящаяся при помощи пластической хирургии женщина в мехах и драгоценностях, а за ее спиной, как страж, стоял адвокат. Юношам не предложили сесть, им пришлось выстроиться перед президентом в ряд, как провинившимся школьникам на линейке. За окнами кабинета клубились сумерки цвета индиго, украшенные гирляндами разноцветных огней Минато.

- Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась Гэсиро у Югэна. 

- Все хорошо, - ответил тот спокойно.

- Тебе чуть не переломали ребра, наложили швы на рану - и ты говоришь «все хорошо»?

- Травма несерьезная, уверяю вас, - влез было в разговор Кавагути. Президент бросила на него выразительный взгляд и он немедленно захлопнул рот.

- И что мне с вами делать?  – задала риторический вопрос Сибил Гэсиро, обращаясь к шестерым юношам. - Можно подумать, вы сборище хулиганов и задир, а не звезды эстрады! Вам мало славы? Хотите быть звездами скандальных хроник? Сегодняшний инцидент – лидер среди запросов в поисковых интернет-системах. Любительские ролики заполнили видеохостинги... На электронный адрес CBL Records лишь за последний час пришло почти миллион писем от поклонников и их поток не иссякает. Все задаются вопросом: «Что это было?» Он, представьте себе, терзает и меня... Господин Касаги отказался дать объяснение своему вопиющему поступку. Что скажешь ты, Югэн?

- Я не ожидал такого от Касаги, - ответил тот невинно. – И мне также неведомы его мотивы. 

- То есть, Касаги напал на тебя без причины?

- Да. По-моему, он сумасшедший.

- Мой сын не сумасшедший! – возмутилась господа Касаги. – Тиэми очень добрый и воспитанный мальчик. С чего ему без причины нападать на тебя?

- Мама, не вмешивайся, - покраснел ее сын. Мать говорила о нем как о маленьком ребенке, не способном нести ответственность за поступки. – Югэн прав. Причин не было. Я во всем виноват.

- Сперва ты упирался и не хотел обсуждать случившееся, теперь признаешь свою вину? – осведомилась Гэсиро. – Как стремительно у тебя меняется настроение! Еще скажешь, что сожалеешь о содеянном?

Касаги на это ничего не ответил, на лбу у него опять обозначились жилы. Президент тоже хранила молчание некоторое время, прежде чем обратилась к пострадавшему парню:

- И что же мне делать с вами? Югэн?

- Исключите Касаги из состава группы. Он не достоин находиться здесь - он подвел команду и запятнал нам репутацию. К тому же, это вопрос безопасности – приступ агрессии может повториться, и он причинит вред кому-то из нас. Нельзя такого допустить. Что до его значимости в группе - в нем нет ничего особенного, его легко может заменить любой из нас. 

- Ты настаиваешь?

- Настаиваю. И это не все.

- Что-то еще?

- Я требую сместить с должности Ёсиро Кавагути.

Брови Сибил Гэсиро изумленно взлетели вверх, а Кавагути даже покачнулся, будто собрался упасть в обморок.

- Он не выполняет свои обязанности должным образом, - продолжил Югэн крайне жестко. – Шесть месяцев назад Касаги ударил меня на глазах участников реалити-шоу. Кавагути замял случившееся, скрыл от вас. Прими он тогда меры, возможно сегодня ничего и не произошло бы. Кроме того, есть и другие причины, которые я не хочу озвучивать при свидетелях.

- Что ты несешь такое? Как смеешь? – задыхаясь от потрясения, взорвался старший менеджер. – Югэн, зачем ты так?!

- Прошу вас, сохраняйте лицо, господин Кавагути, - сурово оборвала его президент агентства. 

Она взяла лист бумаги, ручку и дала знак юноше подойти. Тот быстрыми росчерками написал что-то, а она, прочитав, смяла бумагу, подожгла и бросила в пепельницу. Глубоко затягиваясь табачным дымом, Сибил Гэсиро дала себе время обдумать полученную информацию.

- Что ж, интересный сегодня день, господа, - резюмировала она. – Господин Кавагути, я официально отстраняю вас от занимаемой должности старшего менеджера проекта «Шоубойз». Административные вопросы мы решим завтра, а сейчас покиньте кабинет.

Кавагути не двинулся с места, отказываясь воспринимать сказанное Сибил Гэсиро всерьез. Ей пришлось повторить приказ, прежде чем до него дошло. Старший менеджер походил на контуженного во время взрыва: через силу шевеля ногами он дошел до двери и, уже взявшись за ручку, оглянулся на Югэна. Тот наблюдал за его изгнанием с удовлетворением.

«Югэн, любовь моя...» - беззвучно прошептал Кавагути с отчаянием. Не дождавшись от него хоть какого-нибудь сигнала, свидетельствующего о раскаянии или грусти, мужчина вышел.

