2.3.2. Кости хрупки, и легки одеянья, грань меж смертью и жизнью тонка

Фан Дуаньин сдвинул брови.

— Неужто твоя подруга — Тан Мудань? Или «Жемчужная дева» Ляо Юйси?

Цзи Чуньхуа тоже на миг нахмурилась.

— Ляо Юйси.

— Мы получили предупреждение Тан Мудань — она примотала его к игле и выстрелила в крыло морской птицы. В нём тоже говорилось: «Все мертвы, не приходите». — Лицо Фан Дуаньина посерело. — Но как разные люди могли написать одинаковое послание? Тан Мудань сроду не училась грамоте, эти слова начертаны не ею. Полученное тобой письмо написано собственноручно Ляо Юйси?

Цзи Чуньхуа вытащила из-за пазухи лоскут ткани — точно такой же, как была намотана на метательную иглу.

Фан Дуаньин взглянул: этот лоскут был побольше и, помимо начертанных углём слов «Все мертвы, не приходите», на нём набросали карту с указанием на местоположение острова Красного песка.

— Похоже, послания написаны одной рукой. — На Фан Дуаньина произвёл впечатление этот утончённый почерк. — Тут ещё и карта, так всё-таки: тебя призывали не приезжать или же приехать?

Цзи Чуньхуа не особенно придала этому значения.

— Почерк Ляо Юйси, она превосходно владеет живописью и каллиграфией. Вот только она всегда декламировала стихи и писала парные надписи, рисовала и пела в Цзяннани, сама не понимаю, как она вдруг оказалась на острове Красного песка, это очень странно. — Она присела и потрясла Юань Сюймяо — по ощущению, паршивец должен был немедленно очнуться, однако тот даже не шевельнулся и по-прежнему лежал с закрытыми глазами.

— Ляо Юйси присоединилась к Оленьим рабам. — Фан Дуаньин вздохнул. — Она была среди Оленьих рабов, охранявших рудник Красного песка.

— А? — поразилась Цзи Чуньхуа. — Как могла такая утончённая и благородная юная девушка вынести тяготы жизни Оленьих рабов? Не иначе как её обманул Ян Сину? — Она продолжала возиться с Юань Сюймяо, но тот, как его ни вертели, оставался безвольным, будто тряпичная кукла, и не приходил в себя.

— Ты знаешь и Ян Сину? — обрадовался Фан Дуаньин.

— Я давно говорила, что все, кому он служит, умирают, и убеждала сестрёнку держаться от него подальше, — с неприязнью процедила Цзи Чуньхуа. — Либо он приносит несчастья, либо проблема в нём самом. Но Ляо-мэймэй, как назло, полюбила его за красоту — она привыкла видеть образованных и воспитанных учёных Великой Юнь, так что фиолетовые глаза Ян Сину и его огромный рост казались ей на редкость привлекательными. Не понять мне, почему она оценивает мужчин как собак...

После беспорядочных выходок Юань Сюймяо у Фан Дуаньина не осталось сил поражаться словам Цзи Чуньхуа. Он снова вздохнул.

— «Сабля изобилия» барышни Ляо упала в затопленный грот, весьма вероятно, саму её постигло несчастье.

— С тех пор как я узнала, что она на острове Красного песка, уже предвидела беду. — Цзи Чуньхуа не впервые оказалась в цзянху и заранее была готова к наихудшему исходу. — Это место таило опасности ещё до открытия серебряного рудника, здесь находится колыбель рода правительниц Брандона, и говорят, именно здесь родилась владычица Сан Гиса. По легенде, она взяла с собой в военный поход злых духов, потому сражавшиеся с ней люди из Колодезного леса постоянно страдали от заразы и погибали, ещё не вступив в бой. В течение многих лет среди малочисленных жителей острова Красного песка существовал своего рода культ поклонения злым духам — говорят, тем самым, что принесла с собой Сан Гиса. По слухам, злые духи следом за ней направились в Брандон и больше не возвращались, но об этом говорится лишь в сказках да личных записках, кто знает, как всё было на самом деле.

