Аканэ/Такемичи Птичка

Нефрит, блестящий своим красивым полупрозрачным зеленым, жемчуг одинаковой формы рассыпается по груди. Сапфировые серьги, подаренные на прошлый незначительный по ее меркам праздник, украшали девушку. Волосы уложены в пучок, переливаются платиной, заколоты украшением с мелкими голубыми камушками в изящных цветочных композициях. Наряд сидит идеально, светло-зелёные полосы обрамляют края рукавов, вырезы на груди и бедрах, горловину и подол. Облегающее платье медно-золотого оттенка со сложным узором, напоминающим картину, пейзаж.

Аканэ Инуи имеет все, что пожелает. Экстравагантные наряды на любой вкус, сшитые под заказ исключительно по ее меркам. Украшения, что порой напоминали ей скорее оковы, чем подарки. Взгляды, которые дарил ей человек, с которым она проживала с братом, таким же белым лебедем в этом драгоценном озере. Как девушке, такое ей было приятно, как сестре Сейшу – немного страшно, как первой любви Коко – лестно, как врачу-реабилитологу – труднее всего. Потому что, по мнению как Коконоя, так и ее брата, Аканэ опасно быть медиком.

- Неужели снова поставили ультиматум? - Такемичи сидел напротив Инуи, выглядя озабоченным их предыдущим диалогом. Блондинка кивнула, что заставило его принять еще и выражение задумчивости. - Аканэ, это правда, что в последнее время сталкерство и нападения на сексуальной почве участились. Сенджу недавно подверглась подобному, а ты еще и возвращаешься со смен в самые темные часы, совершенно уставшая после работы.

- Ох, Такемичи, с Сенджу все хорошо? Я не знала, что что-то произошло. - Голубоглазая блондинка, от которой пахло ромашками и всякими травами, придвинулась ближе. Она задела коленом брюки Таке, чуть сдвинув мягкое кресло в комнате для ожидания. Голубые глаза наткнулись на ее глаза, восхитившись игрой света. - Такемичи?

- Прости, просто засмотрелся, - сразу ответил он, подхватывая со столика свой чай с мелиссой. Сделав осторожные глотки из-за температуры, он вернулся к диалогу. - С Сен все хорошо, она прекрасно справляется с такими ситуациями. Если быть точным, просто в этот раз ситуация была из ряда вон. Под прицелом оказался я, она и наши дома... Но все разрешилось, и Санзу обо всем сам позаботился. Помимо всех своих занятий, именно он справляется с обидчиками сестренки в паре с Такеоми. Поэтому я не считаю чем-то плохим тот факт, что Инупи и Коко желают тебя уберечь от существенной опасности. - Аканэ взглянула на брюнета с небольшой обидой прежде, чем ответить.

- Жучки в моей сумочке, прослушки в телефоне, слежка из-за каждого угла при выходе. - Мичи содрогнулся от перечисленных подругой вещей. - Я понимаю, что в городе не так спокойно и осознаю: когда ты сожительница одного из богатейших людей Японии и сестра человека, являющегося совладельцем салонов, которыми управляет совместно один из директоров «Алых нитей», не говоря уже о связях с тобой... ты просто не можешь сказать «нет» некоторым мерам безопасности. - Ханагаки сглотнул под взглядом девушки. - Но я сильно сомневаюсь, что конкретно эти меры приемлемы.

- Нет, Аканэ, они неприемлемы, но довольно эффективны. Возможно, ты можешь немного потерпеть это, а позже я поговорю с Хаджиме? - Блондинка качнула головой.

- Слишком трудно. Несмотря на все перечисленное, я знаю, что никто из ваших объектов повышенной безопасности не подвергается подобному.

- Какие еще «объекты повышенного внимания»? Этот термин я не уверен, что понимаю. - Инуи вздохнула, что показалась ему сверх всякого понимания. Затем взгляд даже стал сочувственный. - Аканэ? - Аканэ наклонилась вперед, и её серьги-сапфиры закачались, отбрасывая на щеки мелкие синие блики.

- Объекты повышенного внимания, - повторила она медленно, четко выговаривая каждое слово, будто объясняла что-то очевидное. - Сенджу, чей маршрут планируют братья, используя также связи «Алых нитей». Медийная личность, подверженная риску. Юзуха, чья семья так же обеспечивает безопасность ей во всех сферах. Эмма, которая и выходит-то из дома крайне редко, несмотря на то, что ее муж – не официальный участник. И, наконец, Хината. Твоя жена, которая, прости, но также подвержена наблюдению со стороны. И последние же – ты и я. Ты – глава, поэтому о тебе заботятся больше всего. Но другие – жены, невесты, сёстры. Их берегут. Но их не... не контролируют каждую секунду. Мне не дают дышать, Такемичи. Я не супруга и не невеста Коконоя, не старшая по ощущениям сестра Сейшу... Я – их подопечная. Их хрупкая фарфоровая кукла в золотой клетке, которой вдруг вздумалось играть в доктора.

Она откинулась на спинку кресла, и медное платье напряглось, подчеркивая резкий вздох. В её глазах, таких же ясных, как нефрит на её груди, плеснулась не боль, а холодная, отточенная досада. Всю свою жизнь Аканэ Инуи верила в то, что станет кем-то важным для кого-то. Она обожает своего маленького ангелочка Сейшу, ей приятны чувства Коко, которые пусть и утихли, но тлеют до сих пор. Да, она подверглась испытаниям и выжила, именно поэтому Аканэ не хочет признавать свою хрупкость. Она знает, что никто не услышит крик о помощи... Никто, кроме Такемичи.

