Проект "Наам"

Дойдя до комнаты, Тиква мигом проскользнула в дверной проём и вошла в комнату.

Наам в это время сидела на кровати и держала в руках недавно подаренную ей флейту и обдуманно неспешно зажимала отверстия инструмента при выдохе, чтобы получился более гармоничный звук, на который только мог инструмент. По прибытию подруги она тут же убрала от губ флейту и всё в таком же опечаленном трансе, как и в момент, когда прошёл их спор по поводу лаборатории, слегка отвела от неё взгляд.

— А… Это ты, — неловко протянула Наам.

Миву мирно дремала у неё на коленях, изредка помахивая хвостиком из стороны в сторону и вздрагивая. Наверное, ей что-то снилось.

— Ты ждала кого-то другого? — в ответ неуверенно подала голос Тиква, склонив голову набок.

Наам не ответила, а лишь в унынии опустила голову на подушку, одновременно обратив свой взгляд куда-то в пустоту. Эту картину было невыносимо наблюдать, ведь сейчас девочке хотелось сделать точно также. Забытые тревоги, сомнения, недосказанности рядом с доктором веларой вновь возвращались обратно в голову со стремительной скоростью. А ведь она только недавно обрела снова долгожданный покой! Теперь же они обе стояли на своём, обоим было тяжело, и они обе теперь не понимали, что им делать. Каждый знал свою правду, но при этом ничего не мог преподнести в качестве аргумента, чтобы убедить в ней другого.

Однако у Тиквы было подсознательное ощущение, что у Наам ещё были свои нераскрытые секреты, из-за чего на душе ещё больше скребло острыми металлическими когтями. Она не единственная, в ком девочка точно не сомневалась, но её молчание разрушало изнутри, заставляя хотеть выть от боли.

— Она обманывает тебя, — настоятельно твердил голос в голове.

— Не обманывает, а многого недоговаривает…

— Наам? — спустя несколько мгновений тишины снова позвала подругу Тиква. — Расскажи мне, пожалуйста. То, чего я ещё не знаю.

Девочка не повернулась на её зов, а лишь сильнее сжала флейту в руках.

— Тиква, — негромко, почти неуверенно начала она. — Ты же понимаешь, что в какой-то момент меня заберут, и я могу не вернуться к тебе?

Но девочка не понимала, какая эмоция сейчас доминировала в ней. В ней не было того удивления от непонимания ситуации, не было гнева на подругу за очередные несвязные слова. В ней господствовало умиротворение от прошлой успокаивающей атмосферы в объятиях Велары, и та лишь поджала губы, выдавая скрытую досаду, после чего спокойно кивнула ей. Принятие сквозь тревогу.

— Как скоро? — единственное, что смогла спросить у неё та.

— Придётся уйти с Веларой на последнюю процедуру, и я не могу гарантировать тебе, что вернусь. Она пройдёт где-то через неделю. У меня нет выбора, и если мы не…

Наам поперхнулась и виновато отвела прядь волос с лица, нахально лезущую ей на глаза в столь неподходящий момент. Она так и не решилась обрезать волосы, хотя ей и предлагали сделать это снова.

— В общем, если сказать честно, я давно ждала этого момента в прошлом, но ты не представляешь, как это тяжело принимать для меня сейчас. Если честно, будь всё как раньше, я бы обрадовалась, но сейчас меня ужасает мысль умереть здесь с осознанием того, что с тобой может скоро произойти то же самое, а я ничего не могу сделать с этим. Я так переживаю, что искусала все свои ногти в кровь…

В качестве доказательства Наам смущённо показала Тикве свои искусанные до крови пальцы и досадно ухмыльнулась. Под её глазами, то ли от тёмного освещения в комнате, то ли девочка заметила это только сейчас, наблюдались серые мешки от недосыпа, а глаза стали темнее обычного цвета. Более пустыми.

Тиква стояла и пыталась не чувствовать подкатывающей дрожи к ногам. Сейчас столько всего произошло, что она бы отдала всё, чтобы ничего не чувствовать. Но это происходило недолго, и девочка, не сдержавшись от собственных эмоций, тут же набросилась на подругу, которая всеми силами пыталась выглядеть лучше своего подавленного состояния, и обняла настолько крепко, насколько она могла это сделать. По волосам тут же скользнула рука Наам, плавно поглаживая её сверху вниз, стараясь в безуспешной попытке успокоить то ли подругу, то ли саму себя.

