4) Глава 4. Выбор

Риннель.

Я аккуратно ступила на землю, как тогда на челноке, будто в первый раз. Корабль опустился в паре миль от Аркадии, собираясь на переговоры с нашим начальством.

Трава была мокрой от росы, и холод просачивался сквозь тонкую подошву кроссовок, напоминая, что я всё ещё жива. Где-то вдалеке кричала птица — или мне только казалось. Тишина леса обволакивала, успокаивала, и я позволила себе просто дышать.

Я не стала их ждать, решив дойти сама, заодно прогуляться в одиночестве. Ноги сами привели меня к челноку и нашему разрушенному лагерю. Часть меня всё ещё хотела вернуться в то время, когда мы сами решали, что и как нам делать. Когда я делала всё, чтобы взбесить Беллами, а он бесился, даже если я ничего не делала.

Эта мысль заставила меня улыбнуться.

Я прошла немного влево, доходя до нашего «кладбища». Ноэля и остальные трупы в Аркадии мы сожгли, но здесь всё ещё есть могила моего брата. Она попалась мне на глаза сразу же. На большом, неровном камне ножом было выцарапано его имя.

Я присела на землю, трогая его, словно так могла коснуться Уэллса. Камень был холодным, шершавым, и я провела пальцами по буквам его имени, чувствуя каждую неровность.

— Мне так тебя не хватает. — прошептала я, смахивая слезы плечом, чтобы не касаться глаз грязными руками. — Намного больше, чем я думала.

Я так рано потеряла брата, которого, как я думала, не потеряю ещё десятки лет. Ведь это брат — куда он может деться? Уэллс не любил варёную морковку, пересматривать старые фильмы и подолгу обниматься. Но он всегда смотрел эти фильмы со мной, сидя в обнимку, гладил по голове и смеялся, где было нужно. Просто чтобы смеялась я.

Уэллс не любил многое. Но любил меня.

— Я так люблю тебя, старший брат. — плечи тряслись от моей беззвучной истерики, выдавая её. Глаза размывало от слёз, которые не переставали литься.

— Риннель? — я услышала удивлённый вздох Финна. По голосу его можно было узнать сразу.

— Тебе ещё не сказали? Меня не так легко убить. — сквозь слезы засмеялась я, вставая, чтобы его обнять.

— Какого хрена? — он широко улыбался, всё ещё удивлённый. — Я уже на потолок хотел лезть от отчаяния!

— Я люблю тебя. — я обняла его в ответ, говоря эти тёплые слова.

Я никогда не говорила их родным, но ему и Рейвен могла без всяких сомнений.

— Ауч, отпусти.

Брюнет зажал меня в своих объятиях слишком сильно, потому что мои рёбра, и в особенности живот, начали болеть. Он отстранился, беззастенчиво поднимая мою майку, оголяя живот. Внимательно уставился на перевязанную рану, будто понимал что-то в медицине.

— У меня никого, кроме вас с Рейвен, не осталось. — прошептал он, снова обнимая, только в этот раз намного сдержаннее. — Не делай так больше никогда.

— Не могу обещать, ты же меня знаешь. — я взглянула в его блестящие от улыбки глаза.

— Уверен, даже если ходить за тобой по пятам, ты что-нибудь учудишь.

Я ещё раз улыбнулась, затем снова обернулась на подписанный камень. Улыбка сползла с моего лица, но я сразу вернула её на место.

— Что ты здесь делаешь?

— А ты? — я наклонила голову на его вопрос, как бы говоря, что так невежливо — отвечать вопросом на вопрос. — Я иногда хожу сюда, вспоминая наши приключения. Честно, Риннель, я хочу вернуть то время.

— Каждый из нас этого хочет. С землянами мы бы ещё справились, но под силу ли нам радиация?

Я погладила шероховатый камень, снова проводя рукой по выцарапанной надписи.

— Мне жаль, Бэмби.

«Бэмби». Светлые волосы как назло заняли всё пространство в моей голове, как бы оповещая, что я потеряла не только брата. Что смерти не закончатся и я буду страдать ещё больше, вспоминая близких.

— Я знаю. — я последний раз взглянула на могилу Уэллса и подошла к Финну, вставая рядом.

— Нет, ты не знаешь. — он повернулся ко мне всем корпусом, положив руки по обе стороны на мои плечи. — Ты одна из самых сильных людей, которых я знаю. Ты можешь говорить обратное, но я знаю.

— Финн, это...

— Ты потеряла брата, маму, лучшего друга, но ты стоишь здесь передо мной и улыбаешься. — глаза снова размыло от слёз. Космонавт притянул меня к себе. — Просто помни, что ты не одна.

Я уткнулась ему в грудь, стараясь не заплакать ещё сильнее. Он был прав.

