44

!!! выше влог/трейлер Rock Me с Флориды! Взгляните! Это вам поможет!!!

~Апельсиновый сок, секс в мужском туалете, трахнуть Майами~

•

Поднявшись на второй этаж, я захожу в спальню и открываю один из чемоданов, удобно устроившись на полу. Я перебираю купальники, упираясь коленями на мягкий белый ковер.

Оливия возвращается с двумя огромными чемоданами и сумками, в которых тащит не только свои вещи, но и косметику для группы. С тяжелым вздохом, она опускает все на пол и плюхается рядом.

Она открывает один из них и вытаскивает белый комплект раздельного купальника. Я же продолжаю перебирать свои варианты, насчитав семь разных штук. Придирчиво рассматривая каждый из них, я прихожу к выводу, что они ужасные и не годятся для выхода.

Раньше в мою голову не забирались подобные мысли, и меня устраивали комплекты, которые я носила. Но теперь я хочу выглядеть в глазах Гарри безумно горячо. Даже если перед ним будут щеголять толпы девушек, в ярких бикини и с пышными формами — я не позволю себе стать тенью среди них.

– Какой лучше? Красный или желтый? – спрашиваю я у Оливии, поднимая два комплекта.

– Они оба красивые, – дверь в ванную за ней закрывается.

– Они совершенно разные! – повышаю я голос, чтобы она слышала меня.

– Ты про застежку?!

– Я про форму!

– Тебе пойдет любая!

Спустя пять минут колебаний, я хватаю черное бикини на завязках, которое ни разу не надевала. Выпрямившись, я сбрасываю с себя одежду и остаюсь обнаженной. Босиком прохожу по комнате, натягиваю низ и завязываю крепкие узлы по бокам, оставив два аккуратных бантика. С верхом возни больше, чем с низом, но я справляюсь со всеми лямками и поворачиваюсь к зеркалу.

Задняя линия трусиков не слишком тонкая, но и не слишком широкая — то, что надо. Черный цвет подчеркивает не только мои темные волосы с красными прядями, но и все родинки рассыпанные по шее, ключицам, рукам, спине и груди. У меня их такое большое количество, что в прошлом я была напугана, считая это недостатком, пока не поняла, насколько они украшают тело. Я старалась скрыть их первое время, надевая огромные мужские вещи до того момента, пока не приняла себя и не перестала прятать то, что является моей уникальностью.

– Готова? – Оливия выбирается из ванной комнаты в белом бикини, который невероятно ей идет.

Она выглядит как ангел спустившийся с небес, а ее уже загорелая кожа лишь подчеркивает этот контраст.

– Да, – киваю я. – Выглядишь замечательно.

– Ты тоже.

– Я думала, ты наденешь закрытый купальник, – я надеваю короткие джинсовые шорты с торчащими нитками.

– Почему? – Оливия берет свою пляжную сумку, закидывая туда все то, что ей пригодится.

– На зло Найлу, – беру я все необходимое и тоже бросаю в ее сумку.

– Это был бы один из плюсов. Но я не собираюсь жариться под солнцем, – отвечает она, забрасывая крем от загара и гигиеническую помаду на дно сумки.

– Он пытается кадрить тебя, – хихикаю я и надеваю поверх купальника белую майку, чтобы побыстрее спрятать все засосы, что Гарри оставил на мне. Их слишком много — особенно на шее и груди. На животе лиловые пятна менее заметны, но все равно выделяются.

– Он хочет залезть ко мне в трусы.

– Это плохо?

– Да.

– Может, с тобой он не будет таким? – спрашиваю я, взмахнув волосами, чтобы вытащить их из майки.

– Бывших бабников не бывает.

Оливия заканчивает со сборами и накидывает на себя белую, почти прозрачную вуаль, под которой ничего не скрывается.

– Почему бы тебе не попробовать?

– Он не предлагал сходить с ним на свидание. Только и делает, что намекает на секс.

Она старается говорить безразличным тоном, но опустившиеся и потускневшие карие глаза выдают ее больше, чем тихий голос.

– А если он предложит сходить в ресторан или куда-нибудь еще? Согласишься? – собираю я раскиданные вещи в чемодан.

– Нет, – быстро опровергает она.

Найл специфический парень с синдромом дефицита внимания. Далеко не каждая девушка будет способна вытерпеть и принять его непростую личность.

Я не знаю, в чем причина его расстройства, но за веселым парнем, развлекающимся с каждой встречной фанаткой есть то, что с первых дней нашего знакомства не дает мне покоя.

– Найл соло гитарист в рок-группе, а не мальчик из бойзбенда, чтобы до сих пор быть девственником.

– Через его член прошли пятьсот девушек. Я не хочу пополнить ряды его списка.

– Если бы ему было плевать, он бы давно прекратил попытки переспать с тобой, – пожимаю я плечами.

– Кстати, – она прищуривается. – А что за трусы тебе Гарри дал?

Дерьмо.

Я мгновенно краснею и отвожу взгляд.

– Найл перепутал. Не было никаких трусов, – я смущенно заправляю прядь волос за ухо, чувствуя себя пойманной в мышеловку.

– У тебя целая выставка из засосов. И что-то мне подсказывает, что Гарри виновник, – ухмыляется она и ее взгляд скользит по моей шее.

– Черт, – шепчу я, прикрывая рукой шею.

– Я их уберу, – говорит она и роется в огромной косметичке. – Замажем их водонепроницаемым тональником, пока никто снова не начал задавать вопросы.

– Спасибо, – благодарю я и сажусь на край кровати.

Оливия ловко наносит плотный слой крема, склонившись надо мной. Я чувствую, как жидкость впитывается в кожу, и откидываю голову назад, когда она переходит к челюсти.

– Гарри здорово поиздевался над твоей шее, – хихикает она и встречается со мной взглядом.

– Это было приятно, – признаюсь я, положив руки на колени.

– Самое главное, будь осторожна. Все парни рокеры придурки. С такими опасно связываться.

В ее словах есть доля правды. Мужчины всегда будут отличаться от женщин не только телосложением, но и поведением.

– Я осторожна, – говорю я, когда она заканчивает и прячет крем обратно в косметичку.

– И не привязывайся к нему.

Поздно.

– Хорошо, – киваю я и уже хочу встать.

– Погоди, – она кладет руки мне на плечи и опускает меня обратно. – Хочешь, я заплету тебе волосы, чтобы они не мешали?

– Хочу.

Я присаживаюсь боком, пока Оливия копошится в косметичке, прежде возвращается с расческой и маленькими черными резинками.

Она приступает аккуратно расчесывать мои волосы, плавно скользя между прядями. Моя голова слегка наклоняется вслед ее движениям. Ее пальцы стараются не навредить коже головы, осторожно перебирая пряди и разделяя их на тонкие ровные линии. Я чувствую легкое натяжение на корнях, когда она ловко заплетает мне косы, справляясь за несколько минут.

– Готово, – она закрепляет мою вторую косичку резинкой и разглядывает проделанную работу. – Ты будто посвежела.

– Спасибо, – благодарю я и поднимаюсь с кровати, подойдя к зеркалу.

Заплетенные косы действительно идут мне, открыв черты лица, которые прятались за распущенными волосами.

– Пойдем, пока Найл не залетел сюда, чтобы увидеть нас голыми, – кивает он головой в сторону двери.

– Пошли, – усмехаюсь я, надев серьги кольца на уши и выхожу следом за ней из комнаты.

Оливия достает ключ и засовывает в замочную скважину, сделав два оборота. Я вопросительно вскидываю брови, когда раздается два громких щелчка.

– На всякий случай, – объясняет она.

Я издаю смешок от ее паранойи, когда она забрасывает ключ в сумку и иду за ней по коридору. Мои пятки прилипают к холодному мрамору, от которого по коже бегут мурашки, и я уже жалею, что не надела гольфы.

Топот наших ног привлекает внимание, когда мы спускаемся по ступенькам. Шесть голов одновременно поворачиваются в нашу сторону, и мои глаза сталкиваются с Гарри, который смотрит на меня через дорогие солнечные очки.

Где он успел их достать?

Похоже на то, что у него есть целая коллекция, раз он раскидывается ими направо и налево.

– Оливия, прелесть моя. Я даже и не знал, что под одеждой скрывается такая красивая фигура, – смотрит Найл на нее голодным взглядом, приспустив очки.

– Это не для тебя, – добирается она до него, но никак не реагирует на комплимент.

– Не хочешь выпить со мной пару коктейлей на брудершафт? – липнет он к ней, разместив руки на ее талии.

– Тащи, Найлер, – не церемонясь, она прижимает сумку к его груди.

– Как скажешь, любовь моя, – он хватает обеими руками сумку и облизывает губы, пялясь на ее попу.

Я спускаюсь и оказываюсь возле Гарри. Шлейф его одеколона захватывает пространство вокруг меня и застревает в горле. Он с улыбкой смотрит на меня через темные стекла, пробуждая легкое волнение в желудке.

Мой взгляд скользит по его одежде. Когда я вижу на нем черную майку с круглым вырезом вместо белой футболки с пятнами крови — железные цепи, что все это время держали меня в заложниках спадают. Тяжесть сдавливающая мою грудь испаряется, как дым на ветру, и я выдыхаю с облегчением, что мне больше не придется смотреть на последствия его агрессии.

– Ты выглядишь очень мило с косичками, – оценивающе замечает он. Его руки засунуты в карманы темно-синих плавок, подчеркивающих силу и стройность ног. На голове черная кепка, повернутая козырьком к затылку, из-под которой торчат каштановые кудри, спутанные между собой.

– А ты выглядишь стильно, – пробегаю я глазами по его пляжному образу, который не может не вызвать впечатление.

Теперь мне ясно, почему у него такая фамилия.

Он истинный Гарри Стайлс.

Белая рубашка в тонкую черную полоску накинута сверху и полностью расстегнута. Она свободно свисает с его плеч, а под ней простая черная майка плотно облегающая каждый мышц — особенно спортивную грудь и торс.

У рубашки обрезаны рукава, и, по краям, возле плеч неровно торчат нитки, оставляя ощущения небрежности. Гарри не торопится их убрать, и в этом есть своя дерзость.

Моя взгляд переходит на его татуированные руки и мое дыхание обрывается при виде выпирающих бицепсов.

Нельзя быть настолько идеальным. Это преступление.

– Спасибо, – произносит он и игриво дергает меня за косичку. – Прям как ребенок.

– Отвали, – закатываю я глаза и толкаю его несильно локтем в бок.

– Мне дети не совсем нравятся. Но раз ты решила принять такой образ, придется полюбить их на время, — снова дергает он меня за косичку.

Слово «полюбить» звучит как что-то запрещенное, от чего по моей спине пробегает озноб, хотя я совершенно не замерзла. Это тот самый устрашающий холод, который смертельно опасен и, если его коснуться — он может прожечь меня изнутри ледяным пламенем.

Гарри не придает значения своим словам по-прежнему улыбаясь, когда я чувствую пугающее напряжение в позвоночнике.

– Пора идти, – говорит Зейн, перекидывая внимания на себя.

Найл первый выскакивает за пределы пентхауса, закинув лямку сумки на плечо.

Оливия выходит за ним, придерживаясь дистанции, но он возвращается обратно и забрасывает свою татуированную руку ей на плечи. Она вздыхает и отворачивает голову, но не отталкивает.

Зейн и Нура выходят следующими, а вместе с ними в обнимку идут Луи с Аспен. Мы с Гарри выбираемся последними, оставшись позади всех.

Как только я оказываюсь на улице, все мое тело испытывает резкую смену температуры, которая ударяет по коже. Плечи пекут от палящих лучей, как и руки. Воздух хоть и пропитан морским запахом, но из-за жары он будто становится плотнее. Солнце моментально слепит глаза, и я надеваю солнечные очки, чтобы предотвратить будущую проблему.

Охрана тут же выстраивается вокруг нас, становясь щитом. Они сопровождают нас в целях безопасности, когда мы неторопливо идем на пляж.

– Зейн, ты прихватил с собой наше настроение? – спрашивает Найл.

– Взял конечно. Кокс и марихуана здесь, – хлопает он по своему верхнему правому выпуклому карману рубашки, держась с Нурой за руку.

– С тебя достаточно на сегодня, Найлер, – вбрасываю я. – Ты уже принял дозу для поднятия настроения.

– Мы в Майами и веселье должно быть долгим, – поворачивает он голову назад, чтобы посмотреть на меня.

Я издаю тихий смешок и через пару минут мои ноги оказываются в теплом песке, что проскальзывает между пальцами. Никто из нас не потрудился надеть обувь. Мы все босые и даже не волнуемся по этому поводу. Пентхаус Найла находится в пяти минутах от пляжа, и надевать тяжелую обувь нет никакого смысла.

– Звезда моя, где твой купальник? – переключается Найл на меня, подойдя с Оливией в обнимку.

Его глаза спрятанные за очками проходят по мне как рентген аппарат, пытаясь увидеть признаки бикини, которые я хорошо скрыла.

– Под майкой и шортами.

– Есть что скрывать? – ухмыляется он.

Есть.

– Тише, Найл. Пляж полный девчонок в твоем распоряжении, – рука Гарри ложится на мои плечи и прижимает меня к себе так, словно я являюсь его собственностью.

– Не ревнуй, Гарри. Я не трогаю то, что принадлежит тебе. Но наш договор с Ноэль тебе не удастся расторгнуть, – смело заявляет Найл.

– Какой договор? – спрашивает Гарри, и на его переносице образуются складки от того, что он хмурится.

– Господи, Найлер. Скольким людям ты еще об этом скажешь? – вздыхаю я.

Черт возьми.

Это слишком неловко, особенно когда все смотрят в заинтересованном ожидании. Гарри еще неизвестны детали события, о котором Найл не стесняется рассказывает чуть ли не каждому встречному.

Порой у меня создается впечатление словно для него это перестает быть шуткой и имеет важное значение. Я впервые вижу, чтобы он с полной серьезностью относился хоть к чему-то в своей жизни, несмотря на тот факт, что уговор был совершен по пьяне. Такие вещи решаются на трезвую голову, в которой не должно быть ни единой запутанной мысли. К этому нужно подходить с полной ответственностью, ведь речь идет о совместном будущем, а не об очередной вечеринке.

– Кто-нибудь скажет, что за чертов договор вы двое успели сделать? – спрашивает раздраженный Гарри, пока мы проходим по общедоступному пляжу.

– Год назад по пьяне на вечеринке мы с Найлом согласовали договор, что в двадцать три года вступим в брак, если не найдем вторых половинок, – с неохотой отвечаю я и смотрю на свои ноги от стыда.

– Без документов — это не договор, – говорит Гарри.

– Вообще-то, в ту ночь мы подписали документ.

– Какой к черту документ? – брови Гарри сдвигаются настолько, что складки появляются не только на переносице, но и на лбу.

– Мы подписались на бумажке, – я поднимаю голову и с неловкостью смотрю на него через очки.

– Где находится это бумага? – Гарри смотрит то на меня, то на Найла.

– Кусок туалетной бумаги у меня, – отвечает Найл.

– На туалетной бумаге?! – смеется Зейн, не веря своим ушам.

– Найлер, ну ты и придурок! – хохочет Луи.

– Выброси это дерьмо.

Тон Гарри не строгий, но я слышу в нем хрипотцу, которая увеличивает скорость моего сердцебиения.

– Я не лишу себя единственного шанса жениться на моей звезде.

– Ты говоришь так, будто это действительно произойдет, – хихикает Оливия.

– Если Гарри не возьмет свои яйца в кулак, то так и будет! Мы поженимся в Вегасе! Я вас всех приглашаю на нашу будущую свадьбу! – весело заявляет Найл.

– Ты действительно собираешься выйти замуж за Найла? – уже тихо спрашивает меня Гарри.

– Пока нет. У меня еще полно свободного времени. И Найл не самый худший вариант, – раздумываю я вслух.

Порой я допускаю подобную мысль — в будущем совершить этот сумасшедший поступок. Найлу только придется подождать, потому что я младше на шесть месяцев.

– Это шутка? – уголки губ Гарри поднимаются, когда он наклоняет голову ко мне.

