Капля 4. Див

— Скажи, ты когда-нибудь думал о смерти? — София смотрит в его глаза, и Вик замечает, как подрагивают ее ресницы.

Ему кажется это странным. Слишком невинно, слишком чуждо для этого места.

— Да. Каждый день.

Они сидят на лавочке в тени персикового дерева, и теплый ветер играет в их черных, как смоль, волосах. В крошечном загоне, огороженном сеткой, вместе с ними гуляют еще несколько ребят, но Вик совершенно не помнит их лиц. На всех одинаковые бесформенные рубашки из хлопка, кое-где на застиранной ткани выделяются темные пятна. Персики над их головами выставили пушистые пузики навстречу солнцу, Софи то и дело кидает на них заинтересованный взгляд, но до фруктов не достать — деревья по ту сторону сетки. В последний раз, когда Вик пробовал, прожог руку до мяса, волдырь пульсировал и ныл еще долго, пока не лопнул и из него не пошла кровь. Красная — уже хорошо. 

— Кто наши родители, Вик? Зачем мы записываем свои сны? И куда... — ее голос обрывается, она смотрит на свое запястье, усеянное тонкими следами шрамов и рубцами от совсем свежих порезов, — куда уводят тех, чья кровь становится чёрной?

Вик молчит. Он не знает ответов. Но сам, когда только начал задаваться такими вопросами, пытался искать их. София начинает взрослеть, и теперь ее очередь. Только бы ее любопытство не вышло им обоим боком.

— Можно еще вопрос?

— Давай, ты сегодня весь день их задаешь. 

"И я все равно на него не отвечу"

— Что будет, если заберут кого-то из нас? Одного.

Внутри что-то неприятно колет. У Вика есть только София, и одно большое «ни-че-го» вместо жизни. Сколько он себя помнил, все десять лет — с самого рождения в его руке была ладошка Софии. И если их нельзя было назвать семьей, то, Тэра подери, другая семья ему не нужна.

— Нас не разлучат, не волнуйся. Я никому этого не позволю.

Они сцепляют мизинцы в привычном, ставшем родным жесте, но не успевают произнести и слова, как массивная дверь загона со скрежетом открывается. В дверном проеме появляется мальчик. Высокий, взрослее их всех. В ту же секунду десятки внимательных глаз обращаются в его сторону и жадно ловят каждое движение. Он пытается выглядеть уверенным, но Вик видит, как его худые пальцы сжимаются в кулаки и разжимаются вновь. От всеобщего внимания на лице парня выступает румянец. Пытаясь это скрыть, он наклоняет голову, и на его скулы ссыпаются абсолютно белые, как сахар, пряди.

— Мое имя Дерек, — тихо произносит он, и его бледные губы растягиваются в улыбке. — Рад быть здесь.

† † †

Тяжелая, мрачная и непроницаемая, словно серебро, вода сомкнулась над головой. Она заливала нос, и я, фыркая, выдувала ее, плевалась, стараясь, чтобы она не попала в легкие. Я тонула. О, Лиа! Как вообще можно описать что-то подобное? 

Вокруг все смешалось: где небо? Где дно? Вода, темнота. Нет воздуха. Нет ничего. Страшно. Как страшно. 

Помогите! — Пыталась крикнуть я, но из горла вырывался лишь слабый хрип и стайки пузырьков. 

Я падала в густую холодную тьму, как вдруг в водной толще ко мне метнулось что-то прозрачное и неуловимое. Зацепилось за платье и потащило наверх.

 «Леска!» — краем сознания поняла я. 

«Рыболовная леска!» 

Над головой сквозь водную гладь пробивались редкие лучи солнца, заставляя воду слабо мерцать. Лёгкие горели, в висках стучало, а перед глазами стали вспыхивать разноцветные пятнышки — вот-вот потеряю сознание. 

«Демоны, пожалуйста, скорее!» 

Леска тащила наверх. Рыболовный крючок, вцепившийся в ткань, безжалостно рвал подол платья. В один миг водная гладь, только что казавшаяся серебряным монолитом, расплескалась вокруг, я вырвалась на поверхность. В лицо хлынул поток холодного воздуха. Вместе с ним ворвался ветер, защекотав разгоряченные щеки. Первое время я только и могла просто дышать, отплевываясь от воды и глядя в низкое сказочно-голубое небо, пока леска тащила меня к берегу. Я вывалилась на него, словно тюк сена, и зашлась удушливым кашлем. Голова раскалывалась, в ушах звенели тысячи медных колокольчиков и гудела вода. 

