41

Я никогда не... / 19.11

– Не хочу тебя расстраивать, но, я думаю, ты и так это понимаешь – нам надо будет встретиться с Адамом. То есть, если ты вообще не хочешь, то я один схожу. Просто, ты же помнишь, он ради нас сюда приехал...

– Да, я уже думала об этом, – слишком много думала. – Я не против сходить.

– Возможно, он будет с Алексой, но это моё предположение. Он ничего не говорил пока.

– Да ладно, всё нормально. Не втроём же нам гулять...

Мы с Ривеном пошли на улицу, а пока я одевалась, он успел написать Адаму и обо всём договориться. Наш путь проходил через пекарню, поэтому я не могла не зайти в неё, несмотря на то, что мы уже виделись с Анной. Тем более, я сегодня пропустила завтрак.

Я зашла в кофейню, в которой сразу почувствовала аромат свежей выпечки, и на мои глаза навернулись слёзы от воспоминаний. Только недавно этот запах я ощущала каждый день, буквально работала в аромате кофейных напитков и сладких булочек. И почему я оставила столь идеальную жизнь?..

– Трина, дорогая, доброе утро! – с нежной улыбкой поприветствовала меня бывшая начальница.

– Доброе утро, Анна! Рада Вас снова видеть. Мне, пожалуйста, какао и булочку с корицей.

– Как у тебя дела? Я имею в виду серьёзно, а не просто «всё хорошо», – она улыбается и смотрит на меня с нежностью, и я невольно замечаю её сходство с Ривеном.

– Ох... – всё, что я пока могу сказать, садясь за «барную» стойку напротив Анны. – Всё очень запуталось, если честно. Летом в Фолкстоне я была так счастлива, я по-настоящему жила, но осенью всё изменилось. С каждым днём всё становится хуже и хуже... Да, бывают и хорошие дни, но плохих стало слишком много, и у меня уже не остаётся сил. Я теперь хожу к психологу – с ним всё становится проще хотя бы на время. Я боюсь, что если всё станет ещё хуже, я просто не справлюсь – я уже справляюсь из последних сил.

– Знаешь, милая, у каждого человека в жизни наступает переломный момент, после которого жизнь делится на «до» и «после». Очень часто это что-то плохое. Я думаю, все люди падают, чтобы потом начать всё сначала – это падение просто неизбежно. Когда я вспоминаю ошибки юности, мне кажется, что сейчас я бы их не повторила, но это не так. Сейчас, зная итог, я бы, конечно, всё сделала иначе, но в тот момент я просто не могла поступить так – зато я приобрела опыт. Я бы хотела помочь тебе, хотела сделать так, чтобы ты избежала падения. Правда, я бы очень хотела этого. Так что, если ты хочешь выговориться или поговорить, попросить совета или просто рассказать мне что-то, то сделай это. Не бойся, я не буду тебя осуждать или учить. Я думаю, твоё падение пока не случилось, но я могу ошибаться.

– В этом-то и дело. Я боюсь, что я лечу в пропасть и не могу ничего сделать с этим, никак изменить это. Я просто лечу и наблюдаю за происходящим. Когда я рассказываю о своих проблемах, они кажутся такими незначительными, а потом я снова погружаюсь в них и не могу решить. Я постоянно всё обдумываю, но уже меньше. Есть дни, когда я не могу встать с кровати. У меня как будто пропала вся мотивация – я просто не понимаю, зачем делать что-либо. Я думаю о будущем, хотя мне кажется, что после окончания университета меня ничего не ждёт. Да, сейчас лучшие годы моей жизни, а я и не живу вовсе...

– Что у вас с Адамом?

– Мы решили не пробовать отношения на расстоянии, потому что это слишком болезненно. А вчера я узнала, что он теперь «дружит» с Алексой, хотя я была уверена, что он её недолюбливает. Может, это только я её недолюбливала...

– А с Ривеном?

Я делаю паузу, но продолжаю. Не буду думать о том, что рассказываю слишком много – какая уже разница? Сколько можно лишать себя возможностей? Пора хотя бы иногда делать то, что по-настоящему хочется, не начиная перед этим долгий анализ.

