Цена прошлого

                        Глава 20

                             "Цена прошлого"

«Интересная она, однако, особа», — подумал Фил, перечитывая фразу, написанную Кирой, где-то в шестой раз.

— А чего ты улыбаешься? — поинтересовалась Яра.

Было интересно, о чём думает её братец.

Фил перевёл взгляд с бумажки на Ярославу.

— Тебе обязательно всё нужно знать?— Да, — робко кивнула сестра.

Фил вздохнул и слегка усмехнулся, сложив листок пополам.

— Тут всё равно ничего такого нет, — сказал он, делая вид, что убирает бумажку в карман. — Просто номер.— Позвонишь ей? — спросила Ярослава, улыбнувшись.— Посмотрим, — ответил Фил, улыбаясь. — Сейчас к Лиле едем.— К Лиле! — радостно воскликнула Яра, подняв руки вверх, словно победила в игре. — А ты не останешься?..

Фил чуть задержался, глядя на сестру. В её глазах отражалось простое детское желание. Чтобы брат был рядом подольше. Он улыбнулся, но в улыбке сквозила лёгкая грусть.

— Ненадолго, — погладил Фил сестру по голове. — Я ехать должен.

Яра надула щёки, но спорить не стала.

Фил завёл машину.

— Поехали. Лиля уже наверняка ждёт.— А потом ты позвонишь Кире? — снова спросила Яра, хватая его за руку.

«Кире», — повторил он сам себе в мыслях.

Он догадался.

Фил рассмеялся, но не ответил прямо. Лишь сжал её ладонь в своей и тихо сказал:— Посмотрим.

Дорога до Лили заняла меньше пятнадцати минут. Яра всю дорогу болтала без остановки — то о школе, то о том, что хочет себе щенка, то о том, как Лиля обещала испечь пирог. Фил слушал вполуха, но каждый раз кивал или улыбался, стараясь не показывать, что мысли уносятся в другую сторону.

Он снова и снова возвращался к картине: Кира, сидящая на площадке подавления. Почему именно там? Не самое приятное место, и точно не самое удобное.

— Фил, — протянула Яра. — Ну ты же всё равно приедешь к нам?

Фил бросил взгляд на сестру. Её глаза сияли детской уверенностью и лёгкой настойчивостью. Она смотрела прямо на него, будто хотела сказать: Ты же обещал, брат, не забудь о нас. В этих глазах не было упрёка, только ожидание, доверие и маленькая частичка любви, которая согревала сильнее любого солнечного света.

— Конечно, приеду, — ответил он.

Яра села ровнее, словно этого было достаточно, чтобы она почувствовала спокойствие и уверенность.

— Лиля говорила, что приготовит пирог! — радостно сказала Яра, смотря на профиль Фила. — Так что ты обязан остаться на несколько минут!

Для Яры минуты действительно растягивались до бесконечности.

— И вообще, — продолжила маленькая Радвилова, — Лиля очень соскучилась по тебе!

Фил тихо усмехнулся. Он помнил, как Лиля нянчила его в детстве, заботилась, учила простым вещам, которые взрослые забывают объяснять, и всегда умела понять, что ему нужно. Она стала для него частью семьи. И теперь Лилия так же бережно заботилась о Яре.

— Я тоже по вам соскучился, — сказал Фил и, кинув взгляд на сестрёнку, улыбнулся ей.

Яра радостно улыбнулась, потянувшись к нему. Для неё Лиля — это не просто няня, это надёжный, любящий взрослый, рядом с которым она всегда в безопасности. Таким же был для неё Фил.

У дома Лили Фил заглушил мотор. Яра едва дождалась, пока машина остановится, и уже через секунду выскочила наружу.

— Лиля-а-а! — закричала она радостно, мчась к двери.

Фил задержался на мгновение. Он машинально коснулся бумажки с номером через ткань, будто проверяя, что она всё ещё там.

Дверь открылась, и на пороге показалась Лиля — в домашнем свитере, с мукой на щеках и весёлой улыбкой.

