Глава 9

Ззззз. Щёлк. Ззззз. Щёлк. Мика сонно что-то пробурчала и попыталась отогнать надоедливую муху, которая последние пару минут мешала её бесценному сну. Оствинд нервно фыркнул, и Мика ощутила, как его мягкий бок, служивший ей в качестве опоры, начал двигаться. Ззззз. Щёлк. Девушка открыла глаза, и жужжание тут же прекратилось. Перед ней стоял Вальтер, мысленно прозванный «кузнечиком», и испуганно на неё таращился. В руках у него была фотоаппарат, который он с виноватым видом опустил вниз. – Ну вот, я тебя разбудил. Мне жаль. Прости, пожалуйста! Но я должен был сфотографировать! В жизни такого не видел, – невнятно пропыхтел он. Мика приподнялась, пытаясь скинуть остатки сна и хоть что-то уловить из его речи. Ну, сколько можно говорить… Утро ведь. – Ты никогда не видел спящих лошадей? – ворчливо спросила она. Светло-голубые глаза Вальтера стали еще больше: – Нет! В смысле, да. То есть нет. То есть на картинках, а не в жизни. Да еще и так рядом… с человеком. Мика тяжело поднялась на ноги. Ночка выдалась слишком напряженной и слишком бессоной. – Ну, так любуйся! – проворчала она. – Лошадь ляжет только там, где чувствует себя в аб-со-лют-ной безопасности. И, по-моему, это просто потрясающе, что ты, что он… –взволнованно затараторил «кузнечик». Мика только теперь заметила его чудаковатый наряд. Длинное, худое тело Вальтера и без того казалось нескладным, а теперь он зачем-то напялил плотную черную жилетку, поверх которой нацепил какую-то штуковину, напоминающую панцирь. На руках и ногах была надета «защита», словно он собрался кататься на роликах. – Зачем ты так вырядился? – недоумённо спросила Мика. – Я… Ну… Саманта обещала дать мне урок верховой езды, и я решил прийти пораньше, немного размяться и всё такое, – ответил он и так дико взмахнул руками, что Оствинд испуганно вскочил. Должно быть, Мика глянула на него настолько непонимающе, что Вальтер поспешно добавил: – Я немного побаиваюсь лошадей. Но очень их люблю. Верховая езда – это моя мечта! Но они такие… большие», – закончил он еле слышно. Если бы Мика не была такой уставшей в этот момент, то непременно бы рассмеялась. Позади них из просторного коридора конюшни послышался стук копыт. Вальтер боязливо попятился. Не прошло и минуты, как появилась Сэм, которая вела в поводу Кортадо. На ней были застиранная джинсовая рубашка и ковбойская шляпа. Криво улыбнувшись, она оглядела обоих. «Кузнечик» внезапно покраснел до кончиков ушей. – Доброе утро, – выдохнул он еле слышно. – Доброе, – поприветствовала Сэм. Оглядев постояльца, она вопросительно изогнула бровь. – Эм… То есть мы сейчас правда…, – промямлил Вальтер, показывая на гнедого Кортадо, на котором было засаленное ковбойское седло. Сэм растерянно на него посмотрела и, наконец, вспомнила: – А! Урок верховой езды! Мне жаль, но придётся его опять отложить. Вальтер после этих слов сдулся. – Мне с … э-э-э… с Соней надо проверить ограду. Починить там, проверить… Прости, – добавила она, и прозвучало это в устах Сэм довольно дружелюбно. – Может, после обеда. – Ладно. Понимаю. Пойду тогда чистить картошку, – безропотно сказал Вальтер, будто ничего другого он и не ожидал, и с поникшей головой побрёл из конюшни. Мика, отважно пытаясь не заснуть, потянулась. – Так ты идешь? Завтрак с меня, – обернулась к ней Сэм, показав на кожаную сумку, притороченную к седлу. – Никаких больше малиновок и других певчих птичек, обещаю. Перед тем, как ответить, Мика вопросительно посмотрела на Оствинда, который как раз закончил хрустеть овсом и спокойно встретил ее взгляд. – Ладно. Мы готовы. Можем выезжать. – А седлать не будешь? – удивленно спросила Сэм, но Мика в ответ только поморщилась. – Не-а, – бросила она. Утреннее солнце, словно незрелый апельсин, висело над