Правило дуэли

Тишина, наступившая после лихорадочной подготовки, была тяжелее любого шума. Она висела в воздухе заброшенной автомойки, густая и звенящая, как струна перед разрывом. Пахло ржавчиной, мазутом и грозой — предчувствием крови.

Глеб сидел на перевёрнутом баке для воды, спиной к относительно прочной бетонной колонне. В руках он сжимал пистолет. Руки не дрожали. Странное спокойствие, холодное и решительное, опустилось на него после эмоциональной бури. Он больше не был пассивной мишенью. Он был стрелком в засаде. Приманкой, у которой есть клыки.

Яна была тенью. Она не сидела на месте. Бесшумно перемещаясь по грудам хлама, она проверяла расставленные ею ловушки, уточняла углы обстрела, сливалась с мраком в дальних углах цеха. Она была мозгом и нервной системой этой западни. Её раненое плечо, казалось, совсем не беспокоило её — адреналин был лучшим анальгетиком.

Они почти не разговаривали. Общались взглядами, жестами. Кратко. Эффективно.

«Готов?» — спросил её взгляд, мелькнув в полумраке. «Как никогда», — ответил он кивком.

Она исчезла где-то над ним, на металлических балках под потолком. Идеальная снайперская позиция.

И началось ожидание. Каждая минута тянулась как резина. Глеб прислушивался к звукам с улицы: отдалённый гул города, лай собаки, скрип тормозов где-то вдалеке. Каждый из них мог быть предвестником.

И вот он послышался. Сначала приглушённый, потом нарастающий. Рёв моторов. Не одного, а нескольких. Грубый, агрессивный звук, врезающийся в ночную тишину. Шины заскрежетали по щебню снаружи.

Глеб глубоко вдохнул, сжал рукоятку пистолета. Сердце колотилось, но уже не от страха, а от яростного предвкушения. «Игра началась».

Двери машин с хлопком распахнулись. Послышались грубые голоса, ругань, щелчки затворов автоматов.

— Викторов! Ау, звездуля! Выходи, поговорим по-мужски! — раздался хриплый, знакомый Глебу голос. Марокканец. Он был здесь.

Глеб не откликнулся. Он был приманкой, но не живой мишенью для стрельбы по площадям.

— Ищите его! Разберитесь по-быстрому! — скомандовал Марокканец.

В цех осторожно вошли трое. Фонарики выхватывали из мрака ржавые скелеты моек, лужи, груды мусора. Они двигались неуверенно, как крысы в незнакомой норке.

Глеб затаил дыхание. Он видел, как луч фонаря одного из них скользнул по его ногам. Ещё секунда...

Раздался сухой, отрывистый хлопок сверху. Негромкий, как щелчок. Первый вошедший рухнул на пол, даже не успев вскрикнуть. Пуля прошла точно в шею.

Двое других замерли в ошеломлении, а затем запаниковали.

— Снайпер! Наверху!

Один из них начал палить в потолок длинной очередью. Оглушительный грохот разорвал тишину. Сверху посыпалась штукатурка и ржавчина. Второй попытался отступить к выходу.

Сверху раздался ещё один хлопок. Второй бандит упал.

Третий, оборачиваясь, наткнулся на почти невидимую в темноте растяжку. Раздался оглушительный взрыв. Заряд был небольшой, но достаточно мощный, чтобы ослепить и контузить. Человек отлетел назад с разорванным в клочья лицом.

Хаос снаружи усилился. Крики, ещё более яростная ругань Марокканца.

— Окружить! Сожгите это дерьмо вместе с ними!

Глеб понял, что план «А» — выманить и перебить поодиночке — провалился. Марокканец не был полным идиотом. Он отступал к своему главному козырю — численному превосходству и огневой мощи.

И тут в игру вступила Яна. Не как снайпер, а как дирижёр ада.

Она нажала на пульт.

Снаружи, со стороны стоянки, раздался новый, куда более мощный взрыв. Вспыхнула одна из машин «Марокканца», осветив на мгновение всё вокруг алым заревом. Крики смешались с воем сирен самой машины.

— Они сзади! — закричал кто-то, дезориентированный.

Яна использовала панику. Она спустилась с балки как кошка и появилась в дверном проёме, ведущем в соседнее здание. Короткая, точная очередь из автомата, подобранного у первого убитого, скосила ещё двух бандитов, оказавшихся на открытом пространстве.

Она не стояла на месте. Выстрелив, она тут же откатилась назад, в темноту, как призрак.

Глеб, видя, что основное внимание отвлечено на неё, решил действовать. Он выглянул из-за укрытия. Марокканец, грузный мужчина в меховой куртке, отчаянно жестикулируя, пытался организовать своих людей, укрывшись за бронированным внедорожником.

«Главная цель».

Глеб прицелился. Это был не снимок на обложку, не поза на сцене. Он целился в живого человека. Его пальцы сжались на спусковом крючке.

Выстрел.

Пуля ударила в бронестекло внедорожника, оставив лишь паутинку. Марокканец вздрогнул и с перекошенным от злости лицом нырнул в салон.

Проклятье! Не вышло.

В этот момент Глеб почувствовал движение сбоку. Ещё один бандит, крадучись вдоль стены, заметил его и поднял автомат.

У Глеба не было времени на прицеливание. Он инстинктивно выстрелил в сторону угрозы. Два выстрела. Один его, второй — бандита. Пуля противника со свистом прошла у самого виска, вонзившись в бетонную колонну. А бандит, кривясь от боли, упал, хватаясь за бедро. Попадание.

