- 4 -

Глава 4. Вкус железа и кофе

​Спать перехотелось окончательно. В ванной я долго плескала в лицо ледяной водой. Спина раскалывалась, будто по ней проехал бульдозер, и имя этому бульдозеру было Бри. К счастью, жуткие кровавые разводы на скулах оказались всего лишь засохшим кетчупом, но плечо горело по-настоящему.

​Я достала аптечку и щедро плеснула на ссадину спиртом. Рана оказалась глубже, чем я думала: видимо, тот перевернутый стул решил сыграть в одной команде с рыжей, и я крайне неудачно встретилась с его ножкой. Радовало одно — у «морковки» потерь явно больше. Один только фингал под левым глазом обеспечит ей неделю незабываемого грима.

​Вернувшись на кухню, я застала Бри в той же позе. Она сидела, откинув голову на спинку стула. Вид у неё был… специфический: растрепанный пучок, порванные брительки майки и заиндевелый пакет с говяжьим фаршем, прижатый к лицу.

​— Неплохо боксируешь, — просипела она, не открывая глаз. — Чья школа?

​Я проигнорировала вопрос. Разговаривать не хотелось, но я с облегчением отметила, что она не шепелявит — значит, зубы на месте. Я подошла к кофемашине и первым делом водрузила на место стул-предатель. Большинство людей кофе бодрит, на меня же он действовал как тяжелое снотворное.

​— Думаю, нет смысла разжигать войну дальше, — продолжила Бри, убирая пакет от лица. — Все острые углы мы уже обтесали друг об друга. Теперь можно и поговорить.

​В чем-то она была права. Иногда лучший способ избавиться от нарыва — дать ему лопнуть. Весь тот яд, что копился во мне с момента её появления у университета, вышел вместе с ударами. Сейчас я чувствовала странную легкость. Тело ныло, но на душе стало пусто и тихо. А пустота — это всегда лучше, чем гниль.​Дождавшись, пока чашка наполнится латте с высокой пенкой, я села напротив неё.

​— Ну давай, поговорим, — дружелюбия в моем голосе не прибавилось, но и прежняя ледяная ненависть испарилась.

​Я уважала силу. «Надо уметь давать второй шанс не только себе, но и другим», — так говорил Фрэнк, мой старый нянь, когда в детстве я возвращалась домой с очередным «боевым крещением» на коленях.

​Взгляд Бри больше не был вызывающим. Пакет с фаршем размяк, и она отложила его в сторону. Без своей дерзкой маски она выглядела… жалко? Нет, скорее неприкаянно.

​— Да и говорить-то особо не о чем, — она устало хмыкнула. — С отцом мы не ладим. Совсем. Деньги на учебу он выдал мне как бы в долг. Так что сама понимаешь…

​Она уставилась в одну точку — на заспанную муху, ползавшую по краю стола, — и принялась нервно перетирать разбитые костяшки. Ссадины снова закровоточили, но она словно не замечала боли.

​— Прекрати! — я бесцеремонно перехватила её руки и сунула ей чистую салфетку.

​В этот момент я поняла, что её «борзость» — это просто броня. У меня с отцом была точно такая же пропасть. Вечное отсутствие, холодные подарки по расписанию и нянь вместо семьи. В двенадцать лет, так и не дождавшись ответа на вопрос «почему папа меня не любит?», я превратилась в колючего сорняка, который сам создавал себе проблемы, чтобы хоть кто-то обратил внимание. О истинных причинах его отчуждения я узнала слишком поздно. Детство пролетело, и теперь я пыталась собрать себя заново, по кусочкам. С отцом мы так и остались чужими людьми, но теперь его место в моей вселенной занял Пит.​Бри прижала салфетку к руке. На белой бумаге мгновенно расплылся алый узор.

— Так что вот так. Домой нельзя, денег нет, жить негде.​В её тихом голосе сквозила такая концентрированная горечь, что мне стало не по себе. Куда делась та наглая девица, посягавшая на мой покой? Передо мной сидел побитый щенок. И дело было не в фингале. Разбитой была её душа — это читалось в остекленелом взгляде и в том, как поникли её узкие плечи. Маска была сорвана, и прятаться больше не имело смысла.

​— А мать? — вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела себя остановить. Я не хотела её жалеть. Правда, не хотела.

— Мать умерла. Давно, — отрезала Бри, и её губы сжались в тонкую белую линию.​Внутри что-то болезненно екнуло. Это чувство сходства наших судеб сдавило грудь колючей проволокой. Я попыталась вздохнуть равнодушно, но получилось лишь тяжелое, шумное «пф-ф-ф…»

​Я отпила остывающий кофе, разглядывая её лохмотья. И тут до меня дошло: у неё же нет вещей. Ни чемодана, ни рюкзака — только крошечная сумочка для телефона.

​— А вещи твои где? — спросила я уже с раздражением, злясь на собственную внезапную мягкотелость. Мы знакомы меньше суток, она целовала моего парня и сожрала мою колбасу, а я уже готова поделиться с ней пижамой! Парадокс.

​— В общаге, на ресепшене оставила, — Бри шмыгнула носом.

Она не плакала — такие, как она, не плачут на людях. Просто покрасневшие глаза и шмыгающий нос выдавали предел её выносливости. Она вытерла лицо салфеткой, пытаясь вернуть себе жесткий вид.

​— Ладно. Иди умойся. Я дам тебе что-нибудь из одежды, и пойдем спать.

​Я поднялась, допивая кофе залпом. Бри подняла на меня глаза — опустошенные и смертельно усталые.

​— Слушай, Сэм... — она замялась, вертя в руках комок грязных салфеток. — Насчет того, что было у входа в колледж. Извини. Это было лишним.

​Я замерла у раковины, не оборачиваясь, но внимательно слушая.

​— Мы с Питом... ну, мы встречались какое-то время. Раньше. Еще до того, как он встретил тебя, — Бри горько усмехнулась, рассматривая свои разбитые костяшки. — У нас всё закончилось паршиво, но когда я увидела его там, под этим дубом... не знаю. Словно что-то щелкнуло. Старые привычки умирают последними, понимаешь? Я не собираюсь его отбивать, просто... сорвалась.

​В её голосе не было вызова, только усталость человека, который признает свои ошибки. Я медленно кивнула, принимая эти извинения. Странно, но после драки это признание не вызвало во мне ярости. Скорее, оно окончательно расставило всё по местам.

​— Спасибо, — выдавила она.

​Я лишь крякнула в ответ. Впервые в жизни меня благодарили после того, как я пыталась проломить человеком стол. С этой девчонкой определенно всё было не так. Она слишком быстро просочилась сквозь мою оборону. Я поймала себя на мысли, что смотрю на её побитую физиономию и улыбаюсь во весь рот. Черт.​Но, похоже, она была такой же чокнутой, как и я. Потому что Бри, кривя разбитую губу, улыбнулась мне в ответ.