Глава 19

Битники из «Цитадели свободы» покинули Нью-Йорк. После себя они оставили недочитанные брошюры, исписанные перечеркнутые и неряшливые черновики, чернильные пятна на обивке дивана и еще больше прожженных дыр от сигарет; самих окурков по сей день находили в разных углах комнаты, под диваном, в полупустых упаковках макарон. Неподвижные и между тем живые черно-белые снимки, сделанные в фотобудках или аппаратом, прибиты канцелярскими кнопками в одну из стен. Этакий мемориал в память о товарищах, покинувших корзину с гниющим яблоком. На фотографиях изображены родные лица, веселые улыбки, поцелуи, кутежи, поэтические вечера и танцы. Патефон стоял нетронутый, покрытый тонким слоем серой пыли; конверты с пластинками небрежно сложены в пизанскую башню. Сквозь окно на них падал дневной свет; в этих лучах вальсировали пылинки. Царила атмосфера торжественного умиротворения, как после игры симфонического оркестра, когда наступает момент фортиссимо, держится драматизм и после него то самое благоговейное молчание.Теперь в «Цитадель свободы» почти не заглядывали; лишь иногда, в угрюмые вечера, оставшиеся битники собирались здесь, чтобы вспомнить веселые деньки и налакаться благородными напитками. Джек навещал пристанище изредка, в основном в дождливую погоду от желания посидеть у камина и погрузиться в мысли, что веревкой затягивались вокруг его шеи. Он отлично ощущал, что привычная ему жизнь менялась, как материки после сильнейшего землетрясения, что расколол Пангею. Эти изменения пугали его, но он не мог воспротивиться естественному процессу, ведь это означало пойти против самого себя. Так кто же он? Писатель? Музыкант? Безработный? Кто?Джек задавался этими вопросами и злился, когда не получал желаемого ответа или ответа, который смог бы удовлетворить его.Он проводил время с любимой, по-прежнему корпел над своим романом, выступал в одиночку в забегаловках, дабы не сгинуть от голода; однако, несмотря на тяжелое финансовое положение, он не допускал мысли вновь прибегнуть к воровству. В какой-то момент ему показалось, будто он бродит кругами, и жизнь превратилась в бесконечную рутину. Джеку критически не доставало перемен. Птица со сломанным крылом может бродить по земле, но тосковать по полету и умереть от этой же тоски. Так же Джек - без новых впечатлений он тлеет, потому что душа его - свобода.

***Апрель взял на себя бразды правления неожиданно скоро. Природа потихоньку пробуждалась и рассеивала тусклые тени, хандру и тяжелые дождевые облака. Почки на деревьях распускались, трава, поглощая влагу, зеленела, а солнце, игривое и ласковое, не столько ослепляло, сколько согревала. Ветра уже не были столь суровы и разносили аромат цветущих растений и влажной почвы по всему Бруклину, если не свету; ведь весна наступила для всех. Яркие платья и юбки стали чаще мелькать на улицах, длинные пестрые плащи призраками выглядывали в толпе серых офисных планктонов, точно мухоморы среди опят. Мужчины играли в нарды в городских скверах, подле лестниц таунхаусов устраивали шахматные турниры либо, раскрыв шезлонги, принимали солнечные ванны старушки, что каждое воскресенье ожидали почту. Воздушные шарики, покачиваясь в воздухе, радовали детишек, проводивших урок природоведения в парке. Город преображался, и, глядя на эту безмятежную картину, никто бы не сказал, какие ужасы творятся здесь после заката.Симран, читая газету, перекинув одну ножку на другую, сидела на холщовом, потрепанном временем лежаке. Свет ослеплял её, от того она натянула на нос «лисички» в красной оправе. В двухместной коляске брюзжали близнецы. Мать одела их в парные комбинезоны синего и оранжевого цвета; на детских головках покоились хлопковые панамки той же расцветки. Периодически Киви кормила сорванцов тыквенной кашей.— Дорогая, - выглянула в окно таунхауса миссис Мосс, — вам там не холодно?Симран приложила ладонь к носикам близнецов.— С ними всё в порядке, - ответила она, улыбаясь тому как мальчишки бьют ножками по ступеньке коляски. — Сейчас побегут!— Непоседы! - вздохнула Аннет. — Не стоит задерживаться, у тебя своих забот полно, — улыбка Киви погасла, однако из-за того, что дом находился за её спиной, Аннет ничего не заметила и продолжила: — Тебе лучше сосредоточиться на уроках. Когда вы сдаете школьный тест способностей?— В начале мая.— Хорошо, у тебя есть в запасе время, чтобы улучшить свои знания. От этого теста будет зависеть твое будущее. Ты просмотрела брошюры, которые принес папа?