5. История о последователях, и украденных чипсах

Великая сила великого Виталия The Boris порождала не только трепет, но и зависть. Даже горы вздрагивали от его рыка, а законы физики делали вид, что не замечают, когда он их гнёт. У такого гиганта духа и мускула, конечно, появились последователи. Не ученики — ученики слишком умное слово. Скуфы.

«Скуф с Пивом» был правой рукой Виталия, если правая рука вечно была занята банкой. Его идеал — холодное нефильтрованное пиво, мутное, как его политические взгляды, и бодрящее, как удар дубиной. Он мог «пояснить за свою позицию» с такой свирепой, пенной убедительностью, что оппонент не просто соглашался — он менял паспортные данные, пароль от Wi-Fi и начинал ненавидеть ту музыку, что любил вчера. Его боевая способность: «Эпичное выстреливание крыжки». Каждая новая банка открывалась так, что крышка вылетала со скоростью мысли, вращалась, как циркулярная пила, и могла снести голову с плеч, дверь с петель и надежду с души. Но увы, после ровно восьмой бутылки Скуф превращался в овощ. Не метафорически. Буквально. Зелёный, пузатый кабачок, лежащий в луже пивной ностальгии. Разбудить его можно было только фразой: «Слышь, водку привезли».

«Батя» был левой рукой, вечно пахнущей потом, табачным дымом и горечью поражения в ranked-матче. Он ненавидел женщин, танки и женщин, которые отвлекают от танков. Его философия была проста, как удар кирпичом: мир делится на «своих» и «лохов». Его арсенал: два приёма. «Пробитие тапком по ебалу» (техника, доведённая до уровня высокого искусства) и «Хлыстовой удар ремнём по заднице» (ностальгический, болезненный, на века). Он верил, что все проблемы мира решаются либо первым, либо вторым. А лучше — обоими сразу.

Мир между тем был не прост. Помимо Лысого Братства и Семьи Гослинга (состоящей из него самого и портрета Шрека), существовали и другие силы.

· Анонимусы-Картель: полумифическая группировка, заправляющая тёмным интернетом и реальным бизнесом. Могли взломать пентхаус олигарха ради лулзов, а могли и перевести деньги сиротам — просто потому, что сегодня такой настроение. Их девиз: «Мы не просим, мы просто берём ваши данные и делаем, что считаем нужным. Лол».

· Легенда о «Королеве Раков»: ходили слухи. Кто-то говорил, что она черпает силу из океанских глубин. Кто-то — что она атакует противников веером из замороженных креветок. Третьи шептали, что у неё просто кривые руки, и она случайно создала империю, пытаясь приготовить ужин. Никто её не видел, но все боялись внезапного налёта её армии — тихих, шелестящих панцирями раков-убийц.

· Фанатки-Бабки: самая могущественная и непредсказуемая сила. Сеть клубов почтенного возраста, обожающих Райана Гослинга. Они смотрели каждый его фильм, даже тот, где он играл молчаливого сантехника в артхаусе длиной в 4 часа. Они вырезали его фото из газет и спорили до хрипоты: «Умер ли он в конце «Драйва» или просто грустно уехал?». Их коллективная мощь была такова, что одним вздохом умиления они могли поднять рейтинг фильма на 30%. Их боялись все продюсеры Голливуда.

Но наша история — о предательстве и хрусте. О Мужике с Чипсами.

Он обладал «Идеальным Хрустом» — звуком, от которого рушились стены зла, а у демонов слезились глаза ностальгии. Его пачки Ruffles с луком и зеленью были священными реликвиями. И вот однажды случилось непоправимое. Они кончились. Все 90 пачек, закупленные вчера с военной точностью, исчезли. Просто испарились. Это была не кража. Это была экзистенциальная катастрофа.

