33. Прощание

Шестеро оставшихся в живых — Брайс, Тал, Фрэнк, Дженни, Лиза и Сара — стояли у окон в вестибюле гостиницы «На горе». Снаружи, на Скайлайн-роуд, все было тихо и неподвижно; круги света под уличными фонарями резко перемежались с темными пятнами там, где господствовали тени и мрак. Ночное безмолвие словно тихонько тикало, как взведенный часовой механизм бомбы замедленного действия.

Дженни припомнился крытый проезд рядом с булочной Либерманов. В тот раз ей показалось, что там что-то сидело под стропилами крыши, а Лизе — будто что-то притаилось внизу, у стены. Вполне возможно, что обе они были тогда правы. Это способное менять свой облик существо — или по крайней мере какая-то его часть — наверняка и было тогда в проходе, бесшумно перебираясь из-под стропил по стене вниз. А потом, когда Брайс заметил что-то в расположенной внутри проезда решетке водостока, это явно был пробравшийся по трубе темный жгут протоплазмы, который либо следил за ними, либо занимался каким-то своим темным и непостижимым для них делом.

Вспомнив и об Оксли, забаррикадировавшихся изнутри в кабинете, Дженни сказала:

— Что ж, загадка запертых комнат теперь понятна. Эта тварь вполне способна протечь под дверью или пробраться внутрь через вентиляцию. Ей достаточно самого маленького отверстия или трещинки. А Гарольд Орднэй... когда он заперся там в ванной комнате, в гостинице «При свечах», оно, наверное, добралось до него через сливные отверстия в ванне или раковине.

— И люди в запертых машинах погибли точно так же, — согласился Фрэнк. — Оно вполне может окружить машину, обтечь ее со всех сторон и пробраться внутрь через вентиляционные отверстия.

— И когда оно хочет, — добавил Тал, — оно способно передвигаться без единого звука. Вот почему так много людей оказались застигнутыми врасплох. Оно уже было где-нибудь позади них, пробиралось под дверью или через вентиляцию, становилось все больше и больше, а эти люди даже не знали о его присутствии до того самого момента, пока оно не нападало.

Снизу, из долины, уже поднимался туман, постепенно заполнявший собой всю улицу. Вокруг зажженных уличных фонарей стали образовываться дрожащие радужные нимбы.

— А как вы думаете, какой оно величины? — спросила Лиза.

Все помолчали, никто не торопился с ответом. Наконец Брайс проговорил:

— Большое.

— Возможно, размером с дом, — предположил Фрэнк.

— Или даже с эту гостиницу, — сказала Сара.

— А может быть, и еще больше, — произнес Тал. — Ведь оно сумело нанести явно одновременный удар сразу по всему городу. Возможно, оно... похоже на озеро: подземное озеро из живой материи, которое располагается почти под всем Сноуфилдом.

— Оно как Бог, — проговорила Лиза.

— Как это? Почему?

— Оно вездесуще, — ответила Лиза. — Оно везде, все видит и все знает. Совсем как Бог.

* * *

— У нас тут пять патрульных машин, — сказал Фрэнк. — Если мы разделимся, возьмем все эти пять машин и попробуем одновременно уехать...

— Оно нас остановит, — возразил Брайс.

— Может быть, оно не успеет остановить всех. Кто-нибудь прорвется. Хотя бы одна машина.

— Оно справилось с целым городом.

— Н-да... верно, — вынужден был неохотно согласиться Фрэнк.

— Вполне возможно, — проговорила Дженни, — что оно нас сейчас слушает. Вот в эту самую минуту. Оно нам может не дать даже добраться до машин.

Все не сговариваясь посмотрели на расположенные под потолком вентиляционные отверстия. За их металлическими решетками ничего не было видно. Ничего, кроме темноты.

* * *

Все собрались вокруг стола в обеденной комнате той крепости, которая уже больше не казалась им крепостью — да и никогда не была ею. Все делали вид, будто хотят кофе: совместное кофепитие придавало им чувство общности и создавало иллюзию, будто продолжается нормальная жизнь.

Брайс не стал выставлять у входа в гостиницу часовых. В часовых не было никакого смысла. Если оно захочет, оно все равно сможет добраться до них в любой момент.

Туман за окнами становился все гуще. Казалось, он стремится продавить оконное стекло внутрь.

Все испытывали потребность обсудить то, что увидели и узнали за последние час-полтора. Они понимали, что всех их ждет смерть, но им необходимо было разобраться, как и почему случилось, что им предстоит умереть. Да, верно: перспектива смерти вселяла ужас, но то, что смерть эта была бессмысленной, казалось еще ужаснее.

Брайс хорошо знал, что такое бессмысленная смерть: дорожная катастрофа, произошедшая год назад по вине потерявшего управление грузовика, исчерпывающе просветила его на этот счет.

