38. Шанс побороться

Через распахнутую дверь клубы тумана заползали в лабораторию.

Сара сидела за рабочим столом, склонившись над микроскопом.

— Невероятно! — негромко проговорила она.

Дженни устроилась за вторым микроскопом, рядом с Сарой, и рассматривала другой срез тканей:

— Никогда не встречала подобного строения клеток!

— Такое строение просто невозможно... и тем не менее вот оно, перед нами, — сказала Сара.

Брайс стоял за спиной у Дженни. Ему страшно хотелось взглянуть в микроскоп. Конечно, он бы мало что понял в увиденном. Он ведать не ведал, чем необычное строение клеток отличается от обычного. Ему просто обязательно надо было посмотреть на то, что лежало сейчас под объективом микроскопа.

Доктор Флайт, хотя он и был ученым, в биологии тоже не разбирался, и строение клеток было для него такой же китайской грамотой, как и для Брайса. Но и ему тоже не терпелось взглянуть. Склонившись над Сарой, он выглядывал у нее из-за плеча, дожидаясь, когда представится такая возможность. Тал и Лиза стояли поблизости, тоже горя нетерпением заглянуть в микроскоп и посмотреть на частичку самого Дьявола.

Не отрывая глаз от окуляра, Сара проговорила:

— В этих тканях у клеток по большей части вообще нет никакой структуры!

— На моем образце то же самое, — подтвердила Дженни.

— Но ведь у любого органического вещества должна быть какая-то определенная клеточная структура, — сказала Сара. — Она же служит главным признаком органического вещества, любой живой ткани, будь то растение или животное.

— Мне это вообще не кажется органическим веществом, — ответила Дженни, — но ведь это же невозможно.

— Невозможно, — согласился Брайс. — Мы все видели, что оно живое. Даже слишком живое.

— Кое-где видны клетки, — сказала Дженни. — Но очень немного. Просто отдельные клетки, то здесь, то там.

— В моем образце такая же картина, — сказала Сара. — И похоже, что каждая клетка живет своей собственной жизнью, совершенно независимо от других.

— Они действительно очень далеко отстоят друг от друга, это верно, — согласилась Дженни. — Такое впечатление, будто они свободно плавают в море неструктурированной материи.

— У этих клеток очень подвижные и гибкие стенки, — сказала Сара. — И тройное ядро. Странно. Причем оно занимает почти половину внутреннего объема клетки.

— А что это значит? — спросил Брайс. — Что из этого следует?

— Не знаю, что это может значить и насколько это может оказаться существенно, — проговорила Сара, отстраняясь от микроскопа и нахмурившись. — Я просто не могу пока взять все это в толк.

На всех трех экранах компьютера вспыхнул один и тот же вопрос:

— ЧТО, НЕ ОЖИДАЛИ, ЧТО ПЛОТЬ САТАНЫ ОКАЖЕТСЯ такой таинственной?

* * *

Образец плоти, который предоставила в их распоряжение перевоплощающаяся протоплазма, был величиной с мышь. Но пока он далеко не весь был израсходован на различные пробы и анализы. Примерно половина его еще находилась в чашке Петри, стоявшей на рабочем столе.

Эта половина непрерывно мелко подрагивала, как желатин.

Вот она снова превратилась в паука, и тот беспокойно забегал по чашке.

Паука сменил таракан, тоже какое-то время носившийся по чашке взад-вперед.

Потом она превратилась в слизняка.

В сверчка.

В зеленого жука с красным кружевным рисунком на панцире.

* * *

Теперь за микроскопами сидели Брайс и доктор Флайт, а Тал и Лиза дожидались своей очереди.

Дженни и Сара стояли перед экраном, на который выводилось усиленное компьютером изображение с электронного микроскопа. Сара настроила прибор и направила его на ядро одной из тех клеток, что были негусто разбросаны в тканях.

— Есть какие-нибудь идеи? — спросила Дженни.

Сара кивнула, не спуская взгляда с экрана.

— Пока могу только высказать предположение, не больше. Но мне кажется, что неструктурированная материя, составляющая основную часть этих тканей, в принципе способна принимать любую клеточную структуру, какую угодно. Меняет структуру сама ткань. Она способна превращаться в клетки собаки, кролика, человека... Но когда это существо отдыхает, то у его тканей нет никакой собственной структуры на клеточном уровне. Что же касается тех отдельных клеток, которые там вкраплены... по-видимому, они каким-то образом управляют всей этой аморфной массой тканей. Клетки подают сигнал, химический, или выделяя какие-нибудь ферменты, и этот сигнал командует неструктурированной материей, во что ей следует превращаться.