Глеб не стал добивать. Он снова спрятался за укрытием, сердце бешено колотилось. Он только что стрелял в человека. И попал.

— Глеб! Отход! Ко мне! — услышал он голос Яны. Она была где-то сзади, указывая рукой на чёрный проём в полу — лаз в подвал, который они обнаружили ранее.

Он рванул к ней, пригнувшись. Пули свистели вокруг, впиваясь в металл и бетон. Он прыгнул в тёмный провал, и руки Яны поддержали его слегка.

Она тут же захлопнула за ним тяжёлую металлическую дверь, задвинув засов.

Наступила абсолютная, гробовая тишина. Их тяжелое дыхание было единственным звуком. Они сидели в крошечном бетонном помещении, бывшем бомбоубежище или хранилище. Сверху доносились приглушённые крики, выстрелы, топот.

— Ранен? — быстро спросила Яна в темноте.

— Нет. А ты?

— Царапины. Считай, повезло. Их осталось человек шесть-семь. Но они теперь как раненый зверь. Осторожнее и злее.

Она достала фонарик, направила луч на его лицо.

— Ты стрелял. Попал. — В её голосе не было ни осуждения, ни одобрения. Констатация.

— Да, — просто сказал Глеб. Ему было не до размышлений. Выжить. Сейчас это было главным.

— Марокканец в бронежилете и за броней. Близко не подобраться, — прошептал он.

— Значит, нужно выманить. Или заставить его самого пойти на риск, — её мозг продолжал работать. — У нас есть один козырь. Его гордость.

Она достала тот самый одноразовый телефон, который взяла у Модельера.

— Что ты делаешь?

— Ускоряю развязку. Если он не хочет выйти на дуэль, мы устроим ему показательную порку на весь его же мир.

Она начала набирать сообщение, её пальцы быстро скользили по экрану в тусклом свете фонаря.

* * *

Марокканец, он же Артур, сидел в салоне своего внедорожника и трясущимися руками пытался раскурить сигарету. Его идеальный план превратился в кровавую баню. Он потерял уже больше половины людей. И всё из-за какого-то обкуренного рокера и его стервы! Ярость душила его.

Внезапно на его личный, секретный телефон пришло сообщение. С незнакомого номера.

«Твои пацаны мрут как мухи, Артур. А ты прячешься за их спинами и броней. Как последняя шваль. Весь город уже знает, что ты, такой крутой, не можешь справиться с одним музыкантом. Жду тебя в цеху. Один на один. Или ты будешь сраться при каждом упоминании своего имени. Твой „старый друг" Глеб».

Артур с силой швырнул телефон о стену. Он задохнулся от унижения. Весь город... Его репутация, которую он строил годами, рушилась здесь и сейчас. Он больше не мог этого вынести.

— ВСЕ! Слушать меня! — закричал он, выскакивая из машины. — Я иду туда! Лично! А вы... прикрывайте! Если увидите ту стерву — рвите в клочья!

Он схватил свой обрез и, не раздумывая, пошёл к зияющему чёрному входу в цех. Его люди, ошеломлённые, попытались возражать, но он был вне себя.

Он вошёл внутрь. Тишина. Только его тяжёлое дыхание и хруст битого стекла под ногами.

— ВИКТОРОВ! Я здесь! Выходи, сука! Давай, как мужчины!

Из темноты, из-за колонны, вышел Глеб. Безоружный. Его руки были подняты.

— Я здесь, Артур. Без оружия. Как ты и хотел. Поговорим.

Марокканец с подозрением огляделся, но жажда мести и восстановления лица затмила осторожность. Он опустил обрез.

— Говори. Твои последние слова.

— За что? — спросил Глеб. — Я всё отдал. С процентами.

— Отдал? — Артур искажённо усмехнулся. — Ты меня оскорбил, ублюдок! На той вечеринке у Грегора! Ты назвал меня «грязным арабским торгашом»! При всех! Думал, я забуду? Моя честь дороже любых денег!

Глеб смотрел на него с искренним непониманием. Он не помнил этого. Та вечеринка была одним сплошным провалом в памяти.

— Я... я не помню. Я был не в себе.

— А я помню! — проревел Марокканец. — И сейчас ты за это ответишь!

Он снова поднял обрез. И в этот момент с балки прямо над ним посыпалась ржавая пыль.

Артур инстинктивно поднял голову.

Этого мгновения хватило.

Тень отделилась от тени позади него. Яна. Бесшумная, как смерть. Её рука с зажатым ножом описала короткую дугу.

Артур почувствовал острую, жгучую боль в шее. Он попытался крикнуть, но из его горла вырвался лишь клокочущий, захлёбывающийся звук. Он упал на колени, хватая ртом воздух, которого больше не мог вдохнуть. Тёмная лужа растекалась под ним по бетону.

Яна стояла над ним, её лицо было бесстрастно.

— Правило номер один, Артур, — тихо сказала она. — Никогда не позволяй эмоциям затмить разум. Особенно когда имеешь дело с профессионалом.

Она повернулась к Глебу.

— Всё. Концерт окончен.

Снаружи послышались новые звуки — на этот раз это были сирены полиции. Кто-то из людей, наконец, поднял тревогу.

Яна кивнула Глебу в сторону противоположного выхода.

— Пора. Наш спектакль здесь закончен.

Они выскользнули из здания через задний лаз, оставив за спиной труппы, кровь и воющие сирены. Они уходили победителями. Но Глеб понимал: пока на свободе был Каменский, война не была окончена. Она просто перешла в новую стадию.

И они шли навстречу ей — вместе.

Продолжение следует...