- Я не могу принять пациента с нестандартными часами, потому что меня не выпустят после восьми. - Она загибает палец, указывая, что это не один случай. Их много. - Я не могу поехать на конференцию в соседний город, потому что это «неоправданный риск». Я не могу даже купить себе новый чайник без того, чтобы кто-то не проверил, нет ли в нём чего примечательно опасного. Меня душат этой заботой.

Такемичи молчал. Он смотрел на неё – на эту ослепительную, дорогую, безупречную девушку, в чьих глазах он сейчас увидел то же самое, что когда-то видел в своих: тень решётки. Но если Ханагаки научился открывать эту решётку изнутри с улыбкой, то Аканэ... Аканэ, казалось, собиралась её вырвать с корнем. Только бы не вырвала сердца у своих защитников. Таке не понаслышке знал об упрямстве тех двоих. А также о возможностях Коко или о том, что Инупи боится повторения трагедии. Хотя он так же понимает, что кое-кто в их триаде преувеличивает опасность и размер чужих гардеробов.

- Хорошо, я все это очень хорошо понимаю. Что ты хочешь? – наконец спросил он тихо. - Чтобы я сказал, что они не правы? Они не правы в методах, Аканэ. Но они правы в главном. Тебя хотят защитить. Любой ценой. Как видишь, я так же в определенных ограничениях. Иногда мои клетки уже, чем твоя.

- Моя цена стала слишком высокой, - парировала она. - Я теряю себя. И я знаю, ты это понимаешь лучше всех. Сам же только что сказал, как прошёл через эту гиперопеку, через желание друзей оградить тебя от каждого столба. Чем это закончилось? - Такемичи вздрогнул, как от удара. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем дорогих настенных часов. Он опустил взгляд на свои руки, на чашку с почти остывшим чаем.

- Ты права, - пробормотал он. - У меня так же есть проблемы с дорогими подарками, я считаю это обременительным по сей день. Но также у меня не было... - Брюнет запнулся, подбирая слова.

- Влияния? - закончила за него Аканэ, и в её голосе впервые прозвучала горечь. - У меня его тоже нет, Мичи. Есть видимость. Блеск. Красивая обёртка. А внутри – тот же самый ультиматум: «Слушайся, или мы найдём способ заставить тебя слушаться». Коко смотрит на меня и видит хрупкую девочку, которую не спас однажды. Сейшу... Он видит сестру, которую чуть не потерял. Они замораживают меня в том моменте, в той травме. - Она вдруг резко встала, и платье шелестнуло. Девушка подошла к огромному окну, за которым открывался вид на вечерний город, сверкающий миллионами огней – таким же далёким и недоступным, как и для неё.

- Я...

- Я не прошу отпустить меня на все четыре стороны, - сказала она, глядя в окно, обрывая речь друга, а не на него. – Я прошу вернуть мне право голоса. Право на ошибку. Право на... на нормальную, пусть и небезопасную, жизнь. - Такемичи поднялся и встал рядом с ней. Их отражения в тёмном стекле казались призрачными - он в своей простой одежде, она в своём сияющем убранстве.

- Я поговорю с ними, - произнёс он твёрже, чем ожидал сам. - Не с Инупи. Сначала с Коконоем. Он... он логичен, несмотря на все эти безделушки. Он поймёт, что постоянный контроль ведёт к срыву. А срыв - это самый большой риск. Хорошо ведь звучит? - Аканэ повернула к нему голову. В отражении её улыбка была слабой, но настоящей.

- Спасибо. А потом... поговори со мной. - Таке отошел, рассматривая девушку. - Ты, пожалуй, единственный, кто будто привык к тому, что я не из хрусталя. Ты относишься ко мне как к нормальной девушке, иногда как к специалисту. Мне правда нужен союзник. Не телохранитель. - Она коснулась руки Мичи - лёгкое, почти невесомое прикосновение кончиков пальцев. - Теперь иди. А то твоя мелисса окончательно остынет. И... передай Сенджу, что я очень рада, что с ней всё в порядке. И что она сильная. Или я сама просто напишу ей, как сильно восхищена. - Такемичи кивнул, чувствуя странную тяжесть и лёгкость одновременно. Он сделал шаг к двери, затем обернулся.

- Аканэ? - Он немного улыбнулся, как бы спрашивая глазами, и она кивнула, чтобы тот продолжал. - Цветочная заколка... она тебе очень идёт. - На лицо блондинки вернулось привычное, чуть отстранённое выражение благородной леди, но в уголках глаз остались искорки того, что он только что видел – непокорного, живого человека.

- Это подарок Коко. Из коллекции «Небожительница». Он сказал, она как произведение искусства. Хитрец, ведь я обычно не отказываюсь именно от преподнесённых под такой формулировкой вещей.

- И правда, очень хитрый. Но мы с тобой его обыграем. Ты же мне доверяешь? - Голубые глаза, что смотрели на Аканэ, были чистыми и честными. Нельзя было сказать что-то другое в ответ.

- Конечно. Если бы я не доверяла, то не пригласила бы тебя, чтобы обсудить мою проблему, Такемичи. - Добавила девушка, отступив, чтобы поправить его воротник, заметив, как тот замнулся. - В ином случае я бы попросила помощи Кисаки или Хинаты.

- Почему же второй кандидат в этом списке именно она? - Чуть неловко улыбнулся Такемичи. Он думал об этих вариантах, идущих линейно. - И тогда почему я был первым?

