Прошлое

                         Глава 21

                     «Прошлое»

Вот убить его или нет?

Рассказ своего прошлого Зураб начал совсем недавно. Несколько минут назад, когда я только вернулась домой.

Катя кинулась на меня с распростёртыми объятиями и с вопросами о том, где я была и когда успела вступить в отношения.

Мама в это время сделала нам всем четверым чай и занесла в гостиную, положив на маленький столик у дивана.

Я села на большой ковёр.

Мама, конечно, стала уговаривать, чтобы я села на диван с ним, но сидеть с Зурабом на одном диване я точно не собиралась. Так что отказалась.

Отвечать на вопросы не хотелось по причине того, что никаких отношений у меня не было, и не факт, что будут. Я не знала, как можно уверенно отвечать, без запинок в речи, на вопросы о том, с чем у тебя жизнь совсем не связана. Да и просто бы не смогла, так как один очень доброжелательный гость перебил тётю Катю, задававшую вопросы про моего «парня», и, как поняла из её уст, мама успела ей рассказать о Матвее.

— Юлька, рассказывай давай! — пыталась добиться моего рассказа Катя о знакомстве с Матвеем и разузнать о нём. — Мне же интере… — Везёт же юным… — хмыкнув, перебил её Зураб и наигранно вздохнул. — Столько любви вокруг тебя, Юлия…

Мне захотелось просто встать и уйти в комнату, закрыв за собой двери на замок.

Акцент его меня совсем не раздражал. Молодец, что хотя бы знает русский, но насколько он пытался вызвать жалость и стараться выглядеть хорошим в присутствии Кати, меня, если честно, нервировало.

— А тебя разве никто не любит? — добрым тоном спросила Катя, наклонив голову на бок и положив свои руки на руки Зураба. — Нет… — выдохнул Зураб, не поднимая взгляд с пола. — У меня… Эх, не хочу об этом говорить… — Зураб, — протянула Катя. — Выскажись нам! Тебе легче станет! — Нет, — сказал он, чуть ли не всхлипывая. — Слишком больно такое вспоминать… — Правда скажи, — говорила Катя. — Тебе намного легче станет, если выскажешься. — В детстве меня родители продали за большие деньги богачам, — так неожиданно ответил ей Зураб, уже и забыв, что не собирался говорить Кате о своей судьбе. — Они меня сразу же не возлюбили! И сестры, и братья обижали, заставляли работать. И били, и обзывали! Заставляли воровать у прохожих на улице вещи и деньги! Но родители мои родные умерли, поэтому мне пришлось смотреть всё раннее детство за младшими братьями и сёстрами… — Боже, — жалостно произнесла Катя, на глазах которой я заметила блестящую каплю.

Она сейчас заплачет?

Я ни одному слову Зураба верить не могла. Если его выкупила богатая семья, зачем тогда его заставляли красть деньги и вещи у прохожих?

Не понравилось мне ещё то, что он всеми силами пытался намекнуть на свою скрытую боль, которая скрытой совсем не была. Когда Катя просила выговориться, отвечал, что не надо, что больно вспоминать. Но стоило ещё раз сказать: выговорись, так сразу отвечал, словно стишок Александра Сергеевича Пушкина выучил наизусть.

Не думаю, что человеку, которому действительно больно, и которому точно не хочется говорить о прошлом, намекал бы на него и перебивал, лишь бы на него обратили внимание.

Может, я просто бесчувственная, но верить этому человеку я не могу. Слишком неискренне он говорил… словно ему было важнее рассказать.

— Я часто голодал, так как семья была жадной и не хотела делить еду с чужими…

Дальше стал рассказывать о своей старой школе, где каждый день ему приходилось сталкиваться с буллингом от одноклассников и учителей.

Катя расплакалась навзрыд. Теперь стало понятно, в кого я такая эмоциональная.

Я посмотрела на маму. Она посмотрела на меня.

На её лице лишь играло лёгкое удивление и непонимание всей ситуации.

Я лишь устало вздохнула, продолжая сидеть и смотреть на то, как тётя, едва не подыхаясь слезами, пытается высказать слова поддержки.

Зураб, видимо, сам не ожидая такой реакции от Екатерины, попытался отодвинуться от неё, но та схватила его за плечи и трясла из стороны в сторону, едва ли не срывая голос: — Мне так жаль тебя, Зурабик! Мама потянулась за старыми салфетками, лежавшими у нас достаточно долго без использования.

Протянула одну салфетку Кате, и та схватила её без раздумий.

— Кать, ну ты чего, — успокаивала мама сестру. — Ты слышала, что он говорил? — пыталась говорить Катя ровно, но не получалось. — Слышала?! — Слышала, слышала… — вздохнула мама.

Дверь открылась.

Я уже успела испугаться, что навестить нас решил папа, но слава богу, это оказалась Элина, вернувшаяся после работы.

