2.3.1. Кости хрупки, и легки одеянья, грань меж смертью и жизнью тонка

Фан Дуаньин с Юань Сюймяо ещё не очень далеко продвинулись в пещеру, как вдруг покачнулось небо, дрогнула земля, раздался грохот, и снаружи, похоже, обрушился кусок скалы. Морская вода в гроте забурлила и унесла их обоих вглубь.

Можно сказать, они счастливо отделались: стояли бы слишком близко к выходу из пещеры — попали бы под обвал, слишком далеко — их бы закружило водоворотом и размозжило о стены.

В результате поднятые рухнувшей скалой громадные валы утащили их в дыру на глубине.

Пещера внутри уже не была размыта или изъедена морской водой. Когда Фан Дуаньин поднялся, перед глазами царила кромешная тьма.

Но в непроглядной темноте повсюду мерцали и переливались точки света, напоминая сияние бесчисленных звёзд, только совсем близко — рукой подать.

Конечно, он сел и потянулся потрогать — и звучно приложился головой о «сияющие звёзды», даже шишка вскочила.

Рядом тихо шоркнуло — Юань Сюймяо кремнем зажёг свечу и поднял в руке.

Держась за голову, Фан Дуаньин обнаружил, что пещера очень низкая, человеку и не выпрямиться в полный рост. Порода вокруг серебристо-серая с красно-бурыми прожилками, на вид очень красивая.

Озарённые свечой Юань Сюймяо камни сверкали, словно Серебряная река.

— Так это и есть... серебряная руда Красного песка... — пробормотал Фан Дуаньин.

Она была повсюду покуда хватало глаз.

Серебряным жилам, казалось, нет ни конца ни края, эта штольня представляла собой лишь крошечный уголок рудника — Фан Дуаньин видел, что под ногами пещера простиралась ещё дальше, будто у неё не было предела, пусть в ней и невозможно ходить, только ползти.

Но сколько серебра.

Кто угодно — будь то Пэй Лун, или Цзи Жуюй, или Юань Сюймяо... в этом месте по доброй воле опустился бы на колени и пал ничком.

Это предел богатства.

Нет, нет, не только богатства.

Это сокровище.

Фан Дуаньин, повернув голову, посмотрел на Юань Сюймяо. Тот, со свечой в руке, спокойно взирал на сияние бесчисленных звёзд.

Его лицо ничего не выражало, а синие пятна на тыльной стороне ладони делали его ещё мрачнее, похожим на мертвеца.

Фан Дуаньин затрепетал от ужаса, но тут Юань Сюймяо шевельнулся и поднял голову.

В его глазах не было ни печали, ни радости, пляшущее тёплое пламя свечи отражалось в них, будто в воде.

Он явно не печалился и не радовался, но, казалось, плакал и улыбался.

Он уже умер.

Прибыл сюда всего лишь из-за навязчивой идеи.

И беспокойства.

Юань-шоуфу за всю жизнь не любил никого.

Но, кажется, на самом деле любил многих.

— Юань... — тихо позвал Фан Дуаньин. — Как ты?

— А? — озадаченно откликнулся Юань Сюймяо, повернул голову и ударился о выпирающую сбоку руду. Из носу хлынула кровь, на лице налился синяк, свеча выпала из рук. Пламя вспыхнуло, и если бы не всё ещё влажная одежда, он загорелся бы целиком.

Фан Дуаньин едва успел тяжёло вздохнуть, как паршивец едва не спалил себя, лишив его дара речи. Он подобрал оброненную Юань Сюймяо свечу, зажёг от его одежды, а затем ловко погасил занявшееся от жидкого воска пламя.

Юань Сюймяо, зажимая ушибленный нос, сидел, послушно сжавшись в комок.

— Кто-то подорвал выход из штольни, — прогнусавил он.

— Наверняка на тебя нацелились, — ответил Фан Дуаньин. — Всем в Великой Юнь известен талант его превосходительства Юаня заварить кашу.

— Я имею в виду, раз кто-то смог взорвать выход, когда мы вошли, значит, на острове Красного песка не то, что никого не осталось — а не осталось хороших людей. — Юань Сюймяо моргнул и наклонил голову в правую сторону. — Это ловушка.

В прошлый раз, когда они разговаривали о предательстве Оленьих рабов, Фан Дуаньин спросил его, какие ответные меры он собирается предпринять.

Этот человек сказал, что пока он жив, пока не решил смертью все проблемы — это и есть ответ.

Но теперь, судя по всему, пусть даже Юань Сюймяо всё ещё жив, Оленьи рабы не стали полагаться на бывшего хозяина, а попытались его убить.

— Юань Сюймяо, что ты собираешься делать? — спросил Фан Дуаньин.