Сглотнув, Киви покачала головой. Она совсем не думала о поступлении в колледж, ей была чужда учеба, отчего её средний балл ухудшился, безразлична теперь и школа, когда Джоди вдруг бесследно пропала, бросив её отдуваться одну. Исчезновение Джоди породило новые сплетни, и Киви было все труднее от них отбиваться. Но обиднее всего то, что подруга не выходила с ней на связь. Растворилась. Симран не могла не переживать, помня мрачную историю с Нэнси. Вдруг Джоди тоже пала жертвой наркозависимости?— Я позже просмотрю, - с заминкой ответила матери Киви.— Прошла неделя, Симран! Пора серьезно отнестись к своему будущему! - загалдела Аннет и, не дожидаясь оправданий дочери, прикрыла окно.Киви устало вздохнула. Она осознавала свою безответственность и между тем не принимала каких-либо действий, чтобы обеспечить себя твердый почвой под еще растущими ногами. Но юность это такая призрачная пора, когда кажется, что время над нами неподвластно, а между тем оно безвозвратно проходит сквозь нас. И пока Симран откладывала дела на «завтра», жизнь бессмысленно растрачивалась.Этим же вечером в доме Моссов раздался дверной звонок; семейство, как говорилось на юге, собиралось отужинать.— Мы кого-то ждем? - поинтересовался Бенджамин.Аннет отодвинула приборы, чтобы уместить посуду с картофельным гратеном. Она ответила мужу «нет» и, желая побыстрее раскрыть личность незваного гостя, велела Симран подойти к двери.Бросив строгий взгляд на сующих пальцы в пюре близнецов, та вышла изо стола. Уже стоя пред распахнутой дверью, Киви опешила и быстро подступила вперед так, чтобы родители не заметили чужого присутствия.— Что ты здесь делаешь?— Добрый вечер, - в уголках рта Мэйсона Картера выступили ямочки от улыбки, которую он нередко использовал при Симран. В одной руке он держал букет полевых ромашек вперемешку с белыми гипсофилами и кустовыми розами, второй он ухватился за ленточку коробки с тортом.— Вечер был добрым, пока ты не появился, - фыркнула Киви, бросая растерянный взор на гостинцы.Мэйсон снисходительно усмехнулся. Он успел привыкнуть к враждебности той, что теперь желала его скоро прогнать. Но вовсе не обижался, а, казалось, наслаждался колкостью девушки, поскольку её недоброжелательность лишь усиливала его желание понравиться ей. — Это тебе, - он протянул Симран букет, на что получил грубый ответ: Киви отпихнула от себя цветы, как дьявол бы лягнул копытами освященную вещь.— У меня аллергия!— Выходит, предпочитаешь искусственные? - не растерялся Мэйсон, забавляясь чужой яростью.— Если тебе так интересно, то я предпочитаю, чтобы ты ушел! Сейчас же! Тебе здесь делать нечего! Ты что, спутал мой дом с общественным бассейном?— Разве мне запрещено прийти в гости к своей однокласснице? - пропустив мимо ушей девичью язвительность, Мэйсон стянул с головы шляпу и переменился в лице, вновь представ во всей красе. — Добрый вечер, мэм!Симран вздрогнула, почувствовав прикосновение матери. Она, будто призрак, неожиданно возникла рядом и, застав в дверях хорошо одетого юношу, тотчас встрепенулась. Зоркие глаза её зажглись живым пламенем, тонкие брови встали домиком и в конце концов показалась её идеальная улыбка. Она поздоровалась, еще раз осмотрев юного Аполлона сверху донизу и, удостоверившись в своем анализе, спросила дочь о госте.— Мое имя Мэйсон Картер, мэм! Я прихожусь одноклассником Симран. А вы, верно, её старшая сестра? - протянув букет миссис Мосс, сладко пропел Мэйсон, не стирая улыбки.Польщенная комплиментом, Аннет с большим удовольствием приняла цветы и расцвела не хуже тех же роз, ныне благоухающих в её руках.— Ой, что вы! Я её мама. А вы не стойте на пороге, проходите! Мы как кстати собиралась ужинать, - раскрыв дверь настежь, заулюлюкала Аннет.— Прошу прощения за мою бестактность, миссис Мосс! Вы прекрасно выглядите!Наблюдая за ними, Киви скуксилась и покачала головой, пораженная одновременно легкомыслием и тщеславием матери и способностью Мэйсона подхалимничать. Она подольше пыталась остаться в передней, чтобы не учавствовать в спектакле, который разыграла её мать; Аннет юлой вертелась вокруг гостя. Сама накладывала ему еду, подливала морса и, между делом, выпытывала для себя необходимую информацию. Когда Симран все-таки вернулась за стол, они говорили о спортивном будущем Мэйсона.— В моей семье уважают спорт. Может, вы слышали о Клариссе Скат, моей прабабке? Она построила блестящую карьеру балерины. — Какая прелесть, не правда ли, Бенджамин? - сидя подле мужа, мечтательно вздохнула Аннет. — Как приятно, наверное, гордиться своей семьей!