39. Видение

Флетчер Кейл проснулся рано. Как раз вовремя для того, чтобы увидеть самое начало рассвета.

Лес в основном был все еще погружен в темноту. Слабый дневной свет пробивался вниз лишь отдельными лучами, там, где им удавалось пронзить насквозь толстый зеленый полог, который образовали, плотно переплетаясь друг с другом, густые ветки и кроны гигантских деревьев. Туман еще больше приглушал эти лучи и рассеивал их, и в результате в лесу пока почти ничего не было видно.

Всю ночь Кейл провел в «джипе»-фургоне, принадлежавшем Джейку Джонсону. Сейчас он выбрался из машины и стоял рядом с ней, настороженно вслушиваясь в звуки леса: нет ли среди них шума приближающейся погони?

Накануне поздно вечером, уже после одиннадцати часов, когда Кейл направлялся в секретное убежище Джейка Джонсона, он свернул с шоссе, ведущего к Маунт-Ларсон, на пожарную просеку, что шла к диким заснеженным северным склонам Снежной горы, — и почти сразу же с ходу вляпался в беду. Не дальше чем футов через двадцать от того места, где он повернул на проселок, фары машины выхватили стоявшие с обеих сторон дороги щиты-предупреждения. Большими красными буквами по белому фону на них было написано: «КАРАНТИН». Кейл ехал слишком быстро и потому не сразу остановился. Он проскочил поворот и очутился прямо перед полицейским заградительным постом: полицейская машина стояла поперек дороги и при виде «джипа» Кейла из нее начали выбираться двое полицейских.

Он вспомнил, что слышал по радио что-то насчет того, что вокруг Сноуфилда установлена карантинная зона, но он тогда решил, что эта зона установлена только с противоположной стороны горы. Кейл резко нажал на тормоза, кляня себя за то, что, по своему обыкновению, пропустил тогда это предупреждение мимо ушей.

Но ведь полиция наверняка разослала уже сообщение о его побеге, присовокупив к нему и его фотографию. Эти двое, конечно же, опознают его, и меньше чем через час он снова будет в тюрьме.

Ему оставалось надеяться только на внезапность. Они явно не ожидают никакого подвоха. Обычный пост при въезде в зону карантина: легкая работенка, на которой всегда размагничиваются.

Автомат ХК-91 лежал на сиденье рядом с Кейлом, лишь слегка прикрытый сверху пледом. Кейл схватил его, выскочил из «джипа» и открыл огонь по полицейским. Автомат послушно застучал, и две фигуры, казавшиеся размытыми в опустившемся уже тумане, задергались в коротком, беспорядочном танце смерти.

Кейл перекатил тела в канаву, убрал с дороги полицейскую машину и проехал на «джипе» через пост. Потом вернулся и поставил полицейскую машину поперек дороги, так, как она стояла раньше, чтобы те, кто обнаружит тела, не подумали, что убийца полицейских отправился в сторону гор.

Он проехал еще три мили в гору по разбитой просеке и там свернул на еще более скверную, поросшую высокой травой и кустарником проселочную дорогу. Эта дорога закончилась примерно через милю. Тут Кейл загнал «джип» в густые заросли и выбрался из машины.

Помимо автомата ХК-91 у него была еще с собой целая сумка другого оружия, которое он забрал из дома Джонсона, а по семи застегнутым на молнии карманам охотничьей куртки были рассованы прихваченные там же шестьдесят три тысячи четыреста сорок долларов. Еще он захватил с собой электрический фонарь, больше ему ничего не было нужно: тех припасов, что хранились в известковых пещерах на участке Джонсона, было более чем достаточно.

Последнюю четверть мили надо было преодолевать пешком, и он собирался сделать это сразу же, но очень быстро убедился, что в погруженном в туман ночном лесу даже с электрическим фонарем ориентироваться было невозможно. Он бы почти наверняка заблудился. А заблудившись один раз в этой дикой местности, можно начать ходить по кругу и так кружить до бесконечности буквально в нескольких десятках метров от нужного места, даже не подозревая, что спасение совсем рядом. Вот почему, пройдя тогда всего несколько шагов, Кейл вернулся назад к «джипу» и решил дожидаться рассвета в машине.

Даже если бы кто-то еще ночью обнаружил трупы убитых, и даже если бы полиция пришла к выводу, что убийца скрылся в горах, они бы все равно не начали облаву, пока не рассветет. А к тому времени, когда полиция сможет утром сюда добраться, он уже давным-давно будет в пещере.