— Злые духи? Зараза? — Фан Дуаньин наклонился и приподнял руку Юань Сюймяо. — Такая?

Увидев жёлто-зелёные отметины на тыльной стороне ладони Юань Сюймяо, Цзи Чуньхуа пришла в ужас.

— Императорская печать! Это и есть злые духи Сан Гисы... Но они исчезли уже несколько столетий назад, почему вдруг появились вновь?

Тоже очень странно. Фан Дуаньин повторно осмотрел себя, чтобы убедиться, что на его теле нет таких пятен. Но Юань Сюймяо, в отличие от него, всего лишь подержал одеяло и уже подцепил «императорскую печать» — неужели она всё же разносится людьми?

Цзи Чуньхуа тоже быстро осмотрела себя, удостоверилась, что здорова и не заразилась от того, что вертела Юань Сюймяо так и сяк. Как и Фан Дуаньин, она пришла в сильное замешательство: как же передаётся эта болезнь? Если она заразна, то на теле Юань Сюймяо проявилась слишком быстро, а на её — слишком медленно. Если же это не зараза, то что?

— Возможно, в Брандоне эта штука и исчезла несколько столетий назад, но на острове Красного песка никогда не пропадала, — задумчиво предположил Фан Дуаньин. — На мой взгляд, судя по узору из «императорских печатей» на старом одеяле в казармах, ещё до обнаружения серебряного рудника жители острова, вероятно, поклонялись этим «злым духам». Если люди их почитали, быть может, зараза не так страшна?

Но Цзи Чуньхуа покачала головой.

— В год после ухода Сан Гисы всё на острове Красного песка было стёрто с лица земли — произошло извержение вулкана, и почти все жители погибли. Именно поэтому Сан Гиса повела выживших островитян на войну, в конце концов разбила жителей Колодезного леса и основала государство Брандон. Если и существовал культ «императорской печати», то уже в последующих поколениях, не видевших лично, как выглядели злые духи, принесённые Сан Гисой. — Она снова осмотрела бессознательного Юань Сюймяо, на сей раз проявив некоторую заботу: вытянула два пальца и направила немного истинной силы в его межбровье, проверяя состояние внутренних органов и чудесных меридианов.

Едва истинная сила коснулась его, Юань Сюймяо внезапно распахнул глаза.

Энергия меча остановила силу Цзи Чуньхуа в акупунктурной точке ин-тан над переносицей, не позволяя продвинуться дальше.

Когда поток морозной энергии меча хлынул из тела Юань Сюймяо, Фан Дуаньин развернулся и отбежал подальше, вплотную к рудоносной породе. Он слишком натерпелся от проявлений этой силы и при одном её упоминании приходил в ужас.

Цзи Чуньхуа вобрала истинную ци обратно. Юань Сюймяо открыл глаза, однако сам ещё не очнулся. Она собственными глазами увидела, как на его шее возникло ещё одно жёлто-зелёное круглое пятно, но, по мере того, как затухала морозная энергия меча в межбровье, постепенно исчезло.

Эта сокрушительная, всё уничтожающая, ни во что не ставящая небеса и землю мощь подавила даже странную болезнь.

Но отметины на руках Юань Сюймяо остались — видимо, она лишь сдерживала «императорскую печать», а не исцеляла.

— В легендах говорилось, что за злой дух эта «императорская печать»? — В сердце Фан Дуаньина проник страх: открывший глаза, но не пришедший в сознание Юань Сюймяо показался ему ещё сильнее похожим на мертвеца.

Цзи Чуньхуа ощупала безвольное тело и, не видя количество отметин, сочла, что он легко переносит болезнь. Размышляя над этим, она ответила:

— Цзи Жуюй правит Брандоном несколько десятилетий и наверняка знает эти тайны. Но он много лет в ссоре с Цзи Цююэ, они с детства не ладили, поэтому мне тоже известно немногое...

Фан Дуаньин потёр нос и не удержался от вопроса.

— А Цзи Жуюй... всё-таки из Брандона или нет?

