5.Не мне конечно

Я ненавижу запах клубов. Пот, дешёвые парфюмы, алкоголь и сломанные кондиционеры — коктейль мечты. Но хуже этого только остаться дома с матерью, которая орёт даже во сне. Поэтому я здесь. В пятницу вечером, в клубе, в который мне даже нельзя по возрасту. В чёрном худи, небрежном пучком и без единого сожаления.

Музыка бьёт по ушам, как по голове сковородкой. Толпа прыгает, кто-то курит прямо у входа, кто-то блюёт в углу — идеальная ночь. Я нашла угол почище, где не так воняет потом, и присела на подоконник, держа в руках банку дешёвой колы. Лина где-то в зале, тусуется со своими. А я просто дышу.

Телефон гудит. Мама: "Ты где?" — не отвечаю. Брат: "Мама бесится, где ты?" — тоже игнор. Музыку они точно слышат по звонку. Что я, должна каждый раз отчитываться? Это моя жизнь. Мне плевать. Плевать на истерики, плевать на их пьянки, плевать на всё.

— Улыбнись, а то лицо треснет, — сказал кто-то сбоку.

Я повернула голову и уже знала, кто это. Том. Конечно. Куда без него. Этот раздражающий тип появляется везде, где я есть. Может, у него GPS на мою задницу стоит?

— А ты всё ещё жив? Думала, после последней тусовки ты сдох от собственной важности, — фыркнула я.— Не дождёшься.— Жаль.

Он опёрся о стену рядом, руки в карманах, взгляд — снисходительный. Этот взгляд можно в рамку и в сортир — как идеальный пример: "Вот так выглядит человек, который бесит с первой секунды."

— И чего ты тут сидишь как призрак? Боишься танцевать, вдруг кто увидит, как ты коряво двигаешься? — продолжал он.— Танцевать — для тех, кто пытается понравиться. Мне не нужно. Я и так совершенство.— Ага, только совершенство это где-то в другой вселенной.

Я отпила из банки, не отводя от него взгляда. Иногда кажется, что у него в голове генератор сарказма вместо мозга.

— Ты вообще что здесь делаешь, Том? Не верится, что такой великий и ужасный оказался в этой дыре.— Пришёл посмотреть.

Он усмехнулся. Такой наглый, такой самоуверенный. Просто харизма уровня "заткнись уже, пожалуйста".

— А ты когда последний раз что-то кроме кислой рожи показывала? — спросил он.— Когда последний раз ты вёл себя как человек?

Он хмыкнул и отошёл на пару шагов. Хотела бы я сказать, что стало легче — но нет. Его присутствие раздражало так, будто я пью тёплую воду в жару. Полное отвращение.

— Ты знаешь, Крисс, ты невыносима.— О, и ты только сейчас это понял? Да ты рекордсмен по тупости. Медаль тебе, а лучше — лопатой по башке.

Он рассмеялся. По-настоящему. И это бесило ещё больше.

— Ладно, хорош злиться. Ты хоть кайфуешь от жизни, или просто ходишь всем портить настроение?— А ты хоть раз молчал больше двух минут?

— Знаешь, я иногда думаю, что ты просто так себя ведёшь, потому что боишься, что тебя никто не заметит.— А я думаю, что ты ведёшь себя так, потому что мама тебя в детстве не обнимала.— О, пошло по душам?

Я встала с подоконника, прошла мимо него, задела плечом. Он даже не шелохнулся. Всё с тем же выражением, будто его вообще невозможно сдвинуть.

— Не парься, Крисс. Когда-нибудь ты всё-таки улыбнёшься. Не мне, конечно. Ты же гордая.— Не тебе, не сейчас, не в этой жизни.

Я двинулась в сторону выхода. Нужно было проветриться, освободиться от этого Тома. Он остался внутри. Надеюсь, задохнётся от своей самоуверенности.

На улице пахло пылью и холодным воздухом. Я села на бордюр, достала наушники. Город шумел. Я просто смотрела на дорогу и дышала. Здесь не было никого. Только я. Без криков, без подколов, без Тома. Не долго пришлось долго ждать.

— Эй, ты чего здесь одна? — голос слева заставил меня повернуть голову.

Парень с бутылкой воды в руке и слишком широким капюшоном. Я видела его раньше, тусуется с компанией Лины, но имя не вспомню.

— Просто дышу. Это запрещено? — отрезала я.

Он усмехнулся и, к счастью, не продолжил разговор. Отошёл, оставив меня наедине с шумом улицы и мыслей. Я надела наушники, но музыку не включила. Просто сидела, слушала гудение города. Удивительно, как даже в толпе можно чувствовать себя пусто. И свободно одновременно.

Дверь клуба хлопнула позади. Интуитивно обернулась — и, конечно, Том. Снова. Ну кто бы сомневался. Он встал рядом, не говоря ни слова, просто уставился на дорогу, будто мы с ним не обзывались только что.

— Ты за мной следишь? — буркнула я, не глядя.

— Ага, конечно. Ещё и микрофон тебе в шнурок засунул.

Я хмыкнула. Он даже не старался уйти. Просто стоял. Не говорил, не раздражал. И это бесило сильнее.

— Ты же можешь просто уйти, — сказала я.— А ты можешь просто не командовать.

Молчание повисло, тяжёлое, как дым в зале. Потом он достал из кармана жевачку, кинул одну мне. Я поймала.

— Не подумай, это не жест доброй воли. Просто дышать твоим кислым настроением сложно.— Ага, спасибо. Надеюсь, от твоего присутствия у меня иммунитет не сломается.

Он усмехнулся и сел на бордюр рядом. Я сделала вид, что его нет. Хотя, чёрт, я слышала, как он тихо напевает себе под нос. И, что ещё хуже — песню, которую я тоже знала.

***