Семейный передоз

Общага, когда она спокойная, тихая и безлюдная, пугает.

Особенно пугает внезапный звонок Хоби и его хриплый перепуганный голос в трубке:

— Хён... слушай... забери меня отсюда, а?

Неожиданно.

— Хоби, у тебя отпуск, ты забыл? Наслаждайся!

— Хён... я уже... это... насладился... Ну неужели у нас там никаких дел нету, а? Совсем-совсем ничего в расписание поставить нельзя?

-Хоби, эй... ты где?

— Дома я... Седжин-хён, я тебя, как человека, прошу, придумай что-нибудь, а?

— Ладно, Хосок-и, ты только не переживай, ладно?

— Ага... Ты перезвонишь мне?

— Да, давай, в течение часа... Что ты там делаешь? Чего так шумно-то?

— Да у нас тут это... семейный ужин... расширенный... в мою честь... Спасай, хён!

— А... Ну, держись там...

Салфетки, тарелки, позвякивания... и голоса-голоса-голоса ...руки-руки-руки...

А как было хорошо, когда были только папа, мама и Микки! Это была потрясающая, волшебная и АБСОЛЮТНО БЕЗЛЮДНАЯ неделя дома... Ну вот зачеееееееем?

— Хосоки, — теребит за рукав троюродный брат по материнской линии, — не забудь, ладно? Ничего не перепутай, ладно? Вот в этот блокнотик — автограф Чонгука... это для моего друга... А в этот — пусть Джинни-хён что-нибудь напишет, это девочке из пятого класса я подарю... Не перепутай только!

Хосок кивает.

— А вот этот мальчик, который у вас... он еще петь не умеет, а так, что-то балаболит в микрофон... как его зовут? Мелкий такой...

— Юнги-хён...

— Так вот, ты ему, Хосоки, передай, что пусть на турнике подольше висит... Говорят, помогает, и, может, подрастет ненамного... Курит, небось? Ты ему передай, чтобы курить-то бросал, а то не вырастет...

Хосок кивает.

Справа муж сестры маминого брата подруги племянницы от второго мужа крестной матери продолжает свои пространные рассуждения, начатые еще в начале застолья:

— И вот с высоты моего опыта... А я, ты знаешь, Хосоки, имел в своем прошлом богатый сценический опыт... все-таки, руководить школьным театральным кружком — это не ваш весь этот шоу-бизнес, здесь нужно иметь талант педагога! Уметь говорить с простыми людьми на одном языке! ...Так вот... Я бы, конечно, некоторые ваши тексты пересмотрел бы... С точки зрения классической корейской литературы и... Ты почему не записываешь, Хосоки? Я два раза повторять не буду...

Хосок кивает.

И берет блокнот и карандаш, заботливо подсунутые виновато и понимающе улыбающейся мамой.

— Вот ты мне скажи, девочка, почему твой сын ничего не ест? — материализуется слева тетя маминой сестры. Она, конечно, и мамина тетя тоже, но Хосоку нравится думать, что у мамы таких родственников нет. — Ты посмотри на него! Какой он худой!

— Я бы его проверила в клинике, да, — кивает сестра тети маминой сестры, которая тоже маме, по идее, тетя, но Хосоку всё еще нравится это отрицать. — Вот у моей соседки так муж худел-худел, а потом выяснилось, что он...

— ...а потом выяснилось, что он — алкаш и в секте, прекрати нести чушь! — не выдерживает мама. — Наш Хосоки здоровый и сильный, просто он следит за фигурой и много тренируется, да, родной?

Хосок кивает.

С благодарностью.

— Хоби-хён, ты же умеешь рэп сочинять, да? — мелкий из какой-то сильно отдаленной родни по крайне разветвленной папиной линии громоздится Хосоку прямо на колени и пихает в руки альбом для рисования.

Хосок кивает.

— Тогда насочиняй мне что-нибудь быстренько, а? У нас праздник в школе будет осенью, меня ответственным назначили... Я как выйду, как прочитаю, как скажу, что это ты насочинял...

— Что, прямо сейчас? Гости же...

— Я так и знал, что ты ничего не можешь.... А потом? Потом насочиняешь? А завтра? А на следующей неделе насочиняешь? А когда насочиняешь? А начнешь когда?

— А ну-ка отвяжись от брата, Джинсу, а то сейчас в угол отведу! Хосоки, прости его, такой ребенок беспокойный, в кого только уродился? У нас в семье такими беспокойными только мой дед был и твой отец... Видимо, в твоего отца, да, Хосоки? Весь в дядюшку, да, Хосоки? А может и Хосоки у нас такой баловник, а? Хосоки, а? Помню, как в детстве ты стащил у бабушки стеклянный чайник и разбил на заднем дворе... А ты помнишь, как убегал от бабушки и содрал себе коленки, а, Хосоки? Помнишь, а, Хосоки?

Хосок, блять, кивает....

Ну, Джиу, ну, сестра-предательница... Работа у нее... Занята она... Сейчас бы хоть пару теток на себя отвлекла...

— Привет всем, и сегодня моя транса будет посвящена моей семье! Хосоки-хён, поздоровайся с моими фолловерами...