У Химмэля волосы на голове зашевелились от того, насколько ловко Югэн воспользовался ситуацией. Обратить себе на пользу полученные травмы и скандал – не всякий сумеет так распорядиться ситуацией. До чего ювелирная у него должна быть интуиция, раз ему удалось найти ниточки для манипулирования президентом агентства! Беспринципность Югэна невольно внушала опаску, теперь он демонстрировал во всей красе свое альтер-эго, резко отличающееся от его светского имиджа.  

- Что до Тиэми Касаги... - перешла ко второй части оглашения приговора Гэсиро.

- Подождите! – воскликнул Химмэль, шагнув вперед. – Прошу вас позволить мне поговорить с Югэном, прежде чем вы решите судьбу Касаги.

- Тебе есть что сказать? Говори, - кивнула женщина.

- Нет, я буду говорить с ним наедине. Прошу у вас пять минут, не больше.

- Ты как всегда удивляешь меня, мальчик мой. Что на сей раз пришло тебе в голову? - впервые за все время Сибил Гэсиро улыбнулась. – Хорошо, даю пять минут, если Югэн согласен.

———————————-

Зайдя в мужской туалет, Химмэль проверил кабинки, после чего прислонился к двери на случай, если кто-то вздумает зайти. 

- Недурно ты подставил Кавагути, - ядовито заговорил он. - Что ты написал на том листе?

- Что он ко мне приставал, лапал, и что у меня есть видеозапись, подтверждающая это.

- С тобой не соскучишься!

- Старый пердун мне надоел, - без всякого стеснения поведал Югэн. – От него была польза, пока шел отборочный тур. Пойми он вовремя, когда надо оставить меня в покое, то должность осталась бы за ним. Он не понял, да еще и ревновать меня вздумал! Меня тошнит от ревнивцев, - парень, отвернувшись от Химмэля, стал любоваться собою в зеркале. – Я его предупреждал. Он не понял. Это целиком его вина.

- А Касаги? Он тоже виноват?

Отражение Югэна недобро усмехнулось.

- Конечно. Я никогда не трогаю тех, кто для меня безвреден. 

- Это из-за несчастного подарка? Из-за перчатки?

- Не совсем. Он еще полгода назад дал мне повод, я просто ждал момента.

- Почему ты не хочешь решать проблемы человеческими методами?! – Химмэль с досадой прикрыл глаза. 

- Я пробовал. Знаешь, злодейский вариант все же эффективнее, - Югэн, развернувшись на сто восемьдесят градусов, одарил его притворно-нежным взглядом. – Это все, что ты хотел сказать?

- Нет... Прошу тебя, не выгоняй Касаги из группы! Он этого не переживет.

- Я буду приносить ему цветы на могилу в день Поминовения. 

- Югэн, я серьезно! Ты не понимаешь, это его мечта – работать в шоу-бизнесе, петь в нашей группе, реализовать себя в творчестве. Он ради этой мечты пошел против воли родных, нарушил семейную традицию. Если сейчас Касаги выгонят, то его родные могут помешать ему продолжить работать в шоу-бизнесе, они вынудят его жить той жизнью, от которой он так стремился сбежать!

Парень напротив него молчаливо сложил руки на груди и напрасно Химмэль ждал от него хоть какой-нибудь реакции. 

- Тебе наплевать на все? – утвердительно осведомился он и, уже не сдерживаясь, зло прибавил: – Жаль, мне не наплевать! Я не позволю тебе вышвырнуть его из группы.

- Как трогательно, я сейчас пущу скупую слезу и, безусловно, раскаюсь в содеянном, - Югэн рассмеялся издевательски. – Вы с Касаги так заботитесь друг о друге... Он тебе нравится? Поэтому ты добиваешься, чтобы он остался?

- Я добиваюсь этого, потому что на мне лежит вина! Я по глупости отдал тебе перчатку и стал причиной сегодняшнего срыва Касаги. Я, понимаешь? Все его мечты и планы стремительно катятся в жопу – и все из-за меня. Я ни за что не смогу себе этого простить.

- Твои муки совести – не моя проблема.

- Да перестань ты! Мы оба понимаем – дело не в Касаги, всё дело в нас с тобой. Скажи прямо, чего ты от меня хочешь и давай уже договоримся. Назови цену.

Тот состроил снисходительную мину:

- Думаешь, тебе по силам откупиться?

- Назови цену и посмотрим, - упорствовал Химмэль. 

Его собеседник преодолел расстояние, разделяющее их, и очутился совсем рядом с ним. Еще шаг – и тела парней прижались друг к другу неприлично тесно. Дыхание Югэна защекотало ему ухо, а интимный шепот вынудил пульс сероглазого юноши участиться:

- Мы снова начнем с тобой встречаться, Химера. И теперь я буду сверху. Согласишься – так и быть, Касаги останется в группе.