— Что тут происходит? — раздался голос Элины, из-за чего мама и Зураб вздрогнули. — Элиночка, — всхлипывая, протянула тётя, кивнув коротко на Зураба. — Ты только послушай его! У нашего Зураба, оказывается, такая жизнь сложная… — Я ничего не понимаю, — повторила Элина, оглядывая нас. — Что значит «такая жизнь сложная»? — Просто Зураб рассказал про свою тяжёлую жизнь, — ответила ей кратко я, а Катя добавила подробности: — У него родителей нет! И денег тоже нет, так что ему с самого раннего детства пришлось работать, чтобы прокормить себя и своих младших братьев и сестёр, Элина! — отчаянно говорила Катя, с полными слёзами на глазах. Да я с ними точно с ума сойду…

Мама встала, идя за второй чашкой чая, и я, заметив лёгкий кивок Элины, пошла за ней в нашу комнату.

— И что тут весь день без меня происходило? — спросила сестра, сев на кровать. — Даже не представляю, — ответила, покачав головой. — Я сама, если честно, только вечером вернулась. — А где ты была? — поинтересовалась Элина с любопытством в глазах. — С Матвеем гуляла… — ответила я неуверенным тоном.

Божечки. Знала бы я в шестнадцать, что у меня будут «фиктивные» отношения при семье с Рэваном из самой группы «Тени», в жизни бы не поверила! Да даже упала бы со смеху, не веря, что со мной это произойдёт. А тот факт, что он был у меня в гостях, шокировал меня всё больше и больше в этот момент.

— С парнем своим? — спросила Элина, приподняв бровь. — Да, — кивнула я. — Вот как, — пробормотала Элина с улыбкой, но добавила: — Ладно, в другой раз о твоём парне поболтаем. Но ты мне всё о нём расскажешь!

Я с лёгким облегчением выдохнула и благодарно улыбнулась ей, обняв.

— Люблю тебя, — прошептала я, крепче прижимаясь к Элине. — И я тебя люблю, Юлька, — ответила тем же милым тоном Элина.

— Лена! — крикнула Катя. — Он слишком невинный для этого мира! — Кажется, теперь я поняла, в кого я такая плакса, — тихо повторила я свои мысли вслух. — Пошли, поможем маме, — предложила Элина. — А то она, наверное, с ума сойдёт.

Я кивнула сестре в ответ, и обе направились обратно к ним. Катя так и продолжала сидеть на диване, пока мама осторожно стирала с её лица вылившиеся, как град, слёзы.

— Помощь нужна? — спросила Элина, опираясь на стену, на которой падал мягкий жёлтый свет от лампы. — Лучше, девочки, идите спать, — ответила мама устало. — Я сама тут справлюсь. — Точно? — переспросила Элина. — Точно, — уверенно кивнула мама, на что Катя обиженно посмотрела на неё, будто кто-то управлял её эмоциями, и переключилась с плача на злость. — Я не маленькая, чтобы ты меня успокаивала, — надула губы тётя и отвернулась от неё, на Зураба, который, видимо, яростно пытался исчезнуть отсюда как можно скорее. — Пошли, — прошептала мне тихо на ухо сестра, и я согласилась, захотев побыстрее оказаться в комнате.

Зайдя, я подошла к шкафу и, стараясь не смотреть в зеркало, достала свою пижаму. — Ты уже спать собираешься? — спросила Элина, закрыв двери. — Нет, — покачала головой я. — Просто умоюсь. — Хорошо, — ответила Элина, потянувшись, легла на свою кровать.

Я осторожно приоткрыла двери и пошла в ванную, предупредив маму с Катей и, конечно, Зураба, что пошла мыться. Закрыв двери в ванной, я прислонилась к ней.

Я. Целовалась. С. Рок. Звездой.

С человеком, который для меня всегда был недосягаемым. И с которым я никогда не должна была встретиться.

Но вместо восторга и бабочек, недавно летавших у меня в животе, я присела на ковёр, лежавший возле душа, и обняла свои колени, положив на них подбородок.

Господи. Как он не отшатнулся от меня?

Вот дура!

Это был не первый поцелуй, но всё же!

Только представив, как я выглядела во время этого процесса, я зажмурилась, пытаясь прогнать из головы эту картину.

А те фотографии, на которых мы вместе? Я даже смотреть на них не буду.

Какой кошмар…

Я спрятала лицо в колени, пытаясь заглушить собственные мысли. Сердце стучало так, что казалось, его слышит вся комната. Я никогда не думала, что смогу почувствовать себя такой маленькой. Хотя… я и есть ребёнок в теле взрослого.

Плачу по любому поводу. Ничего не делаю в своей жизни. Не зарабатываю деньги. Живу с родителями, когда уже давно было пора съехать. Нет каких-либо целей в жизни.

Это больше всего пугало.

И как такой человек вообще мог оказаться рядом с ним? С Рэваном, у которого есть сцена, свет, толпы поклонников, уверенность.