Поток его горячего дыхания с мятным запахом ударяет в мою щеку. Я ощутимо вздрагиваю плечами, и будто внутри меня формируется птичье перо, щекочущее стенки желудка до тревожного волнения.

Кажется, я никогда не смогу оставаться устойчивой, как непробиваемое стекло. Рядом с ним даже земля под ногами превращается в мягкий пластилин, а песок сильнее нагревается и обжигает мои босые пятки, делая их еще чувствительнее.

– Лучше это будет Найл, чем очередной парень в теле Джоша, – грустно проговариваю я и след легкой улыбки на губах Гарри стынет, словно ее никогда не было.

– Я не позволю таким ублюдкам приближаться к тебе.

Его челюсть заостряется, а скулы сжимаются. Он отворачивает голову, и его хватка на моих плечах тяжелеет. Через пространство между очками я вижу, как его глаза искрятся и из них вырываются молнии.

– Это напоминает заботу, – бормочу я, чувствуя, как мое сердце обнимают невидимые руки.

– Это она и есть.

На тебя это совсем не похоже, Гарри.

– Тебе не стоит волноваться, – выдаю я едва слышным голосом и смотрю на его ноги, порой которые теряются в песке.

– Ты слишком слабая для этого жестокого мира, принцесса. С тобой должен быть рядом сильный мужчина, – притягивает он меня к себе, чтобы я на него посмотрела.

– Ты намекаешь на себя? – спрашиваю я на фоне разговоров ребят.

– Да, – кивает он. – Я не хочу, чтобы ты принадлежала кому-то кроме меня. Даже если это Найл, – вырывается из него правда наружу, и мой пульс учащается. – Никто тебя не достоин. Даже такой хороший и веселый парень как он.

Хотя темные стекла очков скрывают его взгляд, я все равно чувствую, как мое сердце горит и обжигает грудную клетку жгучим пламенем.

– Кто-то хочет есть? – вдруг спрашивает у всех Луи.

– Я чертовски голодная, – подтверждает Оливия кивком.

– И я, – виснет на ней Найл.

– Мы с Нурой тоже, – соглашается Зейн.

– Принцесса, ты голодная? – обращается ко мне Гарри.

Мой желудок урчит и достаточно громко, чтобы он это услышал.

От смущения на моих щеках образуется румянец и, если бы на мне не было бы солнечных очков – я бы увела взгляд в сторону или еще хуже закопала бы голову в песок.

Гарри тепло улыбается, усмехнувшись себе под нос и отвечает за нас двоих:

– Мы с вами.

Луи дает указания охране, на что они кивают, выстроившись вокруг нас обручем и провожают мимо пляжа Майами с сотней людей. Общественное место значительно отличает от VIP-зоны, в которую мы направляемся. Повсюду валяются разные стеклянные бутылки из-под пива, некоторые из них даже разбиты и можно напороться на осколок и пораниться.

Плохая была идея идти без обуви, но уже поздно.

– Ребята, осторожней. Тут везде разбитые стекла, – предупреждаю я остальных.

– Люди такие свиньи, – кривится Аспен.

– Ненавижу общественные места, – с отвращением смотрит Зейн на пляж.

Я смотрю под ноги, следя за тем, чтобы ни я, ни Гарри и ни кто-то еще не поранился из-за мусора. Тепло между пальцами ног от песчинок больше не кажется чем-то приятным. Хуже всего то, что многие взгляды прикованы к нам. Кто-то даже пытается пробиться через охрану, протягивая телефоны и блокноты, но у них ничего не получается.

– Даже на пляже вам не дают покоя, – подмечает Нура.

– А мне нравится, что все хотят заполучить мой автограф, – величаво говорит Найл и машет женской части, набежавшей к нам.

– Девчонки, всем привет! – включает он свое ирландское обаяние.

Они визжат и машут в ответ, готовые упасть к его ногам за простое приветствие.

– Найл, мы любим тебя! – кричат они.

– Я тоже себя люблю, – чуть ли не ослепляет он их всех своей белоснежной улыбкой.

– Еще бы ты кого-то любил, кроме самого себя, – огрызается Оливия и сбрасывает его руку, отойдя на шаг.

– Детка, не нужно злиться за то, что я популярен, – Найл окольцовывает рукой ее шею и тянет на себя.

– Ты заразишь меня, – отворачивает она голову в сторону и скрещивает руки на груди в знак протеста против его ласк.

– Сексуальностью? – мурлычет Найл, как кот в период течки и трется своей щекой о ее.

Оливия цокает языком, но позволяет этому случится, глядя в сторону купающихся людей в Атлантическом океане.

На пляже жизнь кипит, словно вода в чайнике. Девушки в различных откровенных бикини счастливые бегают по песку с каплями воды на коже. Некоторые парни плавают, а другие играют в волейбол, чтобы закадрить девчонок спортивным телом. Некоторые же создают вид, словно читают в наушниках, лежа на полотенцах, хотя их глаза давно закрыты.

Предсказуемо то, что повсюду в основном молодые студенты из университетов, сбежавшиеся ради алкоголя. Почти у всех в руках не только доски для серфинга, но и красные пластиковые стаканчики, из которых они пьют неизвестную жидкость.

– Почему у всех пластиковые стаканчики? – спрашивает Нура, явно не привыкшая видеть нечто подобное.

– Они пьют апельсиновый сок. Традиция такая, – шутит Гарри.

– Не смешно, – пихаю я его локтем в бок.

– Еще как смешно, – наклоняет он голову и смотрит на меня через спущенные очки.

– Апельсиновый сок? – переспрашивает Нура.

– Ага, Мы тоже будем пить апельсиновый сок, – кивает Найл.

– Речь идет о пиве, – объясняет Зейн.

Охрана проводит нас дальше, и через пару минут мы оказываемся в VIP-зоне, огороженной белыми тканевыми перегородками.

Атмосфера пляжа сразу же меняется, и становится значительно уютнее. Пропадает шум, количество людей минимальное, и выглядит совершенно иным образом. Здесь находятся только важные лица, идеально вписывающиеся в дорогой интерьер. Либо по пути проходят богатые студенты с дорогими часами и браслетами, что сверкают ярче, чем само солнце в этот жаркий субботний день.

Песок абсолютно чистый, без единого мусора или пивных бутылок. Словно это нетронутое убежище от тех, кто не умеет беречь природу.

Испытывая самые прекрасные ощущения облегчения переходящие с моих плеч к рукам, я вдыхаю полной грудью. Мои легкие заполняются совсем иным воздухом, который очищает всю грязь, что до этого попадала в них. Он такой соленный, с запахом жареной еды и без токсичных примесей.

Расслабившись, я поворачиваю голову, разглядывая все вокруг и на глаза попадаются тканевые бунгало, с белыми широкими занавесками, развивающимися от морского ветра. Они расположенные всего в нескольких метрах от пляжа. Их немного — всего несколько штук, и лишь одно занято смеющейся компанией.

Чуть дальше раскинут бассейн, но не глубокий. Забавно, что люди предпочитают плескаться в хлорированной воде, хотя океан всего в нескольких шагах.

– Куда пойдем? – спрашивает Луи, оборачиваясь ко всем.

– Сюда, наверное, – указывает Найл подбородком на первый попавшееся кафе и идет туда, таща за собой Оливию.

– Пошли, – пожимает Зейн плечами.

Охрану мы отпускаем до вечера, когда убеждаемся, что к нам никто не подходит и не пытается попросить автограф, как это происходит в общественных.

Тут люди нас узнают, но в их глазах нет удивления или восторга, ведь они привыкли сталкиваться со знаменитостями вопреки своему толстому кошельку. Таких ничем не удивишь, и это меня успокаивает.

Нас всего лишь одаривают секундными взглядами, пока мы поднимаемся по деревянным ступенькам и не заходим в кафе, в котором сидят два парня, которым совершенно до нас нет дела.

– Тут видимо все были в курсе, что мы зайдем, – говорит Найл и занимает один из огромных столиков возле окна, плюхаясь на кожаный диван с Оливией под руку.

– Думаете тут есть камеры? – уточняет Зейн и садится за другой диван, обнимая за талию Нуру.

– Даже, если есть похрен. Доставай свой клад, – заявляет Найл как ни в чем не бывало.

– У тебя лимит есть, или ты не боишься умереть посреди пляжа? – усмехается Луи и сразу же усаживается возле него, утягивая за собой Аспен.

– Я мечтаю умереть посреди пляжа и кучи девушек в бикини, – улыбается Найл, провеля языком по внутренней стороне верхней, а потом нижней губы.

– Имей совесть, чувак. Мне потом еще твою задницу тащить обратно, – просит Гарри и опускает меня сесть первой, а затем приземляется рядом.

– У меня нет совести, когда мы во Флориде. Я не собираюсь сидеть и зря терять время, – объявляет блондин. – Меня уже заждались цыпочки.

– Никто тебя не ждет, – бурчит Оливия, откинувшись на спинку дивана.

– Мой член хотят все девушки этого мира. Я самый горячий холостяк, – ухмыляется Найл.

– Ну да конечно. Каждый день по ночам молюсь, чтобы твой член стал моим, – с сарказмом произношу я, улыбаясь от того, насколько он уверен в себе и поднимаю очки на лоб.

– Звезда моя, хочешь уединиться в одной из кабинок туалета, чтобы мой член стал твоим? – пробегает Найл глазами по мне, когда снимает очки.

Гарри ухмыляется на его предложение и закидывает руку на диван, касаясь внутренней стороной локтя моего затылка. Его кожа кажется горячее моей, отчего я моментально нагреваюсь, словно вновь находясь под солнцем.

– Ты что, серьезно? – вздергивает Луи бровью, держась с Аспен за руку на поверхности стола.

– Ради того, чтобы увидеть мою звезду в купальнике — я готов пойти на такую жертву.

– Зейн, не смей давать ему наркотики, – смеется Аспен.

– Если я ему ничего не дам, он будет доставать меня.

Пока они общаются между собой, споря насчет наркотиков и травки, я перевожу глаза на Зейна и Нуру, заметив, как его рука медленно гладит ее спину. Со стороны создается впечатление, словно он пытается ее успокоить небольшой заботой, которая оказывает на нее влияние.

Нура все еще зажата и не особо разговорчива. Но я ее не виню, ведь мы знакомы от силы двадцать минут. За такой короткий промежуток времени к людям невозможно привыкнуть, особенно если они отбитые рок-звезды, не знающие, что такое стыд и границы приличия.

Разглядывая их пару, я прихожу к осознанию того, что между ними есть особая связь, которая выработалась в течении длительного периода.

Ощутив мой взгляд на себе, карие глаза Нуры сталкиваются с моими. Уголки ее губ приподнимаются в той самой теплой, но застенчивой улыбке. По ее взгляду я вижу, как она нервничает, и поэтому дарю ей в ответ такую же несильную улыбку.

В этот момент к нам подходит длинноногая официантка на высоких каблуках и с яркой внешностью. Она одета в красное бикини, идеально сочетающееся с ее золотистыми волосами и голубыми глазами.

От ее прекрасного вида я чувствую себя значительно хуже. Мои волосы заплетены в детские косички, а купальник я спрятала за вещами, побоявшись, что папарацци снова начнут нас преследовать и сфотографируют мое тело, написав кучу грязи о моей личной жизни.

– Рады приветствовать «Разожги Меня» в нашем кафе, – улыбается она и наклоняется, раздавая глянцевое меню, которое до этого держала в руках.

– А мы как рады, что нас будет обслуживать такая интересная девушка, – Найл пробегает по ней глазами, чуть ли не раздевая ее.

– Я Джоанна. Ваша фанатка, – заправляет она прядь волос за ухо.

– Надеюсь, я твой любимчик? – в голубых глазах Найла вспыхивает блеск, который я наношу на губы.

– Я вас всех обожаю. Особенно тебя, Найл.

Незаинтересованные ни в чем Аспен с Луи смотрят в меню, пытаясь выбрать заказ. Взгляд Луи ни разу не поднимается на девушку, пока она стоит тут. Все свое внимание он уделяет Аспен и ее открытому купальнику. Он периодически нашептывает ей на ухо комплименты и целует в висок, от чего она постоянно хихикает.

Я вжимаюсь в кожаное сидение в тот момент, когда ее голубые глаза переходят на нас с Гарри. Особенно они скользят по его руке, что практически обнимает меня.

– Гарри, а ты дашь мне свой автограф? – спрашивает она.

– Я не раздаю автографы, – монотонно отвечает он, даже не взглянув на нее.

Она надувает накаченные губы, делая вид, что это задело ее самолюбие.

Сформировавшиеся внутри меня развалы постепенно начинают реставрироваться от того, что Гарри совсем не обращает на нее внимание с тех пор, как она пришла. Он предпочитает смотреть через очки в менб, которые так и не снял.

– Если хочешь, красавица, я могу оставить тебе персональный автограф, – предлагает Найл, возбудившись от ее присутствия.

– Это было бы здорово, – прикусывает она свою нижнюю губу.

– А может ты уже наконец примешь заказ и принесешь еду, как положено официантке? – грубит ей Оливия, со шлепком опустив меню на стол.

– Ах, да, конечно! – она выпрямляется, расправив плечи и выгнувшись в спине.

– Ты достанешь блокнот или хоть что-нибудь, чтобы записать наши заказы? – спрашивает Зейн, вскинув брови.

– Я запомню.

– Тогда я буду Техаский салат, – говорит Луи, бегая глазами по меню. – Но только никакого авокадо, – предупреждает он, бросив на нее быстрый предупреждающий взгляд.

– Хорошо, – кивает она.

– Еще я буду персиковый чай со льдом и гамбургер, – заканчивает Луи с выбором и отдает меню Аспен.

Она заказывает то же самое только вместо чая выбирает гранатовый сок, который любит с самого детства. Зейн с Нурой просят принести горячие сэндвичи с сыром и холодный лимонад, а затем очередь доходит до нас с Гарри.

– Вы что будете? – спрашивает она, улыбаясь.

Вдруг рука Гарри опускается мне на спину. Он притягивает меня к себе, задевая своей щекой мою.

В том месте, где соприкасаешься наша кожа меня снова и снова ударяет током, словно я засунула пальцы в розетку.

Гарри будто делает это для того, чтобы защитить меня от нападения, почувствовав угрозу со стороны девушки и то, как мне неуютно из-за ее неотразимости.

– Детка, что закажем? – спрашивает он, как ни в чем не бывало, и поднимает меню перед нашими лицами.

Я раскрываю рот, опешив от его поведения, которое удивляет не только меня, но и остальных. Все смотрят на него так, будто увидели перед собой призрака, а не типичного Гарри Стайлса способного только грубить и посылать людей.

– Я...я... – язык заплетается, когда я метаю глаза то на меню, то на него.

Его часть тела сливается с моим, вызывая теплое ощущение нужности, с которым я раньше не сталкивалась. Он словно становится моим маяком, к которому тянутся корабли. Спящие бабочки в моем животе просыпаются и порхают с бешеной скоростью, врезаясь друг в друга.

– Ты уже выбрала? – спрашивает он и поворачивает голову, улыбаясь.

– Эм... – я снова смотрю на меню и выбираю первое попавшееся на глаза блюдо. – Глазунью с жареным беконом и молочный коктейль. – отвечаю я.

Гарри кивает, как будто является официантом и собирается принести мне мой заказ.

– Я буду тосты с форелью, омлет и шоколадное мороженое, – проговаривает Гарри и тычет меню ей прямо в плечо. – Забирай.

Грубо.

Удивленно, девушка переводит глаза на Найла и Оливию.

– Гамбургер с двойной порцией сыра, а также картошка фри с кетчупом, но без майонеза, – говорит Оливия. – И Спрайт.

– А ты что будешь? – с соблазнительной улыбкой спрашивает официантка, на что Оливия фыркает.

– На твой вкус, крошка, – подмигивает ей Найл. – И желательно твой номер телефона.

Она радуется его просьбе и несколько раз кивает головой, прежде чем разворачивается и, виляя бедрами, направляется в сторону кухни.

Тело Найла наклоняется почти под самый стол, чтобы заглянуть под юбку-купальник официантки и рассмотреть то, ради чего он пришел на пляж.

– Я трахнусь с ней, – заявляет он, выпрямившись и лениво откинувшись на спинку дивана.