«И все?» - мелькнула мысль у Химмэля.

- Договорились, - ответил он решительно. – А сейчас отдай мне перчатку и давай вернемся в офис.

- Зачем тебе перчатка? – как-то сердито прищурился на него Югэн.

- Ее мне подарили, не тебе. Отдай, говорю! 

Нехотя тот вынул из внутреннего кармана пиджака перчатку и вручил ему. Химмэль демонстративно натянул себе на правую руку и, не дав Югэну вставить еще хоть слово по этому поводу, вышел из туалета. Возвращение двух парней в кабинет было встречено напряженной тишиной. Сибил Гэсиро, не переставая курить, откинулась на спинку кожаного кресла, выжидающе присматриваясь к ним.

- Я отзываю свое требование об исключении Тиэми Касаги, - объявил Югэн, вызвав взволнованный шепоток среди коллег по группе. – Меня смогли переубедить. Исключение участника на данном этапе формирования имиджа группы может вызвать негативные последствия. Я, как лидер, обязан приложить все усилия для того, чтобы найти компромисс с Касаги.

- Смотрю, у Химмэля Фагъедира имеется незаурядный талант убеждать, - хмыкнула Гэсиро многозначительно. – И как ты, Югэн, собираешься объяснить публике поведение Касаги на фотосессии?

- Спор.

- Что, прости?

- Ну мы же еще мальчишки, не так ли? Мы поспорили, сможет ли он показать один из своих приемов на публике, - Югэн пожал плечами как ни в чем ни бывало. – Словом, Касаги спор выиграл. Сегодня же мы с ним сделаем заявление, подурачимся в эфире, пошутим и успокоим фанатов.

- Просто замечательно! – умилилась госпожа Касаги. – Тиэми, ты рад?

Тот промолчал, глядя себе под ноги.

- Он сделает все необходимое. - Химмэль подошел к юноше и положил руку на плечо. - Не так ли, Касаги-кун?

Тиэми, кусая губы, повернул к нему лицо и его взор наткнулся на руку, облаченную в перчатку. В этот миг его сердце перестали сжимать стальные обручи тоски, грудь наполнилась воздухом с такой силой, будто все эти часы он и не дышал вовсе. Никогда он еще не ощущал себя настолько живым!

- Да, сделаю, - переведя дыхание, подтвердил Касаги.

———————————-

Стукнуло два часа ночи.

Химмэль выключил телевизор и поднялся с диванчика. Подойдя к двери, он старательно прислушался – не слышно ли шагов или подозрительных шорохов. Нет, все тихо. Дежурные телеоператоры тусуются на кухне, а парни спят. 

Дорогу до апартаментов Югэна он проделал на цыпочках. 

Войдя, Химмэль аккуратно прикрыл дверь, стараясь не шуметь. Внутри царил полумрак: верхний свет погашен, лишь призрачным светом мерцает настольная лампа и монитор ноутбука, с которым хозяин комнаты валяется на постели. Зунг дремлет на пуфике в самом дальнем углу, и слышно только его сопение. На переносице у Югэна красуются очки, в чьих стеклах отражался компьютерный монитор. Несмотря на всю злость и нервозность Химмэлю наличие очков у него показалось очень домашней и очень... интимной деталью.

- В очках ты похож на сопляка, - заметил он язвительно. – Почему ты не носишь их постоянно? Так было б еще проще втираться в доверие к людям, прикидываясь слабой и беззащитной овечкой.

- У меня стопроцентное зрение, очки нужны для защиты глаз от переутомления,  - сообщил Югэн, пропустив мимо ушей шпильку. 

- Как ты заботишься о себе! Ах да, это чтобы выгоднее продавать себя.

Югэн беззвучно рассмеялся в ответ, выслушав гостя. Закрыв ноутбук, он вместе с очками положил его на прикроватную тумбочку, и, пододвинувшись к краю кровати, спустил босые ноги на пол.

- Я мог бы сказать, что в шоу-бизнесе все продают себя. Но это ничего не изменит ни во мне, ни в тебе. Ни-че-го, - последнее слово парень произнес отчетливо по слогам. – Хватит пустых разговоров. Иди сюда.

Химмэль закатил глаза к потолку, призывая к себе хладнокровие. Ему даже удалось состроить презрительную гримасу, когда он, преодолев расстояние, разделяющее их, оказался подле шантажиста. Тот, продолжая сидеть на постели, бросил на него снизу вверх лукавый взор:

- Как ты напряжен, Химера! Будет лучше, если ты расслабишься.