неприветливой равниной, по которой спустя короткое время ехали Мика и Сэм. Несмотря на раннее утро, воздух уже прогрелся. День обещал быть жарким. Перед самым выездом Сэм со словами: «Лучше надевай, а то еще спечёшься на солнце» – вручила Мике старую соломенную шляпу. Теперь та была даже благодарна ей за предусмотрительность. Девушки молча ехали рядом, но Мика заметила потаённые взгляды Сэм, которые та бросала на Оствинда. – Так, может, ты его когда-то видела? – не выдержав, спросила Мика, но Сэм сделала вид, будто не слышала вопроса. – Что? Кого? А, ты о коне? – Да, – Мика терпеливо кивнула, а про себя подумала: «Актриса из Сэм ужасная» – Нет, конечно. Мы каждый год продаем столько лошадей в разные страны, что всех и не упомнишь, – быстро сказала та, еще больше убедив Мику в том, что здесь что-то нечисто. Но с какой стати Сэм лгать? – Его бабушкой была Халла, – добавила Мика. Может, это подтолкнёт память Сэм в нужную сторону. – Халла… Хммм, – задумалась Сэм, наморщив лоб. – Знакомое имя. Может, когда-то отец купил от неё кобылку в Германии. Мать Оствинда! Мика настороженно посмотрела на Сэм: – Правда? А как ее звали? Где она? Она еще у вас? Но Сэм только отмахнулась и ответила громче, чем следовало: – Всё, что я знаю: купили, умерла. Столько лет прошло. И вообще – это что, допрос? Мы здесь, чтобы ограду ремонтировать, забыла? Поехали! С этими словами она рванула с места, оставив Мику с Оствиндом в облаке пыли. Три часа спустя Мику все-таки не настиг солнечный удар, но чувствовала она себя разбитой. Сэм привела ее к участку с покосившейся от непогоды оградой, которая делила бесконечные владения их семьи на ровные прямоугольники. Вручив Мике молоток и мешок с гвоздями, Сэм крикнула: – Оставайтесь здесь. Чур, не сбегать! Пока! – и умчалась прочь. Микино настроение медленно, но верно падало. Ей казалось, что она приколотила уже 300 километров покосившихся досок. Руки нещадно саднило. К тому же, Сэм допустила большую ошибку. Любые запреты, а «не сбегать» в исполнении Сэм показалось Мике запретом, вызывали у той непреодолимое желаний их нарушить. Девушка посмотрела на Оствинда, который терпеливо шагал за ней вдоль ограды, но, почувствовав взгляд, застыл в ожидании. – Не хочешь прогуляться? – ухмыльнулась Мика. – Я слышала, тут есть «дикие лошади», - добавила она, вспомнив вчерашний разговор. Оствинд только фыркнул. – Значит, найдём, – и с этими словами девушка отбросила молоток и забралась на спину к своему вороному другу. Полчаса спустя Мика не была уверена, что вылазка была такой уж хорошей идеей. Солнце безжалостно палило, по пути не встретилось ни единой живой души, кроме пары ящериц. К тому же Мику мучила жажда. Она уже хотела повернуть назад, как Оствинд встал, как вкопанный. Он поднял голову, навострил уши, ноздри к чему-то заинтересованно принюхивались. Мика проследила за его взглядом и, наконец, увидела, что там – в дрожащем от жары воздухе – вздымалось ввысь что-то зеленое. Сочная темная зелень, которая могла означать только одно: вода. – Что бы я без тебя делала, – улыбнулась Мика, благодарно похлопав Оствинда по шее и отправила его в галоп. Тот с такой резвостью рванул с места, что девушке пришлось вцепиться в гриву, чтобы не слететь. «Так вот они какие – оазисы», - думала Мика, в изумлении глядя на плотную группу деревьев, которые зеленели на фоне безжизненной степи. Чем ближе они подходили, тем отчётливее менялся пейзаж. Пожухлая трава под копытами Оствинда окрасилась зеленью, стала пышнее и гуще. Теперь Мика слышала птиц, поющих где-то в ветвях деревьев. Наконец, она увидела воду. Посреди тенистой полянки, укрытой мягкой темно-зеленой травой, в окружении деревьев расположилась каменная чаша. Вода в ней была насколько прозрачная, что голубое