— Интересно, а мотылек, — спросила Лиза, — он что, тоже был как этот эрдель и как та штука, которая... которая убила Горди?

— Да, — ответила Дженни. — Мотылек был просто фантомом, маленькой частью этого меняющего свои формы хамелеона.

— Когда Стю Уоргл явился к тебе той ночью, — сказал, обращаясь к Лизе, Тал, — это тоже был на самом-то деле не он. Видимо, после того как мы оставили тело Уоргла в кладовке, оно забралось туда и сожрало его. А потом, когда ему захотелось тебя попугать, оно приняло внешний вид Уоргла.

— Эта чертова штука, — проговорил Брайс, — явно способна принимать форму любого человека и любого животного, которых оно когда-то сожрало.

— А мотылек? — нахмурилась Лиза. — Где оно могло съесть такого мотылька? Ничего подобного просто не существует.

— Ну, — ответил Брайс, — может быть, такие насекомые и жили когда-нибудь, миллионы лет назад, во времена динозавров. Возможно, тогда оно ими и кормилось.

Глаза у Лизы широко раскрылись.

— Вы хотите сказать, что той штуке, которая вылезала из люка, миллионы лет?!

— Тем биологическим законам, которые нам известны, оно безусловно противоречит, — ответил Брайс. — Так, доктор Ямагути?

— Так, — подтвердила биолог.

— Ну а если так, то почему бы ему не быть заодно и бессмертным!

На лице у Дженни отразилось сомнение.

— Вы не согласны? — спросил Брайс.

— С чем? С тем, что оно бессмертно или почти бессмертно? Нет, с такой возможностью я готова согласиться. Вполне допускаю, что эта штука ведет свое происхождение со времен мезозоя и что она обладает способностью самообновления, а значит, практически бессмертна. Но как сюда вписывается крылатый змей? Мне как-то чертовски трудно поверить, что такой змей или нечто ему подобное действительно мог когда-нибудь существовать. Если этот хамелеон способен принимать форму того, что он когда-нибудь сожрал — и только того, — то каким образом ему удается превращаться в летучего змея?

— Похожие животные существовали, — сказал Фрэнк. — Например, птеродактили. Это же были крылатые рептилии.

— Верно, рептилии, — согласилась Дженни. — Но не змеи. Птеродактили были предшественниками птиц. А то, что мы видели, был явный змей. Это совсем другое дело. Он и выглядел так, будто явился из сказки.

— Нет, — возразил Тал. — Он явился из шаманства.

— Из шаманства?! — Брайс удивленно повернулся к Талу. — А что и откуда ты знаешь про шаманство?

Тал заговорил с явной неохотой. Казалось, он не может заставить себя поднять глаза и посмотреть прямо на Брайса:

— В Гарлеме, когда я был еще маленьким, в нашем доме жила одна невероятно толстая женщина. Звали ее Агата Пибоди, и она была боко. Так называют ведьм, которые пользуются искусством колдовства в аморальных или злых целях. Она продавала амулеты, всякие штучки от наговоров, от дурного глаза, сама наговаривала на врагов тех, кто к ней обращался. В общем, занималась подобными делами. Всякой чепухой. Но для ребенка это было чем-то вроде дома с привидениями: и страшно, и жуть как интересно. Двери в квартире миссис Пибоди были постоянно открыты: к ней приходили и клиенты, и поболтать, и разные зеваки. Целый день шел народ, и днем, и ночью. И на протяжении нескольких месяцев я тоже часто заходил к ней и подолгу там просиживал: смотрел, слушал. У нее было довольно много книг по черной магии. И в нескольких из них я видел гаитянские и африканские рисунки, изображавшие, как там представляют себе Сатану, разных злых духов и демонов. На одном из рисунков был гигантский крылатый змей. Весь черный и с крыльями, как у летучей мыши. И с жуткими зелеными глазами. Точь-в-точь такой, как тот, которого мы видели сегодня.

Туман за окнами стал совсем густым, через него еле пробивался спет уличных фонарей, и в этом рассеянном свете было видно, как клубится и движется облако тумана: медленно, будто нехотя.

— А это и вправду Дьявол? Демон? Пришелец из Ада? — спросила Лиза.

— Нет, — ответила Дженни. — Это все только... позы.

— Но почему тогда он принимает облик Дьявола? — спросила Лиза. — И почему называет себя всякими демонскими именами?

— Мне кажется, потому, что сатанинское обличье просто доставляет ему удовольствие, — сказал Фрэнк. — Это лишь способ подразнить нас, деморализовать.

Дженни согласно кивнула.