Хоть ей и было уже за шестьдесят, она всё равно оставалась энергичной женщиной с огромным сердцем.

— Ну наконец-то! — воскликнула она. — Яра, помогай, пирог остынет без тебя!Яра коротко обняла няню и быстро вбежала внутрь.

Фил вышел из машины последним.Лилия Анатольевна подошла к нему и крепко обняла, будто не видела его несколько лет.

Фил улыбнулся и слегка покачал головой, чувствуя тепло её объятий.

— Как же ты всё-таки вырос, — сказала она, чуть отстранившись от парня.

Высокий, спортивный, с той же мягкой улыбкой, от которой у многих знакомых Фила невольно теплеет сердце.

— Всё такой же непоседливый, — сказала она, заглядывая в его глаза. — Только взгляд стал умнее. Хотя... — протянула Лиля, но продолжать не хотела.

Фил тихо усмехнулся, как будто хотел что-то сказать, но промолчал. Он никогда не любил говорить о себе.

— Зато аппетит у меня прежний, — наконец произнёс он, стараясь перевести разговор в лёгкий тон.

Лилия Анатольевна рассмеялась. На мгновение время будто повернуло вспять. Перед ней снова стоял тот самый мальчишка, который таскал из кухни горячие булочки, оправдываясь тем, что «проверяет, не твёрдые ли они».

Фил и Лиля вошли в дом. От порога пахло тёплой выпечкой и чем-то до боли знакомым. Всё вокруг будто не изменилось: тот же коврик с вышитым узором, тот же фарфоровый кот на полке, радужная подушка на кресле и тот же мягкий свет из-под абажура, который Лиля не меняла, наверное, лет двадцать.

Свет на кухне пал на лицо Фила, подчёркивая чёткие скулы и лёгкую усталость в каре-зелёных глазах. Фил выглядел так, словно давно привык полагаться только на себя, но при этом в его улыбке по-прежнему оставалось то доброе, чуть мальчишеское выражение, которое когда-то заставляло Лилию Анатольевну прощать ему любую шалость.

— Разувайся, грязнуля, — привычно буркнула она, хотя в голосе звучала огромная радость. — Полы только утром мыла.— Как в детстве, — хмыкнул Фил, стягивая ботинки. — Тогда ты тоже каждый день ругалась, но всё равно потом пирожными угощала.— Потому что ругаться на тебя бесполезно, — отозвалась Лиля, уходя на кухню. — Упрямый был с пелёнок.— Я?! — наигранно удивился Фил, хотя он и не сильно помнил себя в детстве.

Он был... даже не знает кем.«Ужасным сыном и братом», — прозвучало в голове.

Фил поднял взгляд. На стене напротив висела старая фотография: он, Лиля и маленькая Яра, ещё крошка на руках у няни. Все улыбаются.

Он усмехнулся, но в этой усмешке сквозила тень сожаления.

— Ярочка, ты чего в тарелку не наложила? — услышал Фил удивлённый голос Лили и двинулся в сторону кухни.Зайдя туда, взгляд Фила устремился на маленькую Яру, довольно поедавшую пирог прямо с формы чайной ложкой.

— Просто пахло вкусно... — сказала Яра, но по лицу было видно, что малышке стыдно, и она, не став продолжать есть, отодвинула от себя форму.

Фил чуть напрягся, заметив, как она отодвинула форму.

Он не мог смотреть, как Яра себя ограничивает, даже ради пустяка. Он быстро взял маленькую тарелку и нож, аккуратно отрезал ей большой кусок и поставил перед ней, а потом присел рядом.

— Давай, Яр, не стыдись, — сказал он мягко, стараясь не выдать свою тревогу. — Я хочу, чтобы ты нормально поела.

Глаза Ярославы тут же заблестели от заботы и милого отношения к ней.Она быстро и крепко обняла Фила, прижимаясь к нему сильнее обычного.

— Ты лучший брат! — Яра подняла голову. — Хорошо, что именно ты мой брат!

Лиля, стоящая неподалёку, мягко улыбнулась, прижимая к груди полотенце, будто боялась спугнуть этот тихий, домашний момент.Фил ответил Яре лёгкой улыбкой и, не отстраняясь, коснулся её лба подбородком.