Мужик с Чипсами впал в панику. Три часа. Целых три мучительных часа он не слышал хруста, не чувствовал на языке соли и зелени. Его начало трясти. Мир померк. Он был на грани. На грани съесть картофель фри. Отчаявшись, он пошёл к единственному, кому мог доверить такое деликатное дело. К детективу Леониду Каневскому.

Он застал Каневского на заднем дворе его виллы. Тот разгружал из фургона большие белые мешки, по виду — с сахаром или чем-то столь же невинным. Леонид, увидев клиента, вздрогнул и нервно обтёр пот со лба

— О! Здравствуйте! — просипел он, пряча глаза. — Не ожидал гостей... в такой... хозяйственный час.

Мужик с Чипсами молча подошёл. Его нюх, отточенный годами, уловил крошки на усах детектива. Он посмотрел на Каневского взглядом Скалы Джонсона — взглядом, от которого обычные люди признаются во всех грехах, включая неоплаченные штрафы за парковку 1998 года. И кастовал заклинание: «Поиск моих любименьких чипсеков».

Аура просканировала крошки. Ложная тревога. Это были крошки от пончиков с повидлом. Детектив, оказывается, волновался, потому что был смущён и хотел взять автограф у легендарного Мужика с Чипсами. Тот, слегка успокоившись, излил душу. Рассказал про пропажу 90 пачек. Леонид, с серьёзным видом профессионального сыщика, взялся за дело.

Он прибыл на место преступления — склад, пахнущий тоской и крахмалом. Его взгляд, привыкший видеть то, что не видят другие, заметил крошечные, едва различимые следы. Мышиные? Или... следы существа, которое хочет, чтобы думали, что это мыши?

Пойдя по следу, он наткнулся на брошенный лагерь. Кострище, пару пустых банок, ощущение поспешного бегства. И тут — удача! На земле лежал свисток. Каневский поднял его, понюхал, лизнул (стандартная процедура) и вынес вердикт: «Полицейский Грррр». Используя свои способности «Усиление дедукции» (от которой в воздухе появлялись стрелочки и вопросительные знаки) и «Обострение чувств» (нос его стал влажным и подрагивал, как у ищейки), он уловил невидимую дорожку из запаха бюрократии и непрошибаемой тупости, оставленную свистком, и пошёл по ней.

Он нашёл Полицейского Грррра, того самого, что гонялся за Валькой.

— Дело о чипсах, — сказал Каневский, сверкнув глазами-буравчиками. — Говори.

— Грррр... Не в курсе, — монотонно ответил страж порядка. — Видел только двух подозрительных: какого-то Максима Быковского (самого бесполезного) и ту Вальку, что бомжевала. Протокол составил. На этом всё.

Тупик. Грустный, с поникшими усами, Каневский вернулся к Мужику с Чипсами и развёл руками: «Ничего не вышло. Следы холодные». Мужик с Чипсами, сломленный, ушёл. В отчаянии он купил в ларьке чипсы с крабом — дешёвую, жалкую подделку, предательство самого себя. Он съел пачку. И его вырвало. Вырвало не только чипсами, но и последней надеждой.

А Леонид Каневский, уставший «герой», вернулся в свой кабинет. Сел в роскошное кожаное кресло, которое скрипело, как его совесть. Вздохнул. Открыл потайную тумбочку в столе. И достал оттуда... целую пачку тех самых, вожделенных Ruffles с луком и зеленью. Хрустнул одним, зажмурившись от блаженства. Потом другую. И третью.

Как же он провернул это? Как обвёл вокруг пальца самого Мужика с Чипсами, своего клиента и кумира?

Каневский посмотрел в пустоту, словно обращаясь к невидимой аудитории, вытер соль с усов и произнёс своим фирменным, много повидавшим голосом:

«А это... это уже совсем другая история.»

И продолжил хрустеть, пока за окном сгущались сумерки, а мир, полный скуфов, бабок, зелёных огров и обиженных ведьм, готовился к новым, ещё более абсурдным потрясениям.