Тень кукловода

Возвращение Глеба Викторова на сцену было подобно взрыву. Электричество, сотканное из музыки, облегчения и жажды жизни, било от него с такой силой, что передавалось каждому в зале. Первые концерты возрождённого тура «Три дня дождя» стали не просто шоу, а настоящим триумфом. Зал не просто пел — он выкрикивал каждую строчку, проживая её вместе с Глебом, который стоял на сцене не как идол, а как живое доказательство того, что можно пережить всё.

Яна всегда была рядом. Не в гримёрке и не за кулисами, а в технической зоне, за пультом звукорежиссёра, откуда открывался идеальный обзор на сцену и зал. Она стала его тенью, но не скрывающейся, а защищающей. Её взгляд, холодный и аналитический, постоянно сканировал пространство, выискивая любую аномалию, любую угрозу. Старая жизнь была позади. Контракты разорваны, клиенты, что знали её как «Тень», получили вежливый, но окончательный отказ. Её единственным контрактом теперь был он.

Но ощущение полной безопасности было обманчивым. Где-то в глубине, в подкорке, сидел червь сомнения. Слишком чисто всё закончилось. Слишком легко Каменский и Марокканец сошли с пути.

Она отмахивалась от этих мыслей, глядя на Глеба, который на сцене был абсолютно счастлив и свободен. Он пел свои старые песни, наполняя их новым, выстраданным смыслом, и представлял новые — те, что родились из тишины их совместного уединения, из боли и последующего исцеления. В них была и она — её тишина, её шрамы, её спасение.

Именно на одном из таких аншлаговых концертов, в самом его эпицентре, когда зал взрывался от мощного гитарного рифа, а Глеб, с гитарой наперевес, подходил к самому краю сцены, это и случилось.

Яна стояла на своём посту. Её взгляд, привыкший выхватывать мельчайшие детали, зацепился за едва заметный блик на балконе напротив, в самом дальнем и тёмном углу. Блик был крошечным, точечным, неестественно стабильным в море мельтешащих огней и движущихся теней. Точка лазерного прицела.

Время для неё замедлилось, превратившись в серию молниеносных кадров. Блик. Траектория. Глеб, застывший в позе с микрофоном у губ, его лицо, обращённое к залу, беззащитное и открытое.

Не было ни крика, ни команды. Было только действие, выверенное до автоматизма.

Она рванулась вперёд, как пантера, сбивая с ног двух техников на своём пути. Её тело, упругое и собранное, преодолело несколько метров за долю секунды. Она влетела на сцену и с силой толкнула Глеба в грудь, сбивая его с ног.

В тот же миг воздух над их головами разрезал сухой, хлёсткий хлопок. Пуля, предназначенная Глебу, с визгом впилась в мониторы позади, осыпав искрами и клубами дыма.

Тишины не было. Сразу же прогремел второй выстрел. Пуля ударила в пол сцены там, где они только что лежали, но Яна была уже в движении. Она, не поднимаясь во весь рост, волоком тащила ошеломлённого Глеба за собой, за кулисы, используя декорации как укрытие.

На секунду в зале воцарилась оглушительная тишина, шок от внезапного хлопка и падения кумира. А потом её сменил всесокрушающий шквал паники. Крики, вопли, давка. Охрана бросилась на сцену и к балконам, но снайпер, профессионал своего дела, уже растворился в хаосе, как и планировал.

За кулисами царил ад. Глеб, тяжело дыша, сидел на полу, прислонившись к стене. Его руки тряслись, но в глазах, полных шока, читалось не столько страх, сколько ярость.

— Опять... — выдохнул он, сжимая кулаки. — Блять, опять!

Яна стояла над ним, её грудь вздымалась, но взгляд был холодным и острым, как лезвие. Она смотрела не на него, а в пустоту, мысленно восстанавливая картину. Блик. Угол. Профессионализм исполнения. Это не была месть обиженного дилера или больного фанатика. Это был чёткий, дорогой заказ.

— Не «опять», — её голос прозвучал звеняще-чётко, перекрывая шум паники за сценой. — Это другое. Новое. Или... очень старое.

К ним уже бежали перепуганные участники группы, Слэм, охранники. Вопросы сыпались градом.

— Вы в порядке? — Что это было?! — Глеб, ты ранен?

— Жив, — буркнул Глеб, поднимаясь с помощью Яны. Его взгляд встретился с её взглядом. — Ты снова...

— Не сейчас, — отрезала она, её пальцы сжимали его локоть почти до боли. — Нас здесь не должно быть. Сейчас.

Она была права. Угроза могла быть не единственной. Снайпер мог быть прикрытием для группы захвата в самой толпе.

Их быстро и без лишних слов окружили усиленной охраной и буквально протащили к запасному выходу, в ожидающий бронированный автомобиль. Глеб молчал, глядя в окно на мелькающие огни города, который снова стал для него враждебным. В ушах стоял оглушительный грохот выстрела и тишина после него.