— Ну хватит, а то расплачусь, — пробормотал он тихо, с теплом, которого редко позволял себе столько в голосе.

Яра засмеялась — звонко, по-детски.

— Вот так-то лучше, — сказала Лиля, поворачиваясь к плите. — Улыбка к лицу семье Радвиловых.

Фил хмыкнул, а Яра, всё ещё сияя, взяла ложку и вернулась к пирогу, но теперь — с аппетитом, словно только сейчас вспомнила, что это не просто ужин, а маленький праздник дома, где любят.

Все так и просидели за столом почти час, болтая о всяких мелочах в жизни.Фил слушал, отвечал коротко, но по глазам было видно, что ему хорошо.

Редко удавалось вот так просто посидеть. Без спешки, без звонков и срочных дел.

— Ещё чай будешь? — спросила Лиля, подливая себе.— Нет, спасибо, — Фил откинулся на спинку стула. — Если я выпью ещё, засну прямо за столом.— Заснёшь — значит, останешься, — с хитринкой сказала она. — А то вечно куда-то спешишь.

Фил улыбнулся краем губ.

— Работа, Лиль.— А жизнь? — тихо, но с нажимом спросила она.

Фил перевёл взгляд с неё на Яру, в которой и видел ту самую жизнь.

— А у меня, по-твоему, не жизнь? — спросил парень.

Лилия Анатольевна прищурилась.

— Жизнь без жены, — исправила она. — В твои годы у некоторых уже по несколько детей.— У Фила невеста скоро будет! — вдруг радостно выпалила Яра, поднимая глаза с тарелки.

Лиля удивлённо вскинула брови, а Фил чуть не поперхнулся только что вдохнувшим воздухом.

— Это с каких это пор? — нервно усмехнулся он, покосившись на сестру. — Может, расскажешь, кто она, раз я сам не в курсе?— Как не в курсе?! — хмуро спросила Яра, положив аккуратно ложку на тарелку и откинувшись слегка назад, словно не веря, что он всерьёз спрашивает такое. — А как же Кира?!

Фил застыл, как будто по нему ударило током.

— Кто-кто? — переспросил он, моргнув.— Кира! — повторила Яра с такой уверенностью, будто это было очевидно для всего мира. — Я ради тебя её номер попросила!— А зачем просила? — спокойно спросил Фил, хотя внутри играла буря эмоций. Но ни в коем случае он не поднимал голос на Яру.— Затем, потому что она тебе нравится!— Кто тебе это сказал? Мне она не нравится! — стал спорить Фил, как маленький ребёнок.— Твоё лицо за тебя всё говорит!

Лиля едва сдержала смех, прикрывая рот рукой.

— Сваха ты маленькая, — тихо сказал Фил и зажал нос Ярославы, на что она, конечно же, нахмурилась. Фил пытался сохранить серьёзное выражение лица, хотя удавалось ему непросто. — Давай ты больше не выдаёшь мои секреты раньше, чем я сам о них узнаю.— Так я не выдаю! — возмутилась девочка. — Я просто говорю правду!

Фил устало вздохнул и потёр переносицу, чувствуя, как уголки губ всё-таки начинают подрагивать от улыбки.

— А о какой Кире идёт речь, а? — спросила Лиля, явно заинтересовавшись незнакомкой.— Невеста Фила, — с нежностью в голосе ответила Ярослава, уже представляя в своих фантазиях большую свадьбу брата и новой подруги Яры.

Кира — в белом свадебном платье в пол, с яркими стразами на нём и длинной фатой, на конце которой будет изображение цветков.

Фил — в строгом костюме, слегка неловко поправлял галстук, но в глазах его сверкала та же энергия, что и всегда — уверенность, смешанная с лёгкой растерянностью.

Гости улыбались, Лиля тихо наблюдала с одобрением, а Яра чувствовала, как сердце наполняется радостью за брата. В её голове всё выглядело идеально: обмен кольцами, улыбки, трепет и нежность. Всё, о чём она мечтала.