Она успевала ухаживать за юношей, кормить сидящих на детских стульях близнецов, участвовать в беседе и бросать неоднозначные взгляды на дочь. Последнее Симран старательно игнорировала, как пыталась игнорировать тот факт, что носок обуви Мэйсона касался под столом её ноги. Не случайно, разумеется.— Да, - согласился с большой охотой мистер Мосс, — наша страна богата талантливыми спортсменами, и мы обязаны гордиться ими. И не только гордиться, но и поддерживать их! Как ты относишься к соккеру, сынок?— С большим энтузиазмом, сэр! Я полагаю, что в скором будущем соккер станет еще более престижным мировым спортом, притом намного интереснее, чем Американский футбол.— Боюсь, это так. Сам не могу оторваться, когда смотрю матч по ящику, - хохотнул Бенджамин, одобрительно созерцая Мэйсона, словно тот шедевр Микеланджело.Симран едва не стошнило от осознания, что Мэйсону Картеру удалось заполучить расположение её отца. Его уложенные волосы, твидовый серый костюм с двубортным воротником, смазливая улыбка и даже ровная осанка производили моментально хорошее впечатление. Действительно! Мальчик отлично подготовился, вероятно, не впервые стремясь завоевать чужую симпатию. К огорчению Симран, он выполнил свою миссию на твердую пятерку. Мистер и миссис Мосс были без ума от этого молодого человека с манерами истинного джентельмена. А узнав, что он, ко всему прочему, еще и богат, от счастья Аннет лишилась рассудка. Мать, желающая больше всего на свете своей дочери женского благополучия, растянула рот до ушей, не спуская глаз с парнишки, словно иначе тот раствориться в воздухе. Казалось, даже близнецы пали под чары юного джентельмена. Они, облизывая измазанные в мясной подливе пальцы, улыбались Мэйсону и били ладошками по деревянному столику.— Не хочу показаться чрезмерно любопытной, но почему вы остались в городе, голубчик, если могли отучиться в любой престижной частной школе? Так ведь было бы для вас лучше? - накладывая тому вторую порцию гратена, хлопала ресницами Аннет.— Все просто, миссис Мосс! Я уверен, вы поймете почему. Такова воля моей матери. Она не желала расставаться со мной до колледжа.— О да, материнская любовь сильнее всех законов!Мэйсон поддержал слова миссис Мосс, подняв стакан с морсом и кивнув.— Я не стал противиться и согласился отучиться в государственной школе, как все обычные люди. В любом случае, при поступлении в университет проблем возникнуть не должно. Я уверен в своих способностях.Симран незаметно для остальных закатила глаза, царапая вилкой глянцевую поверхность своего прибора.«Напыщенный! Самовлюбленный! Скворец! Яппи!», - воспользовавшись жаргоном битников, мысленно пробурчала она.— И куда ты думаешь поступать, сынок? - отвлекся от запеканки мистер Мосс.— У меня несколько вариантов, сэр. Дартмутский, Гарвардский или Корнеллский университеты. — Чем же не угодил Йель?— Йель, разумеется, один из достойнейших храмов науки, многие мои предки отучились в нем. Но я склоняюсь к выводу, что Йель - это по-большому счету имя. В него тяжело попасть, если ваша фамилия не у всех на слуху, а родословная не богата герцогами и лордами. Я не хотел бы учиться в вузе, в который меня примут только лишь потому, что я Картер. К тому же, сэр, Дартмутский колледж привлекает меня больше всего. Я не намерен бросать плавание, а в Дартмуне мне предоставляют все условия для моей спортивной карьеры, - довольно рассудительно ответил Мэйсон, впервые за весь вечер не жеманничая.Симран присмотрелась к нему и всего на миг ей пришла мысль, что, возможно, Мэйсон Картер не такой уж высокомерный выскочка, однако он вдруг повернул к ней голову и незаметно для других нагло подмигнул. Симран отказалась верить возникшему суждению и в ответ скорчила гримасу.Провожая его у крыльца, когда вечер подошел к концу, а десерты были съедены, Мэйсон вдруг взял её руку и поцеловал.— Что ты делаешь? - отдернула она свою ладонь и пристыжено оглянулась. — Не смей трогать меня без разрешения!— Но ты ведь никогда не разрешишь.— Вот именно, - хмыкнула она, — я не могу стоять здесь до утра. Уходи уже.— В следующий раз вернусь к тебе не с букетом, а с обручальным кольцом, - весьма самонадеянно объявил Мэйсон, из-за чего Киви, сначала потеряв дар речи, затем заливисто рассмеявшись, цинично помахала ему.— Следующего раза никогда не будет. А кольца - тем более!Нарочно громко захлопнув дверь, Симран глубоко вздохнула и испуганно выглянула в окно. Юноша до сих пор оставался на месте, спрятав руки в карманы теплого пиджака. Киви не знала откуда берется в ней этот ужас при каждом взгляде на Мэйсона, но она поскорее желала избавиться от него. Юркнув на кухню, девочка тут же принялась за мытье посуды, пока мать убирала со стола.