- Потому что Хина привыкла вести диалоги с тем, кто редко соблюдает правила. - Вышло неудобно, ведь речь о Такемичи. - А ты в этом случае просто человек, которого Сейшу и Коко слушают лучше и чаще всего, если дело касается не тебя в вопросах безопасности. Или у тебя были еще варианты для рассмотрения? - Он кивнул и просто вышел, оставив этот вопрос открытым.

***

Добраться до Коконоя порой было весьма трудно. Любому, кто не был Такемичи Ханагаки. Поэтому они встретились быстро, и так же быстро Коко сказал, что подумает над тем, что ему высказал Мичи. Но никакого, на самом деле, размышления на его лице не появилось. Поэтому Такемичи понял, что перемен не ожидается. Обсудив это с самым надежным товарищем в мире, со своей женой, он принял решение сбежать с Инуи Аканэ куда-то, чтобы это выглядело как её похищение. Такие встряски способствовали появлению здравого смысла в людях, привыкших к прямолинейной и цепкой опеке.

- Так ты хочешь быть моим похитителем, Такемичи? - девушка на заднем сидении была одета в простую пижаму с рюшами голубого цвета. - Немного неловко... - Он забрал ее прямо из дома под видом курьера. Так что сам был одет в форму с эмблемой. И вообще-то еще не говорил и не снимал маску перед ней. Инуи не была предупреждена.

- Как ты поняла, что это был я? - Он поправил кепку на своих черных, приглаженных лаком волосах. Девушка, которая казалась немного сонной, обратила внимание на вопрос, направив на водителя взгляд.

- Глаза, походка и даже запах тебя выдали. На самом деле ты единственный человек, кого я так хорошо чувствую. Это необычно. - Мичи кивнул, предполагая, что на ней так же сказалась прошлая жизнь в качестве супругов. - Ты никогда не удивлялся моим шрамам, как это было с другими. Не спрашивал, почему я не прячу их. Или как я себя чувствую. Ты был мягок, но не как остальные.

- На самом деле? - Такемичи все же снял мешавший головной убор, оставив только маску. - Я не знаю, почему так себя веду. Иногда я просто знаю о вас то, чего вы еще не осознали.

- Путешествия во времени?

- Верно.

Им обоим пришлось заехать в магазин с одеждой. Простая, непримечательная, она казалась Аканэ невероятно интересной, поэтому девушка потратила так много времени, чтобы посмотреть на ряды одинаковых фабричных свитеров. Аканэ решила надеть шоколадного оттенка свитер с крупной косичкой, под который поместилась рубашка серого цвета в крупную клетку, линии которой образовывались розовыми продольными и поперечными полосами. Под низом – серые джинсы, сапоги коричневого цвета.

- Тебе очень идет, - Такемичи улыбнулся, высказав комплимент.

Аканэ подняла взгляд на своего «похитителя», который заставил ее смеяться. Смех был довольно расслабленный. Все из-за его новой футболки поверх морковного свитера. Свитер, облегающий тело, скрывался за просторной, даже огромной футболкой, на которой большими яркими буквами было написано «отмороженный», рисунок рассказывал историю об отморозившем хвостик волке, а сама ткань была розовой. Под закатанными джинсами были коричневые берцы. Поверх всего – куртка с плюшем.

- Нравится? - Девушка наконец убрала пальцы от губ и, вытерев слезы, кивнула.

- Очень. А куда мы теперь? - Ей очень хотелось продолжить путешествовать. Ответственная особа даже позабыла о смене, но все же она знала, что с работы не уволят, и один-два дня такого отпуска блондинка заслужила. - У меня где-то был список того, что я хочу сделать. - Мичи кивнул, словно подтверждая, что он готов слушать. Аканэ полезла в карман нового пальто, которое купила «на всякий случай», и достала аккуратно сложенный листок. Развернула его с торжественным видом.

- Неужели у тебя он всегда с собой? – Немного удивился парень, на что Инуи кивнула.

- Итак, - начала она, и в голосе звенела неподдельная азартная нотка, которой Такемичи никогда у неё не слышал. - Пункт первый: съесть тайяки с тремя разными начинками из ларька в любом парке. Пункт второй: прокатиться на самом страшном аттракционе в том самом парке развлечений у залива. Пункт третий... – она на секунду запнулась, и её взгляд стал задумчивым, – сходить в обычный кинотеатр на самый глупый, по мнению критиков, фильм. И съесть там попкорн с карамелью и сыром одновременно. - Она взглянула на Такемичи, будто ожидая осуждения или хотя бы удивления. Но он лишь улыбнулся глазами, которые были видны над маской.

- Неплохо. Майки бы сказал, первый лучший из вариантов. Тайяки в парке – это классика. - Бодро отреагировал брюнет. – Аттракцион... Ну, выдержу, наверное. А вот насчёт попкорна - это уже экстрим. - Чуть скривился он, представив настолько извращённый вкус. - Согласен.

- Ты не спрашиваешь, почему этот список? - не удержалась Аканэ.

- Догадываюсь, - Он завел машину, и они тронулись в сторону набережной. – Всё это – обычные вещи. Которые нельзя сделать, если за тобой следят пять человек, а каждый твой шаг согласовывается с графиком безопасности. Просто побыть... обычной бывает очень трудно. - Она молча кивнула, глядя в окно на мелькающие огни. Пальцы сжимали листок.

- Быть обычной... - волосы прикрыли лицо. - Мне нравится быть особенной, но... Да. Иногда мне кажется, я забыла, каково это, оставаться просто собой.

