Happiness means a lot

Роберт Рождественский Над головой созвездия мигают. И руки сами тянутся к огню... Как страшно мне, что люди привыкают, открыв глаза, не удивляться дню. Существовать. Не убегать за сказкой. И уходить, как в монастырь, в стихи. Ловить Жар-птицу для жаркого с кашей. А Золотую рыбку - для ухи.

Он взял меня за руку и повёл в дом. Ещё стоя на пороге, я почувствовала божественный запах запеченой курицы. Я её ела раза три за всю жизнь, и это блюдо ассоциируется у меня с искринками счастья и семьи... Которой у меня нет.

И не было.

Никогда.

— Милая, проходи,— меня встретила худая женщина. Возраст выдавали морщинки.

Милая. Обращение. Ко мне. Милая.

В душе зажёгся уголёк надежды. Когда-то давно его бессовестно потушили ледяной водой. Ему было холодно и страшно. Одному. Против мира. Всего.

Меня обняли. Поцеловали. Раздели. Усадили за стол.

Я сидела и сдерживала себя всеми Ньютонами своей воли. Нельзя плакать.

— Милая...

Женщина не договорила. Ньютоны проиграли. Хрусталь покатился из моего стеклянного глаза.

Уголек превратился в пожар.

Я горю.

Не надо меня спасать.