— Значит, эти разбросанные клетки остаются неизменными, какой бы облик ни принимало это существо?

— Да. Или по крайней мере мне так кажется. Если бы оно, например, превратилось в собаку и мы бы взяли от этой собаки образец тканей на анализ, то во взятой пробе обнаружили бы в основном клетки собаки. Но по всей пробе были бы разбросаны эти специфические гибкие клетки с тройным ядром, и их присутствие служило бы доказательством, что на самом-то деле это вовсе не собака.

— Говорит ли нам все это хоть что-нибудь о том, как мы могли бы спастись? — спросила Дженни.

— Нет. Во всяком случае, мне ничего не говорит.

* * *

Остававшийся в чашке Петри комочек аморфной плоти снова превратился в паука. Паук растаял, и вместо него появились десятки крошечных муравьев, которые принялись ползать по дну чашки и друг по другу. Но они тут же слились воедино, и на дне чашки оказался червяк.

Он поизвивался несколько мгновений и превратился в очень большую мокрицу. Та мгновенно трансформировалась в жука. И похоже, перевоплощения происходили с нарастающей скоростью.

— А как же мозг? — подумала вслух Дженни.

— Что вы хотите сказать? — спросила Сара.

— Ведь у этого существа должен быть какой — то центр, в котором сосредоточен его разум. Его знания, способности, все, что хранится в его памяти, — все это не может находиться в одиночных клетках.

— Скорее всего, вы правы, — сказала Сара. — У этого создания где-то должен быть орган, аналогичный человеческому мозгу. Разумеется, не такой же, как наш мозг. А другой, очень и очень от него отличающийся. Но с похожими функциями. По-видимому, этот орган управляет теми разрозненными клетками, которые мы видели, а уж они, в свою очередь, управляют бесформенной протоплазмой.

Ощущая растущее возбуждение, Дженни проговорила:

— У клеток мозга должна быть как минимум одна общая черта с теми клетками, что разбросаны в неструктурированной материи. Очень важная черта: они тоже сами никогда не должны меняться.

— Скорее всего это именно так. Трудно представить себе, чтобы память, разум, логические функции могли сохраняться в тканях, не имеющих относительно жесткой и постоянной клеточной структуры.

— Значит, его мозг должен быть уязвим, — сказала Дженни.

В глазах Сары слабо забрезжила надежда.

— Если его мозг состоит не из аморфных тканей, — проговорила Дженни, — то в случае повреждения он не сможет восстановиться сам. Проткни в нем дырку, и эта дырка так там и останется. И мозг останется поврежденным. Если причинить ему достаточно серьезные повреждения, то мозг не сможет управлять аморфными тканями, из которых состоит тело, и оно тоже погибнет.

Сара смотрела на нее широко раскрытыми глазами:

— Дженни, по-моему, вы что-то нащупали!

— Если бы только нам удалось найти этот мозг и несколько раз в него выстрелить, — сказал Брайс, — мы бы покончили с этой тварью. Но вот как его найти? Мне что-то подсказывает, что его мозг хорошо защищен, находится вне нашей досягаемости, укрыт где-нибудь глубоко под землей.

Радостное возбуждение Дженни заметно спало. Брайс прав. Возможно, что моаг действительно является самым слабым местом этого существа, но проверить свои предположения у них нет никакой возможности.

* * *

Сара склонилась над листком бумаги, на котором были отпечатаны результаты анализов минерального и химического состава взятой пробы.

— Исключительно много всевозможных углеводородов, — произнесла она. — Причем не одни только следы. Очень высокое содержание углеводородов.

— Углерод и его соединения — главная составная часть всех живых тканей, — ответила Дженни. — Что в этом такого особенного?

— Дело в степени, — ответила Сара. — Здесь такое изобилие углеводородов, в самых разных формах...

— Нам это может быть чем-нибудь полезно?

— Н-не знаю, — задумчиво сказала Сара, перебирая листки, на которых были отпечатаны результаты других анализов.

* * *

Мокрица.

Кузнечик.

Гусеница.

Жук. Муравьи. Гусеница. Мокрица.

Паук, уховертка, таракан, многоножка, паук.

Жук-червяк-паук-улитка-уховертка.

Лиза с изумлением следила за лежавшим в чашке Петри комочком живой материи. Теперь он перевоплощался гораздо быстрее, чем раньше, прячем скорость перевоплощений увеличивалась с каждой минутой.

Что-то здесь было не так.

* * *

— Петролатум, — проговорила Сара.

— Это что такое? — спросил Брайс.

— Нефтяное желе, — ответила Дженни.

— Вы хотите сказать... это нечто вроде вазелина? — произнес Тал.

