Глава 7

— Ты уверен, что хочешь туда идти? — София нахмурилась, глядя на высокое здание школы.

Кирилл лишь пожал плечами, поправляя рюкзак на плече. Их первые недели в новой школе прошли относительно спокойно — если не считать пары косых взглядов и шепота за спиной. Близнецы привыкли быть новенькими, но в этот раз всё было иначе. Здесь, в Питере, они нашли людей, которые их приняли.

Мелисса шла чуть позади, кутая руки в чёрные рукава с рваными краями. Её пурпурная чёлка скрывала взгляд, но София знала — если присмотреться, можно увидеть свежие царапины.

— Всё нормально, — пробормотала Мелисса, чувствуя её взгляд.

— Да ладно тебе, никто не пристаёт, — Есения толкнула её плечом, пытаясь разрядить обстановку. Рыжие пряди её волос яростно колыхались на ветру, а очки съехали на кончик носа.

Савелий молчал. Он шёл последним, руки в карманах, взгляд в асфальт. Казалось, он здесь и не здесь одновременно.

— Эй, Сев! — Кирилл обернулся, замедляя шаг. — Ты как?

— Нормально, — буркнул тот, но в глазах читалось напряжение.

Они уже почти дошли до входа, когда дверь резко распахнулась, и на пороге появился высокий парень в чёрной куртке. Его холодные голубые глаза скользнули по компании, на секунду задержавшись на Кирилле.

— Ну и компашка, — Никита Абрамчук усмехнулся, перекидывая портфель через плечо.

Тишина.

Савелий резко поднял голову, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Ты...

— О, Савелий, — Никита склонил голову набок. — Рад видеть, что ты ещё жив.

Есения инстинктивно шагнула вперёд, прикрывая Савелия собой.

— Отвали, Абрамчук.

Тот лишь рассмеялся, но смех был беззвучным, как лёд.

— Я не для драки.

— А для чего тогда? — София скрестила руки.

Никита медленно перевёл взгляд на Кирилла.

— Хотел познакомиться.

Кирилл почувствовал, как что-то ёкнуло внутри.

— Мы уже знакомы, — он сделал шаг вперёд, не понимая, зачем.

Никита ухмыльнулся.

— Ну тогда... давай ещё раз.

И что-то в его взгляде заставило Кирилла замереть.

А потом — резкий толчок. Савелий, молчавший до этого, вдруг рванул Никиту за воротник.

— Ты знаешь, через что я прошёл из-за тебя?!

Никита даже не сопротивлялся, лишь смотрел на него с каким-то странным спокойствием.

— Знаю.

— Савелий, хватит! — Кирилл вклинился между ними.

Савелий дрожал, но отпустил хватку.

— Он не стоит того... — прошептала Есения, касаясь его плеча.

Никита поправил куртку, его взгляд снова нашёл Кирилла.

— Увидимся.

И он ушёл, оставив за собой тяжёлое молчание.

— Чёрт... — Савелий сжал виски. — Я не могу...

— Всё хорошо, — Мелисса нерешительно коснулась его руки. — Всё... хорошо.

Но Кирилл смотрел в спину уходящему Никите и чувствовал — что-то не так. Что-то, что он не мог объяснить. И самое страшное — ему хотелось разгадать эту загадку.

***

Заброшенный дом на окраине Петербурга, где обитали Мелисса, Есения и Савелий, за пять месяцев обрел странное подобие уюта. Грубые кирпичные стены были завешаны старыми коврами и постерами, трещины в окнах заклеены скотчем, а на полу гостиной лежал слоеный пирог из пледов и подушек. Вечером, при свете десятка гирлянд и пары керосиновых ламп (электричество было непостоянным гостем), комната погружалась в теплый, немного таинственный полумрак.

Именно здесь собралась вся пятерка, плюс Никита. Его вливание в компанию было похоже на медленное, осторожное просачивание. Он приходил на перемены, сидел с ними в столовой, но главный мост был выстроен к Кириллу. Их разговоры у открытого окна в пустом кабинете физики, их молчаливое понимание во время скучных уроков – все это не ускользнуло от Софии. Она наблюдала, как Никита, чья репутация "неконтролируемого отличника" гремела по школе, рядом с ее братом становился... спокойнее. Почти человечнее. А Кирилл? Кирилл светился изнутри после каждой их встречи, отмахиваясь от ее подколов с неловким румянцем.

Савелий же был живым воплощением дискомфорта. Он сидел на краю пледа, спиной к Никите, скручивая край рукава свитера. Его карие глаза были устремлены в темный угол комнаты, где плясали тени от лампы. Когда Никита вошел следом за близнецами, Савелий просто встал и молча ушел наверх, в свою комнату – бывшую кладовку под самой крышей. Хлопнула дверь.

Есения перехватила взгляд Мелиссы. В глазах девушки с пурпурной чёлкой читалось беспокойство. Есения вздохнула, отложила карту, которую только что взяла, и поднялась.