— Дорогая, это то, что нужно! - восторженно шепнула Аннет. — Мы с отцом под большим впечатлением! Где ты прятала его от нас?— Кого? - рассеянно посмотрела на неё Киви.— Мэйсона, конечно!— Он просто одноклассник, - Симран сразу сообразила к чему клонила мать и пожелала скорее закрыть эту тему, однако Аннет уже нельзя было остановить.Она как заведенный моторчик, все жужжала и жужжала.— Он из приличной семьи! При деньгах! С хорошими манерами и четким планом на будущее! И самое главное, крошка моя, как он на тебя смотрел! Ох! Послушай меня, милая, он влюблен, - прижав к груди чистую тарелку, просияла Аннет, — как редко это теперь бывает, чтобы люди по-настоящему любили!— А если он не влюблен, а играет? - Киви стряхнула с рук мыльную пену и серьезным видом уставилась на мать.— Играет?.. Вряд ли он играет... Глаза не врут. Но даже если и так, то что? Играй и ты с ним. Главное заложить фундамент. Помнишь, я рассказывала тебе? Любовь придет со временем, хватит и одной искорки. Важно, чтобы ты жила в достойных условиях, а этот юноша их тебе предоставит.— Он мне безразличен. Нет... Я его презираю! - Симран воскликнула с горячностью и вновь взялась до скрипа тереть посуду.Вода плескалась по углам раковины, пачкая девичью юбку.Аннет, не разделяя пессимизма неопытного подростка, нежно улыбнулась.— Ну и хорошо. Презрение тоже чувство, от него часто до любви всего шаг. Советую тебе подумать, птичка моя.

***За отведенный срок, что он сумел выклянчить для себя у людей низкого сорта в широких массах и между тем достаточно влиятельных в определенных кругах, Бенни отлично вписался в разгульную среду. Сперва он только и делал, что выполнял грязную работенку, был что ни есть «подай-принеси»; и хотя отношение к нему оставляло желать лучшего, он никогда не жаловался. Сносил каждую издевку, ругань и даже угрозы. Нью-Йорк подобно сливочному маслу на раскаленной сковороде растворялся в собственных амбициях - и чем выше идешь, тем скорее оказываешься на дне. Наркотический бизнес процветал. Бенни делал на этом большие деньги, однако, по своей узколобости, спускал выручку на ту же гадость. Блондин был до того увлечен наркоторговлей и дебоширством, что даже позабыл о жажде мести и вовсе не вспоминал о своих товарищах. Они канули в лету столь же бесследно, что и его высокие мечты о сцене. Бронкс и Гарлем, весь их шлак, знали, что Бенни - человек Буша и питали к нему какое-никакое уважение. Бенни тешил этим свое самолюбие; наслаждаясь превосходством, он лишний раз мог заглянуть в тот или иной бар, закусочную либо в пекарню и попугать невинный народ.Лишь спустя недели, когда его статус в общине поднялся, Бенни вспомнил о бывших друзьях.— Застрелить бы его, - сказал он вслух, играясь зажигалкой.Компаньоны, с которыми он разделял кружку студеного баварского пива, поинтересовались о ком шла речь. Бенни пожал плечами.— Вы его не знаете, а я терпеть его не могу.— За что?— Он, высокомерный сукин сын, об меня ноги вытирал!— Уважение не всегда получаешь пушкой, Белоснежка.Так его называли здешние. Прежде Бенни злился и вечно лез в драку, требуя сменить ему прозвище, однако, чем больше он старался стереть с себя позорное клеймо, тем чаще оно звучало. В конце концов, Бенни смирился.— А мне и не нужно его уважение. Пусть сгниет.Если бы Бенни действительно хотел убить Джека, он смог бы давно покончить с ним, ведь теперь у него есть оружие и спина, за которой можно укрыться. Но дело в том, что, вопреки клокочущей в нем ненависти, Джек ему был нужен живым.Воскресным днем блондин отправился в салон подержанных машин. Он накопил достаточную сумму, чтобы приобрести неплохую марку, которая смогла бы катать его. Агент в сером смокинге и лакированной обуви долго проводил экскурсию по стоянке, знакомил будущего владельца с потенциальным приобретением. Выбор Бенни, после часовой прогулки по рядам, пал на оранжевый Шевроле, выпущенном в прошлом десятилетии, но не потерявшего свою актуальность. Его квадратный кузов слегка подпорчен царапинами и едва заметной вмятиной, которую, вероятно, выправили для лучшего товарного вида. Бенни не смущали недостатки автомобиля, его даже не оттолкнула новость, что прежний хозяин погиб в аварии в этой же самой машине. Он загорелся идей владеть железным конем. Этим же вечером, подписав договор и вручив наличные, Бенни стал владельцем Шевроле, однако, неясно почему для агента, он не торопился увезти машину со стоянки. Все просто! Поскольку Бенни лишен водительских прав и также права на владение автомобилем, ему прежде требовалось уладить нюансы. Тогда он решил воспользоваться Джеком.