– Никто в этом не сомневается, – закатывает глаза Оливия и двигается подальше от него.

– Ты чего так далеко садишься? – спрашивает он.

– Не хочу мешать развитию вашего полового акта.

– Обожаю, когда ты ревнуешь меня, – ухмыляется Найл, закинув руку на спинку дивана.

– Ты и твой член мне не интересны.

– Уверен, что это не так.

Найл хватает очки со столика и снова надевает их, пряча свои красные глаза с расширенными зрачками, которые так и кричат, что он под наркотиками.

– Ты не исправим, – улыбается Аспен, упираясь подбородком на плечо Луи.

– За это вы меня и любите.

– Я не люблю тебя, – говорит Зейн, сморщившись.

– Ты вообще никого не любишь, – смеется Найл.

– Рок-н-ролл и Нуру люблю, – протестует Зейн, признаваясь в этом настолько спокойно, словно это в порядке вещей.

– Ух ты! – в замешательстве и с улыбкой моргаю я.

Кажется будто с моими барабанными перепонками происходит сбой. Они слышат то, что больше похоже на системный глюк.

– Нура, ты должна чаще проводить время с нами, раз имеешь такое влияние на Зейна, – хихикает Аспен.

– Я постараюсь, – ее щеки розовеют от смущения.

Через пару минут, официантка возвращается с подносом полным напитков. Она держит его одной рукой, когда стук ее высоких каблуков эхом разносится по помещению.

– А вот и наша прекрасная официантка, – заигрывает с ней Найл.

Они переглядываются, когда она наклоняется и ставит напитки на стол. Между их взглядами витают возбужденные флюиды, которые распространяются по всей деревянной поверхности и бьют по каждому из нас. Я чувствую, как сильно экстази воздействует на Найла, особенно на язык его тела и манеру.

– Как ты просил на мой вкус, – соблазнительно произносит она и ставит перед ним «мохито» – И мой номер телефона, если ты захочешь позвонить, – вынимает она салфетку из лифчика от купальника и скользит им по столу.

Ее пошлый жест влияет на Найла как ключ зажигания. Ухмылка на его губах становится шире, когда он оценивающе смотрит на ее фигуру через пространство между очков.

– А если я позвоню прямо сейчас? – спрашивает он, медленно забирая из ее пальцев салфетку.

Я перевожу глаза на Оливию. Она следит за ними со стороны, ее лицо такое же холодное, как айсберг льда, способный разломить корабль. Со звонким грохотом она притягивает к себе стакан и, вцепившись зубами в красную трубочку, начинает жадно тянуть Спрайт.

Ее взгляд настолько прожигающий, что способен выжечь все кафе. Если бы она могла с помощью своих потемневших глаз плавить предметы как лазерные лучи — голова официантки зияла бы внушительной дырой.

– Ты хочешь мне что-то предложить? – склоняет девушка голову, прижимая обеими руками поднос к бедрам.

– Себя, – прикусывает он нижнюю губу и выжидает от нее ответа.

– Ну, у меня есть десять минут, пока готовят ваш заказ. Можешь пойти со мной, если хочешь, – предлагает она.

– Конечно хочу. Мне есть, что показать тебе, – поднимается Найл с дивана. Он снимает белую кепку, которую отобрал у Нуры, и обвивает талию девушки, притянув ее к себе.

– Хорошо вам провести время, – поднимает Зейн стакан лимонада вверх, как будто произнося тост.

– Время мы точно хорошо проведем, – уверенно произносит блондин.

– Держи, – Луи вынимает из кармана пачку презервативов и через стол перебрасывает ее Найлу.

– Спасибо. То, что нужно, – ловит Найл коробку и засовывает ее в карман плавок.

Он разворачивается вместе с официанткой, не убирая руки с ее талии, и направляется к мужскому туалету.

– Надеюсь, у него член отвалится, пока он будет трахаться с ней – бормочет Оливия, оторвавшись от трубочки.

– Ты слишком жестокая, – усмехается Гарри, избавляя от очков и небрежно бросает их на стол, словно они ничего не стоят.

– И как мне сходить отлить, если в мужской туалет теперь не попасть? – возмущается Луи.

– На улице за деревом справь нужду, – шутит Гарри, единственный, кто не заказал напиток.

– Есть еще женский туалет, – обхватывает Аспен трубочку губами.

– Луи чем-то смахивает на девушку, – пожимает Зейн плечами, и мы смеемся.

– Заткнись, – закатывает Луи глаза, но улыбается.

– Если тебе невтерпеж, я могу пойти с тобой в женский туалет, – предлагает Аспен.

– Пошли, пока мой мочевой пузырь не лопнул, – Луи хватает ее за руку и поднимается.

Аспен отрывается от своего напитка, когда он ее тянет за собой и с полными щеками идет за ним.

Мы остаемся впятером. Оливия вытаскивает телефон из пляжной сумки и прячет лицо за экраном, будто увлечена перепиской. Но стоит ей поднять глаза — они снова устремляются к двери с табличкой «мужской туалет». Она пытается возвести прочные не пробивные стены равнодушия, но ее отчаянный взгляд сам предает ее и цемент разламывается, не успев высохнуть.

В моем сердце образуется дыра от того, как ее глаза теряют глубину цвета и уже не похожи на темный шоколад, а на кору усохшего дерева. Даже солнечные лучи, пробирающиеся через панорамное окно и падающие на ее лицо, не отражаются в ее роговицах — будто они находятся в темном закрытом пространстве без единой маленькой щели для света.

У меня все внутри сжимается, словно каждый орган раздавливает гидравлический пресс. Ее подавленное настроение нависает над нами, как серые тучи, из которых вот-вот польется дождь.

– Оливия, не думай слишком много. Может Найл и ведет себя как легкомысленный придурок, но он совсем не такой, – говорит Гарри.

Я чуть не давлюсь воздухом от изумления. Зейн широко раскрывает глаза и бросает на меня взгляд — пораженный не меньше, чем стены этого ресторана.

Это первый и единственный раз, когда Гарри проявляет заботу хоть о ком-то, кроме самого себя.

Что на него повлияло?

Он уже получил солнечный удар, пока мы сюда шли?

– Его кроме женских задниц больше ничего не интересует, – вздыхает Оливия, выключая телефон и положив его на стол экраном вниз.

– Поверь, он это делает не ради удовольствия, а ради отвлечения.

Ответ Гарри водит меня в заблуждение и оседает на мозг с разными запутанными мыслями, не имеющими связи между собой.

– Что ты имеешь в виду? – хмурится Оливия, потягивая из трубочки газировку со льдом и нарезанными дольками лайма.

– Я бы рассказал тебе, если бы имел на это право. Но Найл должен это сделать за меня. Я не могу предать своего лучшего друга, сплетничая о его жизни.

– Зачем ты мне об этом говоришь, если не можешь сказать правду? – удивленно отстраняется она от трубочки.

– Потому что не хочу, чтобы ты его возненавидела.

– Я его не ненавижу, – тихо говорит она, отведя взгляд в сторону.

Между нами повисает молчание от того, как опустошенно Оливия выглядит, больше не скрывая истинные чувства, которые в ней пробудились из-за того, что Найл ушел развлекаться с другой девушкой.

– Это не мое дело. Но ты должна поговорить с ним, – вдруг говорит Нура. – Я заметила, как между вами проскальзывает электричество, – также добавляет она.

– Я не считаю, что это хорошая идея, – отказывается она.

– Ты должна. Кому-то нужно остановить его шлюшские манеры, – говорит Зейн и пьет лимонад из края стакана, звеня льдом.

– От меня ничего не зависит. Я точно не повлияю на него.

– Повлияешь. Будь уверена. Правда, Гарри? – поворачиваю я голову к нему и глазами прошу больше, чем могу сказать.

Он оборачивается на меня по-прежнему обнимая за плечи и его зеленые глаза пересекаются с моими карими. Он смотрит на меня сверху вниз, почти в задевая своим кончиком носа мой.

За отведенную секунду, что у нас есть, я успеваю ощутить волну захлестывающую меня с головой.

– Да. Ты ему не безразлична, – переводит он глаза на Оливию, и вдруг его рука соскальзывает с моего плеча и опускается на мое голое бедро, сжимая его.

Резкое электричество проходит по моему телу. Я вздрагиваю, чувствуя, как оно собирается в том месте, где лежит его ладонь. Моя кожа словно пылает огнем от его горячей руки, обжигающей каждый мой нерв. Я опускаю взволнованные глаза на его татуированные пальцы, создающие во мне пожар, способный распространиться по воздуху и расплавить даже его.

Костяшки Гарри повреждены после ударов, которые он наносил. Кожа на них покраснела и содралась, из-за чего чувствительность болевого порога стала выше. И, если я накрою его ладонь, он почувствует нечто гораздо сильнее, чем простое раздражение.

– Когда мы вернемся, я обработаю тебе руки, – шепчу я, подняв глаза к его лицу.

– Царапина просто, – ухмыляется он.

– Я не отстану от тебя, – суживаю я глаз и обхватываю губами соломинку, начав пить коктейль.

Я больше не могу игнорировать тошноту от голода и сжатие в желудке после того, как кроме латте и сигареты в мой организм ничего не попало. Приходится заполнить его вкусным клубничным коктейлем, ведь на столе больше ничего нет.

– Я же не истекаю кровью.

– Еще не хватало, чтобы ты истекал кровью, – говорю я с трубочкой во рту.

– Ладно, я позволю тебе обработать мои руки, – с неохотой говорит он и закатывает для демонстрации глаза.

Я хихикаю на его ответ и ставлю стакан на стол. В этот момент дверь мужской уборной распахивается, и из нее выбираются Найл с официанткой. Оба выглядят растрепанными, несмотря на минимальное количество одежды. Их щеки жутко красные, а в глазах сверкают искры.

Девушка разворачивается, поправляя прическу и собираясь уходить на кухню. Найл позволяет себе совершить грязный жест, игриво шлепнув ее по попе. Она оглядывается через плечо и посылает ему воздушный поцелуй, прежде чем окончательно покинуть его.

Найл прикусывает нижнюю губу, провожая ее тем самым удовлетворенным взглядом. И лишь, когда она исчезает, он возвращается к нам с широкой улыбкой такой же глянцевой, как обложка журнала.

По пути он приподнимает плавки, неприлично низко висящие на бедрах. Шнурки он не завязывает, оставив их свободно болтаться в разные стороны, от чего шорты снова спадают.

Чересчур довольный, как тот, у которого случился секс в туалете, он плюхается возле Оливии. Она опрокидывает его быстрым осуждающим взглядом и снова принимается потягивать Спрайт из трубочки, переместившись на угол дивана.

– У тебя осталась помада на ее щеке, – ворчит Оливия, покачивая трубочку между зуб.

– Оу, – Найл тянется рукой к лицу и трет не ту щеку.

– Другая сторона.

– Спасибо, детка, – подмигивает он ей и стирает с левой щеки красный след, который размазывается по коже.

Оливия закатывает глаза на его попытки и начинает рыться в сумке.

– Вот, – швыряет она прямо в его лицо пачку влажных салфеток.

Уверена, она это сделала специально, чтобы хоть как-то отомстить.

– Ты подозрительно добрая, – проговаривает Найлер, вынимая из упаковки салфетку и протирает ей кожу на лице.

– Чувак, она только что зарядила салфетками по твоему лицу, – подмечает Гарри и его пальцы на моем бедре зажимаются вокруг кожи.

Я превращаюсь в неподвижный столб, когда низ моего живота сжимается в толстые узлы. Я чувствую тяжесть, вызвавшую мелкие мурашки по моим органам и стараюсь сохранять нейтральное выражение лица.

Раньше я не испытывала от простых прикосновений Джоша или кого-либо еще из парней таких сильных чувств. Гарри мучает мое сердце, ударяя по нему снова и снова, как колокол Биг-Бена, отбивающий двенадцать ударов в полночь.

Ненавижу себя за то, что он мне нравится больше, чем должен.

– Все равно она слишком милая со мной, – откидывается Найл на спинку дивана, широко раздвинув колени и закинув руку на изголовье.

– Я просто хочу есть. Из-за тебя нам приходится ждать дольше нужного времени, – фыркает она на него для правдоподобности.

– А вот это уже моя злая девочка, – ухмыляется Найл и кончиками пальцев касается ее плеча.

– Ты руки вымыл после этой потаскухи? – спрашивает она, строго взглянув на его ладонь на своем плече, а затем на самого него.

– Конечно.

Она цокает языком, не веря ему, и скидывает его руку.

Я разглядываю Найла, чтобы отвлечься от приклеенной руки Гарри на своем бедре и нахожу кучу признаков, твердящих о том, что у него только что произошел хороший секс в туалете.

Его светлые волосы с темными корнями растрепанны и торчат в разные стороны, явно нуждаясь в расчески. Если не знать подробностей смены его прически, может создаться впечатление, что на него напала стая птиц и превратила голову в настоящее спутанное гнездо.

Мой взгляд скользит ниже и на его шее проступают свежие темно-красные следы, оставленные девушкой. Несколько из них тянутся к ключицам, а один яркий заметен на плече.

Ни одна из татуировок не перекрывает небрежные следы поцелуев на его светлой коже. Под солнцем они будут еще заметнее, чем в помещении. Но, судя по счастливому лицу Найла — ему плевать, если кто-то заметит засосы, потому что они не первые и не последние.

– Ты бы смогла переспать с кем-то в туалете? – вдруг приближает Гарри свои губы к моей щеке, от чего я резко свожу колени.

Его горячее дыхание на моей коже подобно ударам молнии в тот момент, когда серые тучи сталкиваются в теплое время года.

Вопрос, который он задает пробегает по моему позвоночнику, и все мои тонкие волосы на коже становятся дыбом.

– У меня никогда не было секса в общественном месте, – тихо отвечаю я и вцепляюсь обеими руками в бокал.

– А ты бы хотела, чтобы он случился там, где есть люди? – он практически утыкается в мое лицо, разрушая все границы, которые когда-либо были построены между нами.

– Не знаю, – шепчу я, изо всех сил стараясь не дрожать от того, насколько он близок ко мне.

Холодный пирсинг в его носу задевает мою горячую щеку, и я чуть не дергаюсь, словно до меня дотронулся не металл, а лезвие ножа.

– У тебя разве нет грязных желаний, которые ты бы хотела воплотить в реальность? – тон его голоса становится ниже.

– Это один из твоих коварных способов убедить меня участвовать в секс-марафоне? – спрашиваю я, готовая вцепиться в бокал мертвой хваткой только, чтобы мои пальцы не дрожали.

– Нет. Просто хочу знать, насколько пошлой может быть твоя фантазия, – ухмыляется он и опускает глаза на свою руку.

Гарри соблазнительно прикусывает нижнюю губу и большим пальцем водит медленные круги по моему бедру. Его мягкая подушечка пальца скользит по моей коже, передавая внутреннее послание, переполненное возбуждением.

Простое прикосновение превращается в мучительную пытку.

Мой живот напрягается, а сердце начинает биться быстрее. Сосуды сужаются, и я чувствую, как давление стремительно повышается, доходя почти до предела.

– Я никогда не фантазировала о таких вещах, – признаюсь я с сухостью во рту.

Если он не уберет руку с моей ноги — есть риск того, что я упаду с дивана на глазах у всех.

– Все мечтают о сумасшедшем сексе в общественном месте, – мурлычет он, вырисовывая на моем бедре непонятные узоры.

– У тебя он был? – спрашиваю я, когда внизу моего живота тяжесть увеличивается.

– Нет, – поднимает он свои хищные глаза на меня.

Гореть тебе в аду за ложь.

– Ну да, конечно. Поэтому в прошлом году ты бегал в туалет вместе с девушками в обнимку, – я убираю мягко его руку, положив ее ему на колено.

– Это был не я, – утверждает он и его губы искривляются в гаденькой ухмылке.

– Ну да. Это был Зейн, – закатываю я глаза и обхватываю губами трубочку, потягивая коктейль.

– И все-таки. Ты так и не ответила мне.

– На что именно? – спрашиваю я с трубочкой во рту и искоса смотрю я на него.

– Трах в общественном месте.

Он от меня не отстанет.