– Вчера мы поцеловались. Впервые.

– Ты влюблена в Ривена? Или Адама?

– Если честно, это сложно. Вчера с Адамом я впервые почувствовала холод – как будто он отстранился от меня всего за несколько дней. Не знаю. Возможно, это самовнушение. Возможно, что-то произошло. Возможно, он стал для меня близким человеком, но уже не в романтическом плане. Не знаю... Каким-то образом всё изменилось в одно мгновение. Я раньше не знала, что можно потерять человека так быстро, но на самом деле это случается. А с Ривеном... У нас что-то есть, но что это?..

– Просто слушай своё сердце – это всё, что я скажу. Да, это банально, ты скажешь, но это единственное верное решение, Трина.

В этот момент в пекарню зашёл Ривен, увидев меня с какао в руках.

– Всем привет! – он окинул взглядом Анну, затем посмотрел на меня. – Ты собираешься идти?

– Да-да, я уже собиралась выходить.

Я взглянула на Анну, а она вышла из-за прилавка и обняла меня.

– Ты справишься. Ты знаешь, что делать, даже если тебе сейчас кажется, что это не так. Возможно, ты минуешь это падение. Ты сильная, моя девочка, – прошептала миссис Мейсон мне на ухо на прощание.

Когда мы вышли из кофейни, нас встретили Адам с Алексой.

– Всем привет, – повторила я последнюю реплику Ривена, стараясь искренне улыбаться.

– Девушки, вы должны найти общий язык. Уверен, у вас много общего – просто не придумывайте лишнего и дайте шанс друг другу, – произнёс Ривен, придерживая меня за талию.

Я взглянула на Алексу, пожала плечами, а затем ответила:

– Что ж, ведите нас!

– Куда мы пойдём, кстати? – поинтересовался Адам.

– На пляж? Здесь не так уж много мест, не так ли? – ответила Алекса. – Будете что-нибудь пить?

– Я – пас, – произнёс Ривен, и я удивилась такому ответу. Мне казалось, он пил при любой возможности.

– Да, я тоже – как-то не очень хочется пить до обеда.

– Какие вы неинтересные! – закатила глаза Алекса и взяла меня под руку, что удивило всех присутствующих.

Мы пошли впереди, а ребята – за нами.

– Ривен прав. Мы просто начали не с той ноты. Так же, вроде, говорят?

– Да, наверное.

– Тем более, когда вы расстались с Адамом, всё стало намного проще.

– Мы расстались уже давно, но это не важно. Я думаю, мы сможем найти что-то общее.

Я решила расслабиться и не думать о том, какая история была у нас с Алексой. Я дала ей шанс, шанс нашему общению или даже дружбе. А почему бы и нет? С Лили я потеряла связь – осталась только Лекси, как это ни прискорбно.

Пока мы шли до пляжа, то просто разговаривали обо всём, что приходило в голову, не вспоминая прошлое. Всё оказалось намного проще, чем я думала. И конечно, мы смогли найти нечто общее – и вовсе не отношения с Адамом. Мы говорили о книгах, о первых отношениях, о подростковой поре. Как ни странно, ей тоже хотелось бы вернуться назад.

Раньше я идеализировала свою подростковую жизнь, но теперь я понимаю, что больше не хочу туда возвращаться. Во-первых, пережить всё сначала звучит не слишком заманчиво. Будем честны, это больше похоже на наказание. Во-вторых, сейчас я свободна и могу делать всё, что придёт в голову – раньше это было непозволительно. Раньше у меня не было право на ошибку... Может, это и к лучшему.

– Что насчёт «Я никогда не...»? Или «Две правды, одна ложь»? – предложила Алекса, как только мы сели на лавочку на пляже.

– Давайте второе, – ответил Ривен, закрывая рукой лицо от солнца.

– Но только с желаниями! Проигравший выполняет одно желание, которое мы придумаем вместе.

– А как понять, кто проиграл? – задал вопрос Адам.

– Давайте так: кто ни разу не угадал, где ложь, – проигравший.

