Глава 30 или Всё имеет начало и конец

Благополучно слетав в Россию, Шерлок выяснил, что тётка и дядя девушки благосклонно относились к их отношениям, а в особенности, к их браку. Наталья Алексеевна, тётка Сони, была очень рада тому, что наконец-то станет бабушкой. Хоть и двоюродной. Илья Андреевич, дядя девушки, по-доброму улыбаясь старческой улыбкой, качал уже седой головой. Не ожидал он, что Соню выдаст замуж раньше, чем Наташу, родную дочь мужчины. Наташа же радостно бегала по дому, обнимала Соню и Шерлока, который вообще идею с объятиями не одобрял, и беспрестанно хохотала. Детектив сделал вывод, что младшая сестра Сони – дурочка. Николай завидным взглядом смотрел на счастливую кузину, но пожал Шерлоку руку, сказав, что ему несказанно повезло.

Через два месяца наступила заветная дата – 24 февраля. В этот день Соня встала очень рано. Её переполняло чувство радости и некого мандража, ведь в этот день девушка выходила замуж за любимого ею человека. Её даже не беспокоили какие-либо признаки беременности, а она была уже на пятом месяце. Живот уже был довольно-таки заметен, и девушке уже уступали место в метро. Платье у русской было волшебное – под пышной грудью Сони оно было аккуратно перевязано белой атласной лентой. Оттуда кружево струилось по всё ещё стройной, несмотря на беременность, фигуре девушки. Из коротких синих волос девушки лучшие парикмахеры соорудили невероятную конструкцию, поражающую своей красотой. За хрупкими плечами девушки струился длинный шлейф из самого тонкого кружева. Одним словом, Соня, невзирая на пятимесячный живот, выглядела, как женственная, но одновременно по-детски нежная принцесса. Готовя свою свадьбу, девушка пожелала сделать всё в стиле XVIII века – она очень любила эту эпоху, а в особенности, в России. Соня обожала читать о тех пышных балах, каждый раз представляя себя на месте какой-нибудь скромной дамы, которую приглашал на вальс самый красивый и статный офицер. Шерлоку пришлось согласиться, ибо расстраивать свою русскую невесту, что на тот момент была на четвёртом месяце, ему не хотелось. Об этом было объявлено всем приглашенным, и каждый пришёл либо в военном фраке с золотыми погонами (что касается мужчин), либо в изысканных платьях с дорогими украшениями (разумеется, что касается женщин).Когда она шла к алтарю со своим дядей, который, несмотря на то, что Соня ему не родная дочь, вытирал скупые стариковские слёзы, девушка вся сияла. В правой руке у неё был небольшой букетик, в котором доминировал синий цвет. Шерлок, завидя девушку в таком изысканном наряде, что столь подходил тонкой натуре Сони, улыбнулся и надел на руки белые перчатки. Затем он поправил воротник своего фрака, который на удивление хорошо шёл ему, и с нетерпением ожидал невесту. Всё прошло в самом лучшем свете – ничего не сорвалось и ничего не подвело молодожёнов. Из той торжественной залы, куда Соня зашла, будучи бедной родственницей Ростовых, вышла уже новоиспечённой и столь любимой мужем миссис Холмс. Шерлок действительно души не чаял в милой русской. Он влюбился в неё по уши, но сам того не хотел долго признавать. И он так боялся потерять её. Четыре оставшихся месяца беременности прошли совершенно спокойно, и ничто не предвещало беды.