— Я подозреваю, что оно способно принимать формы не только своих прежних жертв. Оно может принимать облик и своих жертв, и всего того, что оно способно себе представить. Так что если кто-нибудь из его жертв был знаком с колдовством или черной магией, то, видимо, именно отсюда у него и возникла мысль стать крылатым змеем.

Это объяснение серьезно взволновало Брайса:

— Вы хотите сказать, что оно поедает и усваивает не только тела своих жертв, но и то, что они знают? То, что содержится у них в памяти?

Похоже на то, — сказала Дженни.

— В биологии подобные явления известны, — вступила в разговор Сара Ямагути. Обеими руками она взбила свои длинные темные волосы и стала нервно заправлять их за маленькие изящные ушки. — Например... если некий вид плоского червяка достаточно много раз пропустить через лабиринт, в конце которого червяка ждет награда, то в конце концов червяк научится проходить лабиринт быстрее, чем он делал это поначалу. Если теперь разрубить его на мелкие части, даже растереть их, и скормить эти части другим червям, то эти новые черви тоже сумеют быстро пройти через лабиринт, в котором они до этого даже не бывали. То есть каким-то образом, съев первого червяка, они усваивают не только его тело, но и его знания и опыт.

— Вот так, видимо, оно и узнало о Тимоти Флайте, — сказала Дженни. — Гарольд Орднэй знал о Флайте, а от него узнало и оно.

— Да, но откуда Флайт-то о нем узнал, Господи? — воскликнул Тал.

— На этот вопрос сможет ответить только сам Флайт, — пожал плечами Брайс.

* * *

— Почему оно не убило тогда в туалете Лизу? И вообще, почему оно еще не убило всех нас?

— Оно с нами просто играет.

— Развлекается. Хорошенькое развлечение!

— Отчасти это верно. Но мне кажется, оно сохранило нас в живых для того, чтобы мы могли рассказать обо всем увиденном Флайту и заманить его сюда.

— Оно хочет, чтобы мы пообещали от его имени Флайту безопасность.

— Мы просто наживка на крючке.

— Верно.

— А когда мы выполним эту роль...

— Да.

* * *

Снаружи по гостинице что-то сильно застучало. Окна задрожали и зазвенели. Тем, кто находился внутри, показалось, будто затряслось все здание.

Брайс вскочил так стремительно, что опрокинул стул, на котором сидел.

Еще один удар. Более сильный и громкий. Потом какой-то скрежещущий звук.

Брайс внимательно вслушивался, стараясь определить, откуда исходит этот звук. Складывалось впечатление, что он раздается с северной стороны здания, из-за наружной стены. Поначалу он шел как будто с уровня земли, а потом начал быстро подниматься и удаляться.

Вот что-то застучало, заклацало. Так обычно стучат кости. Звук был такой, словно скелет мертвеца пытался выбраться из склепа.

— Что-то большое, — проговорил Фрэнк. — Поднимается вверх по боковой стене гостиницы.

— Это оно, — сказала Лиза.

— Но не в желеобразной форме, — добавила Сара. — В естественном состоянии оно бы протекло по стене бесшумно.

Все уставились на потолок, прислушиваясь и дожидаясь, что будет дальше.

«Интересно, что за фантом бродит там на этот раз, — подумал Брайс. — Какую форму оно теперь приняло?»

Скрежет. Негромкий щелчок. Частый стук.

Звуки смерти.

Рука Брайса была холоднее, чем рукоятка его револьвера.

Все шестеро подошли к окну и посмотрели на улицу. Но, кроме клубов густого тумана, там ничего не было видно.

Потом внизу на улице, примерно в квартале от них, в неровном свете натриевой лампы что-то зашевелилось. Неясно что. Какая-то угрожающего вида тень, к тому же искаженная туманом. Брайсу показалось, что он разглядел там что-то вроде краба размером с легковую машину. Он успел увидеть паукообразные лапы. В свете уличного фонаря мелькнула и тут же скрылась в темноте чудовищная клешня, усеянная множеством мелких зубчиков. На мгновение из темноты показалось что-то длинное, дрожащее, ищущее: то ли ус, то ли антенна. Потом то, что там было, бесследно растворилось опять в ночном мраке.

— Вот что-то подобное и ползает сейчас снаружи по зданию, — сказал Тал. — Какой-нибудь чертов краб вроде того, что мы видели. Родившийся в горячечном бреду какого-нибудь сожранного алкаша.

Они услышали, как этот кто-то забрался наконец на крышу. Его хитиновые конечности стучали и скребли по листам шифера.

— Что оно затевает? — озабоченно спросила Лиза. — И зачем ему нужно притворяться чем-то другим, а не быть тем, что оно есть? Самим собой?

— Может быть, ему просто нравится сам процесс мимикрии, — сказал Брайс. — Знаешь... примерно так же, как некоторым тропическим птицам нравится подражать различным звукам, и они делают это только для того, чтобы послушать себя.