небо отражалось, как в зеркале. С тихим журчанием она вытекала из большой скалы рядом со старым дубом и гнала робкие волны по всей чаше. На какой-то момент Мика потеряла дар речи. Оствинд нашел это волшебное место! Девушка съехала с его спины и заметила, что жеребец рядом с ней абсолютно спокоен, расслаблен и даже … рад. Микино сердце пропустило удар. Впервые с тех пор, как они очутились в Андалусии, Мика почувствовала, что что-то в нем изменилось. Что-то сдвинулось. – Ну, же! Пойдем! – радостно крикнула она и с диким гиканьем ринулась к воде. Ответом Оствинда было веселое ржание. Мика стряхнула с ног пыльные кеды и – счастливая – нырнула в ледяную воду. Так хорошо ей уже давно не было! Когда она вынырнула, первое, что увидела была пара кожаных сапог, возвышавшихся на скалистом берегу. Мика стряхнула мокрые волосы с лица и медленно подняла взгляд с сапог до разъяренного лица Сэм. – Что именно из фразы «Оставайтесь здесь!» было непонятно, а? – прорычала та, сверкнув глазами. Скрестив на груди руки, она стояла возле скалы. Кортадо был рядом и не отрывал от воды взгляда. – Ну… Видимо, «оставайтесь» и «здесь»… – ответила Мика с ухмылкой. Правда в перепалку вступать не хотелось, поэтому Мика добавила: – Мне жаль, честно. Но было жарко, я захотела пить, а ты куда-то уехала. На извинения Сэм явно не рассчитывала. Ее лицо просветлело: – Ладно. Ты пока не привыкла. Но нам надо уходить отсюда, еще работы полно. Оствинд так протестующее фыркнул из воды, что Сэм всё-таки не сдержала улыбки. – Да брось ты, ныряй, – сказала Мика. – Потом наверстаем, а так хоть усталость пройдёт. Тебе не повредит. – И ему тоже, – добавила Мика, кивнув на Кортадо, который уже подбирался к воде и вопросительно смотрел на хозяйку, словно ожидая сигнала. Сэм явно сдавала позиции. – Я тут так давно не была! – сказала она. С сияющим выражением на лице и громогласным воплем «Была не была! Водааааа!» девушка плюхнулась в воду. Чуть позже, выбравшись на скалистый берег, обе блаженно вытянулись и молча наблюдали за пейзажем. Лошади мирно стояли рядом и с наслаждением уплетали сочную зелень. – А почему вы сюда не приходите? Я бы сюда переехала. Я бы вообще только здесь жила, – пробормотала Мика, прикрыв глаза. – В смысле, «мы»? – вяло прозвучало в ответ. – Ну, ты и твои друзья? Сэм не ответила, а потому Мика открыла глаза и посмотрела на собеседницу. Может, так заснула? Но глаза Сэм были открыты, и она заметила взгляд Мики. – У меня нет времени на друзей, – резко сказала та, и Мика решила не развивать эту тему. – А что это за место? Это типа оазиса? – девушка сменила тему. Сэм улыбнулась: – Почти. Это источник. Сам он глубоко под землей, но выходит на поверхность и наполняет эту чашу. Поэтому всё вокруг тоже зеленое. Вода здесь на вес золота. – И этот источник ваш? Опять никакого ответа. Мика вздохнула: как вообще с ней разговаривать… Но Сэм всё-таки продолжила: – Уже не наш. Отца вынудили продать эту землю. Теперь она принадлежит общине. Мика вспомнила разговор прошлой ночью. Об общине, о диких лошадях… В её голове роилась тысяча вопросов. Она как раз хотела забросать ими Сэм, как вдруг увидела, что из кустов что-то появилось. Это же… Мика от испуга задержала дыхание… Ружье? Сэм заметила выражение лица Мики, попыталась резко вскочить и обернуться, но почувствовала холодный металл, упершийся ей в спину и передумала. – Где она? – спокойно спросил голос позади. Принадлежал он высокой худой женщине, чьи длинные серебристо-седые волосы обрамляли загорелое лицо. Ей было около шестидесяти, но выразительное лицо со светло-зелеными глазами выглядело намного моложе. Она была босиком, одета в длинную, до колен, белую рубашку поверх изношенных кожаных штанов. Старое ружье спокойно лежало в руке. Сэм