— Но не может же эта аморфная ткань быть чем-то столь простым, как петролатум, — сказал, обращаясь к Саре, Флайт.

— Нет, нет, конечно же, нет, — быстро согласилась Сара. — В данном случае это живые ткани. Но есть поразительное сходство в содержании углеводородов. Состав этих тканей, конечно, гораздо более сложный, чем состав петролатума. Здесь больше различных минералов и химических элементов, чем даже в составе тела человека. Целый набор кислот и щелочей... Я пока еще даже отдаленно не понимаю, как оно усваивает пищу, как дышит, как функционирует без системы кровообращения или чего-либо подобного, без какой-нибудь видимой нервной системы, как оно создает новые ткани, если оно лишено клеточной структуры. Но вот эти исключительно высокие показатели содержания углеводородов...

Голос ее прервался, глаза уставились куда-то вдаль, лежавших перед нею листков с результатами анализов она уже явно больше не видела.

У Тала, наблюдавшего за Сарой со стороны, возникло ощущение, что она внезапно на что-то наткнулась. Охватившее ее возбуждение никак не отразилось ни в выражении ее лица, ни в позе, ни в каких-либо движениях. Но во всем ее облике появилось тем не менее нечто новое, нечто такое, что явно говорило Талу: Сара наткнулась на что-то действительно важное.

Тал посмотрел на Брайса. Их взгляды встретились. Он понял, что и Брайс тоже заметил эту перемену в Саре.

Тал почти непроизвольно скрестил два пальца.

* * *

— Подите-ка сюда, посмотрите, что тут происходит, — настойчиво потребовала Лиза.

Ее внимание было устремлено на чашку Петри, в которой лежала не использованная еще часть протоплазмы.

— Сюда, скорее! — повторила она, когда на ее призыв поначалу никто не откликнулся.

Дженни и все остальные собрались вокруг и тоже уставились на то, что происходило в чашке Петри. Кузнечик-червяк-многоножка-улитка-уховертка.

— Оно меняется все быстрее и быстрее, — сказала Лиза.

Паук-червяк-многоножка-паук-улитка-паук-червяк-паук-червяк...

И еще быстрее.

...паукчервякпаукчервякпаукчервякпаук...

— Оно успевает только наполовину стать червяком и тут же снова начинает превращаться в паука, — проговорила Лиза. — Как ненормальное. Видите? С ним что-то происходит.

— Похоже, что оно потеряло контроль над собой, свихнулось, — сказал Тал.

— Какой-то срыв с ним явно произошел, — согласился Флайт.

В следующее мгновение вид небольшого комочка аморфных тканей резко изменился. Из него выступила похожая на молочко жидкость, комочек сморщился и превратился в мокрую горку безжизненной грязи.

Он уже больше не шевелился.

Не принимал все время новые формы.

Дженни захотелось прикоснуться к нему, но она не осмелилась.

Сара взяла небольшую лабораторную лопаточку и потыкала ею в то, что лежало в чашке.

Оно по-прежнему не шевелилось.

Сара попробовала помешать его.

Из тканей выделилось еще больше жидкости, но никаких других изменений не произошло.

— Оно мертво, — негромко произнес Флайт.

Брайса все увиденное привело в невероятное возбуждение.

— Что было в чашке Петри перед тем, как вы положили туда этот образец? — повернулся он к Саре.

— Ничего.

— Там наверняка что-то оставалось.

— Нет, ничего.

— Черт возьми, вспомните! От этого зависит наша жизнь.

— В чашке не было ничего. Я взяла ее из стерилизатора.

— Может быть, следы какого-то реактива...

— Она была идеально чистой.

— Погодите, погодите. Ведь с чем-то же эти ткани вступили в реакцию, верно? — проговорил Брайс. — Разве не так?

— И то, что было в этой чашке, — добавил Тал, — именно это и может стать нашим оружием.

Оно же убило эту часть протоплазмы, сможет убить и все остальное, — сказала Лиза.

Не обязательно, — произнесла Дженни, хотя ей и очень не хотелось лишать младшую сестру надежды.

— Это было бы слишком легко и просто, — согласился Флайт, ероша дрожащей рукой свою седую, торчащую дыбом гриву. — Давайте не торопиться с выводами.

— Особенно учитывая, что есть и другие возможности, — добавила Дженни.

— Это какие? — спросил Брайс.

— Ну... мы знаем, что основная масса этого создания способна отделять от себя части в любой форме, по собственному усмотрению. Знаем, что она может управлять поведением этих отделенных частей и может возвращать их назад, как оно вернуло ту часть, которая была послана, чтобы убить Горди. А теперь представьте себе, что отделившаяся от главного тела часть может существовать самостоятельно только в течение какого-то относительно короткого периода времени. Возможно, что для сохранения своей целостности аморфным тканям необходим постоянный приток какого-то определенного фермента, который не вырабатывается в тех разрозненных управляющих клетках, которые разбросаны по всем тканям...