— Это западня, — держась за пострадавшую голову, понуро ответил Юань Сюймяо. — Сначала поймаем их, а потом расспросим, почему они так поступили.

Фан Дуаньин вздохнул: «Да уж, прекрасная стратегия! То есть мы вдвоём схватим закулисного интригана, устроившего ловушку, надерём ему задницу, заставим слушаться, а потом спросим, почему он хотел тебя погубить?» Но затем ему в голову пришло: если Юань Сюймяо сумеет применить силу «совершенного меча», что сокрыта в нём, возможно, и правда вполне реально «сначала поймать их, а потом расспросить, почему они так поступили».

С энергией меча этого великого мастера даже снести штольню одним ударом, пожалуй, не составит трудностей.

Однако «совершенный меча», после окукливания унаследовавший воспоминания Юань Сюймяо, не только не управлял энергией меча, но даже и возвышенный характер самого Юань-шоуфу перекроил удивительным образом.

Видимо, в исполнение этой чудесной техники закрались некоторые ошибки.

Они сидели среди несметных богатств, продолжая быть на вид вместе, но сердцем — врозь, думая каждый о своём, как вдруг услышали доносящиеся из дальнего угла, откуда-то из глубины, голоса.

— Владычица? — прозвучал женский голос.

— ...действовал наперекор традициям, жестоко и бесчеловечно... — тихо говорил мужчина. — В Брандоне с самого основания государства всегда почитали владычиц...

— Браншо, — усмехнулась женщина, — ты предлагаешь мне убить Цзи Жуюя, бежать в Брандон и стать его правительницей?

Фан Дуаньин с Юань Сюймяо переглянулись: голос был полон изначальной силы — это же Цзи Чуньхуа!

Как она здесь оказалась?

В отдалении снова зазвучал голос Цзи Чуньхуа.

— Браншо, братишка, если бы я хотела стать владычицей, Цзи Жуюй уже был бы мёртв. Но я не хочу, понимаешь?

Должно быть, её собеседник опешил и на время умолк.

— Что хорошего быть владычицей? — продолжала Цзи Чуньхуа. — Цзи Жуюй ради Брандона трудится с раннего утра до поздней ночи, целыми днями в заботах. Он захватил эти гиблые земли, где паршивый фэншуй, зерно не растёт, а люди голодают, потому что им даже еды не на что купить. А ты мне советуешь стать владычицей, не иначе как затаил ко мне страшную ненависть?

— Старшая принцесса! Брандон — крупнейшее государство на границе с Великой Юнь! Торговцам с восточных и западных морей, что ездят в Великую Юнь, для перевозки товаров и зерна покупают корабли в Брандоне! Просто этот Цзи Жуюй из личной ненависти истребил весь род владычицы Брандона, поселив страх в сердцах трёх великих кланов страны. Если старшая принцесса вернёт правление владычиц в Брандоне и восстановит дружеские отношения с тремя великими кланами, то мы, как и прежде, предоставим для удовольствия владычицы наших самых красивых и талантливых.

Фан Дуаньин и Юань Сюймяо снова переглянулись.

В округлившихся глазах Юань Сюймяо стояло потрясение.

Фан Дуаньин снова прокрутил в голове разговор и убедился, что не ослышался: мужчина по имени Браншо уговаривал эту ведьму Цзи Чуньхуа прикончить Цзи Жуюя и стать владычицей Брандона. А затем пообещал предоставить ей множество «красивых и талантливых» из своих кланов «для удовольствия».

В... этом Брандоне... царит такой разврат?

Ведьма Цзи Чуньхуа слишком распущена, наверняка ей такое по душе?

— По-твоему, цель всей жизни Цзи Чуньхуа из храма Солнечного света — убить родного дядю, занять трон Брандона, а потом получить в своё распоряжение три тысячи красавцев и стать марионеткой в руках ваших трёх кланов? — Издалека донёсся её смешок. — Братишка Браншо, в самом по себе титуле «владычицы» величия нет. Принесёт он славу или позор, зависит лишь от того, каким образом ты занял трон и как будешь править, не так ли?

Фан Дуаньин был впечатлён.

Хотя эта женщина вела себя необузданно, однако говорила открыто и ставила себя очень высоко.

— Ты подстрекаешь меня убить Цзи Жуюя, обещаешь мне место владычицы и хочешь подарить мне «красивых и талантливых»... По-моему, ты держишь меня, во-первых, за наёмного громилу — и тем оскорбляешь моё достоинство; во-вторых, за дуру — и тем оскорбляешь мою мудрость; в-третьих, за свиноматку — и тем оскорбляешь моё тело, — ласково проговорила Цзи Чуньхуа. — Ты ведь не расстроишься, если я сейчас же прикончу тебя?