А у меня?

Прекрасная семья, друзья, жизнь.

Дело было во мне.

Посидев ещё несколько минут, я стала постепенно подниматься с пола. Колени затекли, и я чуть не потеряла равновесие.

Ну конечно, даже просто сидеть нормально у меня получается криво.

Несколько минут под душем помогли мне чуток прийти в себя. Вода стекала по плечам, смывая липкое чувство тревоги, стыда и бесконечного самоедства.

Через пару минут я выключила воду и завернулась в полотенце.

Волосы были влажными, но засыхали они достаточно быстро, а по спине пробежал холодок. Возвращаясь в комнату уже в пижаме, которая закрыла всё моё тело, Элина пошла после меня.

И даже есть ничего не стала. Сев на край кровати, взяла свою сумку и достала из неё новый фотоаппарат.

И зачем Матвей мне его подарил? Каждый раз, когда я думала об этом, внутри всё ныло. Как ему оплатить за него?

Денег у меня и так не было, и мысль о том, что я должна ответить, давила на меня сильнее, чем любой другой страх. Подарок был слишком дорогим и значимым.

Мне не капельки не было обидно за разбитый фотоаппарат, хоть и понимала, что без него я бы пропала.

Быстро освоившись с новым предметом, начала пересматривать фотографии, успевшие сделать за сегодня, остановилась на моменте с поцелуем.

На несколько малых секунд я смущённо улыбнулась, вспоминая поцелуй, заставивший меня почувствовать эмоций больше, чем за прочтение книги, но спала с лица, как только увидела свой профиль.

Хотелось плакать от того, насколько ужасно я выглядела, но старалась сдерживаться.

Мне было пора остановиться плакать, как только мне стукнуло восемнадцать.

Засунув фотоаппарат обратно, я поставила сумку в сторону, чтобы Элина ничего не заподозрила.

Я легла, натянула одеяло до подбородка и попыталась закрыть глаза.

Сон не приходил долго, пока усталость не придавила меня окончательно.

Утром я проснулась от лёгкого шума за стеной. Честно не понимала, что именно за шум там был, но глаза открывались с трудом.

— Вставай, Юль, — подошла к моей кровати Элина и наклонилась. — На лекцию опоздаешь. Или у тебя пары? — Лекции, пары, — выдохнула я, не особо понимая, что от меня хотят. — Одно и то же… — Не одно и то же, — поправила сестра. — Когда научишься различать? — Видимо никогда, — выдохнула я, с трудом не закрыв уши от шума. — Да что за проклятие, а не соседи. У них там что, слон на батуте скачет?!

Я резко поднялась, хмурясь от испорченного утра, и встала, едва не проваливаясь в сон.

— У-у-у, — протянула Элина. — Надеюсь, ты вчера не пила ничего? — Нет, конечно! — ответив уверенно, подошла к шкафу и быстро взяла вещи на сегодня. — Вот и правильно, — почувствовала я улыбку сестры. — Нечего по моим стопам идти.

Я издала смешок, начиная идти в ванну.

Катя с мамой и Зурабом не заметили меня, и я тихо захлопнула за собой дверь.

Шум слышался и здесь, и, смирившись, постаралась быстро надеть одежду на себя, покраситься и выйти из ванной комнаты, стараясь не опоздать.

Завтракать я не особо хотела, так что сразу забежала в комнату забрать сумку и телефон.

Элина уже находилась на кухне вместе с остальными.

Стараясь незаметно проскользнуть мимо них, ко мне подлетела тётя с самой яркой улыбкой, а в руках держала какую-то открытку нежно-розового цвета.

— Доброе утречко, Юлька, — нежно произнесла Катя, на что я улыбнулась. — Доброе, — ответила я. — К сожалению, моя дорогая, до твоего дня рождения я остаться не смогу, так что дарю подарок сразу. Катя протянула открытку, и, оторвав её, заметила большую стопку немалых денег. — Зачем так много, тёть? — подняла я удивлённые глаза на Катю. — Не стоило так. Мне уже было ценно присутствие Кати, а тут она ещё и такие деньги дарит. — А ну без этих твоих «не стоило», — пробурчала Екатерина. — Это подарок. И сегодня этот подарок тебе нужно потратить. — В смысле потратить? — ещё больше удивилась я. — В прямом, — ответила та. — После универа, вжух! И по магазинам! — Но… — Никаких «но» и никаких «мне неловко», — поставила перед фактом Катя. — Чтобы сегодня показала, что купила.

Катя, толкая меня, выставила за дверь, пока я моргала, не осознавая, что произошло.

Глядя на конверт, чувствовала, что держу что-то чужое, либо же вообще украла.

Закупаться мне совсем не хотелось, но, зная тётю, делать это поздно вечером было хуже.

До здания университета шла в тишине и даже зачем-то отключила вибрацию на телефоне.