— Невеста? — ещё больше удивилась Лилия Анатольевна, не зная, что выдернула Ярославу из прекрасных, для неё, фантазий.— Да! Кира очень добрая и красивая!— Эй-эй-эй, — вдруг вмешался в разговор Фил, прекрасно понимающий, что никакой невесты, а уж тем более свадьбы не будет. — Яся, я её даже не знаю, — соврал он. — О какой ещё невесте идёт речь?— Вот и познакомьтесь, — улыбнулась Лилия, которая уже давно намекала своему не родному, конечно, но всё же сыну — найти себе девушку. И, кажется, её мечта сбылась.— Лиль, ты-то куда? — уставился Фил на няню.

Пока они спорили о том, что значит «знакомство ради приличия», Яра сидела за столом, болтая ногами и едва сдерживая смех. Ей ужасно нравилось наблюдать, как Фил, обычно уверенный и спокойный, теряет равновесие под напором двух женщин — одной заботливой, другой слишком сообразительной для своих лет.

— Я ничего не имею против знакомства, — наконец сказал он, подняв руки, словно сдавался. — Но не нужно делать из этого свадьбу века.— А кто сказал «свадьбу»? — прищурилась Лиля. — Я сказала — познакомься. А там уж судьба сама решит.

Фил закатил глаза, но уголки его губ дрогнули. Спорить с Лилей было всё равно что с ураганом: можно только укрыться и переждать.

— Судьба, значит, — буркнул он, забирая у Яры тарелку с пирогом, чтобы отнести в раковину.— Ага! — подхватила Яра, сияя. — Судьба!

Он обернулся и, видя её восторг, только покачал головой.

Судьба… если бы всё было так просто.Вдруг телефон, находившийся в кармане, завибрировал, и, достав его, Фил нахмурился.

Номер был знаком. Слишком знаком.Тот самый, который он когда-то заблокировал, но потом почему-то разблокировал — сам не зная зачем.

На экране высветилось короткое слово:Александр.

В груди что-то неприятно сжалось. Воздух стал тяжёлым.

Фил опустил взгляд, пальцы непроизвольно дрогнули, и он на мгновение даже подумал сбросить.

Но не смог.

— Я сейчас, — пробормотал Радвилов и ушёл в спальню, которая когда-то была роднее, чем его собственный дом.— Алло, — коротко произнёс Фил.На другом конце лишь слышалось тяжёлое, хриплое дыхание.— Филипп, — пьяный голос заставил Фила напрячься. — Старика узнал?— Что тебе надо? — несмотря на тихую боль внутри, спросил Фил твёрдо.— Ну как что, сынок? — рассмеялся мужчина в трубке. Смех тут же вернул Фила обратно в те самые дни, когда этот смех звучал дома почти каждую ночь. Громкий, пьяный, с сигаретой в одной руке и бутылкой в другой.Фил сжал челюсть так, что скрипнули зубы.

— Не называй меня так.— А как тебя ещё называть, а? — голос на том конце стал чуть мягче, но в нём всё равно слышалось то старое — раздражающее, противное. — Ты ж мой сын. Моё отражение.— Замолчи, — старался Фил держать себя в контроле.— Ты меня затыкать решил, щенок? — тон Александра стал выше. — Я тебя так воспитывал?!— Ты меня не воспитывал.— А кто, если не я? — усмехнулся Радвилов-старший. — Лиля? Или твоя, цензура, мамаша?

«Мамаша». После этого Фил уже не смог сдерживать эмоций. Любое упоминание мамы доставляло ему боль. Боль от того, что он не смог спасти её. Не смог ей помочь.

— Замолчи! — крикнул Фил, но, вспомнив, что на кухне сидели Ярослава и Лиля, умолк на секунду, а после раздражённо сказал: — Не смей о ней говорить. Ты понял меня? Не смей. И больше не звони мне, цензура.Фил бросил трубку, не дав договорить отцу, и громко выдохнул, прислонившись к стене.

— Ненавижу, — тихо проговорил Фил.Пару минут он просто сидел на полу, обдумывая самый противный разговор от и до.