Я никогда не задумывалась о таких вещах, потому что в этом не было нужды. Джош травмировал каждый интимный момент, что у нас был, оставив за собой больше, чем просто опустошение. Он разломал меня на части голыми руками, почти перекрыв мне кислород. Ему не было важно мое состояние, он только и делал, что приносил мне физическую боль, разрушив внутри меня все, что только можно было. И даже спустя год, я не сумела переступить через ад, который продлился почти два года.

Я даже не знаю, как мне удалось выжить после каждого удара, который он наносил без угрызения совести. В какой-то момент я стала думать, что действительно заслужила, чтобы меня били... Я настолько была разбита, что Аспен пришлось склеивать миллион осколков, половина которых затерялась в пустыне.

Но треснувшие обломки все равно остались, и сколько бы я не пыталась скрыть их — ничего не получится. Ведь даже самый дорогой и прочный цемент рано или поздно ломается.

И что мне ответить Гарри?

– Я даже не представляю, как можно получить удовольствие во время сескса... – с грустью опускаю я глаза на свои ногти и ковыряюсь в них.

– Но со мной у тебя уже был опыт. Я сделал все, чтобы ты получила удовольствие и поняла, как важно доходить до оргазма.

– Это было замечательно, Гарри. Я благодарна тебе за то, что ты сделал это ради меня и не думал о себе.

Я увидела Гарри совершенно с другой стороны, которую он никому ни разу не показывал.

– Ты заслужила, чтобы я угождал только тебе, – он снова опускает руку на мое бедро.

Я перевожу взгляд на его руку, сжимающую мою кожу, и что-то внутри меня щелкает. Моя слегка трясущаяся рука накрывает его, и происходит нечто очень хрупкое — словно мы позволяем себе открыться чувствам, которые ненавидим.

Я борюсь с той частью себя, что не готова подпустить к себе кого-то так близко, но это уже происходит, и пути назад нет.

Только я не позволю зайти этому слишком далеко.

У нас ничего не получится.

Я и Гарри слишком травмированы прошлым, чтобы пытаться построить будущее.

Ненавижу любовь.

Ненавижу отношения.

Ненавижу то, что становлюсь слабой рядом с ним.

– Еду еще не принесли? – вдруг за моей спиной спрашивает Аспен.

Я не успеваю обернуться, как они с Луи возвращаются на свои места, выглядя совершенно иначе. От них так и исходит возбужденная аура.

– Вы чего так долго были в туалете? – спрашивает Зейн, располагая руку на плечах Нуры.

– Аспен помогала Луи отлить, – пускает шутку Найл.

– Это тебе нужна помощь в таких делах. А я сам хорошо справляюсь, – берет Луи стакан с холодным персиковым чаем и опустошает половину жадными глотками.

– Откуда такой сушняк? – усмехается Гарри и обхватывает своими пальцами мои, создавая прочный замок.

Дыши, Ноэль.

– Устал, – пожимает Луи плечами и, откинувшись на спинку дивана, обнимает Аспен.

– Писять? – вскидывает Зейн брови, и все смеются.

Он действительно намного разговорчивее, когда Нура рядом.

– Кстати, герои любовники, счет сравнялся. Один-один, – Найл хватается за «мохито», откинув голову и залив его себе в горло.

– Ошибаешься. Счет два-один, – поправляет его Луи.

– Тогда я срочно должен найти кого-нибудь, – ставит Найл пустой бокал с грохотом на стол и вытирает тыльной стороной ладони губы.

Официантка, обслуживающая наш столик возвращается вместе с двумя парнями в пляжной одежде и с подносами в руках, полных едой. Она идет впереди них всех и в первую очередь ставит тарелку перед Найлом.

– Обожаю, гамбургер и картошка фри. Спасибо, куколка, – ухмыляется он ей и берет гамбургер, откусывая его.

– Если тебе что-то еще понадобиться, зови, – кокетничает она с ним и кладет руку ему на плечо.

– Черт! Я же просил без авокадо! – возмущается Луи, глядя в свою тарелку с салатом.

– Прости, это моя вина, – официантка виновата отдергивает руку от Найла и отходит назад, покраснев.

– Нужно было записывать заказы, а не раздвигать свои ноги, – говорит Оливия.

– Что?! – пищит она, раскрыв рот.

– Что слышала. Или мне повторить? – Оливия макает в кетчуп картошку и кусает ее со спокойным выражением лица.

Мы все издаем смешки, когда другие официанты ставят остальную часть тарелок, которой исходит не только пар, но и потрясающий аромат, вызывающий урчание в моем желудке.

– Нет, – качает она головой и опускает голову, быстро убегая от нас.

– Оливия, я теперь твоя фанатка, – хихикает Нура, принимаясь есть сэндвич.

– Я просто сказала правду, – пожимает она плечами.

– А ты, чувак, чего не защитил свою официантку? – спрашивает Гарри, левой рукой натыкая на вилку омлет, потому что правой держит мою руку.

Я пытаюсь высвободить ладонь, чтобы мне было удобно есть, но его пальцы крепче зажимаются между моими. Он давит на мою кожу и быстро бросает на меня строгий взгляд, перетягивая наши руки себе на бедро.

Я испепеляю его глазами, в замешательстве хлопая ресницами, когда он не дает мне ни малейшего шанса вырваться.

– Оливия права. Так почему я должен защищать ее? – с набитым ртом говорит Найл.

– Блять, я ненавижу гребаное авокадо! Что мне теперь делать? – стонет Луи, отодвигая от себя тарелку.

– Давай я заберу у тебя авокадо, а остальное ты съешь? – предлагает Аспен.

Луи кивает, и она накалывает вилкой кусочки авокадо из салата, перекладывая их себе в тарелку.

– Вот и все, – возвращает она ему тарелку.

– Спасибо, детка, – радостно целует он ее в щеку и с удовольствием ест салат, только уже без ненавистного фрукта.

– Почему тебе не нравится авокадо? – спрашивает Нура из любопытства.

– Потому что оно выглядит ужасно, – морщится Луи, глядя в тарелку Аспен.

– Ты в курсе, что тебе придется целовать губы Аспен после того, как она съесть авокадо? – с полными щеками усмехается Найл.

– Ешь с закрытым ртом, Найлер, – фыркает на него Луи.

– И тебе приятного аппетита, милый, – заглатывает он очередной кусок и довольно улыбается.

Я снова пробую вытащить руку, чтобы приступить к завтраку, но Гарри не дает мне ни единого шанса выдернуть ее.

– Гарри, мне так неудобно есть, – вздыхаю я.

– Мне лично удобно, – кусает он тост с форелью.

– А мне нет.

– Мне тебя накормить? – дьявольски ухмыляется он, повернув голову ко мне.

Мое сердце вздрагивает от его предложения, и пальцы по инерции сжимаются вокруг его руки.

– Нет, – я отворачиваю голову, взяв вилку и отрезая кусок яичницы, прежде чем кладу его рот.

Гарри издает смешок, в очередной раз перетянув победу на себя. Мне остается смириться с проигрышем и есть, держась с ним за руки — так, как это делают на регулярной основе Луи и Аспен. Однако они состоят в длительных отношениях, а мы движемся в противоположном направлении, даже не пытаясь заглянуть в эту опасную яму.

Мы все кушаем и переодически разговариваем между собой, обсуждая предстоящее шоу в Майами и вечеринку, которую Найл собирается устроить после, нарушив обещание, которое дал Патрику.

Я стараюсь быть сосредоточенной и поддерживать диалог с остальным, но порой мои мысли теряются в густом тумане из-за частого покалывания на внутренней стороне ладони, прижатой к руке Гарри.

От контакта с его горячей кожей, моя ладонь нагревается и дергается, словно обжигаясь. Я чувствую, как между нашими руками образуется пламя, нагревая мои внутренности до предела.

Моя ладонь покрывается липким слоем пота не только из сильнейшей жары во Флориде, но от стресса, который Гарри обеспечивает мне каждую гребаную секунду.

Я доедаю глазунью с беконом и собираюсь допить клубничный коктейль, который поможет остыть от происходящего, как Гарри нагло крадет его у меня.

– Эй! Это мое! – возражаю я, только потому что вся горю.

– Мм. Как вкусно, – мычит он и потягивает из трубочки коктейль.

Я опускаю глаза и смотрю на то, как количество клубничного напитка уменьшается.

– Но ты ведь любишь шоколадный коктейль.

– А ты любишь смотреть «Отчаянных домохозяек».

– Спасибо, что помнишь факты обо мне, – с сарказмом выдаю я.

– Всегда пожалуйста, – подмигивает он, продолжая пить мой молочный коктейль.

В нем уже почти ничего не остается.

– Тогда я забираю твое мороженое.

Я беру блюдце с шоколадной сладостью и перетягиваю его по столу к себе. Черпнув ложкой достаточно большой кусок, я заполняю им щеки. Холод десерта мгновенно захватывает всю полость, обжигая язык и растекаясь по небу. Мурашки волной пробегают по телу, когда зубы уже готовы отпасть, а мозг замерзает вместе со всеми извилинами в нем.

– Вкусно? – спрашивает он с улыбкой.

– Да, потому что оно твое, – показываю я ему коричневый язык и беру еще одну ложку, облизнув ее.

– Ладно. Я верну тебе коктейль и отпущу руку при условии, если позволишь заснять себя на видео, а затем снимешь меня, – предлагает он сделку.

– Зачем тебе на видео нужна я? – удивляюсь я и от этого больно проглатываю мороженое.

– Хочу выложить в Инстаграм, – отвечает он. –Фанатам нужна драма.

– Идет, – киваю я, согласившись на его авантюру.

Гарри вынимает из кармана плавок айфон в черном чехле с надписью: Fuck off и освобождает мою руку, пока ищет в телефоне камеру. Испытывая облегчение от того, что меня перестает ударять током, я вдыхаю полной грудью и вытираю мокрую ладонь о джинсовые шорты.

– Зачем ты достал телефон? – спрашивает его Найл, воруя картошку у Оливии.

– Чтобы снять себя и Ноэль для сторис в Инстаграм, – как ни в чем не бывало отвечает Гарри, словно это в порядке вещей.

– Ты же не любишь даже фотографироваться, – с подозрением утверждает Аспен.

– Люди меняются, – улыбается он ей.

На Гарри это совершенно не похоже и противоречит его принципам, которых он придерживается все время. Я даже не помню, когда он в последний раз выкладывал хоть что-то на свой аккаунт. Чаще всего, Патрик принуждает его вести социальные сети и фотографироваться с группой.

Когда дело доходит то фотосессий или съемок клипов, Гарри соглашается добровольно и не устраивает сцен, понимая, что в современном мире по-другому популярности не добиться. Но ведение социальных сетей для него — это абсолютная деградация, формирующая привязанность к виртуальному миру.

Он не выносит, когда нарушают его личные границы и когда люди могут наблюдать за происходящим в его жизни. Гарри предпочитает остаться в тени своего сложного характера, держать мысли и поступки при себе, а не выкладывать их при любой возможности.

Ему плевать, что миллионы людей хотят о нем больше знать. Изредка, он все же выкладывает что-то — чаще всего лишенное смысла: сплошные бананы, которыми он питается больше, чем обычной едой, пачки сигарет, его зажигалка с черепом, изношенные кеды или свое лицо, спрятанное за банданой.

– Готова? – спрашивает он меня, наведя камеру.

– Ага.

– Тогда, я снимаю.

Испытывая неловкость от того, что он это делает, я смущенно смотрю в камеру, облокотившись лицом на руку. Щеки слегка розовеют, выдавая мою скованность, но я исправляю ситуацию легкой, естественной улыбкой. Затем я поднимаю глаза на Гарри, что сосредоточено смотрит в камеру насупив брови, будто пытается держать простую ситуацию под контролем.

– Отлично, – завершает он съемку и вручает мне свой телефон. – А теперь сними меня.

– Эм, хорошо.

Я вожусь с его камерой, словно разучившись за пару часов использовать телефон. И от того, что все с интересом наблюдают со стороны за нами, мне становится только хуже.

– Я снимаю, – говорю я и нажимаю на сенсорную кнопку, воспроизводя видео.

Гарри откидывается на спинку стула и хватает нож со стола, воткнув в него из фруктовой корзины яблоко. Он поворачивается голову к камере и смотрит в объектив, едва улыбаясь, но выглядит при этом безупречно.

Он не пытается как-то позировать, скорее делает видео абсурдным и добавляет своего странного юмора, который понятен только ему.

– Вы закончили? – спрашивает Зейн, усмехаясь.

– Да, – прекращаю я снимать и возвращаю телефон Гарри.

– Тогда валим отсюда, – первым поднимается Луи, забрасывая сумку на плечо и хватая Аспен за руку.

– Нужно сначала скинуться за завтрак, – Оливия лезет в свою сумку, в поисках денег.

– Раз уж мы в Майами, то плачу я, – Найл выхватывает у нее сумку и вынимает из кармана пару сотен долларов, кинув их небрежно на стол.

– А это не слишком много? – смотрит Аспен на деньги.

– Джоанна заслужила чаевые за персональные услуги в туалете, – развратно ухмыляется Найл и нацепляет очки.

– Тебя сегодня не удержать, – улыбается Зейн.

– Майами всегда меня возбуждает. Самый сексуальный город на планете, – надевает он белую кепку козырьком к затылку, когда мы все движемся к выходу из пляжного ресторана.

– Уверена, если бы ты мог, ты бы выебал Майами, – смеется Гарри, следуя за мной.

– Я его и так выебу, – уверяет Найл, выбираясь на улицу.

– Как и всех девушек на пляже, – добавляет Луи.

Я хочу удержать дверь, чтобы выйти, как возле моей головы тянется татуированная рука. Я вздрагиваю и поворачиваю голову через плечо, встретившись с зелеными глазами.

– Дамы всегда вперед, – тепло ухмыляется Гарри.

– Спасибо, – благодарю я и выскакиваю первой.

За тот час, что мы пробыли в кафе, солнце нагрело не только песок, но и воздух. Моя кожа пылает, а под майкой потеет все, что я прячу от посторонних глаз. На лбу образуются испарины, и я вытираю их тыльной стороной ладони, пока мы идем в своем ритме.

Я поднимаю глаза вперед и любуюсь Атлантическим океаном, переливающимся в солнечных лучах. Улыбка сама рождается на моих губах от синих, бирюзовых и голубых тонов, отражающихся в искрящемся блеске своего превосходства.

Я слышу, как океан поет нам свою уникальную песню и закрываю глаза, чувствуя, как она приносит упокоение моей души.

– Я предлагаю добежать до бунгало на перегонки. Кто будет последним — платит за выпивку и за лежаки, – с азартом говорит Найл, хлопая себя по груди.

– У тебя детство в заднице заиграло? – усмехается Луи.

– Чтобы не было по-детски, девчонки залезут к нам на спину.

– Я за. Сэкономлю деньги, – забрасывает Зейн руку на плечо Нуры.

– Это Найлу нужно экономить после покупки королевского дворца, – подшучивает Оливия.

– У меня еще куча денег. И я все равно бегаю быстрее вас всех, – Найл уже разминается, делая резкие движения плечами.

– Мы тоже должны будем платить, если кто-то из вас проиграет? – спрашивает Нура.

– Ты не будешь платить ни за что. И никто из остальных девушек тоже, – отвечает Зейн за всех.

– Ладно, начнем нашу гонку. Детка, залезай, – Луи опускается, похлопывая себя по бедру, подставляя спину Аспен.

– Если ты меня уронишь, я откушу тебе член, милый, – предупреждает она в своей дерзкой манере и, обхватив его шею, взбирается ему на спину.

В этот момент Гарри поворачивается ко мне, заглядывая сквозь солнечные очки в самую глубину моих глаз. Он уже открывает рот, чтобы предложить свою кандидатуру, но его опережает веселый ирландский голос.

– Звезда моя, я не справлюсь без тебя! – зовет меня Найл, наклоняясь вперед вместе с сумкой на плече. – Если, конечно, наш хмурый британский солист не против, чтобы я прокатил тебя, – с широкой улыбкой добавляет он.

– Я не против, – спокойно пожимает Гарри плечами. – Оливия, составишь мне компанию? – оборачивается он к ней.

– Я, наверное, слишком тяжелая, – смущается она, ковыряя ногой в песке.