Парк, когда они до него добрались, был почти пуст – будний вечер, прохладно. Ларёк с тайяки еще работал, и пожилой мужчина с добрым лицом с интересом посмотрел на странную парочку – девушку в слишком аккуратной для этого места одежде и парня в нелепой футболке. Они взяли три рыбки – с адзуки, с заварным кремом и с шоколадом. Аканэ откусила от каждой по кусочку, зажмурившись от удовольствия. На самом деле она старалась есть поменьше, чтобы ее мерки никогда не менялись и Коко просто покупал ей одежду по ним.

- Это... невообразимо вкусно, - пробормотала она. - У нашего шефа в особняке так не получается. Слишком правильно. Он соблюдает пропорции так, что сложно быть уверенным, что это еда, созданная человеком. А ведь я скучаю по всякой вредной пище. Чудо случается, когда они ведут меня не в ресторан, а к друзьям в лапшичную и чайную. Я обожаю те места.

- Согласен, стряпня Кавата лучше ресторанной. Потому что тут душа, – философски заметил Такемичи, вытирая сахар с её щеки неловким движением пальца. Оба на секунду замерли от этого нечаянного жеста. Аканэ первая отвела взгляд, покраснев.

Пункт второй оказался испытанием не только для неё, но и для него. «Смертельная петля» в почти безлюдном парке у залива скрипела и гудела так, будто вот-вот развалится. Аканэ, застегнутая в барьере, кричала не от страха, а от какого-то дикого, освобождающего восторга. Её аккуратная причёска разлетелась, щёки раскраснелись, а глаза сияли, как те самые сапфиры, которые она сегодня не надела. Такемичи, вцепившись в поручень и борясь с тошнотой, смотрел на неё и понимал, что план, возможно, и правда сработает.

Нужно было показать им – Коконою, Инуи – не сломленную узницу, а вот эту живую, смеющуюся на вершине ужасного аттракциона девушку. Эту Аканэ стоило беречь, но не в клетке. Веселиться всем вместе, давать отлучаться. Сенджу ведь тоже была активной девушкой без друзей, но потом они у нее появились, как и почитатели. Что если Аканэ не хватает именно внешнего контакта. Ужин с коллегами, а не возвращения домой ровно в срок. Встречи с друзьями в ее выходные, поездки по торговым центрам с подругами. Когда они, шатаясь, вышли с платформы, он спросил:

- Все ещё хочешь в кино? Или уже хватит впечатлений? - Он знал, что не услышит отказа. Просто хотел зарядить девушку на продолжение.

- Хочу, – твёрдо сказала она, поправляя сбившийся свитер. – Я хочу весь список. Каждый пункт. Это плохо? - Мичи ей нежно улыбнулся, так же поправляя ворот свитера.

- Нет. Пойдем.

Кинотеатр в спальном районе показывал как раз тот самый «нелепый» комедийный фильм про говорящего хомяка-ниндзя. В зале было человек десять. Они купили огромное ведро попкорна, смешав карамельный и сырный, и забрались на самые верхние места. Аканэ смеялась над глупыми шутками, жевала попкорн, иногда невольно вздрагивая от слишком громких звуков. И постепенно её плечо, совсем немного, коснулось плеча Такемичи. Он не отодвинулся. Сидел, смотрел на экран и думал о том, как странно устроена жизнь.

В прошлый раз они сидели рядом в кино в другой жизни, в другом времени. И тогда всё было по-другому. А сейчас... сейчас было просто. И это «просто» было самым ценным, что он мог ей сейчас дать. Дело даже не в отсутствии парных колец, статусе друзей-любовников, просто как у соучастника побега. Фильм закончился. Они вышли на пустую ночную улицу. Снова мерцали гирлянды, они отличались от тех, что Ханагаки рассматривал неделю назад. Аканэ вдруг остановилась, подняла лицо к небу, где сквозь городскую засветку проглядывало несколько звёзд.

- Спасибо, Такемичи, – тихо сказала она. – Это был лучший день за... очень долгое время.

- Он ещё не кончился, - напомнил он. - Но нам пора. Они уже наверняка подняли на уши всю префектуру. Пора возвращаться и... устраивать сцену. Верно? - Она глубоко вздохнула, и её лицо снова стало серьёзным, взрослым. Тень Инуи вернула осанку, и прямой взгляд.

- Да. Пора. Ты знаешь, что будет, когда они тебя найдут?

- Я не собирался крываься... Представляю, – он хмыкнул. – Коконой попробует меня разобрать на запчасти логически. Инупи, наверное, просто попробует убить. - Аканэ хотелось сказать, что это просто невозможно и что вероятно произойдет нечто другое. - Но... - Он посмотрел на неё. - Ты готова? Готова настоять на своём? Показать им, что ты не сломалась за эти часы, а наоборот? - Аканэ выпрямилась. В её глазах горел тот же огонь, что и на вершине «Смертельной петли».

- Готова. Я покажу им этот список. И расскажу о каждом пункте. И о том, что хочу составить новый. Еще больший. И плевать с ними или с кем-то еще, я выполню каждый пункт на бумаге.

Они сели в машину. Обратная дорога молчаливой не была. Аканэ говорила – о пациенте, над которым смеялась вся больница, но которому она помогла, о глупом сериале, который тайком смотрела по ночам, о том, как хотела бы завести кошку, но в особняке с мраморными полами это было невозможно. Такемичи слушал. И понимал, что похитил он её не для того, чтобы напугать её брата и Коконоя. А для того, чтобы украсть для неё вот эти несколько часов нормальной жизни. Чтобы она вспомнила, кто она. Не драгоценность, а человек.