Дома, в их, казалось бы, надёжной крепости, он первый нарушил тягостное молчание.

— Кто, Ян? — его голос был хриплым. — Кому я, чёрт возьми, ещё мог перейти дорогу? Марокканец мёртв. Каменский мёртв. Кто?!

Яна стояла у панорамного окна, но смотрела не на город, а внутрь себя, в те архивы памяти, где хранились досье, связи, намёки.

— Мы ошиблись, Глеб, — тихо сказала она. — Мы смотрели на пешек. Думали, что Марокканец — заказчик, а Каменский — извращённый исполнитель. Но они оба были слишком эмоциональны. Один — из-за обиды, другой — из-за больного эстетизма. А эта атака... — она обернулась к нему, — ...это была работа. Чистая, безэмоциональная, дорогая работа. Такую не заказывают из мести. Её заказывают по делу.

— По какому делу? — почти крикнул он. — Я ничего не делал!

— Ты должен был вспомнить, — её голос прозвучал безжалостно. — Вспомни, Глеб. Не пьяные оскорбления, не долги. Что-то большее. Что-то, что стоило кому-то огромных денег или репутации. Кто-то, кого мы даже не рассматривали.

Она подошла к своему старому, зашифрованному ноутбуку, который не включала несколько недель.

— Каменский был информатором. Он продавал информацию. А Грегор... — её пальцы замерли над клавиатурой, — ...Грегор был его главным клиентом и... покровителем. Мы думали, он просто «бизнесмен». Но что, если он и есть тот самый кукловод? Мы пришли к нему, шантажировали его, заставили говорить. Он отдал нам Каменского, чтобы спасти свою шкуру. А потом просто... исчез из поля зрения. Слишком удобно.

— Грегор? — Глеб смотрел на неё с непониманием. — Но он же... он всегда был на моей стороне! Он вкладывался в группу! Он...

— Он вкладывался в тебя, как в актив, — холодно прервала его Яна. — А актив, который выходит из-под контроля и начинает копать в прошлом, становится угрозой. Особенно если в этом прошлом есть что-то, что может уничтожить самого Грегора.

Она запустила программу, её экран заполонили строки кода.

— Каменский собирал компромат на всех. Но свой главный архив, «ядро», он, скорее всего, хранил не у себя. Он был не дурак. Он доверял только одному человеку — тому, кто платил. Грегору.

— Но зачем? Зачем ему меня убивать? Что я такого знаю?

— Не ты знаешь, — Яна посмотрела на него, и в её глазах горел огонь охотника, который учуял настоящий след. — Это он знает о тебе что-то. Что-то такое, что твоё молчание стало для него дороже твоей жизни. И первая попытка убийства, с другими киллерами, была его работой. Когда она провалилась, и на на его пути появилась я, он пустил в ход Каменского, чтобы запутать следы и убрать нас обоих. А когда и это не сработало... он решил действовать наверняка. Дорого, чисто, без следов.

Глеб опустился на диван, его голова шла кругом. Грегор. Человек, которого он считал почти что братом. Который помогал ему в самые тёмные времена. Пусть и с сомнительными методами.

— Причина, — прошептал он. — В чём причина?

— Мы это выясним, — сказала Яна, её пальцы уже летали по клавиатуре, выходя на связь с «Модельером». — Но теперь мы знаем, кто наш настоящий враг. Игра только началась. На этот раз мы не будем бежать. На этот раз мы пойдём в наступление.

Она посмотрела на Глеба, и в её взгляде была не только решимость, но и обещание.

— Это последняя охота, Глеб. Обещаю.

Он кивнул, чувствуя, как знакомый холодок страха смешивается с новой, ядовитой яростью. Его прошлое снова настигло его, но на этот раз у него был не просто щит. Рядом с ним был самый опасный и безжалостный охотник в мире. И они шли на войну вместе.

Тишину в квартире нарушал лишь мерный стук клавиш под пальцами Яны. Глеб наблюдал, как ее лицо, освещенное голубоватым светом экрана, становилось все более сосредоточенным и суровым. Он видел, как она возвращается в свою стихию — мир теней, информации и смертельных игр. Но теперь это было иначе. Теперь они были партнерами.

«Модельер» ответил быстро. На экране появился лаконичный текст: «Грегор исчез. Официально — уехал в «творческий отпуск» за границу. Неофициально — слил активы и закрыл все явные конторы. Паутина уходит глубоко. Осторожнее, Яна. Этот не из тех, кого можно напугать пистолетом».

Яна хмыкнула, ее пальцы продолжили работу.

— Он боится. Значит, мы на правильном пути.

— Но что он мог скрывать все эти годы? — Глеб встал и начал метаться по комнате. — Я был для него... как младший брат. Он помогал мне, когда я увяз в долгах и наркотиках. Он вытащил меня из той ямы.