Конечно, Александр несколько раз названивал ему, но Фил сбрасывал.Каждый звонок от отца был как наждаком по нервам. Слишком знакомый номер, слишком узнаваемая боль.

Он думал, что научился не реагировать. Что смог перестать ждать извинений, которых не будет.

Но стоило услышать голос отца — и всё возвращалось.

Сухость во рту. Сжимание в груди. Тот же мальчишеский страх, перемешанный с ненавистью.

Фил провёл ладонью по лицу, потом по волосам, будто пытаясь стереть с себя остатки этого разговора.

Он не хотел, чтобы Яра хоть что-то услышала. Ей не нужно знать, каким чудовищем был их отец.

Она слишком добрая. Слишком чистая для таких, как отец... и его самого.

— Фил, всё хорошо? — постучала в дверь Лилия Анатольевна, распереживавшись.

Фил натянул фальшивую улыбку и открыл дверь, сказав:— Всё хорошо. Думаю, мне уже пора.— Уже? — подняла обе брови Лиля.— Да, — кивнул Фил, коротко, но искренне обнял Лилю.

Фил быстро забежал на кухню, одновременно натягивая куртку, чтобы распрощаться с Ярой. Она ненавидела, когда Фил уезжал без прощания.— Ты уезжаешь? — вскинула брови малышка, на что Фил растрепал её волосы.— Да.— Ну… — Яся грустно протянула, а Фил коротко поцеловал Яру в висок и, сказав успокаивающие слова, выпрямился, собираясь выйти. Но в тот момент Яра резко обняла его, вцепившись так, будто от этого зависело всё.

— Не уходи! — сказала она, и голос дрогнул. — Тебе нельзя! У меня предчувствие плохое...

Фил прижал её к себе сильнее.

— Эй, не выдумывай, — тихо сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Всё хорошо. Просто работа.— Пожалуйста... — Яра не отпускала. — Не едь.

Фил вздохнул, опустил голову, коснулся лбом её волос и на секунду закрыл глаза.

— Я должен, Ясь. Правда.

Он осторожно разжал её руки и вышел в коридор.

Когда за ним закрылась дверь, Лиля услышала, как Яра тихо шепнула:— Папа тоже говорил, что вернётся.

Лиля подошла, села рядом и обняла девочку, не зная, что ответить.

А за окном уже ревел двигатель. Фил уезжал, даже не подозревая, что её слова ещё долго будут звенеть у него в голове.

Фил достал из бардачка пачку недавно купленных сигарет и достал одну.

Курить в машине было ему не впервой.

«Моё отражение».

Как только в голове прозвучали эти два слова, Фил резко втянул дым и, будто сам от себя отстраняясь, зажмурился. Он хотел задушить сигарету о пепельницу, но пепельницы рядом не было. Он заранее убрал её, чтобы Яра ничего не видела и не поняла, что он курит.

На секунду в ладони похолодело от угля, и он с силой зажал папиросу между пальцами, ссыпав тлеющий конец в ладонь и припечатав его к коже, пока пламя не погасло. Больно, но быстро.

Всю дорогу до гостиницы он только и думал о словах Яры, но Фил старался не придавать им сильного значения.Припарковал машину Фил немного подальше от гостиницы, у тихой стороны улицы, где меньше людей и камер.

Он планировал зайти внутрь осторожно, не привлекая лишнего внимания. Несколько минут просто сидел, собирая мысли, но потом всё же вышел из машины.

Фил в какой-то мере почувствовал лёгкую свободу без охранников, которые наверняка не давали прохода фанатам внутри здания.

Он направился к главному входу гостиницы, стараясь держаться спокойно, но каждое движение сопровождалось напряжением.

Мысли возвращались к звонку отца.Зачем он звонил? Что ему нужно?Эти вопросы крутились вокруг Фила и отбрасывали всё остальное.

Парень быстро пытался пробраться сквозь толпу, но никому не было дела до его личных границ.

