поверь мне

Мы сидели так до вечера.Я ждала Турбо. Параллельно угарала с Зимой и играла в карты со Скарлупой — на желания, как обычно, по-идиотски и без правил.

В подвале было душно, пахло табаком, потом и старым бетоном. Зима снова выдал какой-то сухой, мрачный прикол, от которого смеются только тогда, когда уже без разницы, смешно или нет. Я сидела, смеялась, «потухала» от его шуточек и делала вид, что мне всё равно.

Но мне не было всё равно.Я всё это время ждала его.

И тут дверь распахнулась.

Вошёл Валера.Побитый. С мешками под глазами. Весь мокрый, грязный, будто его только что вытащили из лужи вместе с асфальтом.

Я на секунду замерла.

Где же ты лазил… — мелькнуло в голове.

Я отвернулась.Хотя больше всего на свете хотелось подбежать, вцепиться в него, вдохнуть его запах и сказать, как сильно я скучала и переживала.

Но нельзя.

— Сукины вы дети… — выругался Турбо, глядя на Марата и Андрея.

Все переглянулись.

— А мы тут при чём? — не понял Марат.

Турбо сделал шаг вперёд, злой, напряжённый:

— Вы какого хрена полезли на разъезд?! Вы вообще понимаете, куда лезете? Взрослые, что ли, стали? Так давайте мы вас сразу со Скарлупы до старших назовём, раз вы лезете туда, куда не просят!

Андрей сжал челюсти:

— Они за Аделину начали говорить.Типа она Крёстная.А мы не терпилы, чтобы слушать, как нашу подругу и сестру без причины грязью поливают.

У меня всё внутри сжалось.

Я резко встала.

— Да пошли вы все… — тихо бросила я и вышла из подвала.

Задолбали уже…Могла бы сказать правду — давно бы сказала…

Я шла в сторону дома, стараясь дышать ровно.Шаги за спиной я услышала почти сразу.

— Суворова… — голос Турбо. — Много на тебя внимания стало. Почему все думают, что ты Крёстная?

Я остановилась.Медленно повернулась к нему.

— Потому что слухов мало в городе, решили добавить, — спокойно сказала я.

Он смотрел на меня долго.Так, будто очень хотел поверить.Даже если давно догадывался о правде.

Он молча взял меня за руку.

И мы пошли домой.

Без слов.Без объяснений.Но с тяжёлым пониманием между нами, которое уже нельзя было стереть.Дома было тихо. Слишком тихо. Только щёлкнул выключатель — тусклый свет разрезал полумрак прихожей.

Турбо закрыл дверь, не спеша. Я скинула куртку и прошла на кухню, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он тоже прошёл следом. Не торопился. Как будто тянул момент.

— Ты изменилась, Адель, — тихо сказал он, опершись о стол.

Я достала сигарету, сжала в пальцах, но так и не зажгла.

— Все меняются, Турбо. Время такое.

Он усмехнулся без улыбки.

— Не так. Не все так начинают молчать. Не все так уходят, когда о них говорят.

Я отвернулась к окну. На улице мелькали фонари, машины, чьи-то тени.

— А как мне надо было? Встать и закричать, что я не та, за кого меня считают? — спокойно, но с болью сказала я.

Турбо резко подошёл ближе. Слишком близко.

— А ты не та? — тихо спросил он.

Я почувствовала, как внутри всё дрогнуло. Сердце на секунду будто перестало биться.

— Ты мне не веришь? — спросила я, не глядя на него.

Он молчал. Долго. Потом сказал:

— Я хочу тебе верить. Но вокруг тебя слишком много дыма. А там, где дым, всегда есть огонь.

Я резко повернулась к нему.

— Ты думаешь, мне легко это всё? Думаешь, я не боюсь? — голос сорвался. — Мне каждый день приходится выбирать, кому молчать, кого отталкивать, кого терять.

Он смотрел на меня так, будто впервые по-настоящему видел.

— Я не хочу тебя терять, — сказал он тихо. — Вот что страшно.

Между нами повисла тишина. Тяжёлая. Тёплая. Опасная.

Я сделала шаг вперёд. Он не отступил.

— Тогда не задавай вопросов, на которые пока не готов услышать ответ, — прошептала я.

Он медленно положил руки мне на плечи. Осторожно, будто боялся спугнуть.

— Я подожду, — сказал он. — Но знай… если ты реально во что-то влезла — я туда полезу вместе с тобой.

Я закрыла глаза.

Он притянул меня к себе. Не резко. Не страстно. Просто крепко. По-настоящему.

И в этот момент я поняла:чем дольше я скрываю правду — тем больнее она ударит нас обоих.