– Что за глупости? Прыгай, – Гарри наклоняется вперед, уперевшись руками в бедра.

При этом он переглядывается со мной, ухмыляясь и словно бросая вызов своей мимикой. Его самоуверенность зажигает во мне огонь.

– Удачи тебе продуть, Гарри, – склонив голову набок, машу ему с улыбкой и иду к Найлу.

– Сандер, тебе конец! – кричит он мне вслед, когда Оливия залезает ему на спину.

– Не недооценивай мои возможности, чувак. Тем более моим талисманом стала моя звезда. Значит — вы все неудачники, – защищает нас обоих Найл.

– Заткнись, Найлер, мы тебя сделаем, – протестует Зейн, держащий Нуру на спине.

– Ты сначала хоть раз подними штангу, а не сиди только в телефоне, прежде чем выпендриваться, – Найл показывает ему средний палец, пока я подхожу к нему.

– Найл, только, пожалуйста, не споткнись, – прошу я, переживая за его координацию после алкоголя и экстази.

– Я даже не шатаюсь, чтобы споткнуться. Не бойся и залезай, – уверяет он.

Я осторожно устраиваюсь у него на обнаженной спине и окольцовываю широкую шею, боясь, что он может уронить меня в таком состоянии. Мое лицо касается его щеки, и я чувствую запах дорогих духов смешавшимся со слабым соленным запахом. От него пахнет сразу несколькими ароматами, но табак лидирует.

Кожа у него горячая, словно он лежал под солнцем несколько часов. От теплого ощущения на моих передних плечах, что прикасаются к его задним — сердце бьется гораздо быстрее.

Торчащие светлые волосы из-под кепки щекочут мою шею и в солнечных лучах они кажутся еще светлее, словно песок, на котором мы стоим.

Найл крепко хватается за мои бедра, отчего мышцы на его спине напрягаются и упираются в мой живот. Я чувствую, каждый его рельеф похожие на твердые холмы и мой желудок скручивается от того, насколько он силен.

– Наконец-то я чувствую твои прижатые сиськи, – пошло комментирует он.

– Ты можешь сосредоточиться? – смеюсь я.

– Я стараюсь. Но твои сиськи меня отвлекают.

– Стартуем! – объявляет Луи.

Парни выстраиваются в одну линию с нами на спинах, и в этот момент, будто сам пляж готовиться к состязанию, от чего даже волны стихают. Я даже не успеваю моргнуть, как они срываются с места, заставляя воздух перевернуться.

Из-под их ног взлетает шлейф золотистого песка, осыпаясь искрами на солнце. Адреналин витает над нашими головами, как и ветер бьющий по лицу.

Кровь бежит по моим венам, а волосы раздуваются в разные стороны, когда я вцепляюсь мертвой хваткой за шею Найла. Мы все звонко смеемся, пока песок попадает в глаза, в волосы и на одежду, не заботясь ни о чем на свете.

Время исчезает, растворившись в небе, как лица людей, что смотрят на нас в любопытстве. Уши закладывает от ударяющего по ним ветру, а глаза слезятся из-за чрезмерного количества солнца.

– Юху! – кричим мы все хором, не стесняясь никого на свете.

– Я трахаю Майами! – орет во все горло Найл.

– Найл, трахает Майами! – повторяют все хором за ним, и смех становится еще громче.

На мгновение я забываю, что мы являемся самой популярной рок-группой в мире. Мы становимся чем-то большим — частью Майами, наслаждаясь свободой, которую у нас часто отнимают.

Все мое тело расслабляется, я снова кричу, высвобождая из себя весь мусор, застрявший в легких. Откинув голову назад, я поднимаю руку вверх и ласкаю пальцами теплый воздух, проскальзывающий по моей коже.

– Ты упадешь, принцесса! – кричит вдогонку Гарри.

– Пошел ты, гребаный Гарри Стайлс! – повторяю я фразу, которую написала на листочке месяц назад, посвятив ему, как песню и показываю ему фак.

– Ты меня ранила! – Гарри фальшиво прижимает ладонь к сердцу и продолжает бежать, пытаясь догнать нас с Найлом.

Впереди бежим мы с Найлом. Он мчится быстрее всех, несмотря на то, что в его организме есть наркотик. Позади нас на одной линии соревнуются Гарри с Оливией, против Луи с Аспен. Зейн и Нура отстают, но не сдаются на половине пути, настроившись только на победу.

– Найлер, я знаю, что ты сможешь! Сделай этих идиотов! – подбадриваю его я, чувствуя приближающуюся победу, когда мы почти добегаем до бунгало.

– Все, что пожелаешь, звезда моя!

Он ускоряется, словно переключая скорость с помощью коробки передач.

Найл пересекает финишную прямую, добирается до бунгало и аккуратно опускает меня на один из лежаков с белой мягкой набивкой, восторженно выкрикивая слова победы.

– О да, детка! Я трахнул Майами! – орет он, вздымая руки вверх в триумфе.

– Я горжусь тобой, Найлер! – смеюсь я.

Гарри следующий подлетает к бунгало, задыхаясь от смеха и пытаясь отдышаться после марафона. Он ставит Оливию на ноги и плюхается на соседней лежак рядом со мной, глотая воздух.

– Найл... ну ты и машина... – проговаривает он с обрывами.

– Обожаю бегать, – Найл ложится на лежак, закинув руки под голову и вытянув ноги.

– Боже мой, я думала, что свалюсь, – садится Оливия на лежак, а затем вовсе откидывается и со шлепком кладет руки на голый живот.

Луи, не сбавляя темпа, заносит Аспен, успев добежать первее Зейн. Он усаживает ее на лежак и сам плюхается на него пластом, лицом зарывшись в подушку.

– Кажется, я остался без почки, – бормочет он, выглядя так, будто сейчас откинется.

– Слабак, – дразнит его Найл, которому даже не нужна передышка.

– Детка, покажи ему средний палец, а то у меня больше сил не осталось, – просит Луи у Аспен.

– Бедный мой, – хихикает она и целует его в заднюю часть шеи, прежде чем приступает делать массаж на плечи.

– О святые яйца, спасибо Господи, что у меня есть любимая девушка, – бормочет он в подушку.

Зейн с Нурой добегают последними. Он чуть не валится на песок вместе с ней. Его колени трясутся и предательски подгибаются, будто вот-вот откажут. Задыхаясь, он ставит свою девушку на песок, а сам опирается руками на колени, пытаясь прийти в себя.

– У меня потемнело в глазах, – хватает он ртом воздух.

– А я думала, что рокеры более выносливые, – смеется Нура и утешительно хлопает его по плечу.

– Ты проиграл, Зейн, – напоминает Найл. – Выполняй условия сделки. Плати за выпивку и аренду бунгало.

– Блять, можно я сначала умру спокойно? – просит он и опускается на лежак, потянув за собой Нуру.

– Нельзя. Неси нам тот самый яблочный сок и шоты, – требует Найл, приспустив очки и повернув голову в его сторону.

– Милая, ты со мной или останешься тут? – спрашивает Зейн у Нуры.

– Я немного полежу, – отвечает она.

– Хорошо. Я скоро вернусь. Если что, ты можешь писать мне, – он поднимается и целует ее в висок, на что она кивает.

Нура ложится на лежак, когда Зейн направляется к кассе в виде маленького деревянного домика, выкрашенного в белый цвет, что стоит возле бассейна.

– Итак, Нура, детка, расскажи нам, Зейн хорош в постели? – Найл поворачивается на бок, упираясь локтем в матрас и придерживает рукой голову, выглядя, как самый любопытный человек на земле.

– Что прости?

– Хоран, что за девчачьи вопросы? – смеется Луи, пока Аспен мнет ему спину.

– А как мы еще с вами узнаем правду?

– Нура, тебе необязательно отвечать, – говорю я, зная, как ей сложно адаптироваться.

– Мне не стыдно ответить, – улыбается она.

– Ну и? – Найл спускает очки на кончик носа, когда его глаза блестят, то ли от интриги, то ли от экстази.

Нура заправляет прядь волос за ухо, собираясь с духом, чтобы поделиться скрытой частью интимной жизни Зейна.

– Мы оба были девственниками, но он заботился больше обо мне, чем о себе.

– Не стыдись того, что вы были девственниками. Луи, и я тоже друг друга стали первыми, – улыбается ей Аспен.

– Ага и последними, – смеется Найл поднос.

– Некоторые просто сразу поступают правильно, – говорит Луи.

– А как давно вы встречаетесь? – спрашивает Нура.

– Шесть лет, – отвечает Аспен.

– Это такой большой срок, – расширяет Нура глаза.

– Да, я собираюсь жениться на этой чокнутой прелести, – объявляет Луи перед всеми.

Моя челюсть виснет, услышав то, к чему не были готовы мои уши. Даже ветер меняется в направлении.

– Аспен, вы что обручились? – спрашиваю я в замешательстве.

Она не могла утаить такой значимый момент. Аспен никогда от меня ничего не скрывала. Луи самый важный человек в ее жизни и, как только между ними что-то случается, она сразу же бежит ко мне даже посреди ночи.

– Боже, нет! Перестаньте все так смотреть на нас, – отрицает Аспен, прекратив делать Луи массаж.

– А как нам на вас смотреть? – вздергивает бровью Гарри.

– Да он бредит после бега.

– Бредит? – Луи переворачивается на спину, закинув руку под голову и согнув ее в локте. – Ты унижаешь мое мужское эго прямо на глазах у всех.

– Луи Уильям Томлинсон! – он шлепает его по плечу, но на губах все равно улыбка.

– Ладно. Но идея неплохая, не так ли? – подмигивает он, обводя всех нас взглядом.

– Конечно! Я уже представила в голове, какую сделаю прическу и макияж Аспен, – кивает Оливия.

Зейн возвращается с подносом, заставленным пивом и шотами. Рядом аккуратно разложены дольки лайма, соль, и бутылка с прозрачной жидкостью.

– Бармен вернулся, – оживляется Найл и принимает сидячее положение.

– Только не нужно со мной спать, – усмехается он, ставя поднос на столик между лежаками.

– Меня не интересуют пенисы, – отмахивается Найл.

– Начнем с апельсинового сока? – спрашиваю я, вздернув бровью с пирсингом.

– Да. Но сначала тост, – говорит Гарри и наклоняется, забирая с подноса два пластиковых красных стакана.

Он протягивает мне один, и я с легкой улыбкой забираю пиво из его руки.

– Выпьем за Майами? – предлагает Найл, хватая один из красных стаканчиков.

– Да, – кивает Зейн, садясь возле Нуры.

Когда стаканчики оказываются у всех в руках, мы одновременно выкрикиваем: «За Майами!» и чокаемся. Пиво брызжет из пластиков, попадая всем на руки, после чего мы опустошаем содержимое.

Я запрокидываю голову, вливая в себя легкий хлебный вкус. Желудок моментально согревается, и прилив жара пробегает по всему телу.

На последнем глотке пиво течет струйкой по моему подбородку и капает на белую майку, на которой обязательно останутся пятна.

– Черт, – мычу я и смотрю вниз на испачканную ткань. – У меня нет запасных вещей.

– Просто сними ее, – предлагает Гарри.

– Я не могу, – вытираю я тыльной стороной ладони подбородок и ставлю пустой стакан на поднос.

– Мы на пляже. Тут жарко. Не будешь же ты весь день ходить в этом, – допивает он алкоголь и выкидывает стакан на поднос.

– Я из-за тебя не могу снять майку, только шорты, – тонко намекаю я, надеясь, что он поймет.

– Оу. Я видимо перестарался.

Будь другие обстоятельства, мне было бы все равно. Но мы там, где есть люди, пускай даже если находимся в Vip-зоне.

– Над чем ты перестарался? – спрашивает Найл.

– Ни над чем, – отвечаю я.

– Ты что, звезда моя, стесняешься показать нам свое прекрасное тело?

– Нет.

– Если ты боишься камер, то тут их нет.

– Я дам тебе свою рубашку, – говорит Гарри и поднимается с лежака.

– Не нужно.

Гарри не обращает внимания на мои протесты и избавляется от рубашки, положив ее возле моих бедер.

– Просто оставлю ее здесь, – ухмыляется он и делает вид, что это самое безобидное действие в мире.

Я прожигаю взглядом рубашку, которая слегка колышется из-за ветра, и чувствую сжатость внутри. Нити торчащие из оторванных рукавов задевают мои бедра и в конце концов я решаюсь надеть ее, чтобы не превратиться в жареный бекон, который я десять минут назад ела.

Я встаю, сначала снимая майку, а затем стягиваю джинсовые шорты, оставшись только в купальнике. Волнение режет желудок от того, что кто-то может заметить темно-синие пятна на моем теле. Я чувствую, как Найл смотрит на меня через солнечные очки и накрываюсь рубашкой, как спасательным щитом.

Ткань еще не остыла, сохранив терло его тела. Оно окутывает меня, как самое приятное на ощупь одеяло. Я чувствую запах духов Гарри, и мне хочется стать этой рубашкой, чтобы впитать его аромат в себя.

– Такой потрясающий вид закрыла, – стонет Найл. – Я даже не успел разглядеть тебя, звезда моя.

– Месяц назад ты видел меня в купальнике, Найлер. С того времени никаких изменений не произошло, – улыбаюсь я и складываю вещи под лежак, прежде чем ложусь на него.

– Я хотел увидеть твой проколотый пупок.

– Я завтра собираюсь идти в салон.

– Хочешь, я составлю тебе компанию?

– Со мной пойдет Аспен.

Я скрещиваю ноги в лодыжках и поворачиваю голову в тот миг, когда Гарри стягивает черную майку. Предварительно сняв кепку и солнечные очки, он обнажает торс, как будто открывая двери в запретную комнату.

Моя язык высыхает, словно из него резко выкачали всю влагу. Пульс учащается, и каждый удар сердца ощущается сильнее предыдущего, будто барабаное соло.

Глаза, как под гипнозом скользят по выпирающим очертаниям его мышц, напоминающих россыпь камней по коже. Их мощность собирает мой желудок в двойной узел, из которого невозможно выпутаться.

Между моих ног, словно образуется ураган, вызвавший опасную дрожь. Грудная клетка тяжело поднимается и опускается, как будто на нее закинули кусок железа.

Загорелая кожа Гарри сияет, как полная лунна отражающая в ночном океане. Солнечные блики играют с его татуировками, которые словно оживают. Чернила с тонкими и толстыми линиями сливаются в одну единую картину на теле, несмотря на то, что рисунки разные, как и их смысл.

Самая заметная бабочка — расправившая крылья так широко, словно собирается улететь куда-то далеко. Она расположена под его грудью, захватывая верхние очертания кубиков живота. Чуть выше на груди нарисованы прелестные птицы, что смотрят друг на друга. Они отчаянно пытаются встретиться, как будто им запрещено приближаться из-за стены в виде ложбинки, удерживающей их в плену.

На руках и плечах разных размеров черепа, что коварно ухмыляются мне, словно хотят высосать мою душу и забрать ее себе. Их так много, что я запутываюсь в количестве, чуть не потерявшись в них.

Темно-синие плавки с белыми полосками по краям чертовски низко висят на его бедрах, открывая вид на V-линию. Тазовые кости отчетливо проступают, будто нарисованные специально, чтобы вызвать у меня головокружение.

Я даже понятия не имела, что у него настолько много татуировок.

Их просто безумное количество. На его коже почти нет нетронутого места за исключением лица и ключиц. Словно Гарри пытался скрыться за слоем черной краски, чтобы избавиться от болезненного прошлого и заново нарисовать будущее в виде прочной стены, становясь более жестким и твердым, как земля во время засухи.

Вдруг Гарри поворачивается спиной, наклоняясь, и еще больше татуировок появляются перед моими глазами.

Мое сердце теряется где-то между легкими, когда я бегаю глазами по натюрморту, имеющему глубокий и сильный смысл. Очередная бабочка выпирает на его правой лопатке, как символ независимости. Над плечом полумесяц, описывающий его темную, загадочную душу, способную выжить только в ночи. Больше всего меня пугает цепь из устрашающих глаз на спине, словно следящие за тем, чтобы никто не насадил ему предательский нож. Их взгляды тревожные, настороженные, словно отражение его уязвимости.

