Глава 25

Из глубокого сна меня вырвал назойливый писк. Несколько секунд ушло на его опознание, после чего пришлось шарить под подушками в поисках телефона. Когда я нащупала его, то, так и не продрав глаза, смахнула оповещение будильника и уронила трубку обратно на матрас. Зевая, я уткнулась лицом в подушку и обняла ее. Серый туман висел между мной и ясностью мысли. Я наслаждалась покоем. Несколько беззаботных минут после пробуждения. Но постепенно туман рассеялся, и в голове стали всплывать события вчерашнего дня. Я вытянула руку из-под подушки и протерла глаза, потом подняла веки. Сначала – часы. 7:26. Больше десяти часов сна, и я ни капли не чувствую себя отдохнувшей. Со вздохом я перевернулась на спину. По четвергам занятия начинались только во второй половине дня. Но мысль о том, чтобы тащиться туда и кучу часов возиться с неинтересными предметами, камнем легла на сердце. Я потянулась, тщетно пытаясь эту каменюку сбросить, и посмотрела на телефон. Никаких новых сообщений. В голове завелась маленькая, но докучливая мысль: «Наверное, на этом все.   Наверное, он больше не напишет». В каком-то извращенном смысле такая реакция мне даже понятна. Разумеется, легче оборвать контакт, чем за один разговор попытаться все объяснить. Как ножом отрезать. Ну и кому о таком расскажешь? Никто не поверит, что я несколько недель общалась с поп-звездой. В груди едва заметно дернулось что-то и тут же отпустило. Может, оно и к лучшему, – уговаривала я себя. Я поднялась с кровати и отрыла в комоде одежду на сегодня. Но не прошло и десяти минут, как телефон зазвонил, и спасительная мысль моментально утратила силу. На экране имя Чжэ Ёна, сердце заколотилось. Я глубоко вздохнула, приняла вызов и молча поднесла телефон к уху. Первый шаг за ним.—Хей. Больше ничего. Одно слово, и все же я четко слышала: вся моя неуверенность нашла отражение и в его голосе. Однако и это не заставило меня прервать молчание. Я сидела на кровати, крепко сжимая телефон, и елозила босыми ногами по холодному полу.—Хорошо спала? – осторожно спросил Чжэ Ён. Наверное, ему ясно, что я сейчас, как вулкан, в шаге от извержения. Но своим вопросом он только подбросил дров в огонь. Мое терпение висело на волоске, и разговоры не по делу его только раскачивали.—Хорошо ли я спала? – не веря своим ушам, переспросила я. – Дай-ка подумать. Тут случайно всплыло, что последние две недели я вожу дружбу с парнем, которого знают во всем мире, а он это решил скрыть. Но да, Чжэ Ён, я хорошо спала. Спасибо! К концу реплики от сдерживаемых эмоций у меня тряслась не занятая телефоном рука.—Неправильно, да, но...—Ты скрыл это от меня! – возмущенно перебила я. И тут плотину прорвало.—И что я должен был сказать? «К слову, Элла, я корейский айдол, меня полмира знает? Стоит выйти на публику, люди кричат мое имя»? – раздраженно выдал он.—Как вариант! – не менее зло крикнула я. – Все лучше, чем смолчать и подложить мне такую свинью. Он тяжело вздохнул. Я представила, как он растрепал рукой волосы.—Подложить свинью? Тебе не кажется, что это перебор? Я безрадостно засмеялась.—Думаешь, я перебарщиваю? Тебя весь мир знает. Ты дружишь с голливудскими звездами. Ты – знаменитость!—А еще я человек! – вырвалось у него. – Просто человек, Элла! Прозвучало до того вымученно, будто он устал нести на плечах этот крест.