- 9 -

Глава 9. Ночной дозор

​Я открыла глаза. Вокруг царила густая, ватная темнота. Пару секунд я тупо соображала, где нахожусь, пока не поняла, что лежу на кровати поверх покрывала в той же одежде, в которой вернулась из города. Постель со стороны Пита была идеально ровной — он даже не ложился.

​Я глянула на часы: два часа ночи. Голова была тяжелой, во рту пересохло.

— Ничего себе прикорнула... — пробормотала я, поднимаясь.

​Приоткрыла дверь, прислушалась. Тишина в квартире была звенящей, лишь из открытого окна доносился далекий шелест шин по парижским авеню. Не включая свет, я на цыпочках прошлепала в гостиную, заглянула на кухню — пусто. У Бри в комнате тоже было тихо, она явно видела десятый сон.​Пита нигде не было. Вернувшись в гостиную, я наугад ткнула выключатель торшера и тут же едва не лишилась чувств от испуга.​В глубоком кресле, прямо в круге света, сидел человек. От внезапной вспышки он поморщился и прикрыл лицо ладонью. Ступор длился мгновение, а затем сработал инстинкт самосохранения: я сорвала с ноги тяжелый, огромный тапок Пита и с силой запустила в незваного гостя. А следом, не давая ему опомниться, отправила в полет и второй. Пит всегда ворчал, что я донашиваю за ним его «лыжи», но сейчас они стали идеальным метательным оружием.

​Незнакомец проявил завидную реакцию: он ловко уклонился, и тапки, глухо хлопнув, врезались в спинку кресла.

— Совсем сдурела, косая? — прорычал он, опуская руку и сверля меня взглядом.

​Адреналин начал медленно отступать, оставляя после себя дрожь в коленях. Я его узнала. Тот самый парень из черного авто. Брат Пита. Рон.

​— Ёжкина-морожка... — выдохнула я, все еще сжимая кулаки. — Здрас-сте...

​Гостеприимство из меня так и перло. Впрочем, учитывая, что днем он едва не превратил меня в дорожное украшение, тапки были лишь легкой прелюдией. В ход могла пойти и энциклопедия, и тяжелая ваза, так что он еще легко отделался.

​— Ты кто такой? — спросила я, хотя ответ знала. Просто нужно было как-то начать диалог.

​Он закатил глаза с таким видом, будто общался с умственно отсталой.

— Позвони Питу, — бросил он с ледяным безразличием и снова закрыл лицо рукой, давая понять, что аудиенция окончена.

​Ах ты, кабачок недозрелый! Я остолбенела. К встрече я готовилась морально, но не в два часа ночи и не в таком формате.

Как же они не похожи! Пит — воплощение мужской силы, смуглый, коротко стриженный, понятный. Этот же казался выходцем из другого мира. Бледная, почти светящаяся в полумраке кожа, на фоне которой губы казались неестественно алыми, а волосы — чернее самой ночи. Но глаза... Это были тлеющие угли. Когда он снова глянул на меня исподлобья, у меня свело живот. В этом взгляде было что-то дурманящее и одновременно тошнотворное. Чистое, дистиллированное презрение.

​Я вдруг остро почувствовала, как паршиво выгляжу: заспанное лицо, одежда помята, а на голове, верно, воронье гнездо после сна. Рон продолжал молчать, испытывая меня на прочность своим вальяжным прищуром. Его глаза так и твердили: «Откуда ты свалилась, чучело?»

​— Где Пит? — выдавила я, стараясь придать голосу твердости. Мы теперь под одной крышей, и нужно было как-то обозначать границы.

​В ответ — тишина. Он просто издевался, превращая меня в «тетю Дуру», которая ведет беседу со стеной. Наглость этого парня не имела границ.

Последней каплей стало то, что он небрежно достал из кармана джинсов пачку, выудил сигарету и, щелкнув зажигалкой, блаженно затянулся, склонив голову набок.

​— У нас не курят! — вспыхнула я, но голос сорвался на какой-то нелепый писк.

Шок. Определенно.

В ответ он выпустил идеальное кольцо дыма, которое медленно поплыло в мою сторону.

​Это был предел. Я поняла, что если останусь здесь еще на минуту, то либо совершу убийство, либо расплачусь от бессильной ярости. Кабачина этот был явно не в себе.

— Псих... — бросила я и развернулась, взяв курс на спальню. Второй раз за сутки этот парень выбивал почву у меня из-под ног.​На полпути я остановилась. В гостиной уже не горела лампа — он выключил её, и только красный огонек сигареты мерцал во тьме, как глаз хищника. Злость внутри меня раздулась до размеров дирижабля. Я вернулась к дверям гостиной и с оглушительным, яростным грохотом захлопнула их, едва не высадив косяк.​Пусть мелочь, но хоть как-то полегчало.