— ...фермента, который вырабатывается только мозгом самого этого существа, — подхватила Сара мысль Дженни.

— Совершенно верно, — подтвердила Дженни. — А значит, любая отдельная часть должна непременно воссоединиться с основным телом, чтобы пополнить свои запасы этого жизненно необходимого ей фермента или чего-то еще — не знаю, что это может быть за вещество.

— Это не так уж невероятно, — сказала Сара. — В конце концов, мозг человека тоже вырабатывает различные ферменты и гормоны, без которых наше тело не смогло бы существовать. Так почему бы и мозгу этого существа не выполнять похожие функции?

— Отлично, — сказал Брайс. — И что нам дает это открытие?

— Если это действительно открытие, а не праздные предположения, — ответила Дженни, — то из него следует, что мы безусловно сможем уничтожить все это существо, если только сумеем разрушить его мозг. Оно не сможет разделиться на несколько частей, скрыться и продолжать жить, воплотившись в себя из этих частей заново. Без вырабатываемых мозгом жизненно необходимых ферментов — или гормонов, или что там ему нужно, — отдельные части рано или поздно распадутся и превратятся в безжизненную грязь, точно так же, как тот комок, что лежал в чашке Петри.

Лицо Брайса вытянулось от разочарования.

— От чего ушли, к тому же и вернулись. Прежде чем его убить, надо отыскать его мозг, а оно никогда не позволит нам это сделать.

— Мы вернулись вовсе не к тому, от чего ушли, — возразила Сара, показывая на лежащую в чашке мертвую слизь. — Вот это позволило нам узнать кое-что важное.

— Что именно? — спросил Брайс, и голос его был преисполнен отчаяния. — Что-нибудь полезное, что-то такое, что могло бы нас спасти? Или просто-напросто какую-то пустую, никому не нужную информацию?

— Теперь мы знаем, — ответила ему Сара, — что аморфные ткани могут существовать только при условии поддержания очень тонкого химического равновесия, которое может быть нарушено.

* * *

Она умолкла, давая возможность каждому самостоятельно постигнуть весь смысл сказанного.

Глубокие складки на озабоченном лице Брайса немного разгладились.

— Плоть, из которой состоит это существо, может быть повреждена, — продолжила Сара. — Его можно убить. И доказательство тому лежит вот тут, в чашке Петри.

— А как же мы теперь сможем воспользоваться этим знанием? — спросил Тал. — Как мы нарушим химическое равновесие?

— Вот это мы и должны теперь узнать, — сказала Сара.

— А какие-нибудь предварительные идеи у вас есть? — спросила ее Лиза.

— Нет, — ответила Сара. — Никаких.

Но у Дженни почему-то осталось впечатление, что на этот раз Сара Ямагути говорила неправду.

* * *

Вначале Сара хотела рассказать всем о том плане, что родился в ее голове, но в самый последний момент она не смогла заставить себя произнести ни слова. Прежде всего, план этот предлагал им очень тонкую, хрупкую ниточку надежды. Саре же не хотелось обнадежить их всех только для того, чтобы спустя какое-то время лопнула и эта надежда. Но гораздо важнее было иное. Если бы она поведала им всем сейчас свои мысли и если бы потом каким-то чудом ей удалось найти способ убить это чудовище, оно могло услышать о ее планах, узнать о них и сумело бы помешать их осуществлению. Не было нигде такого места, где Сара могла бы обсудить свои идеи с Дженни, Брайсом и остальными, не опасаясь оказаться подслушанной. Какая-то надежда оставалась у них только при условии, что им удастся поддерживать самодовольство и самонадеянность вековечного врага.

Но ей обязательно нужно было выиграть время, всего несколько часов, в течение которых она могла бы привести свой план в действие. Перевоплощающейся протоплазме были многие миллионы лет от роду, она была практически бессмертна. Что по сравнению с этим значили для нее несколько часов? Это существо наверняка согласится исполнить ее просьбу. Наверняка.

Сара снова уселась за один из терминалов. Глаза у нее болели и слезились от усталости. Ей необходимо было поспать. Всем им надо было поспать. Ночь уже подходила к концу. Сара провела по лицу рукой, словно снимая с себя усталость. Потом она набрала вопрос:

— ВЫ ТАМ?

— ДА.

— МЫ ПРОВЕЛИ НЕСКОЛЬКО АНАЛИЗОВ, — напечатала Сара. Все остальные сгрудились вокруг нее.

