Нота отчуждения

— Она тебе что-то рассказывала обо мне? Говорила то, чего не стоило? — тут же напала на девочку Наам с расспросами, когда те наконец освободились после занятий и остались наедине.

— И почему ты сразу думаешь, что мы говорили о тебе? — удивлённая доводом девочки фыркнула Тиква, придавая словам той сюрреалистический характер. — Может, доктор Велара хотела узнать, как у меня дела? Она ведь меня позвала. Или ты действительно думаешь, что ей необходимо было сначала позвать меня к себе, чтобы за спиной поболтать про тебя, а после вызовет тебя, чтобы посплетничать обо мне? Утешь себя, всё гораздо проще.

— Но вы ведь болтали о ней… — мимолётно пронеслось в голове.

— Тихо, мы беседовали лишь о её благе! — ответил голос в ответ.

— Причём здесь оно?! — не выдержала Наам, слегка прорычав в речи. — Я просто хочу узнать, не говорила ли она случайно обо мне что-либо плохое, чтобы ты не подумала, что я какая-нибудь психически ненормальная, недавно сбежавшая из другой клиники особого назначения, вот и всё!

Тиква обречённо вздохнула, вместе с этим подняв руки вверх, отчего волосы с плеч упали назад.

— Если я не расскажу ей о нашем с ней разговоре, катастрофы не случится.

— Нет, я просто рассказала ей о прошедшей неделе и как мы с тобой уживались в общем, проживая вместе, — начала девочка, чуть погодя, давая Наам остыть. — Конкретно о тебе речи не было.

— Класс, — с наигранной радостью сказала Наам и кивнула, превратив свои глаза в две узкие щели, словно та всё ещё ей не доверяла. — И что ты сказала ей по поводу нашего общения?

Здесь Тиква чуть опешила, решив дать себе секундную паузу в диалоге на подбор правильных слов на данный вопрос.

— Ну, ничего такого особенного. Просто хотелось бы, чтобы ты была менее заносчивой и резкой по отношению ко мне просто так.

— Ах, отлично, и что же она посоветовала тебе для этого? — раздражённо спросила Наам, словно уже готова накинуться на неё, ведь начала догадываться о теме их разговора.

— Почему именно вправить? — возмущённо простонала Тиква из-за того, что её слова снова неправильно понимают. — Просто сделать так, чтобы тебе было легче, ведь ты же своей заносчивостью делаешь хуже в первую очередь себе!

Девочка задумалась. Ну что она делала не так, что мешало ей сблизиться с Наам? Или что она не делала для этого? Поднимать эту тему внутри головы снова было почти бесполезно, ведь она каждый день задавалась такими вопросами, а ответа не получала.

— Может… Просто вести себя как обычно и плыть по течению?

Тихонько войдя в комнату, стараясь как можно меньше издавать лишнего шума своими действиями, словно громкий шум мог сыграть против Тиквы, та достала книги из своей сумки, положив те стопкой на стол, и плюхнулась на кровать, задумчиво устремив взгляд в потолок, когда из другой половины комнаты донёсся слабое пение виолончели.

Девочка рефлекторно, на удивление самой себе, поднялась с одеяла и с глазами, полных любопытства, осторожно заглянула за штору, просунув голову в появившийся просвет между стеной и плотной тканью.

— Наам? — позвала её та.

Ответа не последовало. Наам сидела на своей кровати и плавно двигала смычком с задумчивым видом, играя на инструменте, когда тень под ней двигалась в разногласии с её движениями, то и дело корчась в агонии и изнывая бесшумными стонами, что перекрывала виолончель. Она явно не собиралась с ней разговаривать.

Тиква, вопреки реакции соседки, аккуратно подошла к ней ближе, желая как можно быстрее помириться с ней, пусть и не зная, где совершила ошибку. Но Наам лишь бросила на неё мимолётный взгляд из-подо лба, после чего, не говоря ни слова, вернулась к игре.

— Не знала, что ты играешь на инструменте. Довольно красиво, ты не против показать мне ближе? — в неловком состоянии, но попытавшись выдавить лёгкую, но искреннюю улыбку, приблизилась к ней девочка, как бы спрашивая, могла ли та присесть рядом.

— Почему бы ей просто не оставить меня одну?! Я не хочу, чтобы она здесь была со мной! Только раздражает больше! — думала про себя Наам, в попытке сохранить спокойствие прикрыв глаза.