Я сжала землю. Ее острые частички впились в кожу. Едва переведя дыхание, села и огляделась в поисках своего спасителя. А может, я все-таки умерла?

У водоема, в котором я чуть не утонула, не было видно берега. Если не считать тот, на котором я сидела. Земля, если это была она, оказалась белой и колючей, будто по берегу рассыпали тонны соли. Всюду, куда падал взор, белой дымкой стелился туман. Ни одного дома, да что там дома, даже растения не наблюдалось. Лишь редкий туман. Невольно вспомнила детскую страшилку о Ежике, который забирает непослушных детишек. А в свободное от работы время бродит по туманным полянам в лесу и зовет то медвежонка, то белую лошадку. Зачем ему понадобились медведь и лошадь, история умалчивает.

Осторожно встала и зашагала вдоль берега. Ноги по щиколотку увязали в теплой земле.Что это за место? Может, я сплю?

Я помнила, как мне прижали тряпку к лицу. Наверняка тряпка была пропитана какой-то дрянью. И что? Меня усыпили? Пытались утопить? Это теперь такая новая казнь для Черных? Тогда где ликующая толпа? Я требую толпу! Или хотя бы одного живого человека.

Вокруг слишком пусто и тихо. Неестественно тихо, как не бывает даже в ночном лесу. И это понятно, ведь в лесу круглосуточно кипит жизнь, а здесь кипеть, видно, попросту нечему — единственная жизнь на многие мили сейчас недоуменно озиралась и вряд ли смогла бы связать пару слов от шока. Даже вода не шумела — поверхность странного озера оставалась ровной, словно зеркало.

Я сделала пару шагов, заглянула в воду, и с губ сорвался восхищенный вздох. В густом мраке воды проступало даже не отражение, а живое изображение города, словно нарисованная на дне картина ожила: россыпи крохотных, будто игрушечных домиков, петляющие между ними дороги, у кромки которых сияли голубыми огнями витрины. По дорогам неторопливо катились повозки и ходили человечки. С замиранием сердца я узнала родной Лэст.

— Алая кровь чернеет, чернеет и дымится, дымится и высыхает, — произнес вдруг над ухом мужской голос.

Я вскрикнула и обернулась.

За спиной стоял смуглый светловолосый паренек, совсем еще мальчишка, не старше меня. Он окинул меня долгим пристальным взглядом и остановился на моем лице.

— Ну, здравствуй, утопленница.

Я попыталась что-то сказать, но язык словно прилип к небу, и с губ сорвался только бессвязный набор гласных.

Он не походил на тех мальчишек, что обитали на окраине. И на заезжих детей лордов, и на магов. Белая мятая рубаха, небрежно заправленная в темные штаны непонятной ткани. Из ножен на поясной портупее торчал серебряный эфес кинжала. Взгляд его пронзительный и резкий, казалось, выворачивал меня наизнанку. Парень сделал пару шагов в мою сторону, неторопливо разминая свои тонкие пальцы, не крестьянские и не пальцы воина. Когда расстояние, разделявшее нас, сократилось до неприличности, он внезапно взял мою руку. Ледяной могильный холод пронял до самых костей. Я была так ошарашена температурой его тела, что застыла с открытым ртом. В груди засвербило, словно внутри таяла ледышка, и я, не в силах смотреть на незнакомца, опустила глаза. Как вдруг ладонь пронзила острая боль. 

— Ащщ! Что ты творишь? — я отдернула руку. С ладони медленно соскользнула и упала на землю густая черная капля, с шипением впиталась.

— Тьфу! Какого демона? — парень смачно сплюнул. — Потемнела так быстро...

Он небрежно вытер кинжал о край рубахи и сунул его в ножны. Я проследила за его движениями и задержала взгляд на его рубахе - лезвие оставило на ней черные разводы. По ладони тоже стекали дорожки моей крови. Черной крови. 

— Это... Это что?!

Если сначала я решила, что ее цвет мог мне просто показаться, то сейчас уверилась наверняка - она действительно была насыщено черной и густой, словно смола. Возникло острое желание выбросить руку прочь, словно ядовитую змею, только вот одна проблема. Она всё ещё была частью меня, поэтому я только досадливо скривилась.

— Что за... Что ты со мной сделал?!

— Я? — парень изумился. Похоже даже искренне. — Ничего.

Он окинул меня очередным пристальным взглядом, и на лоб его упало несколько светлых прядок, и на контрасте я заметила, что глаза у него очень странного серого цвета. С мелкой зелёной крапинкой, блестящей у самых зрачков. Он кивнул на мою окровавленную ладонь:

— Изменение цвета крови - последний этап формирования темного дара, — уголок его губ дрогнул, но глаза при этом оставались непроницаемы, как лед, — странно, что у тебя это произошло так быстро, я думал, будет чуть больше времени. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?