— Я ЗНАЮ, — ответило оно.

— МЫ ВОСХИЩЕНЫ И ХОТЕЛИ БЫ УЗНАТЬ ПОБОЛЬШЕ.

— ЕСТЕСТВЕННО.

— МЫ БЫ ХОТЕЛИ ПРОВЕСТИ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ АНАЛИЗЫ.

— ЗАЧЕМ?

— ЧТОБЫ БОЛЬШЕ УЗНАТЬ О ВАС.

— ПОЯСНИТЕ, — насмешливо ответило оно.

Сара на минуту задумалась, потом отстучала:

— ДОКТОРУ ФЛАЙТУ НУЖНЫ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ, ЧТОБЫ ЕГО КНИГА О ВАС ПОЛУЧИЛАСЬ УБЕДИТЕЛЬНЕЕ.

— ОН — МОЙ МАТФЕЙ.

— ЕМУ НУЖНО ЗНАТЬ О ВАС БОЛЬШЕ. ТОГДА ОН СМОЖЕТ НАПИСАТЬ ТАКУЮ КНИГУ, КОТОРАЯ БУДЕТ ВАС ДОСТОЙНА.

В ответ прямо по центру экрана мгновенно появились три строчки:

— И ВОСТРУБИЛИ ТРУБЫ...

— ВЕЛИЧАЙШАЯ ИЗ ВСЕХ КОГДА-ЛИБО РАССКАЗАННЫХ ИСТОРИЙ...

— И ВОСТРУБИЛИ ТРУБЫ...

Сара не могла понять, издевается ли оно над ними, или же его тщеславие действительно настолько безмерно, что оно всерьез ставит на одну доску книгу о себе с жизнеописанием Христа.

Экран мигнул, на нем возникли новые слова:

— ПРОВОДИТЕ ВАШИ АНАЛИЗЫ.

— НАМ ПОНАДОБИТСЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ЛАБОРАТОРНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ.

— ЗАЧЕМ? У ВАС ПОЛНОСТЬЮ ОСНАЩЕННАЯ ЛАБОРАТОРИЯ.

Руки у Сары стали влажными. Она вытерла их о джинсы и только потом напечатала ответ.

— ЭТА ЛАБОРАТОРИЯ ОБОРУДОВАНА ТОЛЬКО ДЛЯ ПРОВЕДЕНИЯ НЕБОЛЬШОГО ЧИСЛА АНАЛИЗОВ: ОНА ПРЕДНАЗНАЧЕНА ДЛЯ ВЫЯВЛЕНИЯ ХИМИЧЕСКИХ И БИОЛОГИЧЕСКИХ БОЕВЫХ ВЕЩЕСТВ. МЫ НЕ ОЖИДАЛИ, ЧТО ВСТРЕТИМСЯ С СУЩЕСТВОМ ТАКОЙ ПРИРОДЫ, КАК ВЫ. ДЛЯ ПРОВЕДЕНИЯ ПОЛНОЦЕННЫХ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИИ НАМ НЕОБХОДИМО ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ.

— ДЕЙСТВУЙТЕ.

— ЕГО ДОСТАВКА СЮДА ЗАЙМЕТ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ, — предупредила Сара.

— ДЕЙСТВУЙТЕ.

Она смотрела на это слово, высвеченное темно-зелеными буквами по светло-зеленому фону, и не верила своим глазам: она и думать не могла, что выиграть несколько часов времени окажется так просто.

Сара снова взялась за клавиатуру компьютера:

— НАМ НАДО ВЕРНУТЬСЯ В ГОСТИНИЦУ И ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ОТТУДА ТЕЛЕФОНОМ.

— ДЕЙСТВУЙ, СУКА ТЫ ЗАНУДНАЯ, ДЕЙСТВУЙ, ДЕЙСТВУЙ, ДЕЙСТВУЙ, ДЕЙСТВУЙ.

Руки у нее снова стали мокрыми. Она опять вытерла их о джинсы и встала из-за терминала.

По тому, как смотрели на нее все остальные, Сара поняла: они догадываются, что она что-то скрывает, и понимают, почему она это делает.

Но как они догадались? Неужели по ней это было видно? И если смогли понять они, то не догадалось ли обо всем и оно?

Сара откашлялась, прочищая горло.

— Пошли, — сказала она дрожащим голосом.

— Пошли, — дрожащим голосом произнесла Сара Ямагути.

— Подождите, — остановил их Тимоти. — Минуту или две, не больше. Пожалуйста. Я хочу кое-что попробовать.

Он сел за терминал. Хотя в самолете ему и удалось немного поспать, но все-таки голова работала не так ясно, как ему сейчас хотелось бы. Он потряс головой, несколько раз глубоко вздохнул, потом напечатал:

— ЗДЕСЬ ТИМОТИ ФЛАЙТ.