— Что тебе здесь надо? - с равнодушным видом встретив его, спросил Рокфри.Блондин находился  у порога писательской кельи с бутылкой водки и кровяной колбасой.— Я пришел мириться.— С чего ты взял, что мне это интересно? Не после того, как ты подсадил безобидную девочку на кокс и после кинул её, - отрезал сурово Джек, намереваясь хлопнуть дверью, однако Бенни вовремя подпер её носком обуви.— Мне прекрасно известно, что я поступил низко. Я... испугался. Джек, ты ведь хорошо меня знаешь. Дай мне возможность искупить свою вину. Выпьем? - по-мальчишески потряс пакетом с водкой блондин.— Нет.— Чувак, не кидай меня. Мы ведь друзья!— Однобокая дружба не в моем приоритете.— Черт с тобой, - буркнул обиженно тот и пихнул пакет в чужие руки, — раз уж я здесь, дай мне забрать оставшиеся пожитки. Зря, что ли, приходил?Пристально посмотрев на загорелое лицо, Рокфри скрестил руки на груди.— Заберешь - и свалишь.Фыркнув, Бенни согласился на выдвинутые условия, прошел внутрь и по-хозяйски принялся рыться в шкафах, куда Джек заблаговременно убрал коробки с его вещами. Их тут достаточно: пара штанин, свитер на пуговицах, записные книжки с нотами, фотографии и пара конвертов с пластинками; носки с дыркой на большом пальце, гребень, кружка и бейсбольный мяч, который ему повезло однажды поймать на матче. Разглядывая разнообразные фрагменты своей жизни, Бенни невольно предался меланхолии. Он загрустил, едва не позабыв для чего именно приехал сюда. Отогнав нахлынувшие чувства, он замотал коробку скотчем и одновременно злился, чувствуя за спиной цепкий взор. Джек не отходил ни на шаг, словно предчувствовал нечто неладное. Однако Бенни все-таки повезло: битник отвлекся, и, воспользовавшись подходящим моментом, блондин отыскал необходимую бумажку. Он быстро сложил листок надвое и спрятал его в карман, затем схватил коробку и выпрямился.— Я ухожу. Можешь не провожать, - крикнул он Джеку.— Я и не собирался, - донесся его голос из спальни.Бенни обернулся через плечо, ядовито фыркнул и бахнул дверью, отчего задрожала лампочка на потолке. Бенни ушел, а запах его резкого парфюма еще долго преследовал Джека.В тот вечер Бенни украл один из незначительных квитанций, где присутствовала подпись Джека. Именно благодаря этой подписи, которую впоследствии тот подделал с помощью копировальной бумаги, Бенни официально завладел автомобилем. Таким нечестным образом он оформил машину на чужое имя и подделал водительские права.

***Тот день они посвятили друг другу. Отбросив весь остальной мир. Его гитара, её улыбка, ветер, игравший в непослушных волосах. Солнце стояло высоко и слепило глаза, но даже оно не мешало ему идти вслед за ней, играя на струнах и напевая песню, которое сочинило сердце. Она по-ребячески шла задом наперед, пританцовывая и кружась, поглощенная любовью к нему, любовью к жизни и любовью к этому мгновению. Но у влюбленных существует дар обращать мгновение в вечность, поэтому они не заботились о времени. Сейчас все принадлежало им двоим.Порывы прохладного весеннего ветра били ей в спину, подхватывая юбку белого воздушного платья. Симран постоянно поправляла волосы, что назойливо лезли в окрашенные голубыми тенями глаза; улыбалась шире, когда ловила на себе его любящий взор. Очевидно, он покорен. Бруклинский мост, загруженный машинами, будто парил над проливом Ист-Ривер. Они шли по полупустой пешеходной дорожке, а над ними возвышались высокие неоготические башни, длинные металлические тросы, казавшиеся изобретением не человека, а господа, потому как монументально взвивались к небу, словно прокладывая дорогу в рай. Птицы, парящие меж пушистыми облаками, возвращались с юга домой.Джек поймал Симран за замерзшую ладонь и, поднес к себе для нежного поцелуя. Когда его сухие губы коснулись холодной бархатной кожи, внутри него забурлила кровь. Вулканической мощностью пробудилась в нем новая энергия; однако, не успев вдоволь насладиться дурманящим эффектом, он по чужой прихоти выпустил ручку и вновь вернулся к игре. Симран порхала, словно бабочка, расставив руки широко, подобно их крылышкам. В эту минуту обоим казалось, что весь мир под их ногами. Что они владеют Манхеттеном, на который с моста открывался душещипательный вид. И никакой посторонний шум не мог затмить музыку, что издавала гитара битника. В воздухе витала весна, витала любовь и легкость.Обняв её плечо свободной рукой, Джек крепко поцеловал её шею. Симран хихикнула от щекотки и обратила взгляд на белый яркий обруч в небосводе. — Разве не прекрасно владеть всем этим?