21 июня, 11.35В последние месяцы беременности у Сони появилась привычка долго спать. Вот и сейчас – на часах уже была половина двенадцатого, а русская только проснулась. Осторожно придерживая рукой уже девятимесячный живот, девушка встала с кровати и, накинув синий халат мужа, вышла из спальни. Сразу же её встретили две любопытных пары глаз. Это были Салли и Андерсон. — Стесняюсь спросить, а шо вы, собственно, тут забыли? — сходу спросила девушка, зевая. — О, здрасте, инспектор, — поприветствовала она, завидя в кухне Лестрейда. — Здравствуйте, мисс Ростова, — сказал в ответ мужчина. Девушка улыбнулась и посмотрела на полицейского. — Мальчик мой, ты как долго в бункере был? Я думала, эта новость облетела уж полпланеты, — сказала она, а затем добавила: — Если не всю. — Не понял, — сказал инспектор, переводя взгляд серых глаз с детектива, который стоял тут же, довольно ухмыляясь, на русскую. — Я уж как четыре месяца Холмс. Я, конечно, знала, что до Скотленд-Ярда всё доходит медленно, но не до такой же степени, — ответила девушка, переводя взгляд на мужа. — Доброе утро, любимая, — сказал детектив, подходя к девушке. Он старался относиться к ней ласковей обычного, ведь боялся чем-нибудь обидеть Соню. — Всё в порядке? — спросил он, положив левую руку на живот девушки. — Доброе, да, всё, вроде бы в порядке. В коем-то веке, — улыбнулась Соня. — Когда вы всё вечно успеваете?! — вскрикнул инспектор, совершенно ничего не понимая. — Грем, — начал Шерлок, но тут же услышал шёпот Сони: «Грег». — Прошу прощения, Грег, четыре месяца назад я, поверьте ушам своим, женился на этой прекрасной девушке. За пять месяцев до этого она забеременела. Теперь всё ясно? — объяснил детектив инспектору таким тоном, каким обычно объясняют таблицу умножения детям. Внезапно девушка побледнела и положила левую руку на живот. — Шерлок, прости, что мешаю вашей перепалке с инспектором, но сейчас дело поважней. У меня начинаются роды, — спокойно сказала девушка, чувствуя, что сердце бешено колотится о рёбра. Она до ужаса этого боялась. — Инспектор, вы на мигалках? — быстро спросил Шерлок, перед этим поцеловав жену в синюю макушку. Лестрейд рассеянно кивнул. Детектив помог Соне спуститься и сел в полицейскую машину, оставив Грега и компанию на Бейкер-стрит. Девушка безумно кричала, Шерлок говорил ей что-то про дыхание, но она его не слушала. Прибыв в больницу, Соню забрали, сказав Шерлоку ждать за дверьми. Буквально через час крики замолкли, ещё прошло несколько секунд. Вдруг страшный крик – не её крик – она не могла так кричать – раздался в операционной. Шерлок подбежал к двери; крик замолк, но послышался другой крик, крик ребёнка.«Зачем принесли туда ребёнка? – подумал в первую секунду Шерлок. – Ребёнок? Какой?... Зачем там ребёнок? Или это родился ребёнок?»Когда он вдруг понял всё радостное значение этого крика, слёзы впервые задушили его, и он, облокотившись обеими руками на подоконник, заплакал, как плачут дети. Дверь отворилась. Доктор, с засученными рукавами рубашки, бледный и с трясущейся челюстью, вышел из комнаты. Шерлок обратился к нему, но доктор растерянно взглянул на него и, ни слова не сказав, прошёл мимо. Медсестра выбежала и, увидев Шерлока, замялась на пороге. Он вошёл к жене. Она мёртвая лежала в том же положении, в котором Шерлок оставил её час назад. Детектив до конца не понял, что произошло. На кровати перед ним лежала та же самая девушка, на которой он женился четыре месяца тому назад, это была она, без сомнения. Всё то же милое личико, те же тонкие руки.. всё было то же самое. Только глаза были остановившиеся. Девушка точно предчувствовала, что это случится. Она знала это, когда только забеременела. С другого конца комнаты послышался крик ребёнка. Шерлок, видя всё, словно в тумане, обернулся. Акушерка протягивала ему маленький кричащий свёрток. Детектив, впервые почувствовав, что он чего-то не понимает, протянул руки навстречу. Вскоре он ощутил слабый груз на руках. И только тогда Шерлок всё понял. Соня подарила ему девочку, пожертвовав своей жизнью. Она любила жизнь, не хотела из неё уходить. В первом порыве горечи, гнева и злости, детектив нашёл глазами доктора, который был на входе в палату, и крикнул на него: — Почему вы не сделали всего, чтобы спасти её жизнь?! Вы же лучший специалист своего дела! — негодование в душе Шерлока всё росло, как и чёрная, всепоглощающая дыра. — На всё воля Божья.. — спокойно ответил тот. — Мои соболезнования, — сказал он и, ещё немного постояв рядом с Шерлоком, ушёл восвояси. Детектив положил дочь рядом с её мёртвой матерью и дрожащими руками закрыл лицо. — Шерлок? Тебя можно поздравить? — послышался голос Джона. Ему написал Грег, сообщив все подробности. Войдя в палату, весёлый взгляд Ватсона остановился на друге. — Что случилось? — тихо спросил он, подходя к Холмсу. — Моя, моя милая Соня подарила мне дочь и умерла. Джон, её больше нет. А она так любила жизнь... — точно так же тихо ответил Холмс. Он отнял от лица всё ещё трясущиеся руки и, подойдя к мёртвой жене, ласково убрал синий локон с её лица. Девушка уже не могла улыбнуться мужу тёплой улыбкой, не могла нежно поцеловать в губы, не могла.. жить она не могла. Джон посмотрел на друга и впервые заметил на его лице беспечное горе и слёзы, которые скатывались градом. Детектив любил её больше жизни, но не смог уберечь Соню от костлявых лап Смерти. — Я больше никому и никогда не доверюсь, как этой русской девочке, которая.. растопила меня. Никому, кроме моей дочери.