— И, возможно, именно поэтому ты стал для него самым опасным свидетелем, — не глядя на него, отрезала Яна. — Ты был там, в эпицентре его дел. Ты видел его настоящих партнеров, слышал разговоры, которые не должны были выходить за стены его кабинета. Ты думал, он просто «решает вопросы»? Нет. Такой человек, как Грегор, не решает вопросы. Он их создает. А потом убирает тех, кто об этом знает.

Она откинулась на спинку кресла, уставившись в карту связей, которая строилась на экране.

— Каменский был его мозгом. Его «Архивариусом». Он собирал грязь на всех, включая тебя. На тот случай, если ты когда-нибудь решишь вспомнить лишнее. А когда ты завязал и стал «непредсказуемым», Грегор решил, что пора действовать. Сначала чужими руками — через Марокканца. Потом через Каменского, чтобы замести следы и убрать меня. А теперь... теперь он нанял профессионала, который не связан ни с кем из его старой сети. Чистая работа.

Внезапно на одном из мониторов, подключенных к камерам наблюдения у подъезда, мелькнула тень. Яна замерла, ее рука инстинктивно потянулась к оружию, лежавшему на столе. Но тень растворилась так же быстро, как и появилась.

— Они уже здесь? — тихо спросил Глеб.

— Разведка, — так же тихо ответила Яна. — Они проверяют оборону. Грегор не станет штурмовать квартиру. Он не дурак. Он будет ждать удобного момента. Или создаст его.

Она повернулась к Глебу, ее взгляд был серьезным.

— Нам нужно копнуть в твоей памяти глубже, Глеб. Глубже, чем когда-либо. Не просто вечеринки и долги. Вспомни моменты, когда Грегор был... не собой. Когда он нервничал, злился без видимой причины. Разговоры, которые обрывались при твоем появлении. Имена, которые ты слышал краем уха.

Глеб закрыл глаза, пытаясь прорваться сквозь туман прошлого. Образы всплывали обрывками: шумные застолья, полумрак ночных клубов, уставшее лицо Грегора... И вдруг, как удар током, перед ним возникла картина. Они были в бане, принадлежавшей Грегору. Он, Глеб, был сильно пьян, почти без сознания. Грегор говорил по телефону у двери, думая, что Глеб спит. Его голос был жестким, каким Глеб никогда не слышал.

«...да, тот самый груз. Он должен быть уничтожен после проверки. Никаких следов. Это не просто товар, это... доказательство. Если это всплывет, нам всем конец. Особенно нашим друзьям из прокуратуры».

Глеб резко открыл глаза.

— Груз... — прошептал он. — Он говорил о каком-то грузе. О чем-то, что могло уничтожить его и его связи в прокуратуре. Это было... года четыре назад. После одной из моих самых тяжелых передозировок. Он откачал меня в той бане.

Яна внимательно смотрела на него.

— Что это мог быть за груз? Наркотики? Оружие?

— Не знаю, — Глеб провел рукой по лицу. — Но он сказал «доказательство». И он боялся этого больше, чем чего бы то ни было.

Яна снова повернулась к компьютеру. Ее пальцы затанцевали на клавиатуре с новой энергией.

— «Доказательство»... Это ключ. Если мы найдем это, мы найдем и причину. И рычаг против него.

Она запустила новый поиск, сосредоточившись на периоде четырехлетней давности. Транспортные накладные, таможенные декларации, закрытые дела... Все, что могло быть связано с Грегором и словом «груз».

Глеб смотрел на нее, и впервые за этот вечер в его груди затеплилась надежда. Они были не просто жертвами. Они были охотниками. И у них был след.

— Что будем делать? — спросил он.

— Мы заставим его сделать ошибку, — ответила Яна, не отрываясь от экрана. — Он думает, что мы в панике будем прятаться. Значит, мы поступим наоборот.

Она посмотрела на Глеба, и в ее глазах вспыхнул знакомый стальной огонь.

— Завтра у тебя запланировано интервью на главном музыкальном канале. Ты пойдешь на него.

— Ты с ума сошла? После сегодняшнего? Он снова попытается меня убить!

— Именно поэтому он не будет этого ждать, — холодно улыбнулась Яна. — Он ожидает, что ты будешь зализывать раны в бункере. А ты выйдешь в свет. Публично. Под прицелом камер. И ты расскажешь одну очень интересную историю.

— Какую? — с недоверием спросил Глеб.

— Пока не знаю. Но к утру мы ее придумаем. Мы дадим ему понять, что мы не просто знаем о его существовании. Мы знаем его слабое место. И мы готовы нанести удар первыми.

Она подошла к нему и положила руку ему на плечо. Ее прикосновение было твердым и уверенным.

— Доверься мне. На этот раз мы диктуем правила. Это наша игра. И мы ее выиграем.

Глеб посмотрел в ее глаза — глаза воина, который никогда не сдается. И кивнул. Страх никуда не делся, но его затмила новая, ясная решимость. Они прошли через ад и вернулись. Они справятся и с этим.

Продолжение следует...