— Так будет лучше, — шмыгнув носом, сказала Наам, уже не пытаясь сдержать эмоции при себе. — Я не та, с кем ты можешь чувствовать себя в безопасности, и… Возможно, в жизни есть смысл, но только не в моей. Я просто хочу, чтобы хоть ты меня выслушала и смогла понять. Я хочу, чтобы ты…

— Нет… Замолчи! — неожиданно для самой себя прикрикнула на неё Тиква, словно забыла о наставлениях доктора не переживать на данный момент.

Голос прозвучал громко и надрывно, а по щекам неподконтрольно покатились слёзы, отчего та зарылась носом в плечо подруги, чтобы скрыть их от самой себя и не дать Наам увидеть её в таком ужасном настроении. Она не хотела расставаться с этим запахом. С ней. С эмоциями, что та ощущала вблизи неё. Даже если они и не были всегда положительными, она привязалась к ней больше, чем предполагала. Они не могут так просто отнять у неё то, чего она так долго ждала. Они не могли отнять у неё друга!

— Каждая жизнь несёт в себе смысл, я не позволю тебе так говорить о своей! — продолжала испускать эмоции девочка в крике отчаяния. — Просто расскажи мне всё! Скажи так, чтобы я поверила тебе! — словно умоляя на последнем издыхании, тараторила Тиква.

— Тебе нужен повод ей поверить? Ты и сама всё прекрасно знаешь давным-давно, просто уже устала игнорировать это и стараешься сделать вид, что всё это время была не в курсе происходящего, — словно злорадствуя против самой же девочки, прошипел голос внутри её головы.

— Прости меня, Тиква, — тихо, почти шёпотом попросила у неё прощения Наам, виновато опустив глаза. — Я не должна была скрывать этого от тебя, но я просто боялась, что ты всё сразу же расскажешь кому-то и меня попытаются… убрать от тебя как можно скорее…

Наам судорожно вздохнула.

— Я также не могу оправдать и агрессию по отношению к тебе в самом начале нашего знакомства, но просто знай, что это были лишь мои собственные страхи, — стиснув зубы, просила прощения Наам, словно та боялась заплакать перед ней ещё больше от собственных слов.

— Расскажи, — тихо, но более твёрдо прошептала ей Тиква. — Я в норме.

— Ложь.

Безумное чувство усталости и боли по всему телу этому препятствовало. Тиква была не в состоянии спорить, даже простые слова давались ей с особым трудом, не говоря уже о потраченных силах на крик. Она говорила в нёбо, словно с забитым носом, горло неприятно сдавливало, отчего глотать было больно, а Наам всё это время пыталась разобрать её еле слышимые слова.

Глаза, полные раскаяния, мимолётно взглянули на девочку, после чего снова опустили свой взор на мягкое одеяло. Наам на секунду замешкалась, после чего, видимо, взяв все свои силы в кулак, возобновила речь.

— Помнишь, ты позвала меня через стену тогда, в лаборатории, и попросила поболтать с тобой? Ты тогда начала рассказывать свою историю и спросила про мою тоже, просто слегка иначе? — печально улыбнулась Наам под маской, сузив свои тёмные синие глаза. — Увы, я не успела рассказать тебе, да и не особо хотела тогда, но, походу, моё время говорить действительно пришло…

Тиква уже в преддверии наконец услышать историю Наам крепко сжала её руку в ответ, показывая, что они здесь вдвоём и решать им все проблемы тоже предстояло вместе.

— Знаешь, почему я знаю о внешнем мире только из книг? Потому что я никогда и не была там вовсе. Всё то, что я видела: огромные высотки центрального района, покрытые растениями в неявном, мифические существа Кейвии — для меня всего лишь картинки, иллюстрации на страничках из переработанного дерева…

Наам едко усмехнулась, отведя голову в сторону, и на миг задумалась о чём-то задумалась. Но Тиква не собиралась её прерывать. Она ждала, когда та сможет рассказать ей всю правду сама, без давления со стороны.