— Дай пять минут.

Она поднялась по скрипучей лестнице. За дверью Савелия царила тишина. Есения постучала осторожно.

— Совенок? Пусти? Холодно тут на лестнице.

Сначала ничего. Потом щелчок засова. Дверь приоткрылась. Савелий стоял в проеме, бледный, в глазах – привычная пелена грусти, смешанная сейчас с тревогой.

— Чего? — голос хриплый.

— Нечего тут одного киснуть, — Есения уперлась рукой в косяк, не давая ему закрыться. — Там все наши. Пледы мягкие, София печенье какое-то странное притащила...

— Он там, — прошипел Савелий, кивнув вниз.

— И что? Он не дышит в твою сторону. Кирилл с ним говорит, в основном. Остальные – так, фон. - Есения сделала шаг вперед, заставляя Савелия отступить в крошечную комнатушку. — Сев, я знаю. Знаю, что он для тебя значит. Знаю, что ты видишь, когда смотришь на него. Но... посмотри на Кирилла.

Савелий нахмурился.

— На Кирилла? Он что, слепой?

— Нет. Он... счастливый. По-настоящему. Впервые за последние месяцы, наверное, так светится. Есения положила руку ему на предплечье. — Мы не просим тебя дружить с Никитой. Боже упаси. Просто... будь с нами. Своими. Не давай своему прошлому снова украсть тебя у нас. У меня. - Ее голубые глаза за очками были серьезны и теплы. — Пожалуйста.

Савелий закрыл глаза, сглотнув ком в горле. Он посмотрел на бутылочку с таблетками на подоконнике. Потом – на Есению. Ее рыжие волосы, веснушки, упрямый подбородок. Его якорь.

— Ладно, — он выдохнул. — Но если он хоть слово...

— Я сама ему глотку порву, — Есения улыбнулась, но в улыбке была сталь. — Идем?

Они спустились вниз. Савелий сел рядом с Мелиссой, максимально далеко от Никиты, который сидел напротив Кирилла, разложив длинные ноги. Кирилл встретил Савелия коротким, но облегченным взглядом. София лукаво улыбнулась Есении. На полу в центре уже лежала колода карт.

— О, отшельник вернулся! — София протянула Савелию чашку с чем-то горячим и дымящимся. — Пей. Не отравишься. Наверное.

— Играем в "Желание"? — спросил Кирилл, перетасовывая колоду с непривычной ловкостью. — Старые добрые правила: младший начинает, проигравший исполняет желание победителя. Или компании.

— Давайте, — буркнул Савелий, делая глоток. Лицо его скривилось. — Что это?!

— Чай с имбирем и перцем, — невозмутимо ответила София. — Для иммунитета. И настроения.

савелий накоонился к Сене и прошептал на ухо:

— Сень... она нас хочет отровить. – На это девушка хихиунула и потрепала парня по волосам.

— Не ссы. Норм будет. – И сново улыбнлась легендарной, озорной улыбкой.

Игра началась. Смех, подковырки, азартные взгляды. Никита играл сосредоточенно, почти без эмоций, лишь изредка бросая быстрые взгляды на Кирилла. София не упускала случая:

— Кирилл, подвинься, ты Никите свет загораживаешь, — она подтолкнула брата локтем так, что он чуть не опрокинулся на Никиту. Кирилл отчаянно покраснел, а Никита лишь приподнял бровь, но уголок его губ дрогнул.

— Софи, хватит! — зашипел Кирилл.

— Что? Я же забочусь о комфорте гостя! — невинно парировала сестра.

Игра шла своим чередом. Савелий, к удивлению всех, выиграл два кона подряд, заставив Мелиссу спеть куплет из песни группы, о которой никто не слышал, а Есению – станцевать лезгинку (что вышло уморительно нелепо). Но на третьем круге удача изменила ему. Карты сложились так, что проиграл Никита. Победителем оказалась Есения.

Она задумалась, оглядев компанию. Ее взгляд скользнул по Савелию (он напрягся), потом по Кириллу и Никите. В ее глазах вспыхнул озорной огонек.

— Хм... — она сделала паузу для драматизма. — Никита, ты проиграл. И последним до тебя выбыл... Кирилл. Она указала пальцем на брата-близнеца. — Ваше задание: семь минут в шкафу. Вместе. Тишина. Без телефонов. Время пойдет, как только дверь закроется.

Тишина повисла густая, как сливки в софийском "чае". Кирилл побледнел, потом побагровел. Никита замер, его обычно холодные глаза широко раскрылись, в них мелькнуло что-то нечитаемое – шок? Интерес? Паника?

— Есень, это же... — начал Кирилл.

— Правила есть правила! — перебила София, подскакивая. — Шкаф в прихожей идеален! Темно, тесно, романтично... то есть, страшно! Идемте, идемте!