Спать он улегся на переднем сиденье «джипа». Конечно, это не первоклассная гостиница, но все же намного удобнее и лучше, чем в тюрьме.

И вот теперь он стоял рядом с машиной в первых лучах утреннего солнца и прислушивался, не приближается ли откуда-нибудь облава. Но ничего подозрительного не было слышно. Честно говоря, он и не ожидал что-либо услышать. Сгнить в тюрьме — это не его судьба. Ему на роду написано золотое будущее. В этом он был уверен.

Он потянулся, громко зевнул, подошел к толстой сосне и отлил.

Полчаса спустя, когда уже достаточно рассвело и в лесу стало светлее, он обнаружил ту тропинку, которую не смог отыскать накануне ночью. Увидел он и еще кое-что, чего тоже не заметил с вечера, в темноте: кусты вокруг были очень сильно помяты и исхожены. Кто-то здесь бродил совсем недавно, и, по-видимому, не один человек.

Он осторожно двинулся по тропинке вперед, держа в правой руке ХК-91, готовый всадить очередь в любого, кто попытался бы напасть на него.

Меньше чем через полчаса он вышел из леса на небольшую поляну, окружавшую бревенчатый дом, — и понял, почему те кусты и тропинка, по которой он поднимался, были так истоптаны. Около дома, выстроившись в ряд, стояли мотоциклы. Восемь больших «харлеев», и на каждом из них ярко выделялась надпись: «Хромированные дьяволы».

Ублюдки этого Джина Терра. Но не все. Судя по количеству мотоциклов, здесь сейчас было примерно только полбанды.

Кейл присел на корточки возле выходящего на поверхность известняка и принялся изучающе разглядывать дом, еще плохо видный из-за тумана. Снаружи вокруг дома никого не было. Он порылся в сумке, стараясь не шуметь, извлек оттуда свежий магазин и вставил его в автомат.

Но каким образом Терр и его подонки оказались здесь? По горам на мотоцикле — это тяжелейший и страшно опасный кросс, способный вымотать все нервы. Хотя, с другой стороны, эти чокнутые только опасностью и живут.

Но что, черт возьми, они здесь делают? Как они отыскали этот дом и зачем сюда забрались?

Кейл внимательно прислушивался, стараясь по донесшемуся голосу или другим каким-нибудь звукам определить, где находятся сейчас мотоциклисты и чем они занимаются. И вдруг его поразило, что вокруг нет вообще никаких внуков. Ни пения птиц. Ни шуршания насекомых. Ни голосов животных. Абсолютно ничего. Эта тишина была странной и страшной.

Вдруг позади себя, в кустах, он услышал какой-то треск и хруст. Негромкий. Однако в окружавшей его противоестественной тишине звук этот был подобен грохоту орудия.

Перед тем как раздался этот треск, Кейл стоял на коленях. С кошачьей быстротой он упал на бок, перекатился на спину и выставил перед собой автомат.

Он был готов открыть огонь. Но к тому, что открылось его глазам, он оказался совершенно не готов. Футах в двадцати пяти позади него, с широкой улыбкой на лице, из-за деревьев и из тумана прямо на него шел Джейк Джонсон. Голый. В чем мама родила.

Снова послышался шорох и треск. На этот раз слева от Джонсона, где-то за деревьями.

Кейл краем глаза уловил там какое-то движение и повернул голову в ту сторону, одновременно направив туда же и автомат.

Там из леса, из дымки тумана выходил еще кто-то, и высокая трава била его по голым ногам. Этот человек был тоже совершенно обнажен. И тоже широко улыбался.

Но это было еще не самое худшее. Хуже всего то, что и второй человек тоже оказался Джейком Джонсоном.

Удивленный и сбитый с толку, Кейл встревоженно переводил взгляд с одного на другого. Оба Джонсона были идеально похожи друг на друга, как братья-близнецы.

Но Джейк ведь был единственным ребенком в их семье, разве не так? Кейлу никогда не доводилось слышать о том, чтобы у Джонсона был брат-близнец.

Откуда-то из тени, из-под разлапистых веток огромной ели возникла третья фигура. И это тоже был Джейк Джонсон.

У Кейла перехватило дыхание.