Кто-то пытался дотронуться до руки, кто-то звал его улыбнуться или посмотреть в камеру телефона. Он улыбался краем губ, кивал, стараясь не показывать раздражения, но внутри всё сжималось от ощущения тесноты и давления.

И тогда, когда он пытался протиснуться сквозь поток людей, резкая боль пронзила бок.

— "Цензура"... — сматерился Фил, чувствуя острую боль, словно всё тело горело заживо.

Фил наклонился, приложив обе руки к месту, где осталась рана.

Толпа вздрогнула. Кто-то вскрикнул, кто-то ахнул. Несколько человек инстинктивно отпрянули, другие, наоборот, потянулись ближе — с испугом, с любопытством, с телефонами в руках.

Только краем глаза Фил заметил мужскую руку с маленьким ножом.Лица он не видел — только руку и чёрную одежду с головы до ног.

— Нокс! — крикнул знакомый голос из толпы.

Олег, услышав крики, буквально прорвал толпу, расталкивая фанатов и ругаясь так, что его было слышно на всю улицу.

Фил попытался что-то сказать, но губы лишь беззвучно шевельнулись, а перед глазами всё заволокло белым.

— Раступитесь все! — кричал менеджер группы «Тени», но многие не слушали его. Всё больше и больше камер было направлено на Фила. — Я сказал, раступитесь!

К счастью, Сергей вовремя вышел искать Нокса, и благодаря ему Фила быстрее смогли донести до гостиницы.

— Участник «Тени»! — выкрикнул человек из толпы, явно не понимая и не соображая, кто именно это был. — Посмотри в камеру!— Тебе больно?! — спросил уже другой голос — и так по кругу.

Голова Фила сильно гудела от криков, а тело словно попало в астрал.

— Он ранен! Смотрите, кровь! — раздалось справа.

Фил едва различал голоса. Всё сливалось в гул, будто под водой.Мир качался, шум превращался в тягучий рёв, а вспышки — в белые пятна.

— Нокс, тебя пытались убить? — тихо, почти неслышно спросил Олег, глядя вперёд, на что Фил неуверенно, но кивнул.

Он попытался вдохнуть, но воздух словно застрял где-то в горле. Всё тело ныло, бок горел.

Он чувствовал, как теряет равновесие, и единственное, что удерживало его от падения, — сильные руки Олега и Сергея.

В гостиницу они прорвались не быстро, но всё же прорвались.

Фил почти не чувствовал ног. Его шаги были тяжёлыми, дыхание сбивалось, а пальцы, прижатые к ране, уже не различали тепла — только липкость крови, которую он ненавидел до самой дрожи.

Единственное, что его действительно беспокоило, — это состояние Миры.Каковы шансы, что беременная девушка, увидевшая раненого человека, с которым она общается не первый год, сможет спокойно отреагировать на такую ситуацию без слёз и истерики?А как же Яра и Лиля? Как они будут себя чувствовать?

Да, хоть Фил и не считал себя хорошим семьянином, он понимал, как будет сложно Лиле с Ярой, которая не смогла бы обойтись без травмы из-за смерти брата, которого даже называла папой.

— Нокс, боже, — быстро подбежал к Филиппу Матвей, обеспокоившись.Всё то время, пока ребята находились с ним, Фил пытался отшучиваться и делать вид, словно всё в порядке, но слабый и безжизненный вид выдавал его, а потом, сам того не замечая, он закрыл глаза. Может, на время, а может, и навеки.

***

Отвести Фила в больницу было непросто. Толпа, находившаяся уже долгое время на улице, только умножалась из-за сильного любопытства людей.

Олег и Сергей шли рядом с носилками, оберегая друга от вспышек камер и случайных рук. Ребята бледнели, глядя, как кровь всё ещё проступала сквозь бинт, наложенный в спешке.

— Дышит, — сказал врач, проверив пульс. — Но давление падает. Нужно срочно в операционную.

Когда носилки закатили в машину, дверь с грохотом захлопнулась, и сирена взвыла снова.

