- 1 -

Книга IIТень из прошлого

Неприятно, когда кто-то целуется с девушкой на пороге твоего университета. Особенно если этот «кто-то» — твой парень.

​Пары наконец закончились, и я вышла на залитую солнцем улицу. Первым делом я поискала глазами черный кабриолет Пита на парковке, но машина пустовала. Во дворе толпились студенты; в этот теплый день спешить домой решались лишь единицы. Я поправила солнцезащитные очки и вновь огляделась.

​Пит стоял у старого дуба. Дерево величаво раскинуло узловатые ветви перед главным корпусом, покровительственно укрывая в густой тени самых удачливых студентов. Но сейчас под кроной Пит был один. Откинувшись спиной на мощный, потрескавшийся ствол, он со скучающим и хмурым видом разглядывал толпу. В колледже он быстро заработал ту же репутацию, что и в лагере: дерзкий, опасный, неприступный. От мысли, что эта крепость открыта только для меня, по телу разлилось знакомое, колючее тепло.

​Прошел год с нашего знакомства — странного, безумного и пугающе прочного. То, что случилось с нами прошлым летом, трудно было назвать случайностью. Скорее это была цепочка событий, неумолимо ведущая меня к обрыву. Я сама отчаянно искала ответы, стучалась в закрытые двери, а когда одна из них с грохотом распахнулась, поняла: лучше бы я осталась в неведении.

​Новая реальность давалась мне с трудом. Она была опустошающей и холодной. Самые близкие люди исчезали из моей жизни, оставляя после себя лишь сквозняки: мать бросила меня сразу после рождения, а Дэн — как только я по-настоящему научилась ему доверять. О матери я не знала ничего, поэтому отпустить её образ было легко. С Дэном всё обстояло иначе. Мы были лучшими друзьями, пока он не разрушил нашу связь предательством. Его осудили за распространение наркотиков, и сейчас он отбывал срок. На суд я не пошла — Пит каким-то чудом оградил меня от дачи показаний. Несмотря на то что Дэн так и не признал вину, ему впаяли «по полной».

​Под чутким (и порой жестким) руководством Пита я поступила в Парижскую школу бизнеса, где учился и он сам. Отец, стремясь загладить вину за годы отчуждения, купил мне квартиру неподалеку от кампуса. Мы почти перестали видеться, но после того, как всплыла правда о моем появлении на свет, упрекать его в холодности было глупо. Мать подбросила меня под его дверь восемнадцать лет назад, как ненужного котенка, и исчезла навсегда.

​Жилье выбирал Пит. Выбирал недолго — квартира оказалась прямо за стенкой его собственной. Как выяснилось, дом принадлежал фирме его отца, и Пит просто запретил продавать этот объект кому-либо еще. А стоило мне заселиться, как он самолично снес межквартирную перегородку кувалдой, превратив два жилых пространства в один огромный лофт. Что творилось в его голове в тот момент, я боялась представить, но серьезность его намерений была буквально впечатана в развалины кирпичной кладки.

​Я невольно улыбнулась и откинула прядь волос. Короткая стрижка — пожалуй, всё, что осталось от прежней меня. Бесформенные джинсы и майки сменились стильными бюками и блузками, а грубые кроксы уступили место изящным кедам. Походка осталась прежней, но я больше не сверлила взглядом асфальт и научилась фильтровать слова — просто чтобы Пит лишний раз не сворачивал кому-нибудь шею из-за случайно брошенного слова в мой адрес. Быть его девушкой было непросто. Но это того стоило.​Внезапно я заметила, что Пит напрягся. Он смотрел в сторону автобусной остановки, будто выслеживая добычу. Мы договаривались встретиться после лекций, но сейчас он явно ждал не меня.

​Он оторвался от дерева и, привычно передернув плечами, направился к девушке, только что вышедшей из такси. Я не знала её, но от её сияющей улыбки внутри у меня всё заледенело. Когда они поравнялись, холод превратился в настоящий мороз. Я не видела лица Пита, но то, как игриво незнакомка встряхнула головой, рассыпая по обнаженным плечам каскад рыжих волос, не оставляло сомнений: он был ей рад.

Внутри кольнуло странное, почти дежавю. Я смотрела на неё — на эти резкие движения, на то, как она держит голову, — и в памяти всплыл эпизод из лагеря, когда бывший тренер решил поэксперементировать с моей внешностью и изменить образ неуклюжей пацанки. Тогда я надела на себя парик точно такого же ядовито-рыжего цвета. Я помнила свое отражение в зеркале: чужое, яркое, дерзкое. Эта девчонка казалась ожившим воплощением той мимолетной меня. 

​Ум твердил: «Иди туда! Сделай что-нибудь! Обними его, обозначь свои права, поставь эту рыжую на место!» Но тело предательски замерло. Я стояла как истукан, до боли в пальцах сжимая лямку рюкзака.

​Двигаться было уже поздно. Девица по-хозяйски обвила его шею руками и прильнула к его губам.