— Я ЗНАЮ.

— МЫ ДОЛЖНЫ ПОГОВОРИТЬ.

— ДЕЙСТВУЙТЕ.

— ОБЯЗАТЕЛЬНО ЧЕРЕЗ КОМПЬЮТЕР?

— ОН УДОБНЕЕ, ЧЕМ НЕОПАЛИМАЯ КУПИНА.

Тимоти не сразу сообразил, что означает последняя фраза. Но когда до него дошел смысл шутки, он чуть было не расхохотался. У этой твари есть чувство юмора; извращенное, но есть. Тимоти напечатал:

— ВАШ РОД И ЛЮДИ ДОЛЖНЫ ЖИТЬ В МИРЕ.

— ПОЧЕМУ?

— ПОТОМУ ЧТО МЫ ВМЕСТЕ ЖИВЕМ НА ЭТОЙ ЗЕМЛЕ.

— ФЕРМЕР ТОЖЕ ЖИВЕТ НА СВОЕЙ ФЕРМЕ ВМЕСТЕ СО СКОТОМ. ВЫ — МОЙ СКОТ.

— МЫ ЕДИНСТВЕННЫЕ НА ВСЕЙ ЗЕМЛЕ ВИДЫ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ, У КОТОРЫХ ЕСТЬ РАЗУМ.

— ВАМ ТОЛЬКО КАЖЕТСЯ, БУДТО ВЫ МНОГО ЗНАЕТЕ. А НА САМОМ ДЕЛЕ ВЫ ЗНАЕТЕ ОЧЕНЬ МАЛО.

— МЫ ДОЛЖНЫ СОТРУДНИЧАТЬ ДРУГ С ДРУГОМ, — упрямо гнул свое Флайт.

— ПО СРАВНЕНИЮ СО МНОЙ ВЫ НИЗШИЕ СУЩЕСТВА.

— МЫ МОЖЕМ МНОГОМУ НАУЧИТЬСЯ ДРУГ У ДРУГА.

— У ТАКИХ, КАК ВЫ, МНЕ НЕЧЕМУ УЧИТЬСЯ.

— ВОЗМОЖНО, МЫ УМНЕЕ, ЧЕМ ВЫ ДУМАЕТЕ.

— ВЫ СМЕРТНЫ. РАЗВЕ НЕ ТАК?

— ТАК.

— ДЛЯ МЕНЯ ВАШИ ЖИЗНИ ЗНАЧАТ НЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ДЛЯ ВАС ЖИЗНЬ БАБОЧКИ-ОДНОДНЕВКИ.

— ЕСЛИ ВЫ ТАК СЧИТАЕТЕ, ТО ЗАЧЕМ ЖЕ ВАМ НАДО, ЧТОБЫ Я О ВАС НАПИСАЛ?

— МНЕ ПРОСТО ЗАНЯТНО, ЧТО ОДИН ИЗ ВАС СМОГ ВЫЧИСЛИТЬ МОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ. ЭТО ВСЕ РАВНО ЧТО ДЕТЕНЫШ ОБЕЗЬЯНЫ, КОТОРЫЙ СУМЕЛ НАУЧИТЬСЯ СЛОЖНОМУ ТРЮКУ.

— Я НЕ СЧИТАЮ, ЧТО ПО СРАВНЕНИЮ С ВАМИ МЫ НИЗШИЕ, — храбро настучал Флайт.

— ВЫ СКОТ.

— НА МОИ ВЗГЛЯД, ВЫ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ О ВАС НАПИСАЛИ, ПОТОМУ ЧТО ВЫ ПЕРЕНЯЛИ ОТ ЛЮДЕЙ ТЩЕСЛАВИЕ.

— ОШИБАЕТЕСЬ.

— Я ПОЛАГАЮ, ВЫ НЕ БЫЛИ РАЗУМНЫМ СУЩЕСТВОМ, ПОКА НЕ НАЧАЛИ ПИТАТЬСЯ РАЗУМНЫМИ СУЩЕСТВАМИ — ЛЮДЬМИ.

— РАЗОЧАРОВАН ВАШИМ НЕВЕЖЕСТВОМ.

Тимоти продолжал играть на его самолюбии:

— Я СЧИТАЮ, ЧТО ВСЕ ВАШИ ЗНАНИЯ, ВСЕ, ЧТО ЕСТЬ В ВАШЕЙ ПАМЯТИ, И ВЕСЬ ВАШ РАЗУМ ВЫ ВЗЯЛИ ОТ ТЕХ ЛЮДЕЙ, ЧТО СТАЛИ ВАШИМИ ЖЕРТВАМИ, ВСЕЙ ВАШЕЙ ЭВОЛЮЦИЕЙ ВЫ ОБЯЗАНЫ НАМ, ЛЮДЯМ.