Когда особняк Инуи, освещённый словно рождественская ёлка, показался впереди, у ворот уже толпились люди. Выделялись две фигуры: статная на высоких каблуках – Инуи Сейшу, и чуть более стройная, с идеальной осанкой – Коконоя Хаджиме. Тут и правда была целая толпа то ли наёмников «Алых нитей», то ли личной охраны «Инко». Возможно, все они были перемешаны, но с единственной целью: найти Аканэ и привести её похитителя. На лицах их нанимателей было нечто среднее между яростью и паническим облегчением.

- Ну что, похититель, - тихо сказала Аканэ, собираясь с духом. - Спасибо за путешествие. А теперь пора вступать в бой.

Она открыла дверь и вышла навстречу ослепительному свету прожекторов и тяжёлому взгляду двух самых влиятельных мужчин в своей жизни. Но на сей раз она шла не как провинившаяся девочка. Она шла как обычный человек. Сахарной пудрой от тайяки на рукаве и вкусом свободы на губах. Такемичи вошел следом, уже напоминая провинившегося щенка. Только сейчас он понял, что сделал небольшую глупость и на самом деле расплата будет не его убийством, а убийством его задницы, что совсем брюнету не нравилось.

- А вот и наша пропажа и... - Черные глаза Коконоя коснулись лица Такемичи, - И пропажа номер два. - Ханагаки поспешил исправить друга.

- Я похититель. - Кажется, никого это не убедило. А Инуи наконец ответил на это предположение, не являющееся для них истиной.

- Беглец. Сестра, - его похожие глаза осмотрели старшую, - ты не проголодалась? - Конечно, они не собирались обвинять её или лишать чего-то. Разговор можно было бы продолжить и за ужином. - Мы сегодня заказали что-то особенное, тебе должно понравиться.

- Прости, Сейшу, - она склонила голову, - мне жаль, что мой протест напугал тебя сегодня. - Коко подошел к первой избраннице.

- Ничего, пройдемте в столовую. Этот разговор нужно провести непринуждённо. – Мягко улыбнулся он, и Аканэ ответила лучшему другу младшего брата такой же улыбкой. Такемичи тайно порадовался и собирался уходить.

- Раз всё так хорошо разрешилось, удачного семейного ужина. Не буду вас задерживать... - Только он договорил, как его по обе руки подхватили, забирая всякую возможность на побег. Он обернулся к одному из своих тюремщиков. - Эй! Коко? - Тот прижался к шее Мичи, мгновенно прикусывая кожу.

- Ты сам сказал, что похититель. Обвиняемый должен дождаться вердикта судьи и обвинительного приговора. – Так сильно мурашки еще не бегали по коже. – Разговор, это ведь то, чего ты хотел добиться для сестрицы Аканэ? Стоит научиться брать ответственность не только за наши жизни и счастье, но и за свои методы, Такемичи.

- Я просто забрал подругу на отдых. - Они уже посадили парня за стол. Голубые глаза нашли девушку, но она была сегодня слишком голодна и внимательна к блюдам из любимого места. Сегодня – рамен. - Разве это не так? С чего бы вам искать повод для моего наказания? - На вопрос сейчас ответил блондин.

- Потому что мы можем. Такемичи забрал мою сестру без предупреждения. А ещё он забыл предупредить своего ассистента. Только Хината обо всем знала, и, услышав новость, написала нам, чтобы мы не устраивали бойню. – Мичи забыл, на что они были способны. – Сперва разговор, потом твоё наказание и затем поощрение, если мы сочтем нужным.

Обеденный стол в столовой особняка был грандиозным, как и всё здесь. Но сегодня на нём стояли не изысканные блюда на фарфоровых тарелках, а простые картонные контейнеры с ароматным раменом из той самой лапшичной, которую обожала Аканэ. Запах бульона, свинины и зелени был уютным и неформальным, резко контрастируя с напряжённой атмосферой в комнате. Аканэ, сидевшая напротив брата и Коконои, методично ела, наслаждаясь каждым глотком. Она казалась удивительно спокойной.

Сейшу, отодвинув свою порцию, изучал сестру внимательным, проницательным взглядом, в котором читались и тревога, и недоумение. Коконой, напротив, ел с изящной медлительностью, его тёмные глаза безошибочно находили Такемичи, который чувствовал себя как на скамье подсудимых. Он и правда сделал всё не совсем правильно, но заслужил ли находиться тут прямо сейчас в таком положении? Больше склоняясь к «да», чем к «нет», он оглядел стол, где были и его любимые блюда. Они встречались с Хиной, так что не удивительно, что не прямо-таки волновались.

- Итак, – начал Коконой, отложив палочки. Его голос был ровным, аналитическим. – Давайте структурируем события. Утром вы, Аканэ, якобы получили посылку от курьерской службы, зарегистрированной на подставное лицо. Позже покинули особняк в сопровождении курьера, которым оказался Такемичи. Системы слежения были временно деактивированы. Преднамеренно. – Его взгляд скользнул по лицу Ханагаки. – В течение последующих шести часов ваше местоположение было неизвестно. Мы проверили все больницы, морги и... неприятные места. Были задействованы значительные ресурсы.

- Я оставила телефон дома, – спокойно сказала Аканэ, отпивая чай. – Намеренно. Я знала, что его прослушивают. И что за мной следят. Это был не порыв, а запланированный акт гражданского неповиновения. - Сейшу вздрогнул, услышав эти слова.

- Аканэ, это не игра! В городе...