– Звучит хотя бы адекватно, – отметил Ривен.

– Итак, я начну, – Алекса решила быть первой. – Я девственница. Я впервые напилась в шестнадцать лет. В детстве я мечтала жить в Лондоне.

– А зачем говорить такие очевидные вещи? Мне кажется, все здесь знают, что ты не девственница. Правда, Трина? – Ривен посмотрел на меня, а мои щёки залились краской.

– Я в этом учебном году заканчиваю университет. Я хотел жить в Фолкстоне всю жизнь. В следующем месяце мы с группой поедем в небольшой тур.

Конечно, последнее высказывание зацепило меня, но я уверена, что это ложь. Я бы с радостью представила, как мы едем в доме на колёсах по городам, даём концерты – в общем, живём жизнью Глории Макфин*. Но мы же не в сказке, да?

– Второе – ложь. Ты с начальной школы готов был уехать отсюда куда подальше, – провозгласила Алекса.

– Ты права, – ответил Ривен, а затем с улыбкой посмотрел на меня и подмигнул, от чего всего на мгновение у меня появились бабочки в животе.

– Я пошёл в редакцию, чтобы не принимать решения о своей жизни. Недавно я думал о том, чтобы коротко подстричься. И... забыл, – Адам улыбнулся и провёл рукой по волосам. – И мой первый поцелуй был с Триной.

– Вы такие оригинальные, – ответил Ривен с сарказмом.

– Третье – ложь, – перебила я его, чтобы не остаться проигравшей.

– У меня был брат. В детстве я часто переезжала. Я никогда сильно не напивалась.

– Я думаю, первое – ложь, – начал Ривен, но Адам прервал его и ответил, даже не смотря на меня.

– Второе – ложь.

Мы продолжили играть, рассказывая про себя необычные факты. Сначала мы говорили о чём-то совсем очевидном, но со временем перешли на истории из своей жизни, когда остальные не угадывали правдивость или ложность фактов.

Не знаю, следили ли мы за игрой и было ли всё честно, но в итоге Адам оказался проигравшим.

– Итак, твоё действие – это станцевать стриптиз. Не обязательно раздеваться полностью, окей?

– Алекса, ты, как всегда, не изменяешь традициям, – Ривен посмотрел на неё с полуулыбкой. – Как будто кто-то из присутствующих не видел голого Адама!

Но Алексе было всё равно – она включила медленную музыку, а Адам начал выполнять её желание. Я не смотрела на это завороженно. Ривен был прав: все мы уже видели эту картину. На секунду я перевела взгляд на Ривена, а он отвернулся.

Позже мы всё-таки решили поиграть в «Я никогда не...», и на этот раз проиграл Ривен, потому что он делал почти всё, что мы называли.

– Ты должен написать правдивое сообщение человеку, диалог с которым у тебя был последним. То есть рассказать любую правду о себе, которую ещё не знает этот человек, – предлагает Алекса. – Все согласны?

Учитывая то, что я не играла в подобное так часто, как Лекси, у меня нет креативных идей, поэтому мы все согласились с её предложением. На всякий случай, я перевела телефон в беззвучный режим, пока другие не видели.

Ривен берёт свой телефон и начинает печатать сообщение, а Алекса пытается взглянуть на экран. Когда музыкант отправляет послание, то издалека показывает телефон девушке и всем нам, чтобы мы убедились, что он выполнил своё действие.

Мы решаем закончить играть и просто погулять по городу, что плавно переходит в прощание. Кажется, только недавно было утро и разговор с Анной, а сейчас мы уже можем насладиться кроваво-красным закатом, что мы и делаем.

Пока ребята фотографируются на фоне заката, я беру телефон, чтобы проверить, не пришло ли мне сообщение. Конечно же, я оказываюсь права.

(Ты мне нравишься), – всего три слова, но на моём лице проскальзывает улыбка, которую замечает Ривен. Он смотрит на меня, а затем снова возвращается взглядом к невероятному закату над морем.

В скором времени мы оказываемся дома. Я захожу в свою комнату на втором этаже, и мне почему-то сразу хочется заплакать, но в этот момент дверь открывается и появляется Ривен.