Оно не ответило.

Тимоти стер все, что было на экране, и продолжал печатать дальше:

— ПО СВОЕЙ СТРУКТУРЕ ВАШЕ СОЗНАНИЕ ОЧЕНЬ НАПОМИНАЕТ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ — ЭГО, СУПЕРЭГО И ТАК ДАЛЕЕ.

— СКОТЫ, — ответило оно.

Экран мигнул.

— СВИНЬИ, — сообщило оно.

Снова мигнул.

— ПРЕСМЫКАЮЩИЕСЯ, — продолжало оно дальше.

Еще одно мигание экрана.

— ВЫ МНЕ НАДОЕЛИ, — передало оно.

И все экраны разом погасли.

Тимоти откинулся на спинку кресла и вздохнул.

— Отлично исполнено, доктор Флайт, — сказал шериф Хэммонд.

— Какая самонадеянность! — проговорил Тимоти.

— Такое впору самому Господу Богу, — сказала доктор Пэйдж. — И оно ведь и в самом деле так думает! Будто оно-то и есть Бог.

— В каком-то смысле это ведь так и есть, — сказала Лиза.

— Да, — согласился Тал Уитмен. — Каковы бы ни были его цели и намерения, оно вполне могло бы быть Богом. Ведь оно же могущественно поистине как Бог, верно?

— Или как Дьявол, — ответила Лиза.

* * *

Ночь уходила, и мрак на улице стал понемногу отступать. Наверху, выше уличных фонарей, выше тумана, на самом краю неба прорезалась первая светлая предрассветная полоска.

Сара была очень обеспокоена тем, что доктор Флайт так отчаянно дразнил это изменчивое существо, бил по его самолюбию. Сара опасалась, что оно могло разозлиться и не сдержать теперь своего слова, тогда ни на какой выигрыш времени рассчитывать им уже не приходилось.

От передвижной лаборатории до гостиницы «На горе» было очень близко, но, пока они шли, Сара каждый момент ожидала, что из тумана выскочит какой-нибудь чудовищный фантом и бросится на них. Только бы оно на них не напало! Только не сейчас! Не сейчас, когда наконец-то перед ними забрезжила слабая надежда.

Вокруг все еще стоял густой туман, лежали черные тени, и из этой темноты со всех сторон неслись к ним странные животные звуки и зловещие завывания, подобных которым Сара не слышала никогда в жизни. Оно продолжало жить и действовать, принимая все новые и новые формы. Чудовищный вопль, раздавшийся совсем рядом, заставил всех вздрогнуть и мгновенно прижаться друг к другу.

Однако никто на них не напал.

Не считая подобных звуков, на улице царила полная неподвижность. Не было даже самого слабенького ветерка, и влажная мгла висела в воздухе без движения.

Никакие сюрпризы не поджидали их и внутри гостиницы.

Сара села за стол, выполнявший роль оперативного центра, и набрала номер базы бригады гражданской обороны в Дагвэе, штат Юта.

Дженни, Брайс и все остальные стояли вокруг нее и слушали.

Поскольку в Сноуфилде сохранялось критическое положение, то в штаб-квартире на базе в Дагвэе сидел не просто дежурный сержант, как это было по ночам в обычное время. Сегодня у телефона дежурил капитал Дэниел Терш, врач из военно-медицинской службы, специалист по борьбе с эпидемическими заболеваниями и третий человек в служебной иерархии БГО. Он был готов оказать любую необходимую помощь, дать нужный совет, организовать, если понадобится, практическую поддержку.

Сара рассказала ему об их самых последних открытиях — о результатах микроскопического анализа тканей перевоплощающейся протоплазмы, о том, что показали химические и минеральные исследования, — и Терш был поражен, хотя в общем-то все это лежало за пределами его непосредственной специализации.

— Петролатум? — перебил он в одном месте рассказ Сары, удивленный ее словами.

— Аморфные ткани напоминают петролатум только в том смысле, что в них тоже существует очень широкий набор углеводородов, причем их содержание необыкновенно высокое. Но, конечно, аморфные ткани гораздо сложнее, чем петролатум.