Он говорил со мной, как со старой знакомой, а я не могла перестать смотреть на него, как на душевнобольного. Положим, его слова я понимала, но что они значат, как-то не улавливала. А потом вдруг уловила, и в горле встал удушливый ком. Я прижала пальцы ко лбу и покачала головой.

— Ты, должно быть, с ними заодно? С теми шаманами, — с губ сорвался истеричный смешок, — зачем я вам? Моя семья бедна, родители выкуп не заплатят.

— С шаманами? — переспросил парень.

Я сощурилась, стараясь выглядеть сурово, но версия с похищением разваливалась на глазах, к тому же изменения крови она не объясняла. Да и то, что я вижу духов. Но мне хватило мозгов сложить два и два и понять, что эти события взаимосвязаны. Но этого просто не может быть.

Парень же смотрел на меня из-под вскинутых бровей так, словно бы я уже успела обо всем догадаться. Я не успевала, и решила, что пора паниковать.

— Мы... где? — выдала самую разумную мысль из тех, что скакали в голове.

— В Верхних землях.

Я икнула. Посмотрела вокруг и отрешённо подумала, что ни на что другое это место не похоже. Только умирать как-то не хотелось.

— Тэра подери, — вырвалось сквозь зубы.

— В Верхних землях Нижнюю хозяйку поминать - неуважительно.

Я обернулась к говорившему и посмотрела, сощурившись, из-под челки, позорно срываясь на крик:— Неуважительно? Неуважительно! Тебе ли говорить об уважении? Вы меня похитили!

— Не похищали.

— Пытались утопить!

— Скрывать не буду, такое желание присутствовало, но я самоотверженно его переборол и всё-таки тебя спас. А теперь выслушай меня. Только прежде чем выражать эмоции, рекомендую дослушать до конца.

Я стиснула зубы. Парень либо не врал, либо врал очень умело, и от осознания этого мне стало холодно. Потому что единственное логичное объяснение происходящего окончательно летело в Нижние Земли и умирало там в медленных муках.

— Сначала просто послушай, идет?

Что? Да о чем говорил этот тип?! 

Я набрала полную грудь воздуха и выдохнула как можно медленнее. Кивнула. Подняла голову и взглянула на парня. Он стоял слишком близко, непозволительно близко. Отошла на пару шагов назад, но все же успела разглядеть на загорелой щеке маленькую белую отметину шрама. Небольшого, но от этого в груди свернулось странное чувство... страх. Да, демоны бездны, это был именно он. Я вдруг отчётливо ощутила опасность, исходящую от незнакомца; это было настолько неожиданно, что я отшатнулась. Он не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Протянув левую руку, продемонстрировал порез на ладони в форме звезды. Я вгляделась в рисунок — что-то с ним было не так. Точно. Звезда оказалась перевернутой. Привычной, пятиконечной. Только вверх смотрели сразу два конца, а вниз всего один.

— И что это?

— То, что у тебя на щеке, — не глядя на меня, парень сунул руку в карман.

Я невольно коснулась правой щеки — кожа под пальцами зудела. Раздираемая нехорошими предчувствиями, я кинулась к водоему и взглянула на свое отражение. Ощущение было такое, словно я увидела старшую сестру.

У девушки в отражении были мои волосы, еще мокрые после недавнего купания и спутанные. Мои губы — сухие, скривившиеся в недовольной гримасе. Но мои глаза всегда были голубыми, а не темно-синими! А еще у меня не было этой гадости на правой щеке... Пятиконечная перевернутая звезда — знак Черного мага, знакомый мне по страшным старинным легендам.

Насколько я знала, всего в Средних Землях существовало три основные расы магов: шаманы, ведьмы и некроманты, еще были драконы, оборотни и расы, лишь косвенно связанные с магией. К таким относились, например, члены королевской династии — фениксы. Магическая сила их была ограничена только одной стезей, в отличие от тех же шаманов, которые молились высшим духам и богам, врачевали, наводили и снимали порчи и просто несли «божественный свет» в массы. Способности таких ограничивались только их фантазией. То же касается и ведьм, которые использовали для этих же целей потенциал природы и черпали силы из нее. А некроманты... Некромантов не осталось. Вернее, я так думала до сегодняшнего дня. Вместо молитв и сил природы, темные маги работали с самой опасной из существующих стихий — мраком. 