— А мы владеем?— У меня чувство, что да.— Это потому, что любишь, ведь, обладая сердцем любимого человека, ты обладаешь всем миром, Симран.Она взглянула на него.— В таком случае, мы с тобой очень счастливые люди. Ответь мне, ты счастлив?— По-своему да, мисс из Бруклина, - убрал ей за ухо выбившуюся прядь Джек.— И ты не жалеешь, что не уехал с остальными битниками?— Ничуть.— А хотел бы уехать с ними?Вздохнув, Рокфри опустил собранные руки на парапет моста, любуясь панорамным видом на город. Небоскребы Манхеттена мерцали из-за высоко стоящего солнца; они отливали присущим им синим, коричневым и серыми цветами. Купала их крыш тщетным образом пытались пробить небеса. И все же центральная часть острова, современная архитектура, футуристичные архипелаги высоток создавали иллюзию мегаполиса из   будущего.— И да, и нет. Я скучаю по дорожным приключениям, меня манит неизвестность и будоражит спонтанность, но, если бы я уехал, то не смог бы по достоинству насладиться путешествием.— Почему? - в недоумении нахмурилась Киви.— А ты не понимаешь? - улыбнулся Джек. — Не будет радости мне там, где нет тебя.Обомлев, Симран шустро покраснела от смущения и, ничего не сказав, просто крепко его обняла. Она уткнулась носом в его грудь, вдохнула горячо знакомый запах сигарет, ментола и сырости, прикрыла веки, словно пытаясь запечатлеть этот момент в памяти навечно.Уже позднее, гуляя под руку, они поедали карамельный попкорн, слоняясь по широким проспектам, вдоль каменных великанов. Закат в городе наступал со скоростью морских приливов, поскольку солнце заслоняли массивные конструкции, и золотой час длился ничтожно мало. Чтобы поймать лучи заходящего солнца, люди собирались в центральном парке и наблюдали как небо окрашивалось в лиловый или нежно-розовые оттенки. Сегодняшний вечер полон волшебного желто-персикового цвета, словно небесный художник обронил банку с размешанной краской и она густо полилась по облакам. Они впитали это снадобье, подобно губкам, и сменили окрас. Что ж, если догадка верна, то оно и к лучшему - нечаянная оплошность нередко становится импульсом, что приводит нас к гениальным открытиям.Бархатное личико Симран обрело тот же цвет. В её глазах отражалась Мана небесная, и вся она как будто ожила, засияла, преобразилась. В своем коротком воздушном платьице с белыми кружевами и дутыми рукавами Симран походила на фею. Фею, что забросило в жестокую реальность морским ветром, хотя ей место там, в Неверленде, в стране невинных грез и чудес.— Как странно потерять людей, но еще страннее - скучать по ним, - не без печали заметила она, небесное создание.— Почему ты говоришь об этом? Разве ты кого-нибудь потеряла?— Со мной больше нет рядом Нэнси и Джоди. Они стали мне первыми настоящими подругами, и я не хотела бы прощаться с ними. Почему так происходит? Разве не в том смысл дружбы, чтобы всегда держаться вместе?— По-моему, нет.— Нет? - возмутилась Киви, взглянув на Джека снизу-вверх.Они миновали аллею и вышли к пруду с утками. Здесь бегали ребятишки, кроша хлеб у берега в надежде, что птицы клюнут на эту скромную наживу. Поднявшись на мостик, парочка осталась наедине, уже в сумерках. Их дрожащие фигуры отражались на глади темной воды так, что казалось, будто они нарисованные.— Как это «нет», Джек? - категорически не соглашалась с мнением битника Симран, укутавшись в жакет, который все это время тащил на себе парень.— Видишь ли, милая, - закурил он, — дружбу опошлили. Люди вдруг решили обратить её в долг, в обязанность и даже в клятву. Ничто нельзя обращать в клятву, запомни это. По сути, что такое «дружба»? Похожее мировоззрение, общие интересы, невзгоды, общие знакомые, даже, может быть, общий дом. Но далеко не эти признаки сплетают судьбы. А хочешь знать, что сплетает? - украдкой взглянул на молчунью Джек, оставаясь смирным и покойным. — Всего два обстоятельства, два абсолюта - время и действие. Ты не замечала? Человек приходит в твою жизнь вовсе не случайно и не случайно он приходит именно в тот момент, когда ты в нем нуждаешься и туда, где это необходимо. Этот же принцип действует и в обратном направлении: человек покидает нас, когда ему пора уходить, ибо его миссия как друга, врага, учителя, неважно! подошла к концу. Он выполнил её, а наш долг, вызубрив урок, отпустить. Жизнь циклична, милая, и реакции в ней тоже цикличны. Однажды человечество примет мою теорию за постулат, и тогда всем будет проще.— А как же чувства? Привязанность? Любовь? - пискнула Симран, подвергая слова битника сомнению.