- Я знаю, что в городе, Сейшу, - перебила она его, и в её голосе впервые зазвучала сталь. - Я работаю в городской больнице. Я вижу последствия. Вижу жертв нападений. Но я вижу и их выздоровление. Я – не жертва. Я – врач. А врача, который боится собственной тени, бесполезно вызывать к больному. - Она вытащила из кармана джинсов тот самый листок и положила его на полированную поверхность стола рядом с контейнером от рамена. - Вот что мы делали. Ели тайяки из ларька в парке. Катались на «Смертельной петле». Смотрели глупейший фильм про хомяка-ниндзю. Ели попкорн, – она посмотрела на Коконоя. – Смешанный. Карамельный и сырный. Это отвратительно на вкус, но это был мой выбор. - Коконой поднял бровь, но не прокомментировал кулинарные предпочтения.

- Цель? – спросил он просто.

- Цель – напомнить вам, кто я. А также напомнить себе. Я не фарфоровая кукла из твоей коллекции «Небожительница», Хаджимэ. И не хрупкая девочка, которую ты когда-то не уберёг. – Её голос дрогнул лишь на секунду. – И я не просто сестра, которую нужно запереть в самой красивой и безопасной башне, Сейшу. Я выжила. И я хочу жить, а не существовать в режиме повышенной безопасности.

Такемичи наблюдал, как её слова достигают цели. Сейшу сжал кулаки, его гордое лицо исказила гримаса боли. Он и сам это знал, ощущал то же давление, и подвергал ему, как ему казалось, находящуюся в опасности сестру. Коконой оставался невозмутимым, но его пальцы слегка постукивали по столу – единственный признак внутренней работы. В отличие от друга, в Аканэ он видел и объект привязанности, и первую любовь, и травму. Всё это смешалось настолько сильно, но и запустило эти странные взаимоотношения между ними. А ещё был Такемичи...

- Твои меры, – продолжала Аканэ, – лишают меня профессии. Я не могу задержаться на консилиуме. Не могу поехать на конференцию. Не могу даже выбрать себе ручку. Вы лепите из меня идеальную, беспомощную картинку, забывая, что внутри – человек. Который устал.

- Мы... мы просто боимся потерять тебя снова, – тихо, с непривычной для него уязвимостью, сказал Сейшу.

- А я боюсь потерять себя прямо сейчас, – парировала Аканэ. – И эта потеря неизбежна, если всё останется как есть. Вы не защищаете меня. Вы хороните заживо ту, кого хотите защитить. - В комнате повисло тягостное молчание. Его нарушил Коко.

- Допустим. Претензии обоснованы с эмоциональной и отчасти профессиональной точки зрения. Но риск остаётся объективной реальностью. Похищение – идеальный пример того, как легко можно вывести тебя из-под защиты.

- Это не было похищением! – вступил наконец Такемичи, не выдержав. – Это была... симуляция. Встряска. Чтобы вы увидели, что она реагирует, Аканэ не запаниковала. Просто сразу меня узнала. Зато весь этот день она смеялась, Коко! На вершине этого дьявольского аттракциона она смеялась так, как я никогда не слышал! Почему так тяжело принять это к сведению?

- Рациональное зерно в твоём, без сомнения, идиотском поступке есть. Ты продемонстрировал её устойчивость в неконтролируемой среде. Однако метод... – Он вздохнул. – Метод выбран отвратительно. Ты причинил нам, её семье, шесть часов страха. За это последует ответственность.

- Я согласен, – быстро сказал Такемичи. – Наказывайте. Но сначала выслушайте её предложение. - Аканэ выпрямилась, собрав всю свою волю, получая помощь в этом союзе.

- Я предлагаю пересмотреть правила. Не отменять охрану совсем. А адаптировать её, как было с Такемичи. Персональный водитель на ночные смены – да. Но без слежения в телефоне. Согласованные маршруты – да. Но с возможностью их менять, уведомляя. Посещение общественных мест с друзьями или коллегами – да. С тем же водителем или одним проверенным охранником на расстоянии. Я готова проходить дополнительные курсы самообороны. Готова носить тревожную кнопку. Но я должна иметь возможность дышать. И работать. - Она посмотрела на брата, и в её взгляде была мольба, но не слабость, а сила. - Пожалуйста, Сейшу. Доверься мне. Как я всегда доверяла тебе. - Сейшу закрыл глаза на мгновение. Когда открыл, в них было сложное выражение – боль, гордость и что-то, похожее на поражение.

- Хорошо, – выдохнул он. - Мы... обсудим. Составим новый протокол. Вместе. Но, – он посмотрел на Аканэ сурово, – малейшая угроза, малейший намёк на опасность – и всё вернется на круги своя. Это не ультиматум. Это условие.

- Согласна, – кивнула Аканэ, и по её лицу расплылось облегчённое, солнечное выражение. Коко поднялся.

- Что ж, дипломатическая часть завершена. Теперь – суд над провинившимся. Такемичи, пройдём, пожалуйста. Тебя ждёт... особое наказание. - Такемичи обречённо встал. Аканэ бросила на него взгляд, полный сочувствия и благодарности.

- Не убивайте его, пожалуйста, – попросила она. – Он всё-таки мой союзник.

- Убивать не будем, – пообещал Коконой с лёгкой, зловещей улыбкой. – Но впечатлений ему хватит надолго.

Когда дверь в кабинет закрылась за Такемичи и двумя мужчинами, Аканэ осталась одна за большим столом. Она взяла в руки пустой контейнер от рамена и улыбнулась. Битва была выиграна. Не война, конечно. Но первый, самый важный шаг к перемирию был сделан. И в кармане её новых джинсов лежал смятый список, на обороте которого она уже мысленно начинала писать новый. А Такемичи... Он справится. Все же сильный. Немного позже она поможет ему и вытащит. Обработает любые травмы. Все же он стал прикрывающим её телом.