Говорят, когда человек умирает, высвобождается колоссальная энергия. Только энергия всегда должна на что-то тратиться, но на что может быть потрачена энергия смерти? Как и любая другая субстанция, не нашедшая применения, она портится и превращается в гниль. Если на пути такой энергии попадется кладбище — беды не миновать. Она убивает всё живое и оживляет мёртвое.

Хорошо, что Боги были милосердны к людям — большая часть мрака остаётся в Нижних Землях, царстве бога мёртвых Дианара. Но хватает и толики, чтобы погубить многие жизни. Поэтому некроманты просто не должны существовать, они — какое-то невероятное упущение Богов. 

Я осела на колючий берег, коленками касаясь холодной воды. Набрала ее немного в руки и умыла лицо. Звезда не пропала. Потерла еще, сильней и отчаянней. Впилась в кожу ногтями и зажмурилась от выступивших слез. Чувствуя себя оглушенной, словно по голове заехали чем-то тяжелым, я снова посмотрела на город в воде. И еще с особым усердием потерла щеку.

— Эй! Ты что творишь? — парень подскочил в долю секунды и схватил меня за запястье. — Совсем сдурела?

Я перевела взгляд на ладонь — по кончикам пальцев растекались кровавые разводы. В ту же секунду щеку защипало, и я поняла, что из глаз текут слезы. Мгновенно утерла их и вскинула голову. Ведь это неправда. Это просто не может быть правдой. Моя семья никогда не владела магией ни в одном поколении, ни по одной линии! 

— Я не хочу, — сама удивилась, насколько жалко звучит мой голос, и мысленно возненавидела себя за это. — Почему... Почему это произошло!? Почему со мной? 

— Если бы ты знала, сколько раз я задавал мирозданию такой же вопрос. Карма — такая сука, не правда ли? 

— Н-но как?! Я ни демона не понимаю... 

— Долгая же ночь нам предстоит, — протянул парень, невесело ухмыляясь, и я только сейчас поняла, что он всё ещё держит мое запястье. Не упустив момент, он пожал его и наконец представился: — Твое имя я знаю. Мое — Див, я твой дух-помощник.

— Помощник? — Я настороженно фыркнула, и тут словно волна накатила, смыв весь ил и оставив чистое дно, я посмотрела на парня по-новому. — Д-дух?.. 

— Нет, мне, конечно, больше нравится учитель или наставник там, — полностью проигнорировав вторую часть вопроса, съехидничал дух. 

— Я поняла, помощник, — покачала головой, напряжённо выдохнула и заметила, что руки мелко дрожат, поспешила высвободиться из хватки Дива и завести их за спину. 

Голова раскалывалась, мысли путались, и, как бы глупо это ни звучало, но больше всего на свете захотелось одного — спать. Опустить голову на подушку, запутаться в одеяло, и, возможно, когда я открою глаза утром, все это окажется плодом воспалённого воображения. Или вообще не открою. 

— Значит, ты уверяешь, что тебя похитили? — Див опустился рядом на колючую гальку и провел ладонью по безмятежной водной глади.

— Думаю, ни на что другое это не похоже. 

— Значит, у твоего тела сейчас могут быть проблемы. Надо бы вернуться, пока с ним чего не случилось. 

— У моего тела — откликнулась я словно эхо, но Див не стал ждать новых вопросов. Он положил руку мне на плечо. 

— Не все сразу, да? Ты все поймешь, но сначала нам нужно вернуться в Средние Земли.

Я отстраненно кивнула и поднялась, ожидая, что дух укажет дорогу, но тот почему-то подошел ко мне вплотную. Его близость напрягала, хотелось отойти и желательно умыться, но я стойко сдерживалась и почему-то не могла отвести взгляд от его шрама — он пугал, но казался почти родным, и от этого диссонанса хотелось долго бить себя по голове чем-нибудь тяжелым. Задержала дыхание, когда он положил руку мне на плечо, придвинулся ближе, словно собираясь сказать что-то на ухо, теплое дыхание коснулось щеки.

 А потом острое лезвие кинжала с хрустом пронзило мою грудь прямо между ребрами, вышибая из лёгких воздух. Ужас на секунду парализовал, я не смогла издать ни звука, наблюдая, как с противным скрежетом оно выходит вновь, и на серой ткани платья мгновенно расплывается темное пятно. Прошла ещё секунда, прежде чем я поняла, что не чувствую боли, но уже в следующий миг в глазах потемнело, и я упала в объятия духа. Холодные и неуютные, захотелось отстраниться, но сознание заливал вязкий густой туман. А еще запах — так мог пахнуть только зимний лес, только свежее белье и мокрая древесина — только дом.

— Тише, тише, — прошептали над ухом, прежде чем я окончательно потеряла сознание.