Крёстная в подвале

На улице было душно. В воздухе стоял липкий дым и ощущение чего-то незаконченного. Турбо так и не появился дома. Ни сообщения, ни звонка. Просто исчез. А я? Я вышла. Потому что знала — молчание в этой игре бывает громче выстрела.

Окурок улетел в железную банку у двери. Металл глухо звякнул, и я спустилась вниз, в подвал. Дверь скрипнула, запах сигарет, пыли и дешёвого дезика ударил в нос.

— сәлам, караклар.(Привет, разбойники.)

Все повернулись. Кто-то хмыкнул, кто-то поднял бровь. Вова сидел, закинув ногу на ногу, Марат листал газету вверх ногами. Старшие — на месте. Турбо — нет.

— Ты чё такая бодрая? — буркнул Ремень, глядя на меня в упор.

— А ты чё такой потухший? Не с той встал?

— Я — не ты, чтобы по ночам хер пойми где бегать.

— Остынь, — сказал Марат, не отрываясь от страниц. — Она просто спросить зашла. Да, Адель?

— Ага, — бросила я. — А где Турбо?

— Хуй его знает, — сказал Шут. — После вчерашнего не появлялся.

— После какого "вчерашнего"? — я приподняла бровь, хотя прекрасно знала, к чему клонят.

— А ты не в курсе? — с издевкой в голосе протянул один из младших. — Гаражи на окраине, «Чайники» валяются как мешки с говном. Один с прострелом, другой с поломанной челюстью. Говорят, девка в чёрном всё устроила. Одна. С двумя пушками. Прямо как в кино.

Я присела на край стола, достала сигарету. Помолчала. Потом медленно:— Ну, бывает. Может, показалось. Выдумка. Столько курят — вот и мерещится.

— Да не-а, — встрял пацан, у которого перевязана рука. — Я там был. Она стояла передо мной. Не дёргалась. Ни хрена не боялась. Говорила: "Теперь запомните, кого бояться." Голос холодный, как будто… как будто уже хоронит.

Молчание.Все посмотрели на него. А потом на меня.

— Странно, — протянул кто-то. — Адель вчера тоже дома не была.

— Адель никому отчёт давать не обязана, — бросила я. — И если кто-то ещё начнёт на меня гнать — за язык уже никто не потянет. Сами виноваты будете.

— А чё ты завелась? — усмехнулся младший. — Боишься, что вдруг поймём?

Я поднялась резко, подошла к нему в упор. Он отшатнулся.

— Слышь. Базар фильтруй. Пока у тебя все кости на месте.

— Всё, хватит, — Вова поднял ладонь. — Здесь базарить можно, но не брехать, как малолетки.

Я отступила, снова закурила. Взгляд скользнул по комнате. Все вдруг стали какими-то тише, напряжённее. Кто-то опустил глаза. Кто-то отвернулся.

И только один из них, уже почти шёпотом, но достаточно громко, чтобы я услышала:

— Если это правда была она… нам лучше с ней не шутить.

Я усмехнулась, не поворачивая головы:

— А вы всё ещё думаете, что это была я?

— Нет, — отозвался Шут. — Но если бы была — мы бы всё равно сделали вид, что не знаем.Потому что так спокойнее.