— Я «родилась» здесь. Учёные хотели попробовать создать человека сразу с силой артефакта внутри него самого, а не внедрять его уже в давно растущий организм. Меня вырастили в капсуле, после чего вроде дали имя и воспоминания уже давно существующего человека, что умер давным-давно, и старательно пытались убедить в реальности происходящего. Но так как это была их первая удачная попытка создать «искусственного», но живого, мыслящего человека, если меня и можно так назвать, они не учли того, что я быстро развивалась. Это касалось моего понимания речи, все их разговоры были мне понятны ещё до того, как меня достали оттуда. Знаешь… Ты, наверное, меня и не поймёшь, но слышать непонятные звуки разговаривающих за стеклом людей, которых не можешь видеть, штука странная для осмысления… Но позже я смогла увидеть их, смогла понять их речь, жесты, которые они использовали… Всё, что они делали буквально перед моим лицом, думая, что я ничего не смыслю. «За стеклом ничего невозможно услышать», — уверяли они себя и не стеснялись в выражениях. В тот момент я и поняла, что это не то место, где я должна быть, и что все они являлись моими врагами, не желающие мне ничего хорошего и которые выбросят меня при любой неисправности.

— Почему именно враги?

— Я… — тут же запнулась Наам, но, взяв силы в кулак, продолжила. — Однажды я увидела, как девочку, похожую на меня, унесли из той комнаты, где росла я, а после… Она вернулась вся разбухшая, со вздутыми венами… Мёртвая. Доктора спорили, ругались, обвиняли друг друга в ошибке и говорили про артефакт. После чего я больше никогда не видела её. Страшно ли было мне? Да, но это быстро прошло. Перед неизбежной смертью бояться бессмысленно.

Рука Наам то и дело неподконтрольно дёргалась из стороны в сторону, вопреки телу, что заметила Тиква. Поймав взгляд подруги, Наам виновато закусила губу и смущённо завела руки за спину.

— Прости, я… Не думала, что рассказать тебе такое будет для меня так сложно… Но само осознание, что с нами будет в конце концов также… — хихикнула Наам, пытаясь таким образом снять напряжение внутри организма, что постепенно накалялся, но вышло не особо искренне.

— Всё хорошо, продолжай, — успокоила её девочка, чуть сжав плечо подруги.

Наам тяжело вздохнула.

— Первые моменты, когда я находилась уже не в замкнутой капсуле, я росла, пытаясь мыслить примерно так же, как и ты. Я хотела забыть то воспоминание и спихнуть всё на галлюцинации, но потом я услышала то самое проклятое слово… Мне сказали, что скоро меня ждёт важная процедура, связанная с поддержанием артефакта внутри моего организма, и внутри меня что-то переклинило. Я сразу вспомнила всё то, что пыталась так сильно забыть… И в этот момент я всё осознала. Я часто уходила от разговоров с доктором Веларой, отвечала кратко, потому что боялась, что потеряю себя в мире их заботы и убеждений, в то время как в меня засовывали иглы с разным содержимым. Я просто изначально знала, что она меня терпела только из-за собственной выгоды. На самом же деле она грубая, полная обмана и корысти девушка, считающая, что может использовать других так, как только она того захочет, которая, к тому же, и бросила меня пару лет назад из-за моего отказа мирно сотрудничать, приставив другого врача, но потом вернулась с той же улыбкой на лице, словно ничего из выше сказанного и не было.

Наам сделала паузу.

Не знаю, для кого это всё сделано или ради чего, но что мне известно точно, так это то, что мы не должны быть здесь. Никто не должен, — твёрдо, с долей гнева в голосе от несправедливости, закончила Наам.

Тиква задумчиво отвела взгляд в сторону, пытаясь переварить всё то, что сейчас рассказывает ей подруга о самом важном в её жизни. В голове появлялись противоречия из-за разности слов о Веларе и её действиях. Однако спустя минуту она наконец понимающе кивнула, решив, что обдумает её слова минутой позже.

— Теперь я могу понять тебя, — виновато призналась Тиква, признающе мямля себе под нос. — В самом начале я считала тебя простой грубиянкой, в середине ты была для меня просто довольно непредсказуемым человеком, реакции которого я не всегда могла предугадать, но сейчас… Мне всё понятно.

— Я сама в какой-то степени виновата, что не рассказала сразу, — горько вздохнула Наам, облокотившись локтями на кровать, а её чёрные волосы мягко упали на мятую простынь.

Тиква ещё какое-то время слушала подругу внимательно, без попыток оспорить её слова. Она понимала, что Наам скажет всё, что нужно, и это не будет ложью. У неё не было повода лгать ей. Никогда не было. Девочка не могла чувствовать ярости, но и бесконечная обида так и продолжала обливать сердце кровью и литься, литься, литься через край по всему телу.

Может… Она уже давно и сама всё это знала, но… Почему же ей тогда сейчас так, чёрт возьми… Больно?!