Она уже тащила Кирилла за руку. Никита медленно поднялся, его взгляд был прикован к Кириллу. Савелий мрачно наблюдал, сжав кулаки. Мелисса прижалась к Есении, шепча:

— Ты уверена?..

— Пусть разберутся, — так же тихо ответила Есения, наблюдая, как София с деловитым видом открывает дверь старого, пахнущего нафталином платяного шкафа.

Кирилл и Никита стояли перед черным прямоугольником входа. Кирилл не решался войти первым. Никита сделал неглубокий вдох и шагнул внутрь.

— Валяй, братик, — подтолкнула София Кирилла.

Тот втянул голову в плечи и скользнул в темноту. София с громким щелчком захлопнула дверь.

— Семь минут! — провозгласила она, прислонившись к шкафу. — Кто приблизится – умрет!

Внутри шкафа царила абсолютная, давящая темнота и тишина. Кирилл слышал только свое бешеное сердцебиение и... дыхание Никиты. Оно было чуть учащенным, совсем рядом. Они стояли плечом к плечу, спинами к вешалкам, грудь почти касалась груди в тесном пространстве. Запах старого дерева, пыли и... Никиты. Что-то резкое, как осенний ветер, смешанное с дешевым гелем для душа.

— Идиоты... — прошептал Кирилл, сам не зная, к кому обращается – к друзьям снаружи или к себе.

— Ага, — тихо отозвался Никита. Его голос в темноте звучал иначе – ближе, глубже, без привычной колючей оболочки.

Молчание. Оно висело между ними живым, трепещущим существом. Кирилл чувствовал тепло Никиты сквозь тонкую ткань рубашки. Слышал, как тот сглотнул. Его собственные ладони вспотели.

— Кирилл... — имя, произнесенное шепотом в темноте Никитой, прозвучало как электрический разряд.

— Что? — выдохнул Кирилл, поворачивая голову в его сторону, хотя видел только черноту.

— Ничего. Пауза. — Просто... не дыши так громко.

— Это ты дышишь громко!

Тихий, сдавленный смешок Никиты. Кирилл никогда не слышал, чтобы он смеялся по-настоящему. Это было... приятно. Странно.

— Боишься темноты? — спросил Никита, его голос снова стал тише, интимнее.

— Нет, — соврал Кирилл. Его сердце колотилось где-то в горле. — А ты?

— Меня пугает не темнота, — ответил Никита так тихо, что слова едва долетели. Кирилл почувствовал легкое движение воздуха – Никита, кажется, чуть наклонился. — Меня пугает... что я не знаю, что делать с этим.

"С этим". С тем напряжением, что висело в воздухе между ними? С тем притяжением, которое Кирилл чувствовал всем нутром? С тем, как его кожа горела в местах, где их руки почти касались в темноте?

Кирилл замер. Он не знал, что ответить. Он боялся пошевелиться, боялся дышать. Боялся, что Никита услышит, как бешено стучит его сердце. И одновременно... ему не хотелось, чтобы эти семь минут заканчивались. Эта темнота была щитом. Здесь, в тесноте шкафа, не было прошлого Никиты, не было тревог Савелия, не было подколов Софии. Были только они двое, невидимые друг другу, но остро чувствующие каждое движение, каждый вздох.

Внезапно снаружи громко забарабанили по дверце.

— Время! — завопила София. — Вылезайте, любовь моя!

Дверь шкафа распахнулась, врываясь поток тусклого света из прихожей. Кирилл и Никита вышли, моргая от внезапной яркости. Кирилл был пунцовым, волосы растрепаны от тесноты. Никита стоял чуть поодаль, отводя взгляд, но Кирилл успел заметить – краешек его уха тоже был ярко-красным.

— Ну что? — София подбоченилась 1, оглядывая их с преувеличенным любопытством. — Договорились о чем? Признались? Поцеловались?

— Заткнись, Софи, — буркнул Кирилл, пытаясь пройти обратно в гостиную, но споткнулся о порог.

Никита молча последовал за ним. Его взгляд на секунду встретился с взглядом Савелия, сидевшего на пледе. В глазах Савелия читалось непонимание и глубокая тревога. Никита отвел глаза первым.

В гостиной игра продолжилась, но напряжение теперь висело в воздухе плотным туманом. Кирилл не мог сосредоточиться на картах. Он чувствовал на себе взгляд Никиты – тяжелый, вопрошающий. А в памяти звучал тот тихий голос в темноте: "Меня пугает... что я не знаю, что делать с этим".

Семь минут тишины в шкафу закончились. Но тишина внутри Кирилла, полная вопросов и странного, сладкого трепета, только начиналась. И он ловил себя на мысли, что Никита, кажется, чувствует то же самое.

 1 подбоченилась – уперла руки в бока. 

https://t.me/vmeste_mi_smoze_m

Мой телеграмм канал.