— Будем считать не тех, кто ушёл, а тех, кто остался. — я отстранилась, отвечая на его улыбку.

---

Вместе мы дошли до Аркадии, где мне предстояло встретить много удивлённых взглядов, объятий и разговоров. Я уже сама начинала верить, что умерла, смотря, как Рейвен кидается мне на шею и плачет так сильно, прижимая к себе.

— Э-эй, привет. — я давно не видела Октавию улыбающейся. — Когда мне сказали, что ты умерла, я собиралась лично взорвать их чёртов корабль! Но ты — та ещё штучка.

— Живучая, как оказалось. — я приобняла её, потрепав по голове.

Последнее время я постоянно проводила в лаборатории Бекки с Рейвен, поэтому мы с Октавией почти не виделись и не общались.

— Ты меня избегала, а? — засмеялась та, словно читая мои мысли.

В этом была доля правды. Каждый раз, глядя на неё, я видела его. Его черты лица, его манеру общения и улыбку. Мне было больно на неё смотреть.

— Мне надо к отцу. — я неловко опустила голову, меняя тему.

— Я схожу к Линкольну.

Октавия понимающе кивнула, целуя меня в макушку, и ушла дальше по своим делам.

---

Я зашла в шатёр к отцу. Он, как обычно, сидел за разного рода бумагами, планами, хотя больше и не являлся канцлером.

— До тебя тоже дошло? — я тихо встала в углу, облокачиваясь о стену позади.

— Ты о чём? Я не видел тебя всего два дня.

Отец не отвлёкся от своего дела, не взглянул на меня и даже не встал поздороваться. Наши отношения сильно похолодели по многим причинам.

— За эти два дня я успела получить почти смертельное ранение в живот и, по словам многих, умереть. — спокойно сообщила я, словно докладывала о погоде на улице.

Вот теперь он обратил на меня внимание. Медленно поднял голову, рассматривая меня с ног до головы. Мне показалось, я замерла, стараясь не смотреть ему в глаза. Это напомнило мне сцену на Ковчеге. Тот день, когда меня отправили в карцер.

— Ты в порядке?

— Это глупый вопрос, пап. Разве я могу быть в порядке после всего этого?

— Риннель, посмотри на меня. — обеспокоенным голосом произнёс Телониус.

Я не могла. Я покачала головой, зажмурив глаза. Предательские слёзы полились из глаз, но я всё-таки осмелилась взглянуть.

— Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вспоминаю его. Он был так похож на тебя, пап. — я сделала шаг вперёд. — Я не смогла его...

Меня перебил встревоженный голос с улицы. Извинившись, я покинула палатку, так и не договорив..

Люди начали гудеть, перешёптываться и собираться толпой у ворот, на что-то указывая пальцами. Чужаки с корабля прибыли.

Беллами шёл впереди, указывая им путь. Его глаза медленно прошлись по толпе, выискивая кого-то, и остановились на мне. Я опустила голову, улыбаясь от этого маленького жеста. Не хотела, чтобы он видел.

Его взгляд задержался на мне дольше, чем на ком-либо другом. Я почувствовала его, даже не поднимая глаз — тяжелый, горячий, как прикосновение. По коже пробежали мурашки.

Кейн разогнал толпу, указывая Диёзе со своими людьми пройти внутрь Ковчега.

— Ты ушла. — Беллами поравнялся со мной, вставая так близко, что я почувствовала тепло его плеча через ткань куртки.

— Мне хотелось побыть одной. — я колебалась, стоит ли ему рассказывать, где я была. — Я ходила к Уэллсу.

Его глаза метнулись ко мне, и в них мелькнуло что-то — понимание? боль? — но он быстро спрятал это за привычной маской.

— Беллами, четыре месяца... где ты... — снова начала я, пытаясь подобрать слова. Мой голос дрогнул, когда я смотрела на шрамы на его руках, на то, как он слегка прихрамывает, делая шаг.

— Я не хочу об этом говорить. — я хотела сказать что-то вроде «но...», но он покачал головой. Его пальцы сжались в кулаки, и я заметила, как побелели костяшки. — Пожалуйста. Я расскажу когда-нибудь попозже.

Повисла тишина. Я стояла так близко, что слышала его дыхание — глубокое, ровное, но какое-то слишком контролируемое, будто он боялся показать, что на самом деле чувствует.

— Я никогда не спрашивала, сколько тебе лет. — улыбаясь, я повернулась к нему, рассматривая его лицо.

Веснушки почти пропали, лицо было начисто выбритым, а волосы аккуратно пострижены. Словно ничего и не поменялось, не считая многочисленных ссадин и шрамов. Я подняла руку, не удержавшись, и провела кончиками пальцев по тонкому шраму на его скуле.