Я сажусь на кровать, и он тоже – следом за мной. Юноша ищет мои глаза, а когда я смотрю на него, устало улыбается.

– Сегодня был неплохой день, да?

– Да, вполне. Я думала, будет намного хуже. Кстати, чуть не забыла! Что это за новость с туром?

– Кэл говорил, что хочет попробовать поездить по городам в декабре. Возможно, что-то и получится. Ты с нами?

– Я пока не хочу загадывать, но я бы поехала. Если всё свершится, то я постараюсь присоединиться.

– Если ты откажешься, я на руках тебя туда принесу, – улыбается он, но у меня нет сил ответить ему. – Эй, ты в порядке?

Я сглатываю, чтобы сдержать слёзы.

– Что случилось? – музыкант касается моей щеки и заставляет посмотреть на него.

– Я не знаю... Так бывает, – отвечаю я сквозь слёзы.

– Это из-за Адама?

– Нет. Не знаю. Из-за всего.

– Ты любишь его?

– Дело не в этом. Мы с Анной говорили утром. Я не хочу повторяться, но просто...

– Что? Расскажи мне.

– Я не хочу, чтобы ты был спасательным кругом, понимаешь? Я не хочу, чтобы нас связывало то, что ты хочешь мне помочь. Не хочу всё переваливать на тебя.

– Трина, послушай, это вовсе не так. Если ты расскажешь мне что-то, это не значит, что я стану твоим личным психологом. Я останусь тем, кем являюсь для тебя. Я не хочу смотреть на то, как тебе плохо, но при этом ничего не делать. Ты должна рассказать, чтобы освободиться.

– Просто падение неизбежно, понимаешь, о чём я?

– Если честно, не совсем.

– В жизни каждого наступает момент, когда всё рушится. Я вижу, что моя жизнь сейчас разваливается, но я ничего не могу поделать с этим. Не могу как-то всё изменить или предотвратить, – я закрываю лицо руками и ложусь на спину. Ривен ложится рядом со мной на небольшом расстоянии, и я поворачиваюсь к нему лицом, ложась на бок и подпирая голову рукой. – Я боюсь того, что меня ждёт.

– Почему ты считаешь, что будет что-то плохое?

– С каждым днём всё становится хуже и хуже.

– И твой приезд сюда – не исключение?

– Только эта поездка – исключение. Потом всё вернётся...

– Потом мы поедем в тур, не так ли?

– Я же не смогу вечно убегать. Я должна буду принять этот бой. Рано или поздно.

– Трина, ты ведёшь этот бой уже давно. Ты победила – просто не хочешь видеть этого. Ты улыбаешься, гуляешь весь день, смеёшься. Разве этого недостаточно?

– Я бы хотела, чтобы этого было достаточно...

– Знаешь, если ты будешь падать, я буду рядом, – юноша прикоснулся к моей щеке и убрал прядь волос за ухо. – Это не значит, что я буду держать или ловить тебя. Нет, я просто буду рядом. И даже если ты упадёшь слишком глубоко, я помогу тебе выбраться. Но не обязательно падать, да?

Я снова сглотнула, а затем придвинулась ближе к Ривену и поцеловала его в губы. Он ответил на мой поцелуй, нежно прикусил мою нижнюю губу и провёл по ней языком. Мы продолжали целовать друг друга, совсем забыв о нехватке кислорода и вообще обо всём. Мы целовали друг друга ласково, но не жадно. Наши губы сплетались и создавали невиданные узоры, и снова всё было правильно. Но не потому, что я погрузилась в поцелуй и игнорировала свои мысли – их просто не было. Был Ривен и его сладковатый запах утреннего леса, запах росы на листочках и морозно-нежного холода. Были его руки на моей талии, от которых по телу разбегались маленькие огоньки. Мгновением позже были его руки в моих волосах, которые нежно гладили их. Были наши губы, которые не хотели отрываться друг друга. Были мы, снова вечерний миг и спокойствие, которое помогло забыть о подходивших слезах.