Я напоминаю себе о том, что должна дышать, когда натыкаюсь на колючую лозу вдоль позвоночника. Она настолько длинная, что доходит до поясницы и теряется под резинкой плавок. Ее шипы похоже на то, каким Гарри может быть острым с людьми, чтобы они не смогли увидеть то, что он прячет.

Я словно вижу его с другой стороны, изучая каждую деталь, написанную на коже. Мое сердце разрывается на части, ведь он нуждается в ком-то, кто исцелит его раны. Но проблема в том, что он не может никакого подпустить к себе, опасаясь, что его предадут снова, как это сделал отец, променяв семью на другую женщину.

Гарри оборачивается, надевая поверх растрепанных и спутанных кудрей кепку козырьком к затылку. И только, когда она прячет глаза за солнечными очками, я сталкиваюсь с действительностью.

– Красивые ножки, принцесса, – произносит он с улыбкой, вынув из кармана телефон и наушники.

Мой рот немеет, когда он падает на лежак, засунув наушники в уши.

– Самое время пойти по плавать. Кто со мной? – поднимается Найл, срывает с головы кепку вместе с очками и кидает их на свой лежак. Туда же летит телефон и кошелек.

– Мы именно за этим сюда и пришли, – откликается Луи, снимая белую майку, и оставаясь в оранжевых плавках.

– Но, ты идешь? – спрашивает меня Аспен, поправляя растрепанные волосы Луи.

– Пока нет. Хочу попробовать написать песню, – отказываюсь я.

– Звезда моя, ты уверена? Мы можем поплескаться вдвоем, а потом уединиться где-нибудь за пальмами. Я покажу тебе своего Хорана младшего, – грязно ухмыляется он.

– Пошли уже. Я поплескаюсь с тобой, но на большее на рассчитывай, – перебивает его, сдернув с себя прозрачную вуаль.

Она хватает Найла за руку и тянет к воде.

– Какая у тебя классная задница в этом бикини, – прикусывает Найл возбужденно нижнюю губу, изучая ее бедра и послушно идет следом.

– Даже не мечтай. Эта задница тебе не светит, – бросает Оливия.

Вскоре их голоса сливаются с другими, утонув в общем шуме пляжа.

– Точно не хочешь пойти с нами? – уточняет Аспен.

– Точно, – уверяю я, вытаскивая из к пляжной сумки Оливии свой розовый блокнот в кожаном переплете. – Мне есть, чем заняться.

– Ладно. Но потом ты должна со мной поплавать, – настаивает она и отстегивает пуговицу на джинсовых шортах. Те спадают с ее стройных ног, и она перешагивает через них, оставляя в песке.

– Конечно.

– Люблю тебя, – машет она мне пальцами, другой рукой обняв Луи за талию.

– И я люблю тебя, – улыбаюсь я.

– Повеселись, зануда, – усмехается Зейн. Стянув с себя гавайскую рубашку с черепами, он обнимает Нуру за плечи, и они уходят вместе.

Я остаюсь наедине с Гарри. Из его наушников гремит жесткий рок, совершенно не соотвествующий умиротворенной атмосфере на пляже. Рев гитары пробивается через динамики и распыляется по воздуху, сливаясь с морским бризом.

В моем животе образуются искры, глядя на то, как он мирно лежит за соседним лежаком и ни один мышц не дрогнет на его лице. Нас разделяет всего лишь фут, и от этого волнение разрезает мой желудок, словно лезвие ножа скользящее по мягкому сливочному маслу.

Его грудь медленно поднимается и опускается, несмотря на хаос исходящий из наушников. Грохот из его ушей – это что-то двойственное и не вписывающееся в место, в котором мы находимся.

Судя по его закрытым глазам и слегка подрагивающим ресницам, кажется Гарри уснул, погрузившись полностью в рок-н-ролл посреди пляжа — там, где обычные люди, плавают, плескаются и смеются, но никак не проводят время, лежа неподвижно на лежаке.

Но не мне его осуждать. Я и сама спряталась в тени бунгало, предпочтя солнцу и прохладной воде несколько чистых страниц, которые собираюсь заполнить строками песен, вместо того чтобы развлекаться с остальными.

Глупо, но это мой выбор.

И пока легкий ветерок ласкает мое лицо, словно руки матери, по которым я думаю каждый день, я открываю блокнот и перелистываю его, добираясь до пустых листов.

Схватив ручку, я поднимаю колени и опираю на них свой песенник, чтобы мне было удобно писать. Упираясь предплечьем в колено, я бросаю короткий взгляд на Гарри. Убедившись, что он действительно спит, а не делает вид, чтобы никто его не дергал, я поворачиваю голову и опускаю глаза на белый лист, который хочу заполнить тем, что пытается вырваться наружу.

Я глубоко выдыхаю, погружаясь в подсознательный поток и роясь в нем в поисках вдохновения. Мысли атакуют разум, перегружая его и спутываясь, как звезды в темной бездне. Я теряюсь среди них, словно впервые оказавшись в пустом поле, и не вижу дороги назад. Их миллионы, и я не знаю, какая из них приведет меня к нужному выбору.

Подняв голову, я направляю глаза вперед и наблюдаю за ребятами плавающими в океане. Оливия и Аспен растянулись у самого берега, о чем-то оживленного разговаривая, пока волны, то накатывают, то откатываются, ударяясь о их тела. Они полностью промокшие, но беззаботно счастливые.

Чуть дальше, Луи и Найл носятся по воде, соревнуясь в скорости. Брызги от их рук и ног разлетаются во все стороны, особенно, когда они подкидывают друг друга в волны. Они смеются, беззаботные, как дети, даже не замечая как вокруг них вьются девушки, стараясь привлечь их взгляды изящными движениями в воде.

Неподалеку, Нура и Зейн медленно плывут по течению. В отличие от шумных Найла и Луи они будто растворены в тишине, находясь в своем личном вакууме, куда нет доступа никому. Они выглядят так, словно весь океан принадлежит им.

Я усмехаюсь про себя, когда солнечные лучи попадают сквозь белый занавес и согревают мои ноги. Качаю в улыбке головой и глаза снова возвращаются к Гарри, словно он солнце, а я планета, вращающаяся вокруг его оси.

С его торчащими из-под кепки кудрями играет ветер, разгоняя их в разные стороны. Его идеальный профиль, скрытый в тени, вызывает жар, поднимающийся к моим щекам. Я словно перегреваюсь и опускаю глаза на серебряный крестик на его груди, порой который сверкает, как молния, отражаясь на его солнечных очках.

И в этот момент я осознаю — он меня разжигает.

Идеальное название для песни.

– Я чувствую, как ты пялишься, – вдруг раздается хриплый голос Гарри, когда он поворачивает голову в мою сторону.

Мое дыхание срывается, а сердце падает в пятки от неожиданности.

– Ты разве не спал? – озадаченно спрашиваю я, сжав ручку между пальцами.

– Ни капли, – безобразно ухмыляется он и вынимает наушники из ушей.

От его признания паника внутри меня нарастает, как стрелка на спидометре, когда нога вжимает педаль до упора.

– Так ты притворялся, – шепчу я под нос, но он все равно слышит.

– Я разве говорил, что буду спать? – ловит он меня на крючок с помощью своей удочки.

– Не говорил.

– Написала уже что-нибудь?

Он еще и все слышал.

– Как ты умудряешься подслушивать, когда из твоих наушников орет музыка?

– Из моих наушников не орет музыка, а играет рок н ролл. И я не сильно запихиваю их в уши, поэтому все слышу.

Умно и в духе Гарри.

– Так что, шедевр уже созрел, или мне еще немного попозировать? – беззаботно спрашивает он.

От того, как легко он шутит, а сам при этом смотрит прямо на меня через солнечные очки, внутри все взрывается.

Я решаю остаться с нейтральным выражением лица и не давать ему больше поводов для шуток, от которых мои щеки скоро загорятся.

– Не нужно. Идея уже пришла мне в голову.

– И какая? – облизывает он губы в интриге.

– Песня будет называться: Разожги Меня, – проговариваю я и записываю в блокнот.

– Серьезно? – поднимает он очки на лоб, чтобы я увидела его удивленные глаза.

– Абсолютно, – киваю я. – Ты придумал название группы, а я придумаю песню под это название.

– Судьба снова сталкивает наше творчество, – улыбается он и возвращает очки на глаза.

– Но только не нас, – говорю я, и уголки губ Гарри резко падают вниз.

Его челюсть напрягается от того, что он ее сжимает, когда отворачивает голову, словно больше не желая меня видеть.

Я чувствую, как лестница, которую мы строили мгновенно, рушится из-за моих слов. Между нами образуется барьер и виснет молчание, пропитанное обидой и отдалением.

– Гарри, я...

Я не успеваю договорить, как к нам прибегает счастливый Найл. Он становится между нашими лежаками и трясет мокрой головой, отчего из его волос разлетаются капли, попадающие на меня и Гарри.

– Найл, какого хрена ты делаешь? – возмущается строгим голосом Гарри и стирает с груди капли.

– Поднимайте свои красивые задницы и пойдем играть в петушиные бои! – требует блондин, хлопнув ладоши и брызги снова разлетаются.

– Я вне игры, – я закрываю песенник, засунув его обратно в сумку.

– Ноэль права, – голос Гарри звучит глухо и отстраненно. – Развлекайтесь сами.

– Не в этот раз, Стайлс, – смеется Найл и хватается за его руку. – Хватит строить из себя загадочного темного рокера. На солнце тоже надо бывать!

– Ладно. Твоя взяла, – выражает Гарри открытое недовольство и с неохотой поднимается.

– Тогда мы точно выиграем, – ухмыляется блондин и забрасывает мокрую руку на его плечи.

– Ты мокрый блять, чувак, – морщится Гарри, снимая кепку и бросая ее на лежак, оставляя только солнечные очки.

– И что? Это пляж. Тут все мокрые, – хихикает Найл.

– Ноэль, последишь за телефоном? – вдруг спрашивает меня Гарри, доставая из кармана айфон и протягивает его мне с непроницаемым выражением лица.

Я вздрагиваю и нервно отрываю спину от мягкой набивки, когда все внутри меня сжимается до боли.

– Да... конечно...

– Ага, спасибо, – он даже не смотрит на меня, когда я забираю его телефон.

Я все испортила.

– Гарри, я неправильно выразилась, – начинаю я и хватаю его за запястье, прежде чем он развернется, чтобы уйти с Найлом.

Я сжимаю пальцы вокруг его кожи и отчаянно смотрю на него.

– Я имела в виду, что нам не суждено стать парой. Отношения не созданы для таких разбитых людей, как мы. Ты и я выше этого. Наши чувства другие. Мы слишком раненые, чтобы быть как все. У нас ничего не получится, и ты это прекрасно знаешь. Но все равно прости меня за глупость, которую я сморозила. Ты действительно дорог мне, Гарри, и я не хочу терять то, что у нас есть, – на одном дыхании произношу я, глядя только в его глаза.

Мне плевать, что все это время рядом с ним стоял Найл и услышал каждое слово, что я выпустила наружу.

– Звезда моя, это сильно, – его губы размыкаются в шокированную букву «о».

Я молчу и виноватыми глазами смотрю на Гарри сквозь ресницы.

Мое сердце застревает где-то в горле, пока он прожигает меня взглядом скрытым за темными стеклами дорогих очков. И все же благодаря солнцу, попадающему на его лицо, мне удается заглянуть в них.

– Я не обиделся, – вздыхает Гарри, опустив плечи. – Я разозлился только потому что ты была права, – уже мягче говорит он, – И ты тоже мне стала дорога за последний месяц, – последнее, что говорит он и медленно высвобождает свое запястье из моей руки.

Он напоследок одаривает меня легкой улыбкой и отходит вместе с Найлом в сторону бассейна.

Биение моего сердца постепенно приходит в норму, когда я смотрю им вслед. Они, обняв друг друга за плечи, добираются до Зейна и Луи, сидящих на бортике бассейна и о чем-то разговаривающих. Ноги они окунули в воду и лениво двигают ими, создавая небольшие волны.

Я ложусь обратно, чувствуя себя ужасным человеком. Мне почти удалось разрушить то, что мы только приобрели. Я ступила на тонкий лед, и он дал трещину, но я успела отдернуть ногу прежде, чем он проломился окончательно.

– Но, ты должна потом пойти с нами! – возвращается веселая Аспен вприпрыжку с Нурой и Оливией.

Ее широкая улыбка настолько заразительная, что я не могу сдержаться и улыбаюсь в ответ.

– Пойду обязательно! – даю я обещание.

– Если откажешься, мы тебя силком потащит, – угрожает Оливия, направив на меня указательный палец, когда вся мокрая обматывается белым полотенцем.

– Поняла, – киваю я и усмехаюсь.

– Двигайся, – просит меня Аспен, укутавшись в полосатое полотенце.

– Мгм, – я хватаю телефон Гарри между ног и перемещаюсь, освобождая место для своей лучшей подруги место.

Она ложится рядом со мной и обнимает меня за шею, прижимаясь щекой к моей. Ее холодные волосы липнут к моей коже, и по моему горячему телу тут же бегут мурашки, словно тонкие иголки. Морской запах соли исходит от нее, и я обвиваю ее плечи, не думая о том, что рубашка Гарри промокает вместе с половиной моего лица.

– Классный чехол, – смотрит на телефон в моих руках Нура, когда ложится на лежак, закинув руку под голову.

– Оу, это не мой телефон, а Гарри, – говорю я и откладываю его в сторону.

– Гарри кому-то доверил свой телефон. Ого, – в замешательстве говорит Аспен.

– Отличный шанс заглянуть в него и узнать все его грязные секреты, – вытирает Оливия волосы и плюхается на лежак.

– Я не буду вторгаться в его личную жизнь без разрешения, – хмурюсь я.

– Я лично не спрашиваю у Луи и просто беру его телефон, – пожимает Аспен плечами.

– Зейн тоже дает мне телефон, хотя я даже не прошу, – соглашается с ней Нура, надевая солнечные очки.

– Они ваши парни. Соотвественно, у них больше нет чего-то своего, а Гарри мне просто друг, – защищаюсь я.

– Друг? – вскидывает брови Оливия и усмехается.

– Не похоже на то, чтобы вы хоть когда-то были друзьями, – хихикает Аспен.

– Ага, – закатываю я глаза.

– Кажется, шоу начинается, – указывает Нура подбородком в сторону бассейна.

Мы одновременно поворачиваем головы к воде. Бассейн всего в десяти футах от нас — почти на расстоянии вытянутой руки. Он даже не глубокий и предназначен больше для тех, кто не умеет плавать.

Я вижу, как Зейн и Луи прыгают в воду, которая доходит им до груди. Луи опирается руками на плечи Зейна и в прыжке оседлает его. Зейн пошатывается, но быстро хватается за его бедра, чтобы тот не свалился. Чуть дальше, Гарри позволяет Найлу взобраться к себе, уже полностью намочившись. Он держит его за ноги и идет в центр бассейна.

– Это нужно заснять, – с энтузиазмом произносит Аспен.

Мой телефон лежит в пляжной сумке под лежаком, поэтому я беру его у Гарри и случайно запускаю запись на фронтальную камеру. Быстро спохватившись, я поворачиваю ее в сторону бассейна.

– Луи и Зейн, сделайте этих неудачников! – кричит Аспен.

Я смеюсь, дергая камерой, когда скопившаяся у бассейна толпа одобрительно свистит и хлопает.

Вода брызжет во все стороны, когда две «горы» сходятся посреди бассейна.

Оров и криков становится больше. Многие достают телефоны и снимают этот эпический момент, когда Найл и Гарри соревнуются против Зейна и Луи.

Найл и Луи цепляются руками, громко хохоча и совершенно не относясь к этому серьезно. Девушки в восторге визжат, а парни выкрикиваю имена за команды, которые болеют.

– Давай, Найл! – на автомате ору я, держа телефон в руках. – Гарри, помогай ему!

Линза камеры ловит этот нелепый бой, привлекший внимание всего пляжа. Вода и смех заполняют пространство, и я чувствую легкое волнения от предвкушения.

– Зейн, ты сможешь! – поддерживает его Нура, смеясь.