Либо накрывало меня волной усталости, либо объяснить не могу.

Вчера же никаких физических нагрузок не делала...

Зайдя в здание, заметила у окна задумавшегося Диму. Тот внимательно вглядывался и не заметил меня, подходящую со стороны.

— Бу, — прошептала я, прикоснувшись к другу двумя руками сбоку.

Дима дернулся, и, увидев меня, прижал ладонь к стороне, где находилось сердце.

— Ты меня точно когда-нибудь доведёшь до инсульта, — выдохнул друг, покачав головой, а я коротко рассмеялась. — На первом курсе я лучше пугала, — вспомнила я первые годы, морщась со стыда. — Фу, — протянул Дима. — Не напоминай. Ты меня доводила больше, чем бра… мой дядя! Ну помнишь такого? Который ещё макси разные надевал и рассказывал истории разных монстров. — Помню, — сощурила я взгляд. Дима точно хотел назвать другого человека. Точно он не имел в виду дядю. — Ну вот, — сказал Еловский. — Не будь им. — И ладно, — ответила я, осматриваясь, нет ли Киры или Ангелины. — Кира ещё не пришла, — сказал Дима, словно читал мои мысли. — Давай пойдём в аудиторию, подождём её там.

Я кивнула, идя следом за другом. В аудитории я не обнаружила даже Ангелины, от чего напряглась. Написанное мною сообщение она не прочитала и уже второй день не появляется. От этого внутри что-то неприятно сжалось.

Может, слухи о «Тенях» правдивы, и они делают что-то с девушками?.. Но время, проведённое с группой, я не замечала, чтобы парни вели себя как маньяки или что похуже.Наоборот. Своеобразно, что ли…

Да и водитель её обещал позвонить в полицию, если Ангелина не объявится на следующий день.

Просто надеюсь, что с подругой всё хорошо и она в целости и сохранности.

— Юль, — быстро произнёс моё имя Дима. — Ты с собой всё в сумку взяла? — Да, а что? — ответила на неожиданный вопрос Димы. — Да ты Витька этого видела? — свёл брови Дима. — Он будто нам голову открутит, если мы чего-то не взяли. — По тому, как ты его назвал, он бы ещё с твоей головой на поле игрался, — улыбнулась слабо я. — Василий? На поле? Игрался бы? У этого старика вряд ли бы хватило сил пробежать хотя бы метр.

Дима закрыл лицо одной рукой, явно разочаровавшись в жизни, но потом резко придвинул лицо ближе к моему, от чего дыхание замерло.

— На следующей неделе у нас соревнование, — сообщил Еловский. — Пойдёшь с Кирой? — Пойду, — ответила я, улыбаясь. — Если шоколадку купишь. — Куплю, — не понял Дима моего сарказма. — Хоть сто. Дверь аудитории открылась, и послышался звонок. С угрюмым видом зашёл Виталий.

Странно, но Кира так и не пришла, хотя подруга всегда приходила вовремя, без желания оставаться дома.

— Кира вообще придёт сегодня? — тихо прошептал мне Дима, пока Виталий отвернулся к доске, начав рисовать фотоаппарат. — Не знаю… — пожала я слабо плечами. — Чёт странно всё, — продолжал тихо, но с подозрением говорить Дима. — Ни Гели нет, и уже Кира пропала. Вы что делали всё время, пока меня не было? — Ничего мы не делали, — пробурчала я. — Может, заболели, с кем не бывает.

Шумно выдохнул Дима, а дверь в аудиторию открылась. Прищурившись, поняла, что это была Кира. В той же самой одежде, что и вчера, но влажной.

— Извините за опоздание, — хрипло сказала Кира. — Можно войти? — Проходи уже, Милецкая, — почти не глядя на неё, ответил преподаватель. Кира подошла к нашей парте и села рядом, едва заметно опускаясь на стул. Вплотную было гораздо отчётливее видно, насколько болезненно выглядела подруга. Синяки под глазами, словно не спала всю ночь. Влажные волосы, как и одежда. Бледная кожа почти сливалась с белизной листа тетради. Кира положила руки на парту и спрятала лицо. Что с ней случилось?.. — Кир, что с тобой? — прошептала я, и Дима попытался наклониться к нам ближе. — Ты под какой дождь попала? — поинтересовался Дима, и Кира усталыми и чуть слезящимися глазами посмотрела на меня, потом на Диму. — Ничего, — голос Киры дрожал, и она попыталась тихо закашлять. — В смысле «ничего»? — прошептала я, хмурясь. — Кир, ты заболела? — Нет, — ответила подруга слишком быстро. — Как «нет»? — прошептала я, не сводя с неё взгляда. Кира сжала губы, будто пожалела, что вообще ответила. Несколько секунд молчала, затем глубже вдохнула. — Вот так, — сказала Кира. — Со мной всё хорошо, просто приболела немного. «Приболела» было мягко сказано. Я была уверена, что она врала. — А с одеждой что? — спросил Дима, несколько раз кидая взгляд на преподавателя, чтобы тот не заметил нас разговаривающих. — Ничего, — вновь непонятно ответила Кира. — Правда, всё со мной хорошо, ребят.