– Ещё, мне очень не хочется, чтобы начиналась ночь, – заговариваю я, когда мы завершаем поцелуй. – Почти каждую ночь мне снятся кошмары, и мне уже заранее не по себе. У меня так было в детстве однажды, и это происходит снова. Днём я радуюсь и наслаждаюсь жизнью по возможности, но как только начинает темнеть, мне становится некомфортно и грустно, особенно после хороших событий. Мне не хочется, чтобы они заканчивались, но я понимаю, что это всё равно случится.

– Хочешь, я останусь с тобой на ночь?

– Думаю, лучше не стоит...

Я вспоминаю, как всего один раз Адам остался со мной на ночь, когда была гроза. Тогда меня пугало не так много, как сейчас. Но позволить остаться Ривену – значит перейти на новый этап, зачеркнуть всё то, что у нас было с фотографом, а к этому я пока не готова.

Когда Ривен покинул мою комнату, я выпила таблетку, сдерживая слёзы от этого. Теперь, чтобы нормально функционировать, я должна пить эти таблетки – по-моему, падать дальше просто некуда. Как я могла довести себя до такого?..

Перед сном ко мне снова заглянула Анна:

– Милая, ты хочешь ещё поговорить? Может, ты хочешь, чтобы я сказала что-то ещё?

– Как Вы решили свои проблемы тогда? Точнее, исправили ошибки.

– Это часть взросления. Я просто осознала, что было ошибкой, и вернула всё назад. Да-да, такое возможно. Конечно, ошибки остались в моей истории, но они сделали меня сильнее, но сначала, разумеется, чуть не убили. Ладно, я преувеличиваю. Но мне было тяжело. Всем бывает тяжело, но мы все в итоге справляемся.

– Если честно, я не знаю, что ещё могу сказать. Наверное, я должна просто справиться сама каким-то образом.

– Ривен будет рядом с тобой, если ты ему позволишь. Он, конечно, кажется таким чёрствым на первый взгляд, но у него доброе сердце. Я не настаиваю быть с ним – это твоё решение.

– А Вы видите, что сейчас я падаю? Знаете, как исправить всё или не допустить плохого?

– Я не думаю, что ты падаешь, но я не могу знать наверняка. Тебе стоит быть нежнее с собой. Мне кажется, что твой главный враг – ты сама. Я не знаю волшебного совета о том, как всё предотвратить, но просто прими любовь, которая есть вокруг тебя. И я не только о Ривене. О твоих родителях. Обо мне хотя бы. Не отказывайся от любви, позволь любить себя и люби себя сама. А когда мы влюбляемся, в жизни всё становится простым и прекрасным. Причём не обязательно влюбляться в человека – влюбись в мгновения жизни, дорогая. И не говори себе, что ты падаешь – скажи, что ты уже упала и поднимаешься.

– А что, если всё станет намного хуже?

– Не станет, милая. Не думай, что всё станет хуже. Но если ты чувствуешь, что станет, то почувствуешь и опасность или что-то плохое. И если ты почувствуешь это, то просто уходи как можно дальше. Может, останешься в Фолкстоне, вернёшься ко мне на работу и мы заживём так, как раньше? – Анна улыбнулась мне и подмигнула.

– Однажды я вернусь сюда, я надеюсь. Но сейчас мне нужно быть в Нью-Йорке.

– Что тебя там держит?

– Ничего, но я не могу... Не могу просто остаться здесь пока.

– Почему? Тебе же здесь лучше, да?

– Да...

– Ну, так оставайся. И Ривен вернётся.

– Группа. У нас там осталась группа, – вдруг вспоминаю я. – И Ривен вряд ли захочет возвращаться.

– Не мне решать за вас, но подумай о том, что всё намного проще, чем кажется.

Анна ушла, а я открыла сообщение, которое Ривен отправил днём, и случайно отправила реакцию, но сразу отменила её.

(Читаешь, значит? :))

(... Я тоже чувствую что-то к тебе)

(Я знаю. Сладких снов, малышка)

Я перечитала последнее сообщение, кажется, сто раз, а потом с улыбкой погрузилась в царство Морфея.