Гарри в какой-то момент решает помочь Найлу и толкает Луи за ноги, рывком сбивая его с равновесия. Зейн, потеряв опору, уходит под воду, а Луи падает за ним с громким всплеском.

– ДААА! – орет Найл, вскидывая руки, как чемпион и красуется бицепсами перед дамами.

Толпа ликует, хлопая в восторге, и славит победителей, уложившись на лопатки часть группы «Разожги Меня». Я широко улыбаюсь, радуясь за ребят, и прекращаю съемку.

– Надеюсь, вы не сильно расстроились, что Зейн и Луи проиграли? – спрашивает Оливия, стянув с себя полотенце и раскинувшись на лежаке.

– Конечно нет. Это было ожидаемо, что они проиграют, – смеется Аспен и снова тянет меня в свои объятия.

– Почему? – сдвигаю я брови.

– Они более слабые, – пожимает Нура плечами.

– Тогда выпьем за их проигрыш и за выигрыш Найла и Гарри! – предлагает Оливия, вскакивая с лежака.

Мы поднимаемся, хватая с подноса нетронутые шоты с текилой. Облизнув с кожи соленые крупицы, я запрокидываю в себя жгучую жидкость, проглотив ее одним глотком. Под продолжающийся шум у бассейна, я морщусь, когда мое горло обжигает. Язык покалывает, и на нем остается послевкусие после алкоголя. Желудок вскипает, и я смеюсь, забирая из тарелки дольку лайма, высасывая из нее сок, который поможет нейтрализовать пострадавшие рецепторы.

Ребята, мокрые с прилипшим песком к ногам, возвращаются к нам. Луи и Зейн, несмотря на то, что проиграли, улыбаются, но не так широко и самоуверенно, как Найл и Гарри. От них веет пафосом, который можно почувствовать с другого конца пляжа.

– Пьете за победителей, красотки? – весело спрашивает Найл, становясь между мной и Аспен и забрасывает руки на наши плечи.

– За проигравших тоже, – отвечает Оливия и выбрасывает кожуру от лайма.

– За неудачников не положено пить, – вкидывает Гарри с усмешкой.

– Мне без разницы за кого пить, – проводит Луи рукой по волосам и забирает у Найла свою девушку.

– Я все равно считаю, что вы молодцы, – обнимает Нура за талию Зейна и целует его в плечо для утешения.

– А я считаю, что мы должны нажраться! – восклицает Найл и тянется за бутылкой, откручивая крышку.

Он разливает текилу по пластиковым стаканчикам и раздает их.

Я даже еще не успела отойти от предыдущего шота, как в руках снова оказывается алкоголь. Мы дружно чокаемся и пьем за все, что было.

– Выпьешь за меня? – вдруг раздается голос Гарри сзади, и я оборачиваюсь.

– Конечно, – улыбаюсь я и чокаюсь с ним о пластик.

Я смотрю на него из-под ресниц и прижимаюсь губами к стаканчику, сделав несколько маленьких глотков. Вьющиеся волосы теперь выпрямились из-за воды и прилипают к его лицу и вискам. С такой зализанной прической он выглядит очень смешно, от чего я не могу сдержаться и издаю смешок.

– Что? – спрашивает он, выпив содержимое в стакане.

– Теперь ты тоже выглядишь как подросток, – хихикаю я и облизываю на губах остатки текилы.

– Мгм, – бормочет он и обходит меня, вернувшись на свой лежак и даже не потрудившись вытереться.

– Зейн, достань кокс и марихуану, – просит Найл, расположившись со стаканом в руке на своем лежаке. Через секунду он нацепляет очки, пряча глаза от солнца и упирается локтем в матрас.

Зейн вынимает из маленького кармашка рубашки, что оставил на лежаке железную коробку с самокрутками, а также пластиковый пакетик с прозрачным порошком.

– Что из сегодняшнего меню ты выберешь? – спрашивает он у Найла, сев на лежак и раздвинув ноги между которыми обустраивается Нура, оперевшись спиной на его мокрую грудь.

– Только травку, Найлер, – предупреждает его Гарри. – Чтобы без передозов.

– Ладно-ладно, – соглашается тот и тянется за косяком. – У кого есть зажигалка? – спрашивает он с самокруткой во рту.

– У меня, – я вынимаю из сумки Оливии свою розовую зажигалку и кидаю ее Найлу.

– Спасибо, звезда моя. Теперь розовый мой любимый цвет, – игриво проговаривает он и поджигает краешек бумаги, втягивая в щеки марихуану.

– Она одержима розовым, – болтает Гарри.

– Заткнись, – показываю я ему средний палец.

– Как вежливо, – склоняет он голову набок.

– Все для тебя. И кстати, вот твой телефон, – возвращаю я ему мобильник.

– Точно, – кивает он и забирает его.

– Ноэль сняла видео вашего боя, – говорит Аспен.

– Потом перекинь нам, Гарри, – просит Найл, лениво выдыхая клубы дыма.

Гарри кивает и открывает телефон, решив посмотреть видео.

Чувствуя невыносимый поток жара после крепкого алкоголя, я понимаю, что не могу оставаться в рубашке. Я решаю снять ее, не собираясь больше прятать засосы с ночи в Вашингтоне.

После этого я перехожу к косичкам и начинаю их расплетать. Голова уже неприятно тянет, будто давит на корни. Черные волосы с красными прядями падают свободно на плечи и с меня будто падает корона весом в сто фунтов.

Я откидываюсь на лежак и надеваю солнечные очки, чтобы мои глаза оправились после чрезмерного количества солнца. Поправив их, я заправляю волосы за уши и перевожу глаза на Зейна. Он открывает пакетик с белым порошком, мокнув туда указательный палец и подносит его к губам Нуры. Она с ухмылкой облизывает его, не отказываясь от наркотика, что озадачивает меня.

Балеринам положено употреблять?

Я не спрашиваю, потому что это моего ума дело. Лишь наблюдаю за тем, как через время Зейн снова макает палец в пакетик и втирает кокс себе в десна.

– Ноэль, будешь? – спрашивает вдруг Зейн.

– Нет, – в один голос со мной отвечает Гарри.

Я оборачиваюсь на него со спазмом в животе, когда мои щеки в который раз за сегодня горят.

– С каких пор ты решаешь за меня?

– С этих, – ухмыляется он, вертя телефон на груди.

– Я все равно не собиралась употреблять. Я никогда этого не делала.

– Я знаю. Просто не хочу, чтобы ты пыталась связать свою жизнь с этой хренью. Она затянет тебя.

– Но тебя же не затянула.

– Ошибаешься. Я зависим, но умею держать себя под контролем, когда это нужно.

Я киваю, испытывая сожаление к тому, что показывает его лицо. Он отражает отвращение к самому себе за то, что оказался слабаком и позволил наркотику вторгнуться в его жизнь.

Я бы никогда не смогла пойти на такое, зная, чем это может закончится. Лишь однажды... произошел несчастный случай...

– Ну, а дунуть я могу? – уточняю я с играющей улыбкой на губах.

– Только если поделишься со мной, – ухмыляется криво Гарри

– Найл, верни мне зажигалку, – прошу я, вытащив из железной коробки косяк.

– Черт, звезда моя, ты сняла рубашку! – ухмыляется Найл, только сейчас замечая, что я я осталась в одном купальнике. – Наконец-то я вижу твои прелестные сиськи!

– О господи, – усмехаюсь я, закатывая глаза. – Прекрати.

– Это лучшее, что я видел за сегодня! – пытается он кадрить меня и пьет из своего стаканчика алкоголь.

– Зажигалка, Найлер, – напоминаю я.

Я смущаюсь от того, что он слишком заостряет внимание на этом. Мне не дает покоя то, что весь мой живот и грудь имеют пятна, выдающие о моей личной жизни больше, чем я когда-либо показывала.

– Ладно, – он втыкает косяк в рот и дымит им, перекидывая мою розовую зажигалку.

Я ловлю ее обеими руками и откидываюсь назад на лежак, чтобы прикрутить. Обхватываю губами фильтр, плотно сжимая его, чтобы он не выскользнул. Щелкнув большим пальцем по колесику зажигалки, вызываю секундную искру, которая в тот же миг превращается в крошечный язык пламени.

Наклонив голову, я подношу к огню скрученный конец бумаги. Подгибая под себя ноги, я затягиваюсь до самого конца и только, когда чувствую, что легкие заполняются достаточным количества яда, откидываю голову назад и медленно выдыхаю струю дыма, который быстро уносит морской ветер.

– Это было горячо, – проговаривает Гарри, который не отводил от меня взгляда.

– Как скажешь, – улыбаюсь я и протягиваю ему через небольшое пространство между нами тлеющий косяк.

Он тянет татуированную руку, слегка приподнявшись, и забирает самокрутку. Растянувшись на лежаке, Гарри устремляет взгляд к горизонту, где небо и вода сливаются в одно целое, и глубоко затягивается.

Я завороженно наблюдаю за ним: его щеки впадают, челюсть вытягивается. Он будто вовсе не прилагает усилий, но мое сердце замирает именно в тот миг, когда он приоткрывает губы и выпускает густой дым наружу.

Его голова поворачивается в мою сторону и мое сердце тут же начинает биться так, словно стремится вырваться из груди. Он лениво улыбается и передает мне курево. Я стараюсь на задевать его кожу, но на мгновение мои пальцы касаются мужских и словно создается статическое электричество.

Не сказав ни единого слова, я прижимаюсь к скрученной части и пропускаю в горло травку. Голова тяжелеет, словно в нее налили свинца, и я чувствую легкое покалывание в висках, дойдя до предела своих возможностей.

Достаточно одной или двух тяг, чтобы меня накрыло.

Воздух уже становится плотнее, а песок плывет, словно пытается куда-то убежать. Я притуплено моргаю и чувствую, как мое тело превращается в вязкое вещество, которое легко может сдуть ветром

– Вы «Разожги Меня»? – вдруг раздается женский голос, когда я освобождаю грудную клетку.

Я перевожу глаза в сторону звука и вижу спины двух девушек, создавших тень над лежаком Гарри и Найла.

– Конечно мы, – нахально ухмыляется Найл с косяком у края губ. – Вы что-то хотели?

Они обе в неприлично откровенных бикини, которые сложно даже назвать купальниками. Всего лишь тонкие полоски ткани и нитей, нацепленные так, будто лишь изображают попытку прикрыть интимные места. Одна из них огненно-рыжая с объемными кудрями и длинными ногами, а другая темнокожая с идеальными формами, которые она явно прорабатывает в спортзале.

– Можно, пожалуйста, автограф? – спрашивает рыжеволосая девушка, прикусив губу и глядя то на Гарри, то на Найла.

– Ладно, – дарит ей Гарри улыбку и принимает сидячее положение.

Я словно ощущаю падение со скалы. Мое сердце тонет на дне океана, и я захлебываясь от потери воздуха. В груди появляется режущая боль, будто по ребрам проводят наждачной бумагой, пытая каждую клеточку моего тела.

– Я Флорида, – протягивает она ему ручку с блокнотом.

– Да ладно? – вздергивает он бровью, открывая ручку и расписываясь на блокноте.

– Родители решили назвать меня в честь штата в котором я родилась, – хихикает она и мимолетно проводит рукой по его плечу.

Я зажимаю косяк между пальцами, когда в желудке растет черная дыра.

– А тебя как зовут, детка? – спрашивает Найл красивую темнокожую девушку и отодвигается, уступая ей место рядом с собой.

– Мая, – улыбается она ему и садится на освободившееся место.

– Мая, прекрасное имя, – заправляет оне ей прядь волос за ухо, а другой рукой придерживает косяк, из которого высасывает душу.

– Спасибо. Распишешься у меня на ключице? – Мая поддается к нему ближе, выпячивая грудь.

Голова Найла опускается и даже сквозь темные очки ясно, куда устремлен его взгляд — он уже откровенно пускает слюни.

– С удовольствием, – ухмыляется он, вынимая косяк изо рта.

Я перевожу глаза на Гарри и Флориду, обменивающихся короткими фразами и легким смехом, который отламывает по кускам мое сердце и швыряет его, словно в мусор к объектам.

Это ревность?

– У тебя необычное имя, – продолжает он что-то черкать в ее чертовом блокноте.

– Спасибо.

– Зато Гарри само банальное имя, – встревает в их разговор Аспен, лежа спиной на груди Луи.

– Не сказала бы, – защищает его рыжеволосая девушка и усмехается.

– А родители, когда назвали тебя так, точно не были под кайфом? – спрашивает довольно грубо Аспен, играясь с пальцами Луи.

– Не знаю, – пожимает девушками плечами и поворачивает голову обратно к Гарри.

Вдруг передо мной вырастает тень, загородив солнце. Я поднимаю голову и вижу перед собой высокого парня, стоящего прямо у моего лежака. Его темные волосы влажные после купания и естественно растрепанны. Глаза у него небесно-голубые и с каплей самоуверенности в кармане.

– Привет, Ноэль. Могу я получить у тебя автограф? – спрашивает он с самой привлекательной улыбкой, которую использует как оружие массового поражения.

– Привет, красавчик, – здороваюсь я с ним и приспускаю очки с помощью указательного и большого пальца, проскальзывает взглядом по его спортивному телосложению.

Он усмехается от прозвища, которым я его назвала и сжимает в руке ручку с блокнотом, вежливо ожидая моего ответа и не стремясь нарушить мое личное пространство.

На его плечах колышется рубашка с коротким рукавом и ярким принтом, расстегнутая на все пуговицы и открывающая вид на накаченный торс с татуировками вдоль загорелой груди, ключиц и пресса.

– Можешь, если скажешь мне свое имя, – отвечаю я и поднимаюсь, чтобы моя шея не затекла, пока мы будем разговаривать.

– Николас, – широко улыбается он, и на его щеках появляются глубокие ямочки.

– У тебя классные татуировки, Николас, – на тон ниже говорю я, вытягивая ручку из его руки и хватаюсь за блокнот.

Наши пальцы едва касаются друг друга, но он специально задерживает прикосновение чуть дольше, чем нужно и смотрит на меня своими хищными глазами, которые явно покарали сотни девушек.

– Твои мне тоже нравится. Особенно летучая мышь на ключице, – усмехается он, принимая игру.

– Я больше всего ее люблю, – взмахиваю я ресницами, глядя на него через пространство между очков, пока расписываюсь на блокноте.

– Она горячая, – подмигивает он.

Его комплимент действительно приятный, а общение легкое, как только что постиранные шелковые простыни с приятным запахом свежести. Но глубоко внутри я знаю — все это игра ради того, чтобы Гарри почувствовал себя на моем месте.

– Ух ты. А ты смелый, – смеюсь я, возвращаю ему блокнот и нежно коснувшись его груди в той части, где есть ткань рубашки.

Я кидаю взгляд через его широкую спину на Гарри и замечаю, как он смотрю в нашу сторону, пока рыжая девушка оживленно болтает. В одно мгновение, он перестает замечать ее, словно она растворилась в воздухе. Хоть его хищные глаза скрываются за солнечными очками, но сжатая челюсть говорить о многом.

– Мы живем один раз в жизни. Упускать единственный шанс никогда не стоит.

Его глаза жадно скользят по мне, словно перед ним стоит скульптура, которую он давно мечтал увидеть.

Внезапно в мою голову приходит коварная идея, которая может отразиться на Гарри. Оборачиваю голову через плечо и смотрю на Аспен. Лежа на груди Луи, она внимательно наблюдает за мной. Я ухмыляюсь ей, посылая тот самый взгляд, который он должна понять благодаря нашей с ней телепатической связи. Она одобрительно кивает и улыбается, прикусив нижнюю губу.

Я снова перевожу глаза на Николаса и делаю шаг вперед.

– Хочешь выпить со мной, красивый парень с красивым именем? – склоняю голову набок и облизываю свою губы, от которых он не может отвести глаз.

– Ты не шутишь? – наклоняет он голову, словно не веря.

– Нет. С такими парнями не шутят.

– Тогда хочу.

– Ребят, вы выпьете с нами? – спрашиваю я всех специально так громко, чтобы Гарри услышал.

– Я буду, – соглашается Оливия, косо глядя на Найла и темнокожую девушку, которая уже сидит на его коленях, грязно целуясь с ним.

– Зейн, Нура? – вскидываю я брови.