Конечно, верить мы не стали, и только больше я стала подозревать её семью.

— Конечно, — пробормотал Дима, явно не веря ни единому слову. — «Всё хорошо», как всегда. Кира ничего не ответила. Она уткнулась в тетрадь и начала что-то писать, но ручка в её пальцах едва заметно дрожала.

Лекцию я почти не слышала. Слова преподавателя проходили мимо. Я всё время ловила себя на том, что смотрю на Киру.

Как она боится расслабиться, как вздрагивает от резких звуков, как ни разу не достаёт телефон, хотя делала это постоянно.

В очередной раз, когда Кира закашляла, Виталий посмотрел прямо на подругу и громким, как всегда, грубым голосом сказал: — Милецкая, хватит кашлять. Ещё раз услышу: собираешь вещи и идёшь домой. — Извините, — слабо ответила Кира, но понимала, что слова преподавателя ей безразличны, как и всем остальным нашим однокурсникам. — Ей сегодня не хорошо, — сказала я чуть громче, чем собиралась, сама удивившись своему тону. В аудитории повисла короткая тишина. Виталий медленно перевёл глаза на меня. — Вы теперь за справки отвечаете, Юлия? — сухо спросил он. — Или врачей у нас отменили? — Я просто говорю, что ей плохо, — уже спокойнее ответила я, но внутри всё сжалось. — Она никому не мешает.

Я не могла позволить никому как-то обвинять моих родных. Да, может, поступила я плохо тем, что резко говорила преподавателю и выглядела глупо и позорно, но на тот момент было одинаково.

— С такими характерами, как у вас, никто и никогда не женится на вас, — резко проговорил преподаватель и отвернулся к доске.

«Больно надо», — подумала про себя.

Несколько часов прошли незаметно.

Всё это время пыталась разговорить Киру, просто чтобы она отвлеклась от плохих мыслей, но Кира то и дело отнекивалась.

— Девочки! — подошли к нам после лекций (тогда Дима быстро убежал на тренировку) однокурсницы Света и Лена. Две лучшие подружки с похожей внешностью. Но Света, в отличие от подруги, была обладательницей светлых волос и больших глаз.

С ними не скажу, что дружили. Скорее общались только по теме учёбы.

— Что? — подняла взгляд я с сумки, куда складывала большую тетрадь, исписанную нужным материалом, и пару ручек.

Хорошо, что фотоаппаратом пользоваться не пришлось, и никто не стал спрашивать, откуда у меня новый…

— Посмотрите! — Света протянула руку, в которой держала телефон, а Лена за ней нажала на экран. В кадре — студия. За столом сидела женщина-ведущая и спокойным, ровным голосом говорила:

«— Вчера вечером произошёл инцидент, связанный с группой, известной как «Тени». По подтверждённой информации пострадал молодой человек Нокс, являющийся вторым гитаристом в группе. Он был доставлен в медицинское учреждение с ранением от ножа. На данный момент о его состоянии ничего не известно. Обстоятельства произошедшего выясняются, подробности пока не разглашаются».

Я застыла, совсем не шевелясь. Даже не успев оправиться от шока, заметила, как Кира быстро собрала вещи в сумку и встала, приложив руку к лицу.

— Извините! — сказала я однокурсницам и побежала за Кирой.

Подбежав к ней, положила руку на её плечо, но вспомнив о нелюбви Киры к прикосновениям, одернула руку.

— Кира, ты чего? — поинтересовалась я, немного наклонив голову и с обеспокоенным взглядом рассматривая лицо подруги. — Ничего, Юль, — ответила Кира. — Прости, что так резко сбежала. — Может, пойдём ко мне? — предложила я Кире, когда мы спустились со ступеней университета. — Не могу, — ответила подруга, на что я внимательно посмотрела на неё. — Почему? — Мне домой пора, — ответила Кира в спешке. — В следующий раз пойдём к тебе, хорошо? Пока, Юль!

Кира крикнула на прощание и побежала в другую сторону, пока я оставалась на месте одна, смотря ей в спину.

Я оглянулась, сама не понимая, зачем это делаю.

А неужели Татьяна угрожала Кире? Потому что подругу я вовсе не узнавала, как и саму себя.

Вместо того чтобы пойти за Кирой или созвониться с ней, я пошла на остановку ждать автобуса в торговый центр.

Я осталась на остановке, глядя на проезжающие мимо машины и людей, спешащих по своим делам.

Почему я стала такой ужасной подругой? Даже не пыталась помочь.

Может, поэтому Кира мне не доверяет и молчит?

С тяжёлыми мыслями и грузом на плечах я зашла в подъехавший автобус, села спереди у окна, снова окунувшись в мысли.

