19. Цена справедливости

(Вайб мафии и уверенности. Тяжёлый, как хороший костюм, и холодный, как сталь в бархатной перчатке.)

Где-то на задворках города, в доме, который помнил ещё приличные времена, но смирился с упадком, играла лёгкая, джазовая мелодия из старого патефона. Шипение иглы по пластинке было громче самой музыки. В зале, освещённом единственной лампочкой, что еле-еле отгоняла тьму из коридора, сидел Полицейский Гррр. В свой выходной. Он не пил. Просто сидел и смотрел на свои начищенные, но поношенные ботинки. Справедливость — вот что грызло его изнутри, тише, но настойчивее любого служебного рыча.

Дверь открылась без стука. В проёме стоял статный мужчина в безупречном, но не кричащем костюме.

— Заходите, — сказал он голосом без эмоций, лишь кивнув головой вглубь дома.

Гррр вошёл. В комнате, уставленной старинной, добротной мебелью, стоял тяжёлый дубовый стол. За ним — кресло, повёрнутое спинкой. Из-за спинки струился сизый дым дорогой сигареты. Виден был только дым да контуры головы в шляпе. Силуэт. Тёмный, недвижимый, словно вырезанный из самой ночи.

Полицейский Гррр, не садясь, издал своё характерное низкое рычание, которое на этот раз сложилось в тяжёлую, но внятную речь:

— Провёл... своё расследование. Чипсы. Пропер не виноват. Каневский. Он украл. Он подставил. Знаю. Но доказательств — нет. Бумаги сожрал. Свидетелей нет. Справедливости... не будет. По закону.

Из-за спинки кресла донёсся спокойный, беззвучный выдох дыма. Голос, когда заговорил, был тихим, ровным, без угрозы, но с такой плотной уверенностью, что им можно было забивать гвозди.

— Предатель... значится? Хммммм...

Стул медленно, с лёгким скрипом, повернулся. И под мягким светом лампы предстал не просто мужчина. Томас Шелби. Его лицо, отмеченное шрамами не столько физическими, сколько душевными, было непроницаемо. Тканевая шапка с козырьком, твёрдый взгляд, повидавший столько смертей, что они стали для него статистикой. Он смотрел на Гррра не как на просителя, а как на потенциальный актив. На проблему, требующую решения.

— Я терпеть не могу предателей, — произнёс Томас, и каждое слово падало на стол, как монета. — Это такие твари, которых нужно истреблять, душевный мой друг. Я тебе помогу.

Он неторопливо затушил сигарету в массивной пепельнице, движения его были отработаны до автоматизма, до ритуала. Не вставая, он потянулся к длинному сейфу, стоявшему справа. Щелчок кода, скрип тяжёлой дверцы. Изнутри он достал «Томми-ган» — оружие эпохи, простой, как кирпич, и смертельный, как приговор. Не выпуская изо рта уже потухшую, но тлеющую сигарету, он начал вставлять обойму, щелчки затвора звучали громче джаза из патефона.

— Я думаю, что ты заслужил отдых, приятель, — пробормотал он, не отрывая взгляда от оружия. — Так что иди отдыхай и не переживай. Мы сами с ним разберемся. Но ты будешь нам должен. Один маленький долг. В будущем.

Полицейский Гррр не спорил. Он видел в этих холодных глазах не жажду крови, а железную логику порядка, своего порядка. Он кивнул, коротко, по-военному, развернулся и вышел. Джаз провожал его до порога.

Как только дверь закрылась, в комнате воцарилась тишина. Томас Шелби поднял телефон-трубку на столе. Никаких эмоций. Только приказ.

— Артур. Собирай мальчиков. Есть работа. Один тип. Детектив. Каневский. Нужно навестить. Срочно. По-серьёзному.

Леонид Каневский в это время сидел у себя в кабинете. Он читал газету, в которой мельком упоминалась та самая «Пятёрочка» и «инцидент». Он лишь задумчиво бормотал себе под нос, потирая усы: «Интересная история... а это уже совсем...»

Он не закончил. Дверь его кабинета с грохотом вломилась внутрь. В проёме стоял крупный парень в клетчатом костюме и шляпе-котелке, с диким взглядом и «Томми-ганом» в руках. Без слов, без предупреждения, он начал палить. Грохот разрывал тишину, пули впивались в книжные шкафы, в стену с дипломами, в портрет самого Каневского, разрывая его в клочья.

Но Каневский не растерялся. Он знал. Он ждал. В долгой карьере детектива, где он крутил всех вокруг пальца, он понимал — расплата придёт. И он подготовился. Его массивный дубовый стол был не просто столом. Он был бронирован. Каневский рывком нырнул под него.

Пули стучали по толстой стали, оставляя вмятины, но не пробивая. Под столом, в специальном креплении, лежали два «Desert Eagle» — не для красоты, для выживания. Каневский, затаив дыхание, слушал, как стрелок, исступлённо орав, расстреливает весь магазин. Наступила пауза. Щелчок затвора. Звук смены магазина.

В этот миг Каневский выкатился из-под стола, вскочил на колено и выстрелил. Один раз. Чисто, профессионально. Пуля вошла стрелку прямо между глаз. Тот откинулся назад и рухнул, как мешок.

Каневский, не опуская оружия, подошёл к трупу. В кармане убитого он моментально нашёл жетон — значок с геральдической лилией. Картель Шелби.

— Ага... — прошептал он. — Значит, так. Быстро.

Он бросился к секретерному шкафу, нажал потаённую кнопку. Часть пола с лёгким шипением отъехала, открывая узкую, крутую лестницу вниз. Потайной ход на случай именно такого «визита». Он уже сделал шаг, как услышал лёгкий, металлический перекат по полу. Он обернулся. В дверной проём кабинета кто-то аккуратно закатил шашку динамита.

У Каневского не оставалось времени на раздумья. Он нырнул в проём и рванул вниз по лестнице, как раз в тот момент, когда сверху раздался оглушительный взрыв. Волна жара, дыма и обломков рванула ему вслед, но люк за его спиной с грохотом захлопнулся.

Через несколько минут, когда дым немного рассеялся, в разрушенный кабинет вошёл Томас Шелби. Он шёл неторопливо, в плаще, руки в карманах. Он осмотрел труп своего человека с дырой во лбу, потом — пустой, изрешечённый кабинет. Ни паники, ни злобы на его лице. Только холодная констатация факта.

— Чисто работал, — тихо сказал он о своём погибшем солдате. Потом его взгляд упал на следы сажи, ведущие к шкафу, и на едва заметный зазор в полу. — Но цель ушла.

Он не стал обыскивать помещение. Это было бесполезно. Профессионал знает, когда пора отступить, чтобы атаковать с другой позиции.

— Он в бегах, — констатировал Томас, поворачиваясь к своим людям, появившимся в дверях. — Но не надолго. Такие... всегда вылезают на свет. Находите новые улики. Следите за всеми, кто с ним связан. Охота открыта.

С тех пор Леонид Каневский исчез. Он стал призраком, тенью, бывшим детективом с двумя «Дезертами» и долгом перед бандой Шелби. Он менял убежища, стирал следы, но знал — расслабляться нельзя. За ним идёт не просто банда. За ним идёт холодная, безжалостная машина внезаконной справедливости.

А Томас Шелби вернулся в свой полумрак под звуки джаза. Он не злился. Он работал. Охота — это процесс. А долг Полицейского Грррра теперь висел в воздухе, как невыплаченный вексель, ждущий своего часа. Справедливость, хоть и в столь кривом виде, начала свой неспешный, неумолимый ход.