Если еще и могла существовать какая-то ничтожная вероятность того, что Джонсон был одним из братьев-двойняшек, то уж тройняшек в той семье быть никак не могло.

Что-то во всем происходившем было не так, страшно, жутко не так. Кейл вдруг по-настоящему испугался. Даже не этих невероятных тройняшек. Все, что его окружало, вдруг стало казаться Кейлу каким-то зловещим: и лес, и туман, и размытые очертания каменистого склона горы...

Три близнеца медленно поднимались по склону, на котором, распластавшись на спине, лежал Кейл. Они сходились к нему одновременно с разных сторон. У всех троих были странные глаза и жестокие рты.

Кейл вскочил на ноги, сердце у него колотилось так, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди:

— Стоять! Стоять всем на месте!

Однако они не остановились, даже несмотря на то, что Кейл направил на них автомат, переводя его с одной фигуры на другую.

— Кто вы такие? Что вам нужно? Что происходит? — требовательно окрикнул их Кейл.

Они не ответили. Только продолжали приближаться. Как зомби.

Он схватил сумку, в которой лежало оружие, и торопливо, неуклюже стал пятиться от этого кошмарного трио.

Но нет. Теперь это было уже не трио. Квартет. Ниже по склону откуда-то из-за деревьев появился четвертый Джейк Джонсон, такой же абсолютно голый, как и трое первых.

Теперь страх Кейла в любой миг готов был обернуться паникой.

Вся четверка сходилась по направлению к Кейлу, почти не издавая при этом ни звука, одни только листья шуршали у них под ногами, больше ничего не было слышно. Они не обращали никакого внимания ни на острые камни, ни на сухие ветки и стебли, которые, несомненно, должны были ранить их ноги. Один из них принялся вдруг жадно облизываться. Все остальные тут же стали делать то же самое.

Кейл внезапно ощутил прошедшую по всему телу волну ледяного ужаса и подумал, не сходит ли он с ума. Но мысль об этом мелькнула у него и тут же исчезла. Не ведавший, что такое сомнения, Кейл не умел подолгу удерживать в голове подобные мысли.

Он бросил сумку, схватился за автомат обеими руками и открыл огонь, поводя стволом вправо-влево. Пули попадали в цель. Он это видел. Видел, как пули разрывали тела этих четырех фигур, как там, где они ударяли, мгновенно раскрывались большие рваные раны. Но крови не было. И раны исчезали почти с такой же быстротой, как появлялись: они затягивались без следа за считанные мгновения.

Четыре человеческие фигуры приближались к нему.

Но это были не люди. Нет. Что-то другое.

Галлюцинация? Много лет назад, еще в последних классах школы, Кейл много баловался наркотиками. Теперь он вспомнил, что видения и галлюцинации могут преследовать человека спустя многие месяцы и даже годы после того, как он перестал употреблять ЛСД. До сих пор никакие видения его самого не преследовали, но ему приходилось слышать, что подобное бывает. Может быть, сейчас именно это и происходило? Галлюцинация? Быть может.

А с другой стороны... тела всех четверых блестели, как будто утренний туман конденсировался у них на голой коже. Когда у тебя галлюцинации, такого рода подробностей обычно не различаешь. И вообще все, что тут сейчас происходило, слишком сильно отличалось от всего, что доводилось ему испытывать под влиянием наркотиков.

Продолжая по-прежнему широко улыбаться, один из близнецов-призраков поднял руку и вытянул ее, показывая в сторону Кейла. Это было невероятно, но с протянутой руки начала вдруг отслаиваться, отваливаться плоть: с пальцев, с ладони. При этом она не падала вниз, а бескровно перетекала в руку, наподобие того, как оплавляется от пламени и течет воск. И через какое-то время запястье стало заметно толще, а от кисти остались только кости, чистые белые кости. Один из этих костлявых пальцев указывал прямо на Кейла.

Указывал гневно, обвиняюще и осуждающе.

Голова у Кейла пошла кругом.

Три других близнеца претерпели еще более кошмарные изменения. У одного исчезли с половины лица все мягкие ткани и теперь были видны лицевая кость и часть челюсти с рядом зубов, а глаз, лишившись век и всего мягкого своего обрамления, влажно сверкал из известково-белой глазницы. У другого исчезла часть наружных тканей торса и в образовавшееся «окно» были хорошо видны ребра и пульсирующие внутри темные и влажные органы. У третьего одна нога была нормальная, а от другой оставались только кости и сухожилия.