Автобус тронулся, и я слегка качнулась на месте, как и женщина, чьё лицо я не видела, но стояла она рядом и села, как только шевельнулся транспорт.

И эту женщину я узнала.

Та цыганка, что я встретила примерно дней четыре назад. Цыганка уставилась на меня, словно узнавая, а потом широко улыбнулась, протянув мне руку.

Я пожала руку в ответ, после чего она начала говорить первой, нарушая конкретно между нами тишину.

— Юлия, чего так напугана? — поинтересовалась цыганка, а я даже подумать не успела, как она продолжила: — Судьбу нашла? — Какую судьбу?.. — не поняла я её последних слов. Совсем не понимала, почему она начала разговаривать со мной и спрашивать про такое.

Женщина снова улыбнулась, но уже, по-моему, загадочно, и не стала дальше со мной говорить.Просто откинулась на спинку сиденья, сложив руки на коленях. Оставшееся время я старалась не смотреть на неё.

Лишь несколько раз кидала взгляды, думая, что она снова заговорит.

Приехав к нужной остановке, цыганка пропустила меня, тоже ничего не сказав. И уже у самых дверей я решилась посмотреть на неё, но женщины не было.

Может, я и вправду сумасшедшая? Ибо не могу объяснить, как она пропадает за считанные секунды.

Шагнув на тротуар, посмотрела на огромное здание и, протискиваясь сквозь толпу людей, чувствовала себя не на своём месте и безумно сжато.

Первым делом решила пойти купить одежду, хотя безумно хотела пойти домой.

На втором этаже, где больше всего находились эти магазины, зашла в один недавно открывшийся после ремонта.

К Элине я решила не идти, чтобы не мешаться.

Магазин выглядел дорогим. Приглушённое освещение до самого конца помещения. Модная одежда на манекенах, особенно было много вечерних платьев.

Я медленно прошла между рядами, осторожно касаясь тканей пальцами. Каждое платье казалось слишком идеальным для меня, даже не представляю, как мне покупать одежду.

Почему-то я начала чувствовать на себе неприятные взгляды. Не понимала, как могла чувствовать такое от консультантов. Вот же я дура.

Консультантка с фигурой «песочные часы» подошла ко мне, прикусив губу и оглядывая с ног до головы.

— Вы уверены, что хотите купить это? — спросила девушка. Тогда я слово не успела вставить, как она продолжила: — Просто магазин у нас довольно-таки изысканный, и платья лучше смотрятся на более стройных формах и не самых бедных. — Нет, я просто решила осмотреться, — попыталась улыбнуться, но улыбка получилась довольно слабой и точно не из-за радости. — Спасибо.

Чуть кивнув головой, я пошла в сторону выхода, продолжая ловить взгляды за спиной, и тогда лишь скрестила и прижала руки к груди, думая, что кое-как сбегу от позора.

Сжимая ремешок сумки, я двинулась дальше по этажу, стараясь идти ровно и не оглядываться.

Покупая вещи, никак не могла отделаться от мысли, что на меня смотрят люди вокруг. Эти мысли только съедали меня изнутри.

Я брала в руки кофты, платья, возвращала их на место, снова брала, и каждый раз ловила себя на том, что смотрю не на ткань и не на размер, а на отражения в витринах.

Даже примерить одежду было задачей не из лёгких, ведь я ненавидела примеры. А точнее зеркала в них.

Видеть толстые руки, тело, лицо — стало страшным кошмаром. Зеркало и свет всегда подчёркивали всё, что я пыталась игнорировать.

Тем не менее купить одежду получилось. Да, немного, но купила.

Больше всего купила долгожданную косметику, о которой мечтала.

Тени, пудра, помада, сыворотки и крем для лица — всё это находилось в пакете.

Я спустилась на первый этаж, где собиралась выйти, дабы успеть на автобус, но голос за спиной остановил меня.

— Юля? — услышала женский, мягкий голос. Я неуверенно повернулась и заметила брюнетку. Точнее, Арину.

Девушка указала жестом, чтобы я подошла ближе, что я и сделала, хоть и сильно нервничала и не хотела.

Я не понимала, зачем Арина остановила меня. Мы не общались, разве что виделись один раз, и то ситуация была не самой приятной.

— Не ожидала тебя тут увидеть, — как и консультантка, она осмотрела меня, после чего я постаралась прикрыться, словно на мне не было одежды. — Что-то случилось? — постаралась мягко говорить я. — Надо поговорить, — вскинула голову Арина и начала вести меня в кафе напротив, где готовили напитки.

Ничего не понимаю.

Я шла за Ариной, почти не чувствуя ног. В голове крутились десятки вопросов, но ни один не решался вырваться наружу. Кафе оказалось небольшим, но пустым точно не был. На фоне играла спокойная музыка.

Арина выбрала столик у стены и жестом показала мне сесть. Я послушно опустилась на стул, сложив руки на коленях, словно школьница перед разговором с завучем.