Беллами замер. Его дыхание перехватило — на долю секунды, но я заметила. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то такое, от чего у меня заныло в груди.

— Я постарше тебя буду. — его голос сел, и он прочистил горло. — А сколько дашь?

— Ну не знаю, наверное, раз двадцать.

Я вдруг поняла, что сказала, и закрыла рот рукой от шока, отвернувшись от него. «Раз» было явно лишним, я хотела сказать «лет», но, замечтавшись, ляпнула это! Щёки моментально покраснели, а глаза чуть не выпали из орбит.

Я стояла к нему спиной, чувствуя, как он смотрит — пристально, горячо, с какой-то особенной усмешкой. А потом Беллами согнулся пополам от смеха. Глубокого, раскатистого, такого искреннего, что я забыла, как злиться.

— Я понял. — он за плечо развернул меня к себе, притягивая ближе для объятий.

Его руки сомкнулись на моей талии — нежно, но уверенно, как будто он боялся, что я исчезну, если отпустит. Я уткнулась носом ему в грудь, вдыхая знакомый запах — дым, металл, и что-то ещё, что было только его.

— Двадцать три. Мне двадцать три, ведьма.

Я почувлывала, как вибрирует его грудь, когда он говорит. Его подбородок коснулся моей макушки, и он вздохнул — глубоко, расслабленно, словно впервые за четыре месяца мог спокойно дышать.

— А так готов хоть все тридцать, ну, если конечно... — я ударила его в плечо, вызывая вторую волну громкого смеха.

Но он не отпустил меня. Только прижал крепче, и я почувствовала, как его пальцы вплелись в мои волосы на затылке, легко массируя кожу. Это было так интимно, так... неожиданно, что я замерла.

— Риннель.. — его голос был тихим, почти шёпотом. — Я так скучал по тебе.

Я подняла голову. Наши лица были в нескольких сантиметрах. Его глаза — тёмные, почти чёрные в вечернем свете — смотрели только на меня. Я видела в них усталость, боль, но и что-то ещё — тёплое, нежное, от чего сердце сжалось.

Его пальцы скользнули с моего затылка на щёку, большим пальцем он провёл по скуле, стирая невидимую слезу. Медленно, словно боясь спугнуть, наклонился ближе.

Я затаила дыхание.

Его лёгкое прикосновение губ к моему лбу было таким неожиданно нежным, что у меня перехватило дыхание. Он задержался так на секунду, потом отстранился, отпуская меня. Взял за руку — просто переплёл наши пальцы, и мы пошли так, не глядя друг на друга. Только его большой палец гладил тыльную сторону моей ладони — туда-обратно, туда-обратно, успокаивая.

---

Через час Кларк, находившаяся на том «собрании» вместе с королём Роаном, рассказала нам о умыслах Диёзы и её патруля.

— На «Илигии-4» можно поместить больше тысячи наших человек, но на этот корабль могут взойти не больше восьмисот, не считая её людей. — она обречённо присела на камень.

— Погоди, а что с землянами? — Финн хмурился, присоединяясь к нашей маленькой группе.

— У нас на Ковчеге двести сорок три человека. У землян — больше трёх тысяч. Как мы должны делить этот чёртов корабль? — дополнила Кларк.

Я стояла немного позади Беллами и чувствовала тепло его руки — он так и не отпустил меня. Кость к кости, пальцы переплетены. Каждый раз, когда я пыталась осторожно высвободиться, он сжимал чуть крепче — не больно, просто настойчиво.

— Что говорит Роан? — спросил Беллами, продолжая гладить мою руку.

— Слава богу, у нас пока хорошие с ним отношения. Но мы ещё не говорили наедине.

— Роан защищает только свой народ. Он возьмёт людей Азгеды, не давая шанса остальным кланам. — Блейк говорил, а его пальцы выводили круги на моём запястье, и я с трудом сосредотачивалась на словах. — И что же, нам опять придётся выбирать? — Финн покачал головой.

Увидев выходящую из палатки Рейвен, он кивнул нам и побежал к ней, неловко улыбаясь. Мы втроём переглянулись и, не сказав больше ни слова, разошлись. Точнее, Кларк ушла, а мы с Беллами направились в инженерный зал, который им больше не был. Джаспер сделал из этого места свой «ночной клуб».

Здесь люди целыми днями веселились и отдыхали, считая, что если миру конец, то нужно прожить последние дни как следует. Они не были в числе тех, кто хочет оказаться на корабле «Илигия», они вообще не были в числе тех, кто собирается выживать. Они не хотели бороться за жизнь, а Джаспер только подталкивал их к смерти.

---

Я присела на стул чуть дальше, смотря, как виновник сего торжества с Беллами разговаривают.