— Нет, уйди, — прошипела Наам под маской, из-за чего та слегка исказила голос, сделав его ещё более агрессивным и шипящим, чем та планировала изначально, а рука на смычке агрессивно сжалась почти до хруста дерева.

Улыбка Тиквы слегка дрогнула, но с лица не спала, пусть глаза и стали обманывать ту в своей искренности.

— Я ведь просто хочу помириться с тобой и извиниться, — чуть громче шёпота попыталась настоять на своём девочка. — Почему ты так ко мне относишься? Не хочешь просто объяснить, что я делаю не так?

На последних словах, которые та буквально выдавливала из себя, сдерживая всхлип, она шмыгнула носом, явно устав сдерживать накопившуюся печаль с тревогой внутри себя, но, чтобы не показаться слабой, вытерла нос рукавом и тут же нырнула за ширму, теряясь на своей стороне.

Девочка открыла тумбочку и начала рыться в её содержимом, создавая лишний, никак не созвучный с игрой виолончели шум, чтобы успеть проглотить собственные слёзы и судорожно выдохнуть, как наткнулась на ту потерянную отломанную палку белого дерева, о которой они с Веларой говорили совсем недавно.

Тиква взяла её в руки, слегка повертев и разглядывая своими припухшими красноватыми глазами, прикидывая в голове варианты, что можно было бы сделать из неё.

В этот момент Наам взяла высокую ноту на своём инструменте, словно выводя ту из транса и неосознанно напоминая о себе, когда девочка сразу поняла, что ей можно было бы попробовать сделать. Нужно.

— Наам? — позвала ту Тиква, сидя на своей стороне комнаты. — Ты разве не собираешься идти к доктору Веларе? Она же тебя вроде тоже ждала.

Молчание тут же воцарилось в комнате, когда Наам с виолончелью разлучились и вторую положили на постель рядом с собой.

— Забыла, — коротко бросила Наам, после чего в комнате послышались тихое шуршание шагов, направленных к выходу.Тиква посмотрела, как дверь отворилась, и силуэт девочки исчез за ней. Она поднялась со своего места и аккуратно заглянула за шторку, пытаясь найти хоть что-то, связанное с музыкой, на стороне Наам, что могло бы облегчить ей задачу многократно.

Порыскав немного в чужом шкафу и заглянув под кровать, та нашла небольшую книгу с изображениями инструментов. Пролистав её страницы, взгляд зацепился за флейту, и решение на вопрос, что делать с этой большой палкой белого дерева, было тут же принято. Теперь ей оставалось лишь вырезать всё это на ней, ориентируясь по картинке. Если честно, она сразу поняла, что её план легко сломать одним неточным движением.

— Но кто не рискует, тот не мирится с Наам!

***

По пути к доктору Наам преследовала внутренняя тревога, что периодически любила и показываться в зеркалах на лице той.

- Как жаль, что у меня нет карманного зеркальца. Проверить выражение лица, - подумалось про себя девочке.

Вдобавок ко всему, словно и этого было мало, материализовался ещё и страх от осознания того, что Тиква могла наговорить девушке лишнего о ней, что могли бы с лёгкостью использоваться здесь против неё.

Наам вызвались сопроводить парочка других смотрителей, о которых она ничего не знала. Те то и дело поглядывали на неё хмурыми взглядами, словно само её существование доставляло им неприятности. Наам горько хмыкнула про себя, ей на секунду показалось, будто та снова вернулась на нижний уровень. Здесь же всё было для неё слишком приторно-сладким, и хотя бы они одним своими взглядами приводили её в чувство без надобности удара током.

Девочка неуверенно постучала, считая у себя в голове каждый свой удар кулаком о дверь. Из комнаты отозвалась Велара, приглашая её войти. Наам открыла дверь, а та запела своим скрипучим голосом, словно той было всё больнее с каждым открытием.

— А я уже думала, что про меня забыли, — печально усмехнулась доктор, пристально наблюдая за входящей в комнату Наам.

На коленях у девушки сидела мирно спящая миву, словно ту для успешного сна слегка придушили, и лишь изредка покачивающийся хвост говорил об обратном.

— Просто Тиква слишком разговорилась, и я не могла найти время, чтобы отойти, — обосновывала Наам своё отсутствие.

— Вот она как… Ничего, я привыкла, — помедлила доктор, задумчиво приставив пальцы к подбородку и какое-то время пребывая так в тишине.