– Пас, – отказываются они, уже практически засыпая на лежаке.

– Луи, детка, ты будешь пить? – спрашивает Аспен, откинув голову назад и уперевшись затылком в его плечо.

– Лучше примем по дорожке, – ухмыляется он, обнимая ее за талию и чмокает в губы.

Гарри я не приглашаю, делая вид, что вовсе забыла о его существовании.

Уверена, он уже кипит от злости, но я специально даже не смотрю в его сторону.

Я беру Николаса за руку и тяну к столику. Оливия уже наливает нам шоты и раздает их так быстро, словно куда-то спешит.

– За Майами и за то, чтобы у Найла появился сифилис, – произносит она тост.

– Аминь, – хихикаю я, и мы втроем чокаемся, собираясь выпить.

Только я прижимаюсь к губами к шоту, как тяжелая татуированная рука ложится на мои плечи. Я поворачиваю голову, столкнувшись с хищником, пришедшим растерзать добычу.

Гарри вытягивает из моих пальцев шот, когда я приоткрываю рот, уставившись на него. Мое сердце уходит в пятки, чувствуя, каждый сжатый мышц на его теле.

– Выпьем? – спрашивает он у парня чуть насмешливым голосом.

– Ага, – кивает Николас, видя, как Гарри метит территорию.

Стайлс с ухмылкой чокается с ним так, что стекло звенит и закидывает шот в себя. Николас слегка морщится, вздрогнув, когда Гарри улыбается и облизывает губы, словно проглотил воду.

Он ставит пустой стакан на поднос и резко тянет меня ближе к своей голой груди, словно кто-то собирается меня отобрать. Я мгновенно чувствую жар в животе от того, что ударяюсь о его разгоряченную кожу.

– Автограф ты получил, выпить тоже удалось, – произносит он с холодной улыбкой. – Теперь катись отсюда, – грубит он ему.

Николас хмурится, явно не ожидая такого отношения.

– Я просто хотел...

– Тут всем плевать, что ты хотел, – перебивает Гарри, даже не дав ему договорить. – Исчезни, – уже со сталью произносит он.

Воздух словно нагревается еще сильнее, и все замирает вместе с Николасом. Он пытается противостоять Гарри, но тот стоит как столб, запугивая его. Не проходит и пяти секунд, как парень ругается под нос и уходит.

– Слабак, – усмехается Гарри, одержав победу.

– Ты умеешь быть вежливым? – резко сбрасываю я его руку и разворачиваюсь к нему.

– Я защитил твою честь, – нахально ухмыляется он.

Я фыркаю на его реплику, когда ветер поднимается и дует прямо в мое лицо. Волосы разлетаются в разные стороны, и я хватаюсь за очки, чтобы они не отлетели.

Гарри шире улыбается, словно видит в этом что-то невероятно забавное. Его белоснежные зубы обнажаются в той самой кривой улыбке, которая скручивает мой желудок. Я игнорирую это зарождающееся чувство и с непробиваемым лицом смотрю на него, не собираясь позволят ему так легко переступить через это.

– И долго ты будешь дуться? – он обхватывает себя руками, когда глубокие ямочки образуются на его щеках.

Он улыбается так, словно ничего не произошло. Ветер играет с его волосами, которые уже успели высохнуть, и я борюсь с собой, когда эти чертовы ямочки гипнотизируют меня.

– Ты первый начал игру с ревностью, – скрещиваю я руки на груди, как защитный барьер от его дьявольской красоты.

– Раз я начал эту игру, то я ее и закончу, – опасная ухмылка появляется на его губах, когда он делает шаг вперед.

– Гарри... – я не успеваю даже опомниться, как он срывает с меня очки, одновременно снимая свои и бросает их на лежак.

Какое-то странное чувство взбудораживает мой желудок, и я рефлекторно отхожу назад. Все мои конечности, будто понимают, к чему все идет, и пытаются отгородить от безумства.

– Иди сюда!

Внезапно, его теплые руки обвивают мою талию и рывком тянут меня к себе. Я ахаю, скользнув по деревянной поверхности и оказываюсь в воздухе, когда он подхватывает меня и перекидывает через свое плечо.

Сердце и желудок меняются местами Гарри впивается пальцами в мою кожу и срывается, словно ураган, несущий нас прямо к океану.

– Гарри, поставь меня! – визжу я, упираясь руками в его спину, но сама уже начинаю смеяться.

– Не дождешься, детка! – отвечает он сквозь хохот, уверенно пробегая по пляжу вместе со мной с такой легкостью, словно я ничего не вешу.

Я приподнимаю голову, когда волосы врезаются в мою лицо из-за сильного ветра. Мое сердце колотится бешено в груди, когда мы приближаемся к воде.

Песок летит во все стороны под его ногами, а наш смех привлекает внимание остальных. Я замечаю вокруг улыбки и хохот от того, что творит Гарри.

– Гарри, я серьезно! Отпусти меня! – заливаюсь я весельем, барахтаясь у него на плече.

– Ни за что!

– Ну Га...

Мои слова резко обрываются, когда он с разбега вместе со мной прыгает в океан. Я пищу по все горло и задерживаю дыхание, прежде чем мы оба оказываемся под водой.

От того, что моя кожа горячая, воды словно жалит меня ледяным пламенем. Она не такая теплая, какой бы могла быть и будто пробирается под кожу, заставляя даже кости мерзнуть.

Я держу глаза открытыми, видя счастливую улыбку Гарри и толкаю его руками, чтобы всплыть наружу. Воздух быстро заканчивается в моих легких, потому что я не успела вдохнуть достаточное количество. Он отпускает меня, и я выбираюсь наружу.

– Ты ненормальный! – кричу я, двигая руками по волнам, пытающихся меня унести.

– Зато ты простила меня! – смеется он, держась на воде в нескольких дюймах от меня.

– Вода холодная, – хихикаю я сморщив нос, когда капли стекают по моему носу и подбородку.

– Поэтому я и пригнул.

Я закатываю глаза и брызжу в его сторону, пытаясь подобным образом отомстить за то, что я теперь не только вся мокрая, но и замерзла.

– Эй! Ты что делаешь? – смеется он и ударяет рукой по воде, направляя кучу брызгов в мою сторону.

– Нет! – выставляю я руки, пытаясь защититься.

Мы оба хохочем во все горло, и я забываю о существовании всего мира. Люди размываются в расплывчатое пятно, и передо мной остается только Гарри. Его широкая улыбка — такая теплая, несмотря на то, что вода как из-под снега. А ямочки на его щеках кажутся чем-то родным, будто именно в них прячется тот самый дом, о котором я мечтала всю жизнь.

Солнечные лучи играют с его лицом, превращая зеленые глаза в две прозрачные капли леса, в котором я хочу остаться навсегда.

Заметив, как я на него смотрю, Гарри постепенно перестает улыбаться и приближается ко мне. Я тянусь к нему навстречу, как цветок тянется к солнцу, бегая глазами по его мокрому лицу, по которому текут капли воды.

Мое дыхание срывается, когда я чувствую поток горячего воздуха исходящий от его влажных губ. Мой рот приоткрывается, ловя его дыхание, как свое собственное, как что-то нужное, что поможет мне не задохнуться.

Он мягко касается своим лбом моего, словно боясь навредить мне. Кончик его носа задевает мой, и я перестаю двигаться, лишь только плавно шевелю руками, чтобы не пойти по воду.

Его взгляд с волнительным трепетом и решительностью бегают то на мои раскрывшиеся губы, то обратно к глазам. Кажется, словно он ищет в них подтверждение того, что имеет право сократить последние миллиметры.

Я глубоко смотрю в его глаза, растворяясь в них, как мед в чае. Эти пышные ресницы с каплями воды заставляют мое сердце биться настолько громко, что он может услышать его удары.

Его горячее тело прикасается к моему, когда весь шум вокруг стихает и лишь только слышно биение волн, ударяющихся о наши тела.

Его розовые губы с пирсингом проходят сквозь мои вены, добираясь до грудной клетке и вызывая в нем жар. Они тянутся к моим, когда его веки слегка закрывается.

Я почти чувствую вкус его губ на своих, как кто-то проплывает мимо нас и толкает меня. Я врезаюсь лицом в плечо Гарри, ощутив удар на лопатке и издаю стонущий звук боли.

– Смотри, куда плывешь, кретин! – взрывается Гарри, его голос разносится над водой. Он тут же осторожно обхватывает меня обеими руками за плечи, словно ограждая от опасностей, которые могут произойти.

– Ты в порядке? – уточняет он, глядя на меня снизу вверх.

Нет, я не в порядке.

– Да, – киваю я, положив мокрые руки на его мокрую грудь.

– Поплыли обратно?

Нет, я хочу остаться с тобой тут навсегда.

– Мгм.

Я отстраняюсь от Гарри, словно отрываясь от чего-то важного. Мне кажется, как будто нас перерезали острыми ножницами, грубо разрубив невидимую нить. В груди остается пустота, как будто я источник, из которого выкачали все до капли.

Я плыву, не оборачиваясь, чтобы он не видел, насколько я расстроилась.

Шум возвращается: смех, хохот, разговоры, щебетание чаек, шелест листьев от пальм, но все внутри меня умирает, потухая, как свеча, догоревшая до конца.

Я выбираюсь на сушу первая и даже не останавливаюсь, чтобы подождать его. Не хочу, чтобы он заметил то, как я разбилась, словно волны о скалы.

Я наступаю на горячий песок и он липнет к моим мокрым ногам. Вода стекает с моих волос, плеч, купальника, но я не заостряю на этом внимание.

– Ты куда убегаешь? – Гарри догоняет меня, проведя рукой по волосам.

Он улыбается, скрываясь за этой фальшивой маской притворства, когда во взгляде пропадает блеск.

– Я замерзла и хочу побыстрее вытереться, – из меня выходит часть правды, на что он кивает.

– Прости. Не нужно было бросать тебя в воду, – виновато признается он.

– Все в порядке. Это было весело.

Я впервые чувствую себя живее всех живых.

– Значит я все-таки веселее Найла? – спрашивает он, разгоняя угнетающую атмосферу.

– Не надейся.

– Черт ладно.

Гарри подходит ко мне и несколькими пальцами цепляется за мои, невесомо переплетая их в одно целое. Тепло его подушечек проходит сквозь каждый кусочек моего тела, когда я опускаю голову, глядя на наши руки. Словно он чувствует мое угнетенное состояние и пытается показать, насколько ему важно не обрубить провод, который находится под напряжением.

Он публично держится за мои пальцы, когда мы продолжаем идти, и даже не думает прекратить контакт. Я замечаю, как люди с удивлением смотрят на наш скрепившийся союз и некоторые даже достают телефоны, нагло фотографируя.

– Люди смотрят, – шепчу я.

– Ты стесняешься? – поворачивает он голову ко мне.

– Нет. Просто вдруг ты не хочешь, чтобы на нас смотрели.

– Пускай смотрят, если им так интересно.

Я киваю и смотрю на наше бунгало, в котором остались только Луи с Аспен и Зейн с Нурой. Поворачиваю голову в поисках остальных и замечаю Найла, идущего в обнимку с теми самыми двумя девушками, что недавно подходили за автографом. Его руки нагло лежат прямо на их задницах, и они даже не возражают. Девушки смеются, лапая его за грудь и торс, будто он последний кусок торта, оставшийся в холодильнике.

Найл только ухмыляется, позволяя им делать все, что они пожелают, как будто это в порядке вещей и теряется за деревянными домиками.

– Кстати, спасибо за то, что тебе не все равно на Оливии и Найлу, – смотрю я на Гарри, лениво шагая с ним по пляжу.

– Я просто дал понять ей, что у Найла проблемы, и он не тот, кем кажется.

– А что с ним не так?

– Ну нет, принцесса, я не скажу даже тебе.

– Но с этим нужно что-то делать, – настаиваю я, когда мы возвращаемся в свое убежище.

– Я пытаюсь. Уже несколько лет, – отвечает Гарри и отпускает мою руку. – Пойду за ним и присмотрю на всякий случай, – он подбирает очки и кепку с лежака и, подарив мне очередную улыбку, уходит.

Я хватаю полотенце из сумки и в первую очередь я промакиваю волосы — они сохнут дольше всего от того, что крашенные.

Перевожу глаза на мирно спящих в обнимку Нуру и Зейна, и улыбка сама собой растягивается вдоль моих губ. Никогда прежде я видела ничего милее, связанного с ним. Мне казалось, что смысл его жизни заключается в коксе и травке, которые он пачками таскает, покупая у знакомого дилера. Но центр его вселенной лежит у него на груди и тихо посапывает.

– Где Оливия? – спрашиваю я, поворачивая голову к Аспен.

– Пошла погулять по пляжу после выходки Найла.

Я только собираюсь сказать, но слова застревают в горле, когда раздается рингтон — Jamie ALL Over группы Mayday Parade.

Это мелодия всегда звучит на телефоне Аспен, с тех пор, как превратилась в прямую нить ее не таких легких отношений с Луи, как кажется на первый взгляд.

За их улыбками, поцелуями, постоянным сексом, происходящим на любой плоской поверхности или стене, скрывается не просто боль, а мучения сравнимые с адскими — теми, что ждут каждого из нас после смерти за все совершенные грехи.

Аспен и Луи ни разу не переходили на сторону дьявола. Они остались на светлой стороне и борются за любовь, которой имеет последствия, отражающиеся на их активной сексуальной жизни.

Их обоих растоптали, как грязь и выбросили, словно они ошибка природы, а не живые люди, ищущие крупицу счастья.

– Черт, – Аспен бросает взгляд на экран телефона и в ее глазах проскальзывает страх, вызывающий холод на моей спине.

Я сразу же понимаю, кто это, когда она сбрасывает звонок.

Она больше не говорит о своей семье, словно ее никогда и не было.

– Детка, пожалуйста, только не плачь, – Луи сразу же подскакивает и захватывает ее в свои утешительные объятия, целуя каждый сантиметр ее головы. – Главное, мы вместе. Ты со мной, а не с ними.

– Мне жаль, Аспен, – я подхожу к их лежаку и сажусь на корточки, положив ладонь на ее бедро.

При виде ее красных глаз, мое сердце раскалывается. Она редко плачет, практически никогда. Застать ее рыдающей невозможно. Но, когда ее прошлое возвращается – ее дерзкая сторона испаряется, а вместо нее появляется хрупкая фарфоровая кукла, которую можно разбить одним лишь неправильным касанием.

– Детка, прошу тебя. Ты же знаешь, что я люблю тебя, – хватает отчаянно Луи ее за щеки, надеясь спасти прежде чем она упадет с обрыва.

– Я тоже тебя люблю. Но зачем они звонят? – ее голос дрожит, когда тело трясется.

– Вы сколько уже не разговариваете? – спрашиваю осторожно я, даже не смея вслух произносить слово «семья», которое уничтожит ее.

– С тех пор, как я ушла из дома, когда стала совершеннолетней, – она берет мою руку и зажимает ее, нуждаясь в поддержи близких.

Кроме меня и Луи, у нее больше никого нет.

– Где вы ночевали, когда мы вернулись в Филадельфию? У тебя? – спрашиваю я и смотрю на Луи.

– Я бы не переступил порог дома даже если бы был при смерти, и единственный шанс выжить заключался бы в том, чтобы туда вернуться, – с жатой челюстью выдает он, утешительно гладя Аспен, чтобы она успокоилась.

– Фак, простите меня. Я идиотка, – выдыхаю я и кладу свободную руку на колено Луи. – Я не хотела.

– Никто тебя не винит. Ты сделала для нас гораздо больше, чем они, – отвечает он и смотрит на меня разбитым взглядом.

Аспен всхлипывает, ее плечи дрожат. Одной рукой она зажимает мою ладонь, словно боится, что без нее не справится, а другой обнимает шею своего парня.

И когда первая слеза катится по ее щеке, я чувствую, как чужая боль становится моей собственной.

Аспен ломается посреди пляжа, высвобождая историю, которая началась слишком давно и понесла за собой тяжелые последствия.

•

Это моя любимая глава. Написать её было нелегко, но я справилась. Теперь мы вместе переходим к истории Луи и Аспен — истории, к которой вы точно не готовы. Люблю и целую каждого из вас по отдельности ххх