—Слушай, я собирался сказать. Каждый день... – он запнулся, подбирая нужные слова. Продолжил он уже мягче, более спокойным тоном: – Но впервые, за сам не знаю сколько лет, я повстречал кого-то, кто со мной из-за меня. Кого-то симпатичного. А еще милого, забавного и не думающего о том, два доллара у меня на счету или два миллиона. Между нами повисло молчание. Во мне все еще кипела злость, но... Я прикусила губу и глубоко вздохнула. Мы могли так продолжать весь день. Но это ничего бы не дало. Мой мозг пытался убедить меня как минимум в этом. Уязвленная гордость, напротив, требовала продолжить фонтанирование гневом. Я откашлялась.—Так почему ты этого не сделал? Раз уж собирался рассказать, почему... – Вопрос повис в воздухе, потому что я не была уверена, как его лучше сформулировать.—И мы бы точно так же продолжили общаться? Первая реакция – ответить «конечно!», но... это не совсем правда. По-видимому, мое молчание только подтвердило его догадку. Он вздохнул.—Мне хотелось познакомиться с тобой так, чтобы между нами не встали всякие репортеры и надуманные скандалы в прессе. Разве это плохо? Одно слово меня зацепило.—Хотелось? – нерешительно переспросила я, ковыряя дырку на легинсах, которые успела натянуть после подъема.—Хочется, – исправился Чжэ Ён. – Ничего не изменилось. Даже наоборот.—Но все остальное... изменится, да?—Почему что-то должно меняться? Я тот же парень, с которым ты общалась последние дни.—Но все это! Группа, песни, фанаты – огромная часть тебя, нет? Молчание было мне ответом...—И если про нее ты смолчал, то с какой частью тебя я познакомилась?—С самой важной, – уверенно ответил он, выбивая почву у меня из-под ног. – С тем, кто остается, когда выключаются камеры и никто не думает встретить Чжэ из NXT. Это не считается?—Конечно, считается, – нехотя согласилась я. Кажется, между нами что-то поменялось. Злость, гнев, обида никуда не ушли. Но перестали так жалить. Сбавили обороты. Будто кто-то приложил лед, чтобы унять боль. Мы оба снова ненадолго замолчали. В итоге первым заговорил Чжэ Ён.—Наверное, у тебя есть вопросы. Это и близко не отражало мой не прекращавшийся со вчерашнего вечера поток мыслей.—Найдется парочка.—Вперед. Я стрельнула взглядом в сторону будильника.—Сейчас?—У меня нет никаких планов. Я встряхнула головой в поиске вопросов, которые хотелось бы задать в первую очередь.—Где ты сейчас? До этой минуты я об этом даже не задумывалась. Вероятность того, что он окажется в Чикаго, ничтожно мала.—Япония, – подтвердил он мои подозрения. – Гостиница в Осаке. Завтра у нас концерт на стадионе «Нагаи». Потом летим обратно в Сеул. Я вспомнила наш недавний разговор, когда он сказал, что переехал в Сеул из-за работы. Я-то автоматически подумала: речь про родителей и их работу.—Ты живешь в Сеуле, правильно?—Да, с четырнадцати, так что... почти семь лет. Кажется, не только я начала свою жизнь с нуля семь лет назад.—А семья?—Осталась в Пусане. Я нахмурилась.—Родители не поехали вместе с тобой в Сеул?—Нет, к тому времени они уже обзавелись собственным маленьким ресторанчиком в Пусане. А я уехал в Сеул, потому что там базируется большая часть шоу-бизнеса, и я прошел прослушивание в одной из компаний.—Ты уже тогда знал, что хочешь в группу? В трубке глубоким баритоном отдалось задумчивое хмыканье.—Я уже тогда знал, что музыка для меня всё. Но еще не знал, куда это меня приведет. Куда? К сердцам миллионов фанатов. У меня перед глазами встали вчерашние танцы Лив. Страсть – и ее, и других. Чжэ Ён голыми руками приручил эту музыку и только ею и живет... Во мне вспыхнула зависть, но я заткнула ее раньше, чем она разгорелась. В моей ситуации и Чжэ Ён бы ничем не помог. Но все же это чувство оставило на языке послевкусие, и исчезло оно не сразу.