— Кто сказал, что мириться с принципами жизни просто? Учение этому закаляет характер.— И твой закален?Рокфри, держа сигарету между пальцами, внимательно прищурился; он как будто смотрел на растущий пепел и дым, прозрачной нитью поднимавшийся ввысь, однако на деле он смотрел сквозь. Вспомнив о минувших годах, о своей семье и доме, он решил оставаться честным.— Нет, - тоскливо хмыкнул он, — как и многие другие, я притворяюсь. Где это видано показывать свою слабость? Её носят под сердцем.Симран повернулась к нему всем телом, одной рукой держась за узорчатые чугунные перила моста Боу.— Когда ты говоришь такие печальные вещи, мне очень грустно за тебя.— Каждый человек носит в себе великую скорбь... По другому человеку, по неисполненным мечтам, по мгновению... Грусть преследует нас всюду и в некотором смысле она хуже даже смерти. Так что не переживай за мою печаль.— Ох, Джек!.. - прильнула к нему Симран, окольцевав холодными ладонями его шею. — Жизнь так несправедлива!— Наоборот, малышка! Жизнь до безумия проста, зато люди слишком сложные, чтобы понять эту истину.— Хотела бы я знать, что тебя гложет... только ты всегда молчишь, и мне остается лишь догадываться.— Я не люблю вспоминать о прошлом, - бережно выпустил её из своих объятий Джек, — жаль, нельзя сжечь память. Я бы не пожалел спичек.— Но что такого могло произойти?Помолчав, Рокфри издал громкий вздох, как бы ставя точку в этом меланхоличном разговоре.— В погоне за истинным «я», нередко теряешь себя настоящего. Иронично, не правда ли?

***Малыш собрал всех в одной пиццерии. Был теплый вечер пятницы, от того народу полно - впереди беззаботные выходные, и школьники со студентами, не теряя времени, пустились в хоровод веселья, романтики и молодости, что дозволяла некую необдуманность в поступках.В пиццерии горели лампы, а по воздуху разносился молочный запах сыров, пряные ароматы соусов, овощей и мяса. Радио специально ловило итальянскую станцию: звучал джаз, но его скоро выключили, отдавая предпочтение музыкальному автомату. Молодежь заказывала современные песни, все больше заражаясь любовью к рок-н-роллу.Малыш поместился на высоком стуле из красной кожи. На столе томилась пицца ассорти и парочка бутылок колы. Рядом с Малышом, скрывая голову под капюшоном кофты, находилась Джоди. Её блеклая фигура в темной одежде казалась черным пятном на фоне праздности и красок заведения. Вскоре подошел Рокки, а за ним подоспели Симран и Джек.Радушно поприветствовав друг друга, они заняли свои места и набросились на большую пиццу.— Вы еще не знаете, - обратился с набитым ртом к парочке Рафаэль. Он нарочито облизал испачканные в соусе пальцы и улыбнулся: — Я поэтому всех и собрал, чтобы сообщить.Джоди испуганно вытянула шею и сжала его колено под столом. Малыш и бровью не повел.— Мы с Рокки подписали эксклюзивный контракт с фирмой звукозаписи. Уже через две недели наша песня выйдет в эфир!— Что?! - восторженно ахнул Джек. — Да вы шутите!Гордо улыбаясь, Рокки покачал головой.— Это правда. И все благодаря Малышу. Он сочинил невероятно красивую музыку.Смутившись, Рафаэль неловко почесал затылок и принялся отнекиваться, но было поздно. Все считали его гением. Джек искренне обрадовался, заключил друзей в крепкие объятия и обратил взор на все еще понурую девчонку в капюшоне.— Смотри, Джоди, не выпускай его из виду. Теперь вокруг него начнут щеголять девицы. Кажется, ты поэтому и не разделяешь с нами радость - ревность уже тебя душит! - отшутился Рокфри, на что блондинка выдавила едва заметную улыбку.Симран тоже поздравила музыкантов, не отрывая взгляд от подруги, которая не просто пропала на несколько недель, но и выглядела странно. Прежде всего, она отказывалась снимать с головы капюшон.— Когда гастроли? - говорили между собой ребята.— Все зависит от продаж. Мы записываем альбом.— Черт возьми! Вы успели написать целый альбом?— В него вошли тройка наших прошлых песен, но я внес в них изменения, чтобы не нарушать авторские права. Это ведь и твои песни тоже, - осторожно заметил Рокки.Джек толкнул языком за щеку, избавляясь от прилипшего к деснам сыра.— Я бы не обиделся. Могли бы ничего и не менять.— Прости, - виновато посмотрел не него Малыш.Рокфри усмехнулся, удивляясь тому, как сильно тот похож на уличного нашкодившего щенка.— Что за глупости! За что мне вас прощать? Вы пришли к мечте, а я рад наблюдать за этим. К тому же, ты звал меня обратно, это я отказался. Все по справедливости, - Джек потрепал Рафаэля за макушку и поднял бутылку колы, — выпьем за «Индепененсдей»! За вас, герои!