Цзи Чуньхуа бросила на него странный взгляд.

— Нет, конечно, ведь его фамилия Цзи. Брандонская знать носит фамилии Браншо, Бранзен, Бранхольм — все они выходцы из страны Колодезного леса. Цзи Жуюй же — из храма Солнечного света... В отличие от остальных, мы унаследовали фамилию от Жёлтого императора.

Выходит, Цзи Жуюй, иностранец, считающий себя потомком Жёлтого императора, бежал в Брандон, стал наложником владычицы, а затем убил её и сам занял трон? Фан Дуаньин только глаза вытаращил: похоже, глубокие познания Цзи Чуньхуа в распутстве и разврате передаются из поколения в поколение и превосходят пределы воображения такого скромного жителя Великой Юнь, как он сам.

— Пусть мы и не в ладах с Цзи Жуюем, но однажды он возвращался в храм Солнечного света, уже после того как стал владыкой Брандона. — Цзи Чуньхуа задумалась. — Он приехал молить Цзи Цююэ спасти ему жизнь. Тогда я была ещё маленькой, но вроде бы он подхватил какую-то страшную болезнь. — Она опустила взгляд на Юань Сюймяо. — Если мне не изменяет память, скорее всего, то была «императорская печать».

— Твой отец сумел излечить его? — Фан Дуаньин выдохнул с облегчением: хотя Юань Сюймяо выглядел ни живым, ни мёртвым, ему всё равно казалось, что он не может умереть, но если кто-то способен исцелить его от «императорской печати», конечно, так будет лучше.

— Нет, — покачала головой Цзи Чуньхуа, — не смог.

— А? — Фан Дуаньин был потрясён. — Но разве Цзи Жуюй не жив и здоров? Если «императорская печать» не губительна для человека, а просто передаётся, почему её называют «злыми духами» или «заразой»?

— Цзи Жуюй некогда был старшим последователем в храме Солнечного света. В боевом искусстве не уступал Цзи Цююэ, теперь же вынужден передвигаться в кресле-коляске, а его боевое мастерство разрушено до основания. — Она слегка нахмурилась, глядя на Юань Сюймяо. — От «императорской печати» нет лекарства. Не знаю, как распространяется эта болезнь — возможно, она связана с владычицами Брандона, с племенем Сан Гисы. Это ведь принесённые Сан Гисой «злые духи»... Неужели вы, высадившись на остров, натолкнулись на какого-то чудом уцелевшего потомка из её рода?

— Потомка Сан Гисы? — Фан Дуаньин покачал головой. — Исключено. Кроме тебя, мы ещё не встретили здесь других людей.

Цзи Чуньхуа ещё больше растерялась, лицо её выражало недоумение.

— Помню, когда болезнь обострялась, Цзи Жуюй был не в своём уме, всё повторял, что его пытают огнём. — Она указала на пятна на руке Юань Сюймяо. — Во время приступов эти пятна становятся необычайно раскалёнными, кожа мертвеет, образуются рубцы от ожогов. Если у больного появляется очень много пересекающихся пятен, вся плоть чернеет, обугливается и отмирает. От этого ноги Цзи Жуюя обуглились, совсем как если бы сгорели в огне, и теперь он стал неходячим калекой.

— «Императорская печать»... будто клеймо, что дух предка ставит и ставит раскалённым железом, пока человек не умирает? — прошептал Фан Дуаньин.

— Но обстоятельства его превосходительства Юаня иные, нежели у других людей, — задумчиво проговорила Цзи Чуньхуа. — Пусть Цзи Жуюй силён в боевом мастерстве и смог внутренней силой сдержать развитие болезни, но боевое искусство храма Солнечного света основано на яростном пламени. Энергия же меча в теле его превосходительства Юаня способна заморозить воду... Возможно, как раз сумеет побороть «императорскую печать»?

Фан Дуаньин всё сильнее волновался.