медленно обернулась. Испуганное выражение лица сменило облегчение, когда она узнала женщину. – Где она? – медленно повторила та, не отводя от Сэм глаз. – Тара. Что за дела? Ты о ком вообще? – без теплоты в голосе спросила Сэм. – Ее нет уже два дня, а она не покинет свой табун добровольно. Я видела вашу машину. Что вы с ней сделали? – Ты про Калиму? – растерялась Сэм. – А мы то тут причем? Это твоя лошадь. Женщина посмотрела на девушку со смешанным выражением сочувствия и презрения. – Она не моя лошадь. Она такая же не моя, как и не ваша. Она – своя собственная! – Все лошади здесь – наши. И эта земля тоже. Тебе это хорошо известно, – выплюнула Сэм. – А разве вы не продали эту землю? – напомнила о себе Мика, отстранённо наблюдавшая за ссорой. Обе прекратили словесную дуэль и уставились на Мику. Она что, опять сказала это вслух? Тара испытующе смотрела на неё. Затем переметнула взгляд на Сэм. – Это правда? – тихо спросила она. Сэм бросила на Мику взгляд, не суливший той ничего хорошего. – Отца вынудили. У него не было выбора: либо земля, либо гасиенда. Он хотел тебе сказать, но ты же с ним не разговариваешь. Пожилая женщина опустила ружье. Внезапно она стала выглядеть страшно уставшей. – Я с ним не разговариваю, потому что он меня не слушает. Никогда не слушал. Ни меня, ни своих лошадей, – с этими словами она развернулась и молча пошла прочь. – Тара! Та остановилась, но не обернулась. – У нас нет Калимы. Правда нет. Мы… мы поймали годовичка, но её… ее у нас нет, – голос Сэм звучал на удивление неуверенно, но Тара так и не ответила. Ее взгляд был устремлён на лошадей, которые мирно паслись в тени деревьев. Почувствовав взгляд, Оствинд поднял голову и посмотрел на нее. На суровом лице немолодой женщины появилась тёплая, изумлённая улыбка. – Оствинд! – тихо сказала она, будто приветствуя давно пропавшего друга. Микино сердце на мгновение остановилось. Но прежде чем она успела хоть что-то сделать, эта странная Тара исчезла в тени деревьев. Как громом пораженная, Мика сидела на скалистом берегу и смотрела на то место, где еще недавно стояла та женщина. Потом она перевела взгляд на Сэм. Та с поникшей головой сидела рядом. Что это было? «Сон!» – пронеслось у Мики в голове. Точно, это явно один из ее кошмаров. Она ущипнула себя за руку. Больно! Протянув руку, она ущипнула за плечо еще и Сэм, чтобы точно удостовериться. – ОЙ! Ты с ума сошла? – Сэм беззлобно ударила ее по руке. Мика с удовлетворением кивнула. Не сон! – Что… что это было? – выдохнула она. Тара. Калима. Оствинд! И эта Тара узнала Оствинда! – Точнее: кто это был? – сухо поправила Сэм, поднимаясь. – Это была Тара. И она моя тётя, – совсем тихо добавила она. Наверное, на лице Мики в этот момент были отражены все её эмоции, что Сэм даже как-то участливо на нее посмотрела и протянула руку, чтобы помочь встать. – Поехали отсюда. По-моему, я должна тебе кое-что объяснить. Подойдя к лошадям, Мика ощутила явное нежелание Оствинда уходить. – Пошли. Мы вернёмся, обещаю, – прошептала она ему. Сэм уже успела вскочить в седло, Мика собиралась последовать ее примеру, как вдруг ее взгляд упал на незаметные цветы, которые усыпали здесь все вокруг. У них были узкие серебряные лепестки, казалось, отражавшие солнечные лучи. – Сэм? – тихо позвала Мика, стараясь не спугнуть наваждение. Пацанка повернулась в седле и вопросительно на нее посмотрела. – Что? – А это что? – спросила Мика, показывая на цветочки возле копыт Кортадо. Сэм выгнула одну бровь: она явно не понимала, с какой стати та вдруг заинтересовалась ботаникой. – Это? Колючник. Мика медленно подняла голову. – А мы вообще где? В смысле, как называется это место? – спросила она, хотя уже знала ответ, прежде чем его дала Сэм. – В Оре. Это место называется Ора.