В гостинице остались все участники «Тени» и Мира, а на улице — два охранника, один из которых был Сергей.В автомобиль скорой помощи смог поехать лишь один человек, не считая Фила. Им оказался Олег. Он не раздумывал ни секунды — просто шагнул внутрь, когда врачи попытались закрыть дверь.

В больницу, к большому счастью, приехали быстро и без пробок.Фила быстро отвезли в приёмное отделение, где его тут же встретила дежурная бригада врачей. Белые халаты мелькали перед глазами, голоса сливались в один гул, а воздух пах антисептиком и страхом.

— Срочно в операционную! — коротко бросил хирург. — Потеря крови значительная!

Олег стоял у двери, не зная, что делать. Его не пустили дальше, и он только видел, как Фила перекладывают на другую каталку и увозят по длинному коридору, где отчётливо слышались разговоры медсестёр.

— Боже... — тихо прошептал себе под нос Олег, не веря, что это происходит наяву.

Каким же нужно быть сильным ненавистником группы, чтобы решиться на такое?

«Роберт», — проскользнуло у Олега в голове.

Нет. Бред же. С ним ведь давно покончено. Наверное.

Менее часа Олег смотрел в пустоту.Он не мог поверить, что это реальность.

Олегу хотелось просто ущипнуть себя, проснуться и понять, что это всего лишь страшный сон. Но нет.

Всё самое страшное он уже успел увидеть.

Каждого участника «Тени» он любил как собственных сыновей. Да, они могли вести себя как малолетние придурки (чем и являлись), не следовать правилам, а наоборот — нарушать их, каждое свободное время ходить в клубы, не думая о своей безопасности, но они ведь семья.Можно ли за такое разлюбить свою семью?

Теперь Олег мог лишь молиться, чтобы его сын остался жив и невредим.

Конечно, останется.

Зная Фила, он был силён не только телом, но и духом. Даже в самые сложные моменты парень умел держать себя, скрывать боль, чтобы не показывать слабость окружающим, шутить в неподходящих ситуациях — лишь бы разрядить обстановку.

Но Олег, как и «Тени», видел за этой маской хрупкость, которую редко кто замечал.

— Ну как? — встал с дивана у стены Олег, заметив вышедшего врача.Врач, устало поправив халат, подошёл к нему и коротко кивнул:— Состояние стабилизировано, но рана серьёзная. Ему нужно оставаться под наблюдением.

Олег кивнул, чувствуя, как напряжение постепенно сползает с плеч, но сердце всё ещё колотилось.

— Но он будет жить? — не сдержал вопрос Олег. — Будет же?— Будет, будет, — ответил мужчина. — Только повторю: нужно оставить его под наблюдением. Пульс нормальный, давление стабильное, но возможны осложнения из-за потери крови.— Что будете делать с раной? — спросил Олег.— Сегодня дополнительных хирургических вмешательств не потребуется, — ответил врач. — Продолжаем обработку, обезболивание и контроль за кровопотерей. Если всё будет стабильно, завтра начнём плановое лечение и уход.

Он сделал паузу, глядя на Олега:— Главное сейчас — спокойствие. Любые резкие движения или паника могут ухудшить его состояние.— Я понял, — ответил Олег, кивнув.— Есть родственники, которым мы можем сообщить о ситуации? — уточнил врач, глядя на Олега.— Из родственников у него только сестра и отец, — выдохнул Олег. — Сестра маленькая, ребёнок, а с отцом Филипп не общается много лет.— А вы кем ему приходитесь? — поинтересовался мужчина, внимательно слушая Олега.— Я — менеджер группы, в которой он работает, — ответил Олег, стараясь сохранить ровный тон.

Врач кивнул, словно оценивая услышанное:— Хорошо. В таком случае вы будете главным контактным лицом. Мы будем держать вас в курсе любого изменения состояния и всех медицинских решений.

Олег кивнул, чувствуя, как ответственность давит на плечи, но внутри пылало облегчение — Фил будет под присмотром.

До гостиницы он возвращался подавленным. Фила увидеть Олег не мог.