***Джоди стояла под козырьком пиццерии, обняв себя руками. Она хотела побыть в тишине, потому что шум приводил её в ярость. По причине своего положения, она теперь часто раздражалась, становилась плаксивой и рассеянной. Подвергаясь чувству вины и вечно споря с внутренним голосом, Джоди мало выходила в свет и сторонилась людей. Карманы её одежды теперь постоянно заполнены мятными конфетами, которые она предпочитала всему остальному. Внешне Джоди почти не изменилась, лишь слегка опухли щеки. Волосы её поредели, но она поднимала их в хвостик.Увидев сегодня Симран, она растерялась, и хотя Малыш дал ей слово никому не рассказывать о беременности, её преследовала паранойя.Киви вышла наружу вслед за подругой, тем самым лишив Джоди возможности побыть в тишине.— Куда ты исчезла? Разве подруги так поступают? Я же волновалась! - с возмущенным видом воскликнула Киви.Блондинка рассеянно поморгала. Она была рада видеть подругу, которая выступала в роли ниточки, что связывала её со своей прошлой жизнью. И между тем она не имела понятия как себя вести.— Прости. Я ушла из дома.— Как?.. - Симран удивленно вытаращила глаза. — Твоя мама звонила нам домой, но ничего об этом не сказала.— Когда звонила?— Недавно. На прошлой неделе. Она спрашивала за тебя.— И что вы ей ответили? - испуганно, считая удары сердца, своего и чужого маленького, спросила Джоди.— Ничего, ведь нам ничего о тебе не было известно. Я и предположить не могла, что ты ушла из дома! Думала, может, вы поругались, и ты отсиживаешься у Рокки в гараже.— Все не так... - вновь рассеянно произнесла Джоди. Вдруг её глаза заблестели, и она расплакалась.Симран стало её жалко. Она прижала подругу к своей груди и принялась утешать.— Вы так сильно повздорили?— Если бы ты знала!..— От меня все что-то да скрывают, - с укором вздохнула Киви, бросив короткий взгляд в окно, откуда можно было видеть смеющегося Джека. — И ты тоже собираешься молчать?— Нет... - утирая слезы, шмыгнула носом Джоди. — Но я не знаю с чего начать, - она схватила Киви за руку и с тревогой прошептала: — Обещай никому не говорить. Даже Джеку. Ни одной живой душе.— Хо... хорошо, - всерьез распереживалась за подругу Симран.Она подумала, что Джоди по подобию Нэнси увлеклась наркотиками. Пристально всматриваясь в её бледное лицо, блондинка поджала уста, собираясь с мыслями, чтобы сознаться в происходящем. Наконец она усмирила тревогу и, стянув с головы капюшон, издала тихое:— Я беременна.Симран, подняв брови домиком, от неожиданности раскрыла рот. Джоди твердо кивнула на её немой вопрос и повторилась.— Ты... но... как давно?.. Ты поэтому ушла из дома?— Я узнала, когда мы сдавали анализы. Родители хотели отправить меня на прерывание, а я сбежала... Не смогла, - всхлипнула Джоди, вновь предаваясь эмоциям, — и в школе мне в таком положении оставаться нельзя. Малыш забрал меня к себе. Пока ютимся в его съемной комнате.— Ох, крошка! Иди сюда, - Симран заботливо ласкала её спину.Они долго обнимались, не нарушая громкой тишины.— Ты обещала никому не говорить! И если мама снова позвонит вам домой, продолжай хранить молчание.— Я не выдам твою тайну. Но твои родители могут сообщить в полицию.— Они этого не сделают, - горько усмехнулась Джоди, прервав подругу на полуслове, — им слишком стыдно за меня, я ведь опозорила их имя. Понесла до свадьбы. В общем, об этом не волнуйся, - объяснила она.— Какой у тебя срок? - не решаясь коснуться живота под плотной кофтой, улыбнулась Симран.— Пошла четырнадцатая неделя, но живот маленький. Малыш обещал купить для нас дом. Я очень надеюсь, что у него получится.— Ты знаешь, я ошибалась на его счет. Он хороший человек и явно тебя любит.Шмыгнув, Джоди поправила выбившиеся пряди за ухо и дернула плечом.— В этом плане нам с тобой повезло больше, чем Нэнси. Как она там?— Я приходила к ней в воскресенье, но она не спустилась ко мне. Мистер Ган сказал, что лечение помогло, и она идет на поправку. С зависимостью покончено, но её будут наблюдать. Её записали в АН.— Мне так больно, что я не могу навестить её... Но я рада, что она приходит в себя.Девичьему разговору помешал вышедший на улицу Джек.— Девочки, вам ночи не хватит секретничать, а спагетти стынут.Обменявшись усмешками, подруги кивнули. Они вернулись за свои места, и уже все улыбались, как в прежние времена. Это был не первый их счастливый вечер, но один из последних, когда они были все вместе.