— ... мы все умрём. Можешь уйти, как они. — Джаспер качнул головой в сторону компании ребят, которые сидели со слезами на глазах и грустили. — Или как мы. Конец будет один. Но почему путь к нему должен быть отстойным?

Он потянул Беллами за руку. Я с интересом наблюдала за ними, попивая жидкость из стакана, который просто лежал передо мной. Горько.

— Неужто сама Риннель Сайанс? — Джаспер как-то оказался около меня, и я не потрудилась посмотреть, где он оставил Беллами.

— Джас, что ты творишь? Ты подталкиваешь их к смерти! — я не разделяла настроения этих людей.

— Я никого не держу. У них есть выбор, Ринн. Не лишай их хотя бы этого. — он поджал губы и ушёл, даже не слушая мои следующие слова. Не хотел больше разговаривать на эту тему.

Здесь было шумно, отчего все говорили на повышенных тонах. Но я довольно хорошо слышала многие разговоры.

Например, разговор Беллами и некой блондинки, которая подошла к нему почти вплотную.

— Привет. Потанцуй со мной. — она открыто флиртовала, двигаясь как кошка. — Я Мина.

Я наклонила голову, делая ещё один глоток. Глаза Беллами метнулись ко мне, а затем снова на блондинку.

— Я не танцую. — он улыбнулся, покачав головой.

— А я и не танцевать хочу. — она выдавливала свой сладкий голос, прижимаясь к нему ближе.

Фактически мы с Беллами не были парой, он мог танцевать и спать с кем захочет. Но меня так забавляли его мечущиеся взгляды в мою сторону. Он не колебался. Я знала, что он не собирается с ней танцевать. Беллами лишь ждал моей реакции, какого-нибудь жеста ревности.

И он дождался. Я встала с места.

— Прости, Мина. Сегодня этот красавчик занят. — я недовольно улыбнулась, а стрелок притянул меня к себе за талию, забывая про блондинку насовсем.

— Только сегодня? — он ухмыльнулся, когда я притянула его за руку на танцпол.

— Всегда, Беллами. — я видела, как загорелись его глаза, словно он получил что-то такое, к чему стремился всю свою жизнь.

— Правильное решение, Беллами! Пусть хоть раз мир спасёт кто-нибудь другой. — кричал Джаспер, протягивая ему выпивку.

Когда он налил ещё одну мне, я покачала головой. Трезвая голова мне сегодня ещё нужна.

Опустошив стакан, Беллами притянул меня ближе, завлекая на танцпол. Я не умела танцевать и, наверное, не хотела.

— Ты же сказал, что не танцуешь.

— Это было адресовано ей. — это не был медленный танец, похожий на вальс. Музыка была слишком весёлой с большим количеством битов. — Ты... помнишь?

Да, я помню. Помню его руки на мне и наш медленный танец в лагере. Помню его глаза, смотрящие только на меня и никуда больше. Помню его чувства, на которые я так старательно не хотела отвечать.

Да, я помню.

Тогда мы не знали, через что нам предстоит пройти, чтобы стоять сейчас здесь и танцевать, как в последний раз.

Я сдалась, отдаваясь ритму и своим чувствам. Брюнет притянул меня ближе, едва касаясь моих губ своими, и улыбнулся. Его горячее дыхание обдало шею и губы, которые мне захотелось поцеловать.

Я даже не заметила, что пару минут спустя танцевала одна, потеряв где-то парня. Я двигала бёдрами с поднятыми руками, закрыв глаза, так что в мире оставались только я, музыка и моё счастье.

Открыв их, я нашла Беллами. Он стоял вдалеке, прожигая меня взглядом. Смотрел только на меня, ни на секунду не отворачиваясь и не отвлекаясь на других. Это меня смутило, сковывая движения. Я будто трезвела, хоть и не пила. Почему он ушел? Я проморгалась, оглядываясь по сторонам. Люди продолжали танцевать как ни в чём не бывало, но меня будто снова накрыл предательский приступ астмы. Я не задыхалась, но уши заложило, как будто я оказалась под водой. Посмотрев туда, где заметила парня, я не нашла его на месте. Моя голова бешено вертелась вокруг, желая найти Беллами. Я потеряла его. Я потерялась в этой толпе, и сердце бешено стучало, а ноги неслись в сторону, пытаясь выбраться.

Меня кто-то схватил за руку, вытягивая из толпы, отчего я вскрикнула.

— Эй, это я. — Беллами взволнованно оглядел меня. — Что с тобой?

Я покачала головой, и мы выбрались из зала в коридор. Дышать стало намного легче.

— Ты в порядке?

— Да, да. — я улыбнулась парню.

Теперь я и вправду была в порядке.