***

- Ай... Аканэ, нежнее, пожалуйста. – Огромные голубые глаза Такемичи, смотрящего на нее через плечо, просто великолепны. Возможно, они яснее из-за влаги, скопившейся на ресницах? – Нет, нет, там сильнее жжётся. - Девушка убрала пальцы с мазью, возвращаясь к рассматриванию алых полос, пока лицо Ханагаки уткнулось в её подушку. Его плечи, покрытые укусами, сейчас дрожат. - Я даже Хине так много не показываю... Мне стыдно.

- Нечего тут стыдиться. Если не заботиться даже о таких травмах, могут проявиться осложнения, Такемичи. - Строго произнесла реабилитолог. - И в первую очередь это моя вина. Не думала, что они применят телесные наказания в твою сторону из-за того, что ты вывел меня на прогулку.

Всё именно так. Такемичи всыпали ремнём за те шесть часов паники, которые испытывали мужчины. Стыдно было пожаловаться кому-то на что-то подобное, особенно после того, как это закончилось сексом. Когда он все же измотал и усыпил извергов, то собирался убежать. Но Мичи за его шатающейся походкой и стонами застала Аканэ. От её требований и взгляда нельзя было спастись, прикрыв глаза. Он видел это и наяву, и в фантазиях. Поэтому ничего не оставалось, кроме того как принять помощь девушки в лечении.

- Ты очень хороший, Такемичи. Почему они так поступили? - Ханагаки не мог ответить ей. Аканэ, пусть и заложница чужих переживаний, но у неё никогда не возникало чувства, что хочется пожёстче. То ли от своих травм, то ли ещё от чего, Такемичи никогда не был против трудной близости, которая доставляла порой даже боль. - Приподними. - Девушка поддела простыню, собираясь залечить и то, что ниже поясницы, но Такемичи развернулся, хватая блондинку за руку.

- Нет. - Он немного покраснел, и сидеть было чуть неприятно. Но парень не мог позволить ей заботиться о себе в таком роде. - Этим я займусь сам. Справлюсь, как всегда делал. Спасибо за мазь, Аканэ. - Впервые она надулась от его замечаний.

- Но это неудобно! Проще лечь и доверить всё мне. Я ведь медик.

- Да, ты реабилитолог. Но вот там меня подымать ну не стоит... Я же только из постели. - Он потупил взгляд, и это её заинтересовало.

- Ты возбужден? - Голос не имел ни нотки паники. Всё же как врач и не такое видела.

- У меня ненасытное либидо. К тому же красивые девушки всегда привлекали меня больше. - Аканэ не отступила. В её взгляде, обычно таком ясном и профессиональном, мелькнуло нечто иное - любопытство, смешанное с решимостью.

- Это естественная физиологическая реакция, – сказала она, но голос её звучал тише, потеряв строгость. – Особенно после... интенсивной физической активности. Это не отменяет необходимости обработки ран.

- Я знаю, что естественно, – пробормотал Такемичи, всё ещё держа её за запястье. Его пальцы были тёплыми. – Но это... неудобно. И неправильно.

- Что именно неправильно? – Аканэ наклонилась ближе. Запах ромашек и трав с её кожи смешивался с ароматом мази и... чем-то ещё, тёплым и смутно знакомым. – То, что врач выполняет свою работу? Или то, что я хочу отблагодарить тебя? Потому что ты, можно сказать, спас меня, прикрывая собой.

Девушка не отводила взгляда. Её голубые глаза, такие же ясные, как её нефриты, теперь смотрели прямо в его, не позволяя спрятаться. В них не было ни смущения, ни игры. Была странная, безжалостная честность. Такемичи почувствовал, как комок подступает к горлу. Его рука, державшая её запястье, ослабила хватку. Он не должен был поддаваться, но... Её пальцы, освободившись, легли ему на плечо, осторожно минуя следы укусов. Казалось, в её глазах есть намерение, непоколебимое и твёрдое.

Её прикосновение, сначала профессиональное, теперь стало другим. Кончики нежных пальцев скользнули по напряжённой трапеции, к основанию шеи. Лёгкое, исследующее движение. Такемичи замер. Что сейчас произойдет, если он окажет доверие и преподнесет ей свою уязвимую сторону? Для Хины он был всяким, для Эммы – её светом, для Юзухи – её защитником, для Сенджу – её прикрытием. Всё внутри него кричало, что это неправильно, опасно, безумно. Но тело, измученное болью и переполненное адреналином и чем-то ещё, отвечало на это прикосновение с пугающей готовностью. Он закрыл глаза, сдаваясь.

- Хорошо, – выдохнул он. – Но... обещай, что остановишься, если... если тебе станет неловко. Или страшно. – Казалось, речи о том, чтобы лечиться, больше не шло. - Он почувствовал, как её губы коснулись его плеча – не поцелуй, а скорее тихое, тёплое прикосновение, обещание.

- Мне не страшно с тобой, Такемичи. Никогда не было.

Её руки снова задвигались, теперь увереннее. Она осторожно нанесла мазь на самые болезненные полосы на его спине, её движения стали плавными, почти ласкающими. Затем её пальцы опустились ниже, к пояснице, и он неловко вздрогнул, когда она отодвинула простыню. Прохладная мазь на горячей, воспалённой коже заставила его аж дернуться. Но потом её прикосновения стали согревать, втирая средство нежными, круговыми движениями. Он зарылся лицом в подушку, стиснув зубы, пытаясь совладать с двумя разными видами нарастающего напряжения – одним от боли, другим – от чего-то совершенно иного.