. . .

Ночью я просыпаюсь от кошмара и иду на первый этаж, чтобы выпить немного воды. Я сажусь за барную стойку на кухне, которая разделяет её от гостиной, и всматриваюсь в чёрное море за окном. Спустя какое-то время (честно, я даже не знаю, сколько прошло, потому что море завладело моим вниманием) на кухне появляется Ривен.

– Не спится? – спрашивает он, вставая около меня. В этот момент наши взгляды оказываются на одном уровне.

– Страшный сон.

– Что тебе снилось?

Я делаю паузу, вспоминая сновидение, а потом говорю:

– Что родственники прочитали мой дневник... А после этого была разная ерунда, которую я даже не хочу вспоминать. Что-то о том, что мне нужно увеличить дозу таблеток... Вроде, в этом нет ничего страшного, если сказать вслух, но во время сне это казалось ужасным.

– А ты ведёшь дневник или пишешь что-то?

– Иногда пишу что-то, – не буду упоминать о своём блоге. Пока что.

– Ты считаешь, таблетки не помогают тебе?

– Я не знаю. Мне просто не нравится, что я должна их пить. Не нравится, что я не могу функционировать без лекарств, как нормальные люди.

– Детка, ты же знаешь, что это временно? Когда тебе станет лучше, их уберут.

– А если не станет?

– Не думай об этом, хорошо? И я всё-таки останусь с тобой. Но я не буду ложиться на твою кровать, если что. Просто буду рядом.

Мы поднялись в мою комнату, Ривен взял плед и лёг на небольшом диване недалеко от меня.

– Спи спокойно и знай, что я буду здесь, пока ты не проснёшься.

Он закрыл глаза, а я немного посмотрела на его спокойное и умиротворённое лицо, на длинные ресницы и нежные губы. Не успела я отвести взгляд, как Ривен открыл глаза.

– Так и будешь смотреть на меня? – с улыбкой спросил он.

– Как-то не хочется спать... – ответила я, и он включил ночник между нами.

– Хочешь поговорить?

– Расскажи что-то хорошее.

– Что, например?

– Хм, – я задумываюсь, но лишь на мгновение. – Расскажи о своих татуировках.

– О, о татуировках, – он ухмыляется. – Думаю, ты помнишь, что кровоточащее сердце связано с историей Адама?

Я киваю, а он выпрямляет руку, показывая мне запястье, на котором выведен знак бесконечности.

– В подростковом возрасте мне нравился этот символ. Я не ассоциировал его с кем-то или чем-то. Просто в жизни нет ничего вечного, поэтому пусть вечной останется хотя бы эта татуировка. Если, конечно, я не захочу её свести. Это было моё первое тату, когда мне исполнилось восемнадцать.

Ривен поворачивает левую руку, показывая татуировку выше локтя на внутренней стороне. Я не вижу, что именно написано, но это какая-то фраза.

– Здесь написано: «Can't be tamed»**. Не знаю, почему. Однажды я прочитал «Маленького принца» во взрослом возрасте и понял, что я не хочу быть прирученным. Не хочу разочарований и привязанности. – Он делает паузу, но через несколько секунд продолжает. – Есть ещё одна татуировка, но я не буду показывать её. Конечно, я могу, если захочешь. Но не уверен, что ты готова к такому сейчас, – он смотрит на меня и приподнимает брови.

– Почему ты считаешь, что я не готова?

– Знаешь, где она находится? – он смотрит на меня исподлобья, а я жду ответа. Он покачивает головой, играя бровями и улыбаясь, и в этот момент до меня доходит то, что он хочет сказать. Ривен понимает это и смеётся.

– Ну что, теперь ты готова спать? Татуировки закончились.

– Думаю, да, – отвечаю я, хотя мне хочется говорить с ним всю ночь. Но я понимаю, что сон тоже важен, поэтому выключаю ночник, стараясь не думать о последней татуировке.

* – персонаж книги «50 ДДМС» С. Крамер. Девушка путешествовала с музыкантами по городам в доме на колёсах

** – перевод: «его нельзя приручить»