— Так ты девушка Рэвана, да? — бросила Арина.

Я встала в ступор.

Был бы Матвей тут — он бы ответил, но его здесь нет. Вместо того чтобы ответить, кивнула головой.

Он же всё-таки при ней назвал меня своей девушкой, как и я при родителях назвала Матвея своим парнем.

Кажется, я вовсе стала зависимой от вранья, что, конечно, ужасно…

— Вот же… — Арина опустила взгляд на столик между нами. — Давно вместе? — Не сильно много… — ответила я, теряя уверенность. Арина усмехнулась. — Понятно, — вымолвила шатенка. — Значит, ещё не знаешь про Роберта? — Нет, — покачала я головой. Имя точно слышала, но где и в каких обстоятельствах, я совсем не помню. — Совсем ничего? — вновь усмехнулась Арина. — Совсем, — ответила я, пожимая плечами, и тогда к нам подошёл официант, положив небольшое меню с напитками.

Пить я сегодня вовсе не собиралась, но чтобы не опозориться лишний раз, решила заказать обычный лимонад приличной цены.

— Странно, что твой же парень не стал говорить о своей жизни, — спокойно сказала Арина, разглядывая меню, которое официант решил оставить.

— А что он должен был мне говорить? — ни капли не поняла я её слов. — Понятное дело, — посмотрела на меня уверенно Арина. — Ни каждому хочется упасть в глазах девушки.

Я нервно улыбнулась, но улыбка вышла какой-то пустой.

— Упасть?.. — переспросила я. — Он не выглядит человеком, у которого есть что скрывать. — Всем так кажется, Юль, — Арина прислонилась к спинке стула и сложила руки на груди. Всё-таки она идеально могла бы быть воплощением женственности, как и Мирослава, у которой её было полно. Абсолютно во всём.

— Знаешь, Роберта «Тени» так и описывали. Дерзким, противным, порчущим лицо группы. Имя снова неприятно кольнуло слух. — «Тени»? — осторожно уточнила я. — Был частью «Теней», — ответила Арина, откладывая меню. — Но из-за одного, даже слов не могу подобрать, «цензура», его просто исключили, вычеркнули, словно его там никогда и не было. Представляешь, как тяжело терять людей, которых считал семьёй?

Внутри всё сжалось от смеси неожиданности и любопытства.

Из-за какого ещё человека Роберта исключили?

Неужели у них есть тёмное прошлое, о котором никто не должен знать? Либо я просто не понимаю, как это всё работает… В фанатских группах столько слухов, но даже не знаешь, правда это или ложь.

— Представляю… — пробормотала я, не отводя взгляда от руки девушки. — Из-за какого человека его выгнали? — Тебе Рэван даже об этом не говорил? — сменила свой ровный тон на короткий смех Арина. Смеясь, продолжила: — Знаешь, порой удивляюсь его преданности хранить такие «тайны».

— Он и не обязан, — тихо сказала я, пытаясь звучать спокойно.

Арина снова рассмеялась, и, кажется, от этого смеха я вскоре начну чувствовать раздражение, либо уже чувствую.

Но почему? Арина ничего плохого не делала, а какое раздражение может быть?

— Конечно, не обязан, — согласилась она, и на лице снова появилась идеально ровная улыбка. — Но тебе как-никак не обидно, что собственный парень хранит такие вещи при себе и близких? Ты ему не близка, так? — Не знаю, — помотала головой.

Мы не встречаемся, и, честно говоря, я не совсем понимаю, что значит «быть близкой» с ним.

Сложно притворяться парой с человеком, которого совсем не знаешь и с которым не общаешься.

— Странно… — приложила палец к губам Арина. — Мы с ним не встречались, а он делился со мной всем. Своей девушке не рассказывает ничего?

Я взглотнула.

— Вы знакомы давно? — вопросом на вопрос ответила я. — Очень, — протянула Арина, улыбаясь. — На самом деле я считала, что именно с Рэваном нас сводит судьба, но, может, и со всеми участниками, — она пожала плечами. — Как это со всеми? — поинтересовалась я, ощущая усталость и то, как из-за всех истраченных за сегодня сил пыталась внимательно слушать собеседницу. — С каждым по-своему были близки, — ответила Арина, улыбаясь краем губ. — Что с Ядом, что с Ноксом. Да и меня любили. — Это мило, — сказала я, не зная, что и говорить.

Слова прозвучали вежливо, почти автоматически. На самом деле внутри было пусто. Я не чувствовала ни зависти, ни обиды. Только усталость и странное ощущение, будто этот разговор затянулся сильнее, чем мне хотелось.

— Согласна, — отозвалась Арина, не без удовольствия. — Так, а о Змее ты не знаешь, как я поняла? — Не знаю, — повторила я, чувствуя себя не на своей тарелке. В это время подошёл официант и подал нам наши напитки. Я кратко поблагодарила его и машинально придвинула к себе стакан.