- Всё хорошо, – её голос звучал прямо у его уха, тихий и успокаивающий. – Расслабься. Доверься мне. - Её голос ласкал слух. И он доверился. Позволил ей ухаживать за собой, позволил её рукам скользить по его бокам, по животу, везде, где были следы... их чрезмерного внимания. Каждое прикосновение было лекарством и пыткой одновременно. Когда её пальцы, уже без мази, осторожно коснулись внутренней поверхности его бедра, он не сдержал низкого стона. - Это слишком?

- Не... не «слишком», – Он перевернулся на спину, заставив её отпрянуть. Лицо Ханагаки было раскрасневшимся, дыхание сбившимся. Он смотрел на неё – на эту невероятную, сияющую даже в полумраке спальни девушку в простом свитере, с разметавшимися по плечам светлыми волосами. – ... ты уверена? - В ответ Аканэ медленно, не отрывая от него взгляда, сняла свой свитер. Под ним оказалась лишь та самая серая рубашка в клетку, теперь расстёгнутая на пару пуговиц. Она была нежной, хрупкой, но в её движениях не было ни капли неуверенности.

- Я никогда не была так уверена, – сказала она просто и опустилась на колени рядом с ним на кровать.

Её губы нашли его сначала – робкий, неопытный поцелуй в уголок рта, затем смелее – на его губы. Он ответил ей, осторожно, боясь сломать, но голод, долго копившийся в нём – не только физический, но и какой-то глубинный, душевный – вырвался наружу. Мичи притянул её к себе, ощутив всей кожей тёплый шёлк её рубашки, тонкую ткань её бюстгальтера под ней. Девушка вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, её руки запутались в волосах, прижимая его ближе. Поцелуй стал глубже, отчаяннее. В нём было всё: благодарность, жажда близости, освобождение.

Мужские руки скользнули под её рубашку, ладонями ощущая дрожь, пробежавшую по спине. Кожа под его пальцами была идеально гладкой, если не считать явных, очень заметных шрамов – напоминаний о прошлом, которое он знал и которым больше не владел. Он касался их с тем же почтением, с каким она касалась его свежих ран. Она помогла ему снять его нелепую футболку, которую раньше задирала, чтобы намазать следы от ремня, движения стали более уверенными, хотя пальцы слегка дрожали.

- Аканэ? - Когда он оказался перед ней, весь в синяках, укусах и полосах, она не отвернулась. А наклонилась и поцеловала самый тёмный синяк у его ключицы, затем след от зубов на плече. Каждый поцелуй был лёгким, как прикосновение бабочки, и жгучим, как огонь. - Не надо, – попытался остановить он её, смущённый. – Это же...

- Это часть тебя, – перебила она. – И сегодня – и моя часть тоже.

Девичьи ладони скользнули по его груди, животу, ниже, и на этот раз он даже не попытался остановить её. Когда пальцы обхватили его, Мичи резко вдохнул, зажмурившись. Прикосновение было неуверенным, но невероятно искренним. Он покрыл её руку своей, направляя, показывая ритм, и она быстро адаптировалась, дыхание становилось таким же прерывистым, как и его. Брюнет осторожно уложил её на спину, снимая с Аканэ рубашку, затем и бюстгальтер. Она лежала, глядя на него широко раскрытыми глазами, грудь вздымалась частыми вздохами.

Любимый, пусть она и не до конца осознавшая это, склонился над Инуи, целуя её шею, ключицы, затем каждую грудь, заставляя её выгибаться и тихо стонать. Его пальцы нашли пояс её джинсов, расстегнули его. Когда он коснулся её через тонкую ткань белья, она вздрогнула и прошептала его имя. Он почувствовал, как она влажна, готова, и это знание, что и она горит, лишило его последних остатков сомнений. Такемичи снял с неё джинсы и бельё, делая это медленно, давая ей время передумать.

Но она лишь помогала ему, сбрасывая одежду с дрожащих ног. После первого толчка блондинка с голубыми глазами вскрикнула – тихо, от неожиданности и, возможно, от небольшой боли. Он замер, позволяя ей привыкнуть. Она обвила его ногами, прижимая к себе, и это движение заставило его потерять остатки контроля. Мужчина начал двигаться, сначала медленно, осторожно, затем быстрее, подчиняясь её ответным толчкам бёдер, её тихим стонам, её пальцам, впившимся в его спину прямо в свежие раны. Боль смешалась с наслаждением, создавая невыносимо острое, пьянящее ощущение.

Он смотрел на её лицо – глаза закрыты, губы приоткрыты, по щеке скатилась слеза. Он поймал её губы своими, выпивая этот солёный вкус. Это было не просто соитие. Это было падение, прыжок с той самой «Смертельной петли», освобождение, признание и обещание, данное без слов. Когда её тело вдруг напряглось под ним, и она закричала, прикусив ему губу, он последовал за ней, погружаясь в пучину спазмов, которые казались вырывающими душу. Он рухнул рядом с ней. Долгое время в комнате царила тишина, нарушаемая только постепенно утихающим дыханием. Потом Аканэ зашевелилась, прижавшись лицом к его груди.

- Спасибо, – прошептала она так тихо, что он почти не расслышал.

- За что? – он провёл рукой по её волосам.

- Скажу позже. После того, как позволишь снова обработать твои травмы. - Её рука легла поверх его, на сердце. И в этой тишине, среди запахов мази, секса и слёз, они немного позабыли о побеге или чистоте. В любом случае через часы их нашли, и позаботились.