— Кто этот мальчик?

— Уберите камеру сейчас же!

— Кто этот наглый ребенок с телефоном?

— Кёнсу, ты опять привел друзей? Гадкий мальчишка, я разрешила тебе просто помочь мне донести пирог и одним глазком посмотреть на Джей-Хоупа...

— Ох, бабушка Пак, я же просила... ну что такое...

— Сестра, ты что-то много о себе возомнила...

— Прекрати, Наын, невестка Чон тебе вообще не сестра, ты просто дочка ее портнихи — вот и всё!

— Ну и что? Я эту вашу знаменитость в детстве голопузым видела в бассейне на заднем дворе...

— Ты не слушай, Хоши, эту сумасшедшую... Кушай вот кровяную колбаску, бабушка Ли сама сделала... Приехать, правда, не смогла, но зато вместо себя прислала дядю Чхве с женой, сыном и тремя внуками, дядю Мина, который все никак семьей не обзаведется, старый бабник, и нашу Лиён с подругой... Ну, скажи, какие у нас красавицы выросли, да? Ни одна не приглянулась тебе, а?

— А ты, Хосок, с женитьбой-то не тяни, не тяни... Ну, знаешь, «некогда»! Некогда — это не отговорка... Пообещай дедушке, что в этом же году приведешь в дом невесту...

Хосок кивает.

Обреченно.

— Ты, Хосок-а, не думай, что если ты знаменитость там... звезда, то я не всыплю тебе по первое число, если надо будет... Я еще твоего отца... вот он, стоит... воспитывал! — пожилой мужчина, который тоже, видимо, где-то кем-то кому-то приходится, утыкается носом в скатерть на столе и хлопает ресницами, разгоняя крошки.

— Побойся бога, старый хрыч! — вопит его, судя по решительному взгляду и праведному возмущению, расцветающему румянцем на щеках, жена — Когда его отец был маленьким, ты скрывался в Китае от мужа своей нахальной любовницы... Воспитывал он... Вставай, нам домой уже пора! До свидания, Хосоки, всего доброго, простите уж, если что не так...

Хосок кивает.

Немного с облегчением, если честно.

А потом мелкими перебежками скрывается в ванной.

Ух ты...

Тишина...

— Седжин-хён-а, ну что там у тебя? А? Америка? Лос-Анджелес? Конечно, какой разговор! Зачем послезавтра? Я сегодня могу! Минут через пятнадцать... А, ну да... Ты, главное, это, билет бери самый ближайший, ничего, да... А я прямо сейчас выезжаю в общагу, да.... Срочно прям... Хён, ты меня не отговаривай! Важное дело есть важное дело, родные поймут. Ага. Жду.

— Хоши, тут троюродная бабушка Квон собирается уходить, подойди, присядь на пять минут...

— Иди, ребенок, посмотрю хоть на тебя... А в детстве какой был хлипкий, плакса... Я так и знала, что ничего толкового из тебя не получится... И чего ты с братом Дживоном не пошел на железнодорожника учиться? Вот профессия, посмотри-ка на него, какой он стал — вон, сидит с того конца стола... Дживонни, иди сюда... Прекрати есть, скоро в дверь не пройдешь... Видишь? Уже работает старшим по ветке. Работа хорошая, через пару лет можно будет и об отдельном жилье подумать, квартирку снять, хватит уже с родителями-то... А ты, Хосоки? Все так же в общежитии с ребятами? Ну вот, видишь... Ты бабушку-то слушай, бабушка-то плохого не посоветует... Ребята хоть в общежитии не обижают? Смотри, ты, если что, позвони, вот, Дживонни. Он приедет, заступится.

Хосок кивает.

— Хосок-и... Там... машина там за тобой приехала что ли? — мама растерянно теребит бумажную салфетку.

— Мам, важное дело, нужно срочно в Америку вылетать...

— Вот! А я всегда говорила: эксплуатируют наших детей и днем, и ночью!

— Да он же голодный совсем, не поел ничего!

— Невестка Чон, ну-ка собери мальчику в дорогу — вот, есть вареные яйца, колбасы кровяной положи, где у тебя контейнеры для кимчи? Лиён, неси вот эти банки, сейчас мы...

— Мам...

— Ничего-ничего, Хошенька, не отказывайся... В самолет сядешь, откроешь сумочку и покушаешь, дорога дальняя...

— Не перечь бабушке, Хосок-а, она жизнь прожила, ей виднее...

— И пучимгешечек не забудь!

— Обязательно положи ему термос с кофе!

— Не нужно злоупотреблять кофе, я вот вчера смотрел телепередачу, там как раз рассказывали, что из-за того, что молодежь злоупотребляет кофе...

— Эмм... Ну... мне пора... спасибо, что пришли... мам, не провожайте меня... не хочу никого отвлекать...

— Хосок-и, ну хоть вещи-то возьми...

— Мам, у меня в общаге все есть... я телефон взял и кошелек...

— Счастливой дороги, сынок...

— Ничего, что я не со всеми попрощался?

— Переживут...

Хосок кивает.

И мягко прикрывает за собой входную дверь.

Да, определенно, Америка — то, что нужно!