— Насколько же он тебе недоверяет, — убрала за ухо прядь волос Арина. — Змей — тот участник, из-за которого выгнали Роберта.

Её слова повисли между нами, и мне понадобилась пара секунд, чтобы осознать их смысл.

— Из-за него? — тихо переспросила я, не поднимая взгляда. Арина кивнула. — Да. Змей всегда умел выставлять людей так, как ему было выгодно, — сказала она спокойно. — А Роберт просто оказался не на своём месте.

Я сделала глоток, но вкус напитка почти не почувствовала.

— Мой брат всегда мечтал стать музыкантом, — продолжила Арина. — У него классно получалось играть на клавишах. Но, по мнению парней из «Тени», Змей умел играть круче него, раз так легко избавились от коллеги. — Оба должны были стать клавишниками? — спросила я, еле обрабатывая полученную информацию. — Да, — ответила Ведрова. — Удивительно, что не стали дальше искать нового после ухода Змея.

Почему-то в глубине души мне стало жаль Змея, хотя я знала о нём лишь по обрывкам чужих слов. Жаль не как бывшего участника группы, а просто как человека, которого уже нет.

Я опустила взгляд, разглядывая поверхность стола.

— А может, было и к лучшему, — Арина сделала глоток напитка. — Жаль только, что не стали возвращать Роберта, когда тот был готов вернуться в группу.

Я медленно подняла взгляд на Арину.

— По твоему виду видно, что не ожидала услышать такого от меня, — осмотрела меня Ведрова, от чего я чуть прижала руки к себе. — Немного да, — кивнула я, хмыкнув. — Растанешься с Рэваном? — неожиданно спросила она. — Зачем? — быстро среагировала я. — После услышанного твоё мнение совсем не поменялось о нём? — уточнила Арина, слегка приподняв бровь и продолжая изучать меня взглядом, в котором я угадывала взгляд человека, видевшего перед собой наивного ребёнка. — Может, совсем немного, — тихо призналась я. — Тебе же к лучшему, девочка, — мягким тоном сказала Арина. — Поверь. Ну и Рэвану… — она слегка улыбнулась, её взгляд ненадолго скользнул вниз, как будто невзначай заметив, что мой живот, который я пытаюсь скрыть, немного выпирает, — тоже будет стоить выбрать девушку без чего-то выпирающего.

От своей глупой обиды я снова отвела взгляд, пытаясь не заплакать от её факта. Слова Арины звучали мягко, почти заботливо, но внутри всё сжалось от стыда и внутреннего напряжения.

Арина, не став ничего говорить, позвала официанта.

Парень принёс счёт, и я попыталась найти деньги, но Арина опередила, сказав: — Не ищи, я оплачу. — Не стоило, — тихо сказала я, стараясь не показывать, как неловко мне от её слов. Арина лишь слегка улыбнулась. — Всё в порядке, — сказала она спокойно. — Мне пора.

Арина встала со стола и, не оглядываясь, ушла. Я же несколько минут сидела, не двигаясь.

От унижения и сильной обиды появилась тяжесть, которая с трудом позволяла дышать. Слёзы, появившись на глазах, заполнили мне кругозор. Думать о «Тенях» стало тяжело.

Всё, что до этого казалось просто фанатскими историями и легендами группы, вдруг обернулось слишком реальным — с людьми, которые страдали, с интригами и тем, как легко можно оказаться «лишним».

Я опустила голову на руки, пытаясь хоть как-то остановить внутреннее дрожание. Всё внутри меня было пусто и больно одновременно.

А Кира? Что с ней? Насколько тогда ей больно?!

Голова сильно раскалывалась. Глубоко вдохнув, сжала кулаки и, собрав остатки сил, медленно встала со стула. Ноги казались ватными, но шаг за шагом я шла к выходу.

Совсем не помнила, как оказалась в автобусе, а после — стояла у порога квартиры с пакетами, полными одеждой, косметикой и всякими мелкими вещами. Одна вещь была подарком для Киры.

— Юля! — крикнула с порога Катя и кинулась в объятия. Глаза её уставились на пакеты, а мамины — на моё распухшее лицо. — Давай сюда! — выхватила у меня из рук пакеты тётя и убежала в гостиную, оставив меня стоять, слегка усталую и ещё не совсем собравшуюся после дороги. — Юль, что с тобой? — спросила мама и, пробормотав что-то вроде «просто устала», закрылась в комнате и заплакала.

Я старалась всхлипывать тихо, но срывалась рваными, неровными вдохами. От всей суеты голова разболелась ещё сильнее, и от этого плакала сильнее.

Замкнутый круг.

Устала, устала от себя, от всего, что случилось сегодня, и от того, что ничто не могло остановить этот поток боли и бессилия.

«В следующей жизни обязательно повезёт. Точно повезёт».