- 12 -

Глава 12. Бешеный огурец

​Я проснулась в восемь вечера. Рывком соскочив с кровати, я выбежала в коридор, надеясь застать Бри, но её комната встретила меня гулкой пустотой. На столике у зеркала в беспорядке валялись тени, огрызок яблока и цепочка с кулоном. Куда она так неслась?​Размышления прервал едкий, тяжелый запах табачного дыма.

Ну нет, только этого не хватало! Весь дом пропахнет этим «говнистым малым».

Пыхтя от возмущения, я направилась к источнику вони — гостевой комнате в глубине квартиры.

​Я влетела туда без стука, движимая праведным гневом, о чем пожалела в ту же секунду.

Комната напоминала кальянную в час пик: серый туман висел плотной завесой, выедая глаза. Я непроизвольно чихнула, замахав руками.

​Рон валялся на кровати в позе абсолютного созерцателя: руки за головой, ноги врозь, в зубах — дымящаяся сигарета. Увидев меня, он даже не шелохнулся. Лишь слегка прищурился и процедил, не вынимая «бычка» изо рта:

— Стучать не учили?

​— Вообще-то, если ты забыл, это мой дом! Куда хочу, туда и хожу! — выдала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Главное — напор, а логику оставим на потом.

​Мой взгляд невольно скользнул по его фигуре вниз. Короткие шорты опасно натянулись на бедрах, и я уставилась совсем не туда, куда планировала. Рон перехватил мой взгляд и гадко ухмыльнулся. Он явно наслаждался моим замешательством. Бывают же такие люди: снаружи лощеные, а внутри — гнильца. Настоящий «бешеный огурец».

​— Во-первых, открой окно, ты здесь не один. А во-вторых: Пит ждет тебя у Тома в девять, — выпалила я, чувствуя, как внутри закипает желание запустить в него чем-нибудь потяжелее тапка.

​Он медленно, почти лениво «пережевал» сигарету губами.

— И?.. — последовал запоздалый ответ.

​Я вопросительно выгнула бровь.

Рон нехотя поднялся, затушил окурок прямо о полированную поверхность тумбочки (у меня внутри всё заскрежетало от такой наглости) и распахнул окно. В комнату ворвался сырой, колючий осенний ветер.

Я поежилась, а он, словно издеваясь, взялся за край своей майки.

​Он стаскивал её целую вечность. Медленно, дюйм за дюймом, выставляя напоказ бледную, атлетичную грудь, покрытую темными волосами, родинки, четкий рельеф пресса… Я почувствовала, что ноги становятся ватными. Мозг вопил: «Отвернись, идиотка!», но тело предательски застыло. Я стояла как завороженная, пока он не принялся расстегивать шорты.​Только тогда я успела зажмуриться. Стояла в темноте собственных век, слыша шорох ткани и его негромкое фырканье, пока он не толкнул меня в плечо.

— Поехали.

​Я открыла глаза. Он уже был в джинсах и свитере.

​— Поехали?! — возмущение наконец прорвалось наружу. — Ты правда думаешь, что я с тобой куда-то поеду?

​Рон тем временем уже подошёл ко входной двери. Я припрыжку бросилась следом.

— Я с тобой никуда не еду! — выплюнула я, не сдерживая злость. 

​Он ухмыльнулся, вернулся обратно в холл и вальяжно развалился в кресле, закинув ногу на ногу.

— Окей. Только я понятия не имею, где живет этот Том.

— Так позвони Питу!

— Если бы у меня был телефон, Пит не использовал бы в качестве почтового голубя… тебя, — он выделил последнее слово с таким презрением, что мне захотелось его укусить.

​Я набрала Пита.

«Абонент временно недоступен», — пропел автоответчик. Проклятье. Делать нечего.

— Давай, шагай, — буркнула я, хватая куртку.

​Мы спустились во двор. Рон уверенно направился к своему черному «зверю» на парковке, но я замерла у подъезда.

— На этом я с тобой не поеду. Даже не надейся. Достаточно того, что ты чуть не убил нас вчера.

Он резко обернулся, и на его лице — обычно непроницаемом, как маска из холодного фарфора — промелькнуло искреннее, почти детское удивление. Черные брови взметнулись вверх.

— Так это была ты? — переспросил он, и в его голосе послышались новые нотки, похожие на невольное любопытство хищника, обнаружившего, что добыча умеет кусаться.

​— Очень смешно, — огрызнулась я, чувствуя, как щеки обжигает то ли холодный ветер, то ли запоздалый гнев. — Вчера ты чуть не превратил меня в дорожное пятно, а сегодня я должна доверить тебе свою жизнь в этой консервной банке? Мечтай. Пошли.

​— Куда? — он замер, сжимая в ладони ключи от своего «зверя».

— На автобус!

​Я развернулась и гордо зашагала к остановке. Спиной я почти физически ощущала его остолбенение. Это было ни с чем не сравнимое, тягучее удовольствие — лишить этого наглеца привычного комфорта, выдернуть его из кожаного салона и заставить месить подошвами дорожную слякоть вместе с обычными смертными. Я буквально кожей чувствовала, как рушится его аура превосходства.​Позади раздался тяжелый, яростный вздох, а затем — грохот захлопнутой дверцы. Звук был такой силы, что, казалось, у машины вылетят стекла.

​— Ты ненормальная, — донеслось до меня его шипение, когда он, звякая ключами и чеканя шаг, все же последовал за мной.

​Я не обернулась. Мои губы расплылись в торжествующей улыбке. В этой маленькой психологической дуэли счет наконец-то был открыт в мою пользу. Пускай привыкает: в моем мире правила устанавливаю я, а не его лошадиные силы.

​На остановке мы разошлись в разные стороны. Он стоял, засунув руки в карманы, и сосредоточенно жевал фольгу от сигаретной пачки — видимо, эта нервная привычка у них с Питом была семейной.

Девчонки вокруг сворачивали шеи, разглядывая его мрачную, «вампирскую» красоту, но он ни на кого не смотрел. На меня — тем более.

​Когда подошел автобус, я юркнула на заднее сиденье. Рон уселся прямо передо мной, демонстративно заняв два места: на одно уселся сам, на другое закинул ногу. Вид у него был настолько убийственный, что заходившие пассажиры испуганно вжимались в поручни и проходили мимо, даже не пытаясь попросить его подвинуться. Я едва сдерживала смех, глядя на этот цирк.

​Весь путь мы проделали в напряженном молчании. Когда мы наконец вышли на нужной остановке, мне показалось, что автобус облегченно выдохнул вслед этому странному, злому парню.