«Братишка Браншо» явно совершенно не ожидал, что «старшая принцесса» окажется таким человеком, в его голосе послышался страх.

— Нет-нет-нет, старшая принцесса, у Браншо такого и в мыслях не было! Браншо лишь считает, что вы со своим непревзойдённым боевым мастерством и невероятным умом гораздо лучше справитесь с ответственностью за Брандон, нежели Цзи Жуюй... Я оговорился только из чрезмерного уважения к принцессе, надеюсь, вы пощадите меня, я... и в мыслях не имел оскорбить вас!

Однако Цзи Чуньхуа даже бывшего мужа убила одним ударом, разве было ей дело до того, что «братишка Браншо» умолял о пощаде, стоя на коленях? Только она лениво вытащила саблю Красной девы, чтобы зарубить этого человека, как из тёмной глубины рудника раздался чей-то голос.

— Стойте.

Здорово испугавшись, она резко обернулась.

— Кто здесь?

Далёкий голос разнёсся по всей серебряной штольне, наводя ужас.

— Я!

Цзи Чуньхуа с Браншо лишь услышали, как кто-то со всех сторон без конца говорит: «Я... Я... Я...»

Оба застыли на месте.

Жуткое эхо свело на нет всё желание убивать, и Цзи Чуньхуа, потеряв настроение, убрала саблю, презрительно взглянула на Браншо и немедленно оглушила его ударом ладони.

Человеку нужна лишь непревзойдённая сила, совершенно незачем обращать внимания, как жалкие муравьи терпят поражение.

Когда звучащее со всех сторон, подобно заклятию, «я-я-я» наконец затихло, она вдруг увидела, как из глубины пещеры к ней на карачках ползут два тёмных силуэта, и невольно ужаснулась. Она не дрогнула ни перед приглашением Браншо стать владычицей Брандона, ни перед предложением подарить ей «красивых и талантливых» для наслаждений — но этих крадущихся теней и правда испугалась.

В тёмной, сверкающей искрами штольне ползком передвигались два чёрных как смоль силуэта, не разобрать — люди или демоны. Людей она не боялась, зато демонов и чудищ — ещё как!

— Что за твари! — завизжала Цзи Чуньхуа. — Держитесь от меня подальше! Не приближайтесь!

Пещера и правда была слишком низкой, выпрямиться в полный рост можно было только там, где стояли Цзи Чуньхуа с Браншо. Фан Дуаньину с Юань Сюймяо пришлось ползти, вдобавок, их подгоняли невыносимые визги Цзи Чуньхуа.

— Это я... — с трудом добравшись до неё, из последних сил выдохнул Юань Сюймяо.

«Хлоп!» — она рубанула ладонью, и он рухнул без сознания.

Следом выбрался Фан Дуаньин, и они с Цзи Чуньхуа уставились друг на друга.

— Кхе, — притворно кашлянула она, отведя руку, — ты, что ли?

Фан Дуаньин с горькой усмешкой вздохнул.

— Если бы не безвыходное положение, я бы и сам себя не узнал. — Форменная одежда военного советника Фана, которому «весенний ветр удачу слал», сейчас выглядела плачевно — местами порвалась о подводные камни, местами протёрлась о породу рудника, а поскольку он вымок до нитки, а потом полз по земле, теперь походил на глиняного божка.

Который ещё и поблёскивал от порошка серебряной руды.

Цзи Чуньхуа, с украшениями в волосах, одетая в тонкие шелка, расшитые яшмой и жемчугом, тоже ярко выделялась в темноте.

Стоя рядом, они даже немного освещали пещеру.

Поразмыслив, Цзи Чуньхуа обворожительно улыбнулась.

— Вы всё слышали? — Она перевела дух. — Я уж думала, Цзи Жуюй послал двух демонят убить меня... Но у меня нет намерений отнимать у него место правителя. — Затем её вдруг осенило. — Ох, его превосходительство Юань прибыл на остров Красного песка осмотреть рудник? Прошу прощения.

— Ты ответственна за убийство и бежала из Великой Юнь, почему появилась здесь? — спросил Фан Дуаньин.

Цзи Чуньхуа закатила глаза.

— Тут не территория Великой Юнь. Я получила письмо от старой подруги, в котором говорилось, что на острове Красного песка что-то произошло, вот и приехала проверить.

Она ответила кратко и вскользь, однако Фан Дуаньин слегка похолодел.

— Письмо? Что в нём было? Случайно не «все мертвы, не приходите»?

— Откуда ты знаешь? — удивилась Цзи Чуньхуа и смерила его взглядом. — Вы тоже получили такое?

-----------------------------------------

Мой тг-канал: https://t.me/elriedreamer_translates