Они подходили к Кейлу все ближе и ближе, и один из них произнес: «Детоубийца!»

Кейл вскрикнул, выронил автомат и бросился бежать. Но почти сразу же остановился: он увидел, как из-за дома появились и направились к нему еще два двойника Джонсона. Бежать было некуда. Разве что только прямо к известняковому выходу камней, что находился на склоне немного выше дома. Сопя и тяжело дыша, Кейл устремился прямо туда, добежал до кустов и, подвывая, как собака, рванулся через них напролом ко входу в пещеру, оглянулся на ходу, увидел, что вся шестерка продолжает его преследовать, и устремился прямо в пещеру, в темноту, жалея, что не успел прихватить с собой фонарь. Он нащупал рукой стену и, все время касаясь ее, двинулся на ощупь вглубь, стараясь припомнить схему пещеры. Он помнил, что вначале тут должен быть более или менее длинный туннель, заканчивающийся несколькими ответвлениями, — и тут он внезапно осознал, что это может оказаться вовсе не спасительным укрытием, а, напротив, ловушкой. Да, теперь уже он был в этом твердо уверен — ловушкой. Они с самого начала и хотели загнать его сюда. Он оглянулся, увидел сзади, у входа в пещеру, две полуразложившиеся фигуры, завыл и устремился вперед, дальше вперед, в кромешную черноту, потому что больше бежать было просто некуда, даже если впереди его и ждала западня. Обдирая руку о корявую поверхность камня, он снова рванулся вперед, оступился, закрутился на месте, ловя равновесие, добрался все-таки до последней, изломанной части туннеля, а потом и до двери, вскочил внутрь и с грохотом захлопнул дверь за собой, понимая, что она все равно не остановит преследователей, и только тут увидел в глубине пещеры свет и пошел на него мимо сложенных вдоль стен припасов, двигаясь, словно в тумане, от овладевшего им ужаса.

Свет исходил от переносной газовой лампы.

Кейл вошел в третью камеру пещеры.

Здесь, в бледно-серебристом свечении, он увидел нечто такое, отчего застыл на месте как вкопанный. Оно поднялось в эту часть пещеры из подземной реки, проникнув через щели и трещины в полу и через то отверстие, возле которого Джейк Джонсон установил когда-то ручной насос для воды. Оно шевелилось, извивалось, корчилось. Оно двигалось, пульсировало, переливалось. Темная бесформенная плоть с кроваво-красными вкраплениями.

Вот из нее стали вырастать крылья. Но тут же растаяли и исчезли.

В воздухе чувствовался запах серы, не сильный, но неприятный.

Вдруг по всей поверхности этой плоти, поднимавшейся в высоту больше чем на семь футов, раскрылись глаза. И все они уставились на Кейла.

Он отпрянул и прижался спиной к стене, вжимаясь в камень так, словно это было последнее, что еще соединяло его с миром реальности, последняя возможность ухватиться за что-то, перед тем как окончательно провалиться в мир безумия.

Некоторые из этих глаз были человеческими. Некоторые — чьими-то еще. Все они уставились на него, посмотрели — потом закрылись и исчезли.

Там, где только что ничего не было, вдруг стали раскрываться рты. Появились зубы. Клыки. Из-за черных губ высунулись раздвоенные языки. Из других ртов появились похожие на червей щупальца, покачались в разные стороны в воздухе и пропали, вобравшись назад. Спустя какое-то время и рты — как до них крылья и глаза — тоже растворились в бесформенной плоти.

На полу сидел какой-то человек. Он сидел в нескольких футах от той пульсирующей массы, что проникла в пещеру снизу, из подземной реки, — сидел так, что свет от лампы выхватывал из полумрака только его силуэт, а лицо оставалось в тени.

Увидев, что Кейл наконец заметил его, человек слегка наклонился вперед, так, чтобы свет попал ему на лицо. Он был не меньше шести футов четырех дюймов ростом, а возможно, и немного повыше, с длинными вьющимися волосами и бородой. Вокруг головы у него был повязан поясок. В одном ухе болталась золотая серьга. Он улыбнулся очень странной улыбкой, подобной улыбки Кейлу никогда еще не доводилось видеть, и слегка приподнял руку в приветственном жесте, на ладони у него оказалась татуировка: глаз, раскрашенный в красный и желтый цвета.

Это был Джин Терр.