В своем рассказе Сара особенный упор сделала именно на это открытие: она рассчитывала на то, что побудит таким образом Терша обязательно рассказать об этом другим работающим в Дагвэе ученым и специалистам. Если кто-нибудь из генетиков или биохимиков задумается над ее сообщением, а потом сопоставит его с перечнем тех материалов, которые она собиралась попросить прислать ей, то он почти наверняка поймет, в чем заключается ее план. А если кто-нибудь в отделе бактериологической защиты БГО поймет это, то необходимое оружие ей приготовят еще там, на базе, прежде чем отправлять все, что она затребует, в Сноуфилд. В таком случае ей не придется заниматься долгой и опасной процедурой изготовления этого оружия здесь, под самым носом у следящей за всем, что они делают, протоплазмы.

Она не могла прямо сказать Тершу, что ей было нужно, потому что вековечный враг наверняка подслушивал их разговор. На линии все время слышалось странное слабое шипение...

Наконец она заговорила о том, что им необходимо дополнительное лабораторное оборудование.

— Большую часть того, что нам нужно, можно будет позаимствовать прямо здесь, в Северной Калифорнии, в лабораториях университетов и фирм, — сказала она Тершу. — От вас мне нужно, чтобы вы, во-первых, отдали все необходимые распоряжения о подготовке этого оборудования и о том, чтобы оно было доставлено сюда как можно скорее, а во-вторых, чтобы вы использовали для его доставки возможности военных.

— Что вам нужно? — спросил Терш. — Называйте, я запишу, часов через пять-шесть все это будет у вас.

Она продиктовала ему целый список фактически не нужного ей оборудования, и в заключение этого перечня добавила:

— И еще, пожалуйста, пришлите мне как можно больше того маленького чуда, которое есть у доктора Шакрабарти. Только четвертого поколения. Да, и еще два-три опрыскивателя, работающих от сжатого воздуха.

— Кто такой Шакрабарти? — спросил удивленный Терш.

— Вы его не знаете.

— А маленькое чудо? Это что такое?

— Запишите просто: Шакрабарти, четвертое поколение. — Она продиктовала ему имя по буквам.

— Понятия не имею, что это такое, — сказал он.

«Вот и хорошо, — с облегчением подумала Сара. — Отлично».

Если бы Терш знал, что такое «маленькое чудо» доктора Ананды Шакрабартн, он мог выпалить что-то прежде, чем ей удалось бы его остановить. И тогда вековечный враг был бы предупрежден.

— Это не из вашей области, — ответила она. — Так что ни имя, ни прибор и не должны быть вам знакомы. — Теперь она говорила быстро, стараясь как можно скорее и естественнее уйти от этой темы. — Мне сейчас некогда все это объяснять, доктор Терш. В ОБЗ поймут, что мне нужно. Пошли дальше. Главное, чтобы все это было доставлено быстрее. Доктор Флайт хочет провести дополнительные исследования этого существа, и ему необходимо в самое ближайшее время получить все, что я перечислила. Вы сказали, подготовка займет часов пять-шесть?

— Думаю, в этот срок мы уложимся, — ответил Терш. — Как нам организовать доставку?

Сара посмотрела на Брайса. Он, конечно, не захочет снова рисковать своими людьми только для того, чтобы доставить в городок какой-то груз. Поэтому она задала капитану Тершу встречный вопрос:

— А можно было бы доставить все это армейским вертолетом?

— Конечно. Сделаем.

— Только предупредите нилота, чтобы он не пытался здесь сесть. Оно может решить, что мы собираемся удрать. А если оно заподозрит возможность побега, то в тот самый момент, как вертолет коснется земли, оно нападет и убьет и экипаж, и всех нас. Поэтому пусть они просто зависнут и опустят контейнер на тросе.

— Возможно, понадобится довольно большой контейнер, — сказал Терш.

— Я уверена, что они смогут его как-нибудь опустить, — ответила Сара.

— Ну что ж... хорошо. Сейчас я всем этим займусь. Удачи вам.

— Спасибо, — ответила Сара. — Удача нам бы не помешала.

Она повесила трубку.

— Теперь эти пять-шесть часов будут так долго тянуться, — проговорила Дженни.

— Да, целую вечность, — согласилась Сара.

Всем явно очень хотелось узнать, что же она задумала, но они понимали: обсуждать вслух ее план нельзя. И тем не менее во всеобщем молчании Сара уловила нотку вспыхнувшего оптимизма.

«Не слишком-то надейтесь», — обеспокоенно подумала она.

Вполне может статься, что ее исходные предположения неверны. А возможно, и план в целом недостаточно продуман. Положа руку на сердце, было гораздо больше оснований ожидать неудачи, а не успеха. Если же план провалится, то перевоплощающаяся протоплазма поймет, что они замышляли, и тогда уничтожит их каким-нибудь особенно жестоким образом.

На улице уже светало.

Туман потерял свое бледное ночное сияние. Теперь он был белый-белый и весь сверкал и искрился под лучами восходящего утреннего солнца.