— А если не сумеет... тогда он... Юань Сюймяо... — Он тряхнул головой, вдруг ощутив себя совершенно измотанным. Если не сумеет, и Юань Сюймяо снова погибнет, то... что станет с Великой Юнь? — Его энергия меча то есть, то нет, что если во время приступа она исчезнет, и он умрёт?

Цзи Чуньхуа лишилась дара речи.

— Э-э... Он не слишком везучий, не исключено, что и правда умрёт.

Фан Дуаньин одарил её гневным взглядом.

— Я ещё жив, хватит болтать о моей смерти, — слабым голосом проговорил лежащий на земле, будто труп, Юань Сюймяо, поднял руку и взглянул на пятна заразы. — Вероятно, эта штука распространяется через кровь.

— Кровь? — Фан Дуаньин уже привык к тому, как он неожиданно восстаёт, будто оживший покойник, и не выразил особого изумления. — Откуда взялась кровь? — нахмурившись, спросил он.

— На борту судна, пока мы добирались сюда, я схватил большую птицу, — тихо ответил Юань Сюймяо, — под крылом у неё было скрытое оружие...

Когда он вытащил стальную иглу, кровь морской птицы залила ему лицо.

— Вряд ли можно заразиться, подержав одеяло. Кровь той птицы брызнула мне в глаза. — Юань Сюймяо сел. — Полагаю, «императорская печать» распространяется по кровотоку. Достаточно беречься от ран и не касаться заражённого и грязного, и всё должно быть в порядке.

А почему кровь морской птицы оказалась заразна?

Почти наверняка заражённая кровь была на скрытом оружии Тан Мудань.

— Судя по звукам снаружи, те, кто подорвал нас на склоне горы, войдут на рудник, чтобы отыскать труп Юань Сюймяо, — негромко проговорил он. — Сяо Цзи, спрячь этого Бран... этого Братишку, что лежит на земле. Малыш Фан, я притворюсь мёртвым. — Затем он улёгся обратно и застыл неподвижно. С открытыми глазами, синяками на лице и бледными губами, да ещё и пятнами заразы на руках, он выглядел точь-в-точь как погибший не своей смертью.

Фан Дуаньин заподозрил, что только что, когда он лежал и не шевелился, как раз практиковался изображать труп — до того вышло похоже.

Цзи Чуньхуа издала смешок, подняла бесчувственного «Браншо» и отступила по тому же тайному ходу, откуда пришла.

Фан Дуаньин прислонился к стене и задержал дыхание.

Он весь перепачкался в рудной пыли и в темноте почти сливался с породой вокруг, точно так же слабо мерцая серебром.

Когда удалилась увешанная драгоценностями Цзи Чуньхуа, слабое мерцание жемчуга и яшмы тоже исчезло, и вся штольня погрузилась во мрак и мёртвую тишину.

Вскоре из тайного хода, которым она пришла, медленно выплыл Ян Сину во главе троих людей в красном.

После обрушения грота на утёсе, этот проход остался единственным способом попасть на серебряный рудник.

Ян Сину привёл к нему усиленную охрану, долго ждал и, так и не дождавшись, чтобы Юань Сюймяо вышел, повёл людей на поиски.

Пусть его превосходительство Юань не силён в боевом мастерстве, но Ян Сину прекрасно знал, что он за человек. Расчётливый и дальновидный, одинаково безразличный, что к другим, что к себе — гораздо опаснее обычных мастеров боевых искусств вроде Ци Булэ.

Жемчужная подвеска на лиловом лисьем плаще Ян Сину тихонько постукивала о сабли на его поясе.

Он учился истинному мастерству у Ян Цыбао и превосходно овладел парными саблями, носящими имя «Лунные блики на встречном течении».

Клинки со столь благозвучным именем подарила ему Ляо Юйси. За то, чтобы знаменитый мастер-оружейник выковал эту пару сабель, она выложила целое состояние. Но теперь рядом с Ян Сину не было и тени Ляо Юйси.

О «Лунные блики» стучала не жемчужина, а бусина из свежей кости.

-----------------------------------------

Мой тг-канал: https://t.me/elriedreamer_translates