Глава 36

Внутри их ждали ужас и грязь. Низкорослый охранник оказался болтлив и по пути рассказал о здешнем кошмаре больше, чем хотелось бы знать.

Деревню для зараженных он описал как большую систему колец: в центре - столовая, лазарет, рекреация, а вокруг них - концентрические кольца убогих жилищ. Получается, Дома шизов - нечто вроде прощального подарка инфицированным, акт милосердия. Приюты для шизов, где они ждут конца, смерти рассудка. После их переправляют в отдаленные уголки страны, наиболее пострадавшие от солнечных вспышек. Авторы проекта Домов хотели предоставить больным шанс по-человечески провести остаток разумной жизни, и вскоре почти каждый город обзавелся собственным приютом.

Однако благая затея обернулась провалом. Места, переполненные людьми без надежды, сознающими, что скоро им суждено превратиться в обезумевший ходячий труп, вскоре стали рассадниками анархии и беспредела. Обреченные творили ужасные вещи, не боясь наказания даже за самые тяжкие преступления.

Группа шла мимо развалившихся деревянных домов - никто здесь не следил за порядком. Жизнь в приюте для шизов и правда ужасна. Один из охранников указал на разбитые окна и посетовал, дескать, не следовало их вообще стеклить. Битое стекло в Домах - первейшее орудие смертоубийства. Всюду валялся мусор. И хотя никого видно не было, Томас чувствовал: из тени за ними наблюдают. Вдалеке кто-то смачно выругался, потом с другой стороны донеслись крики. Томас еще сильнее насторожился.

- Почему бы не закрыть это место? - спросил он. - Тут ведь так плохо...

- Плохо? - переспросил охранник. - Это понятие относительное. Жизнь идет своим чередом. Что поделаешь? Нельзя же оставить шизов в городах за укрепленными стенами - вместе со здоровыми людьми. И нельзя забросить недавно заразившегося к конченым шизам - сожрут заживо. Правительства пока еще не настолько отчаялись, не велят расстреливать свежачков на месте. Такие дела. И потом, раз никто не хочет возиться с приютами, у нас, иммунных, есть шанс неплохо подзаработать.

На душе у Томаса было тяжело. Мир катится к чертям. Может, пора перестать думать только о себе и помочь ПОРОКу завершить тесты?

Бренда - у которой с самого начала с лица не сходила гримаса отвращения - наконец заговорила:

- Скажите уж прямо, как есть: вы здесь позволяете инфицированным вольности до тех пор, пока люди не съезжают с катушек окончательно, а потом с чистой совестью избавляетесь от несчастных.

- Можно и так сказать, - буднично ответил охранник.

Трудно его ненавидеть. Томас почти сочувствовал надзирателям.

Группа двигалась вперед, проходя дом за домом (сплошь грязные развалины).

- Где все? - спросил Томас. - Я-то думал, от больных прохода не будет. И что вы там говорили о недавних событиях?

В беседу вступил усатый. Слава Богу, хоть какое-то разнообразие.

- Кто повезучее, те спрятались по домам и торчат на кайфе. Остальные - которых побольше будет - сидят в Центральной зоне. Жрут, развлекаются или готовят какую-нибудь пакость. Больных присылают слишком уж много и слишком уж часто. Не успевают увезти старых, как прибывают новые. Хуже того, в последнее время иммунные стали пропадать. День за днем наше число сокращается. Понятное дело, дальше так продолжаться не может. В общем, кипел наш котел, кипел... а сегодня взял да и лопнул.

- Нас становится все меньше и меньше? - переспросил Томас. Похоже, ПОРОК в срочном темпе наращивает ресурсы для Переменных, не заботясь о последствиях.

- Ага. За последние несколько месяцев пропало больше половины местных надзеров. Бесследно. Пшик - и нет их. А работу-то делать надо.

Томас застонал.

- Тогда давайте не приближаться к толпам. Или, еще лучше, оставьте нас где-нибудь в безопасном месте, пока ищете Ньюта.

- Согласен, - заявил Минхо.

Охранник пожал плечами:

- Любой каприз за ваши деньги.

Наконец надзиратели подвели группу ко второму от Центра кольцу и велели ждать. Томас с друзьями укрылся в тени ближайшей хижины. С каждым пройденным кругом шум становился громче и громче, и вот теперь, вблизи Центральной зоны, казалось, что прямо за углом творится нечто невообразимое. Томасу противно было сидеть и ждать, слушая безумный гвалт больных и гадая, вернутся ли надзиратели, приведут ли Ньюта.

Минут десять спустя из небольшой хижины на другой стороне тропинки вышли двое, мужчина и женщина. Томас готов был вскочить и броситься наутек, но тут заметил, что пара держится за руки и выглядит совсем не агрессивно.

Подойдя, женщина спросила:

- Вы когда приехали?

Пока Томас думал, что бы ответить, заговорила Бренда:

- С последней группой. Мы, кстати, друга ищем, он с нами приехал: блондин, хромает. Зовут Ньют. Не встречали такого?

Мужчина ответил так, словно ему задали самый идиотский вопрос:

- Здесь полным-полно блондинов. Как их отличишь? И что за имечко такое - Ньют?

Минхо раскрыл было рот, но тут шум из Центра усилился. Пара встревоженно переглянулась и умчалась обратно к себе в хижину. Они заперлись - Томас слышал, как щелкнул замок. Закрыв окно деревянным щитком, они выбили последние осколки стекла.

- Этой парочке, похоже, так же весело, как и нам, - заметил Томас.

Хорхе хмыкнул.

- Здесь и правда мило. Надо будет еще раз в гости заехать.

- Те двое здесь недавно, - сказала Бренда. - Не представляю, каково это - узнать свой диагноз, отправиться к шизам и каждый день видеть тех, кем тебе предстоит стать.

Томас медленно покачал головой. Какое же убогое место этот Дом шизов.

- Где же надзиратели? - нетерпеливо произнес Минхо. - Неужели требуется так много времени, чтобы найти человека и сказать ему: мол, за тобой друзья приехали?!

Еще минут десять спустя надзиратели наконец вернулись. Томас и компания прямо подскочили на месте.

- Что узнали? - не давая охранникам отдышаться, спросил Минхо.

Низкорослый беспокойно стрелял глазами по сторонам. Наглости как не бывало. Должно быть, так подействовал на него поход в Центральную зону.

Заговорил усатый:

- Мы там поспрашивали и, кажется, нашли вашего приятеля. По описанию похож и даже на имя откликнулся. Вот только...

Охранники недобро и как-то смущенно переглянулись.

- Что - только? - не выдержал Минхо.

- Ваш друг - очень ясно, смею заметить, - дал понять, что не желает вас видеть.