Девушка вздрогнула всем телом и подняла голову, будто очнувшись от забытья, которое Наам всегда казалось пугающим, после чего спросила, и в её голосе прозвучало такое нетерпение, что Наам поняла: если она не ответит прямо сейчас, это очень расстроит её.

- Так, а о чём говорили?

— Да так, об уроках, немного о своём, — размыто ответила ей Наам, ища место, куда бы спрятать свой бегающий по сторонам взгляд.

— Да… понимаю, — вздохнув, улыбнулась ей девушка. — На самом деле мне интересно посмотреть на твои изменения… Ответишь на мои вопросы?

Вопрос был риторическим. Но Наам самой было интересно, какого результата ожидает от неё доктор в этот раз за пару проведённых здесь недель. Возможно, она уже сама чувствовала эти изменения внутри себя, но не знала, в чём, было ли это хуже или лучше, но изменения были точно.

— Как ты себя чувствуешь в течение этой недели? — спокойным голосом начала Велара, пригладив рукой шёрстку сопящей рядом миву.

— Хорошо.

Доктор обречённо выдохнула, словно Наам отвечала ей так всегда.

— Давай спрошу по конкретней. Были ли события, которые вызывали у тебя буйные реакции? Негативные или позитивные? Они были?

— Были положительные, — отвечала Наам всё также нераскрыто, в своей манере.

— Ты пьёшь успокоительные, которые я тебе выписывала? Лучше?— Да.

— Что по поводу физического состояния?

— В норме.

— Как проходит симбиоз с артефактом? Ощущаешь его мощь внутри себя? Чувствуешь, как по твоим сосудам растекается тепло твоих будущих способностей?

— Молчит.

— Маска помогает контролировать дыхание? Не задыхаешься?

— Я в норме.

Было наивно со стороны девушки ожидать такого же диалога с Наам, как и с Тиквой, однако это даже было плюсом. Всё коротко и понятно, без подробностей, от которых часто начинала болеть голова и подступать нежеланная зевота. А если учесть ещё и то, что раньше девочка могла вообще ей ничего не отвечать, а просто холодным взглядом наблюдать за её силуэтом, всё было просто прекрасно.

— А как общение с Тиквой? Она была в последнее время слегка подавленной, что непривычно для её состояния, ты не обижаешь её?

— Я говорю так, как считаю правильно и нужным, — твёрдо ответила Наам, сжав руки в кулаки под столом. — Её дело — обижаться на это или нет.

Велара покачала головой и тяжело вздохнула.

— В отношениях между людьми всегда нужно следить за своей речью и о том, чтобы она положительно влияла на окружающих — оскорбление то или комплимент, ложь или правда. Собственные принципы, честь или же справедливость здесь ни к чему, — заметила доктор, что в противовес перечило мнению Наам по этому поводу. — Я просто хочу, чтобы ты освободилась от своих эмоциональных оков и открылась ей навстречу. Она заслуживает твоего доверия. Тиква — это та девочка, с которой ты можешь взять для себя хороший пример. Она имеет удивительный дар — она видит хорошее даже в... сложных ситуациях…

Велара замолчала, направив взгляд из-под маски на девочку, оценивая реакцию той на слова. Наам же в ответ, слегка нахмурив брови, глядела на доктора, а привкус лицемерия прилип к её нёбу намертво, от которого она не сразу избавится с помощью зубной пасты и щётки. Когда-то она поклялась себе, что не поверит ни одному человеку из здесь присутствующих. Однако последние слова ненадолго подарили ей ту беззаботность и лёгкость от мысли, что можно и забыть ненадолго о своей отстранённости ото всех.

Доктор слабо улыбнулась, заметив едва промелькнувшее смирение в глазах девочки, и, отодвинув от себя миску, протянула той стакан с водой.

- Вот, возьми и иди… Думаю, у тебя могло пересохнуть в горле.

Наам, радуясь возможности уйти, схватила стакан и, едва кивнув головой, тут же покинула кабинет, закрывая дверь с лёгким хлопком. Как только девушка оказалась позади, та наконец смогла спокойно выдохнуть. Перед тем как вернуться в комнату, девочка решила заглянуть в сад и вылить прохладную воду на цветы.

По пути с ней из другого конца коридора поздоровался Барт, после чего последовал за ней, провожая, но, на просьбу самой Наам, решил подождать ту за дверью сада, как только он убедился, что та не задумала ничего странного.

- А вот теперь можно возвращаться, - прошептала Наам себе под нос, выпрямляясь в спине.