Сердце сжималось от мысли, что он не смог быть рядом с ним в этот момент, не смог защитить или хотя бы поддержать. Каждый шаг давался тяжело, мысли крутились вокруг произошедшего и того, как мало он мог сделать, чтобы предотвратить всю эту ситуацию.

В гостинице атмосфера казалась чужой и пустой. «Тени» и Мира оставались там, но ни один взгляд не мог заполнить ту пустоту, которую оставила боль и тревога за друга. Олег понимал: теперь ему придётся быть опорой не только для группы, но и для самого себя, чтобы выдержать этот шок.

Владислав сидел рядом с Мирой, пытаясь её успокоить, а сам выглядел уставшим от всего, но позволить себе расслабиться не мог. Ни за что.

Ярослав и Денис сидели на диване чуть поодаль от Глеба и смотрели в стену, не желая нарушить тишину.

Матвей же сидел в самом конце гостиницы, подальше от всех, и просто смотрел на пол, обдумывая всю произошедшую ситуацию.

Почему именно Фила, а не его? Почему в жизни страдают люди, которые этого не заслуживают?

Жизнь однажды забрала у него родителей — самых лучших и любимых.

А теперь? Неужели жизни не хватило насладиться его слезами и болью, когда он узнал об их гибели?

Олег наблюдал за каждым из них, но ни один взгляд, ни один жест не мог вернуть чувство спокойствия. Он чувствовал себя беспомощным человеком, который действительно мог поддержать Фила, а сейчас он сидел здесь, один, и мог только ждать новостей из больницы.

Время тянулось медленно, каждая минута растягивалась на часы. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами и шорохом одежды. Казалось, сама гостиница замерла, словно понимая тяжесть произошедшего.

Матвей продолжал сидеть, погружённый в мысли, глядя в пол. Владислав пытался держать Миру за руку, но сама она была почти неподвижна, как будто замерзла от страха. Ярослав, Денис и Глеб, хоть выглядели спокойными, не смели даже пошевелиться. Каждый понимал, что сейчас любая мелочь могла стать последней каплей для кого-то из них.

— Лилия Анатольевна уже знает? — спросил Ночёв, не поднимая взгляда с руки Миры, державшей много минут.— Надеюсь — нет, — сказал Олег. — Но думаю, по новостям уже всё показали.— "Цензура", — вдруг тихо заматерился Ярослав, медленно повернув голову в сторону занавесок.— Да, — протянул Олег, кивая. — Что с ней и Ясей будет?

Все молчали.

Мира закрыла лицо руками, не желая думать о плохом.

— Врач много сказал о состоянии Фила? — поинтересовался Влад, стараясь говорить без боли. Честно говоря, восстановился бы Фил — он бы сразу ему вмазал в лицо за то, что пытался пройти через толпу и не позвал охранников. Но сейчас Владу было важно знать о состоянии Фила и всё ли с ним хорошо.

Олег хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Говорили: «Состояние стабилизировано, но рана серьёзная. Ему нужно оставаться под наблюдением», — повторил он в точности все слова врача.

Влад коротко кивнул.

— Его можно будет проведать? — Мира подняла жалостливый взгляд на Олега, в надежде, что можно будет скоро.— Этого мне не сказали, — ответил менеджер.— В полицию хоть кто-нибудь звонил? — спросил Влад, но по тишине понял, что никто. — "Цензура".— Я сам займусь, — тяжело вздохнул Олег, потирая виски. — Уже дал номер службы охраны и всё объяснил. Думаю, заявление оформят по приезде. Камеры у входа работали — лицо этого ублюдка точно должно было попасть в объектив.— Хоть бы, — глухо сказал Влад, в голосе слышалось бессилие.

Мира всё ещё сидела, сжав руки на коленях, взгляд её был устремлён в одну точку.

— Зачем? — тихо выдохнула она. — Какая была цель этого монстра?

Олег не нашёл слов. Он сам задавал себе этот вопрос с тех пор, как услышал крики у гостиницы. Ответа не было. Только пустота, сжатый ком злости и вины.

— Разберёмся, — сказал он наконец, глухо, но твёрдо. — Кто бы это ни был — он за это заплатит.