Шум на крыше прекратился.

Все шестеро стояли и ждали.

Казалось, сама ночь подкрадывается к ним, как дикий зверь, изучая свою будущую жертву и выбирая момент для нападения.

* * *

Никому не сиделось, все они были слишком взволнованы и потому продолжали стоять у окон.

На улице по-прежнему ничего не было видно, только клубился густой туман.

— Теперь я понимаю, почему все тело превращается в один сплошной синяк, — проговорила Сара Ямагути. — Оно обволакивает жертву со всех сторон и сдавливает ее. Синяк — результат такого очень сильного, равномерного и достаточно долго длящегося сжимания. Поэтому же есть и признаки удушья: люди просто задыхались внутри этой живой материи, когда оказывались со всех сторон охваченными ею.

— Наверное, — сказала Дженни, — и консервант оно выпускает в тот момент, когда сжимает жертву.

— Да, вероятнее всего, — согласилась Сара. — Вот почему на тех телах, которые мы осматривали, нигде не было следов укола или укуса. Консервант, должно быть, воздействует сразу на всю поверхность тела жертвы, втискивается давлением в каждую его пору. Своего рода консервация под давлением.

Дженни подумала о своей экономке, Хильде Бек, самой первой жертве, которую нашли она и Лиза.

Ее передернуло.

* * *

— Вода, — проговорила вдруг Дженни.

— Что? — переспросил Брайс.

— Помните те лужи дистиллированной воды, которые мы находили? Их оставило это существо.

— Почему вы так думаете?

— Тело человека состоит главным образом из воды. Поэтому, после того как оно поглощает тела своих жертв и усваивает все содержащиеся в них минеральные вещества, все, до последнего миллиграмма, витамины, все полезные ему калории, оно выделяет то, что ему не нужно: излишки абсолютно чистой воды. Те мокрые места и лужи, которые мы находили в разных местах, — это все, что осталось от сотен пропавших людей. Никаких тел. Никаких костей. Только вода... которая уже испарилась.

* * *

Шум на крыше не возобновлялся, теперь там царила полная тишина. Краб-фантом исчез.

Ни в темноте, ни в тумане, ни в желтом свете натриевых ламп уличных фонарей — нигде ничего не шевелилось, не двигалось.

Наконец они отошли от окон и вернулись за стол.

— Можно эту проклятую штуку как-нибудь убить? — спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, Фрэнк.

— По крайней мере мы точно знаем, что пулей ее не возьмешь, — сказал Тал.

— А огнем? — спросила Лиза.

— Мы же сделали зажигательные бомбы, у солдат они были, — напомнила всем Сара. — Но оно явно напало так неожиданно и с такой стремительностью, что никто не успел схватить бутылки и поджечь запалы.

— А кроме того, — сказал Брайс, — мне кажется, что огонь бы все равно не помог. Если бы оно загорелось, то смогло бы... н-ну... просто отделить от себя горящую часть, а само передвинуться в безопасное место.

— И взрывчатка, наверное, тоже бесполезна, — проговорила Дженни. — Мне почему-то кажется, что если разнести ее на тысячи кусков, то каждый из них заживет самостоятельно, окажется столько же способным менять форму и в конце концов они опять сольются воедино, не понеся никакого ущерба.

— Так можно ее убить или нет? — снова спросил Фрэнк.

Все помолчали, размышляя над этим вопросом.

Потом Брайс сказал:

— Нет. Во всяком случае, я не вижу, как это можно было бы сделать.

— Тогда что же нам делать?

— Не знаю, — ответил Брайс. — Просто не знаю.

* * *

Фрэнк Отри позвонил Рут, своей жене, и проговорил с ней почти целых полчаса. По другому телефону Тал обзвонил за это время нескольких своих друзей. Потом почти на час заняла один из телефонов Сара Ямагути. Несколько звонков сделала Дженни, в том числе тетушке в Ньюпорт-Бич, с которой поговорила и Лиза. Брайс переговорил с несколькими своими подчиненными в Санта-Мире, с теми, с кем он проработал вместе долгие годы и с кем его многое связывало, потом он позвонил своим родителям в Глендейл и отцу Эллен в Спокэйн.

Все шестеро говорили со своими собеседниками бодро, весело, держались оптимистически. Все утверждали, что скоро покончат с этой тварью и смогут наконец выбраться из Сноуфилда.

Брайс, однако, понимал, что все они просто делают хорошую мину при плохой игре. Он понимал, что это не были обычные телефонные разговоры. Несмотря на оптимистический тон, каждый из этих звонков преследовал одну и ту же мрачную и скорбную цель: все шестеро, кто оставался пока в живых, прощались с дорогими для них людьми.