Югэн обхватил его за талию и притянул к себе еще ближе. Уткнувшись лицом в живот, он даже сквозь ткань майки опалил его кожу своим дыханием. Химмэль судорожно вдохнул воздух, взбудораженный этим прикосновением, хотя действия Югэна вряд ли напоминали виртуозную сексуальную ласку. Однако, не подчиняясь ему, все его чувство осязания, казалось, сосредоточилось там – внизу живота, разливаясь ядовитым огнем острого желания.

Закусив губу, стараясь не застонать, Химмэль следил за его неспешными движениями: тот приподнял майку и кончиком языка пробежался по коже, закрутив спираль вокруг пупка, а затем опустившись ниже, к шраму, оставшемуся после операции. Тонкий рубец выделялся на белой коже насыщенным розовым цветом, став для Химмэля своеобразной печатью, символизирующей предательство Югэна. Губы вероломного любовника прижались к шраму словно к чему-то необыкновенно аппетитному на вид, окончательно выбивая из сероглазого юноши последние крохи напускного равнодушия. 

Стоило тому отодвинуть резинку домашних штанов и добраться до его члена, как Химмэль всхлипнул, запустив пальцы в его волосы, задыхаясь от страсти. Черт, черт, черт!.. Югэн сначала облизал отвердевший орган как леденец, смакуя его, потом взял в рот, вбирая в себя все глубже и глубже, пока тот не погрузился в него полностью, миновав горловые мышцы. От получаемого наслаждения можно было спятить, изголодавшееся по сексу тело пульсировало от почти животной похоти. Вместе с тем - пусть и отчетливо понимая, через какую вереницу любовников должны были пройти эти губы, чтобы научиться столь шикарно делать минет – Химмэль все равно испытывал чувство болезненной влюбленности. 

- Раздевайся и ложись, - внезапно отпрянув от него, велел Югэн. Юноша подчинился, освободившись от одежды и забравшись на перину. Раздеваясь сам, любовник с интересом проговорил: – Клевая татушка. И что она означает?

- Ничего не означает, просто тату, - огрызнулся в ответ Химмэль, рассматривая красно-бурый синяк у того на ребрах.

- Я хочу ее облизать, - заявил тот и немедленно претворил свое желание в жизнь. 

Он лег ему на грудь и стал вылизывать ее, обводя языком вытатуированные линии, доводя этим самым до исступления любовника. Химмэль нестерпимо жаждал, подмяв под себя Югэна, овладеть им, а затем, исступлённо трахая, кусать его за плечи и шею до крови – наплевав на его травмы и самочувствие. Но шантажист вовремя остановился, отпрянув от него за миг до черты, после которой Химмэль бы потерял контроль над собой:

- Перевернись. Быстрее...

Химмэль сверкнул на него глазами, из упрямства замешкавшись, потом перевернулся на живот. Югэн достал из прикроватной тумбочки тюбик с любрикантом и выдавил его себе на ладонь. Ощутив прохладную студенистую массу между ягодицами, юноша вздрогнул от непривычных ощущений, а когда палец любовника проник внутрь, то Химмэль и вовсе запаниковал.

- Не дергайся, - прошептал, тяжело дыша, Югэн. – Я покажу тебе один фокус.

Умело отыскав точку соприкосновения с простатой, он начал двигать пальцем, лаская его в новой для него форме. Удивленно распахнув глаза, Химмэль прислушивался к формирующимся в теле необычным волнам удовольствия. Югэн продолжал, пока эти волны полностью не захватили юношу, заставив отступить тревогу - и только после этого он вошел в него.

- Сука... Твою мать... - выдохнул Химмэль и от боли вцепился зубами в свою руку. Он надеялся, что вскоре неприятные ощущения уйдут. Как бы не так, больно было до самого конца. Потом, перекатившись на спину, он зло спросил: - Как ты мог кончать с этого, когда был снизу? 

- Тут нужна привычка, - ухмыльнулся любовник, откидывая мокрые от пота волосы со лба. – Она и у тебя появится.

- Чтоб твоя свинья сожрала у тебя ночью причиндалы, шлюха драная! – от души пожелал сероглазый юноша и попытался встать с постели, считая свой долг на сегодня исполненным.

- Эй, погоди! Еще не все, - возразил Югэн. 

Он заставил его лечь обратно, вновь привлекая свои пухлые губы к ласкам. Возбуждение, почти сошедшее на нет во время анального секса, вернулось с прежней силой – вынуждая Химмэля плавиться от сладострастия. Тот умело  ласкал его, не позволяя слишком быстро дойти до грани, заставляя переживать все возможные оттенки удовольствия. Когда Югэн позволил ему кончить, Химмэль не сразу смог пошевелить хотя бы пальцем – столь оглушителен был оргазм.

- Чтоб тебе провалиться, гад, - простонал сероглазый юноша беспомощно.

- Да, мне тоже было хорошо, - довольно ухмыльнулся любовник.