Часть 20

Хлопок двери где–то в коридоре заставляет открыть глаза. Перед ним до неприличия знакомая стена с облезшей зеленоватой краской. Евгений слышит голоса и хождение за дверью комнаты, в которой спит уже десятки лет. С хриплым вздохом он поднимается с кровати, пытаясь вспомнить, куда положил футболку. Слышится привычный стук в дверь:

– Входи, Марк, – сонно бросает Мальцхир.

– Знаешь, так и всю жизнь проспать можно, – парень заходит в комнату, – Мы все уже собрались и распределили обязанности. Ты идёшь со мной в лес искать травки.

– А ты у нас в травах главный спец, – иронично сказал Евгений, идя с другом по коридору.

– Нам дали задание найти полынь и собрать достаточно дров для костра. Так что сходи за топором, будь добр, – Марк повернул к выходу из здания.

– Хорошо, только я хрен знает, как выглядит полынь, – издалека кинул Мальцхир, спускаясь в подвалы больницы.

Солнце слепило глаза, когда Вернер вышел на крыльцо. Вокруг не было никого, все ушли ещё полчаса назад. И нет, Марк не был так заботлив, чтобы дать больше времени для сна другу. Он настраивал свою гитару – этим вечером, когда ритуал будет подготовлен и останется только ждать рассвета, Марк хочет задать настрой. Давно уже не было вечеров у костра, песен в кругу друзей. «Хочу так закончить свою загробную жизнь» подумал парень, глядя на высокие деревья, вдалеке от ограды психбольницы. В нём уже успела загореться надежда на светлое будущее. Он думал, что сможет начать всё с чистого листа, а главное, что не будет один.

– Ну что, где эту полынь искать? – послышалось из–за спины. Мальцхир стоял с топором в руках и жмурился от яркого солнца. Парни пошли на кладбище, решив, что дрова лучше наколоть ближе к вечеру. По пути к небольшой поляне за кладбищенским пейзажем им встретилось большинство товарищей по несчастью. Все ходили группами, роясь в траве. Только Миа с Дианом искали зеркало, перерывая всё здание психиатрической больницы.

Ингредиенты относили к склепу, раскладывая на столе вокруг фолианта. Отдыхать никто не собирался, тем более, что волчья ягода никак не хотела попадаться на глаза. После обеда большинство трав было собрано, поэтому Римма с Викой и Лесей прекратили поиски. Девушки занимались тем, что сортировали в букетики нужное количество всех трав. Нужно было сделать по пучку на каждого, притом нашёптывая заклинание, написанное в книге.

– Как же это сложно, – Леся откинула второй, сделанный ею букетик из трав, – И это ещё не всё!

– Странно, что ты возмущаешься, – спокойно ответила Римма, разделяя новую партию трав от Кати, по разным кучкам, – Хочешь остаться здесь?

– Нет, нет, конечно, не хочу, – блондинка дёрнулась на месте, замолкая. Спустя минуту, к ней подкрался Томас, нарочно пугая. Леся подпрыгнула, взвизгнув, и пару раз ударила парня в плечо, попутно говоря всё, что подумала о нём в этот момент.

До прихода Рихтера девушки чувствовали напряжение, повисшее в воздухе. Они не так хорошо успели узнать друг друга, чтобы легко общаться. Но теперь обстановка между ними немного разрядилась. Посмеявшись вместе от выходки парня, они продолжили болтать ни о чём. Так монотонный процесс собирания и разделения травинок казался не таким скучным. Томас же, встретив Никиту, пошёл помогать с дровами для костра...

Солнце клонилось к горизонту, когда Катя с Алиной зашли вглубь леса. В чаще мало того, что птицы пели громче, казалось, что весь лес поменялся. Раньше, смотря на эти высокие сосны, которые заслоняют собой все ели и редкие, щуплые берёзы, представлялось, что это огромная стена. Стена эта тянулась далеко за горизонт, стоя огромным из синя–зелёным ворохом листвы и хвои. Бывало, когда небо грозиться обрушиться на землю проливным дождём, макушки этих сосен, казалось, касались тёмных туч. Но сейчас лес не выглядел таким угрожающе огромным, скорее диким, недосягаемо прекрасным для любого городского жителя. Особенно в этих лучах солнца, когда до сумерек остаётся около трёх часов, и сквозь ветви льётся не свет, а золото. Жаль только, что наши героини не могли всего этого заметить. Сейчас их жизнь зависит от самой неожиданной вещи, которая никак не хотела находиться.

Девушки уже потеряли из виду и больницу, и кладбище, но волчья ягода никак не находилась. Они упорно шли дальше, понимая, что нужно управиться, пока солнце ещё светит над головами. Под раскидистыми ветвями казалось, что сумерки застанут их совсем скоро, но на деле до них оставалось чуть больше двух часов. Подруги понимали, петляя так, как это делали они, можно заблудиться. И шли, озираясь, пытаясь запомнить куда свернули, через какой пень переступили. А время утекало, с ним солнце всё ниже клонилось к горизонту, с ним девушки уходили всё дальше. В очередной раз Катя повернула, чтобы решить, куда идти дальше. Перед глазами встала небольшая полянка, на которой рос куст, как в мультиках, он был единственным, на что падал свет во всей округе.

– Нашли! – девушка подпрыгнула на месте, как только разглядела чёрные ягодки, свисающие с веток.

– Ну наконец–то, – с облегчением сказала Алина, – Главное, чтобы мы дорогу назад нашли.

Девушки срезали ветки с ягодками и зашагали в обратную сторону. Поначалу вроде и повороты все помнили и шли куда надо, но заблудились. Темнело всё быстрее, деревья всё больше походили друг на друга. То ли девушки ходили кругами, то ли поворачивали не там, где следует. Понятно одно – ни кладбища, ни поля рядом с ним, ни больницы видно не было, лишь кусты и сосны, сосны и кусты. Только когда стало совсем темно Алина села на ствол свалившейся берёзы:

– Мы в заднице, – заключила блондинка, продолжая озираться в голубоватой темноте.

– Знаю, – Катя села рядом с подругой, тяжело вздохнув.

– Сколько раз мы прошли мимо этой берёзы? – спросила Алина и пнула ногой палку.

– Четыре, – вздохнула Катя, а затем закричала так громко, как могла. Точнее, это был пронзительный визг, от которого Алина подпрыгнула на месте и свалилась спиной назад с бревна. Какие–то птицы взлетели с соседней ели, которая сухо корчилась между сосен.

– Можно было предупредить, – закричала блондинка, не тише своей подруги, даже не пытаясь подняться. Позади себя Катя услышала шум: кто–то быстро приближался к ним из глубины леса. Она могла различить два силуэта, бегущих на встречу. Тут из–за деревьев показались Вернер и Мальцхир, увидев девушек в полной сохранности, первый встал отдышаться.

– Мы уже решили, что вас тут режут, – Евгений подошёл к Алине, помогая встать на ноги.

– Да нет, вы ведь были не с нами, – съязвила Катя, – А вообще мы потерялись, я ничего лучше не придумала.

– Думала ли ты вообще – вот это вопрос, – ответил Евгений, – вы как–то интересно потерялись. Тут, чтобы больницу видно стало нужно метров сто пройти.

– Но не понятно, в каком направлении, – уточнила Алина, отряхиваясь от хвои и пыли, – Не умничай, веди уже на место. Осточертел этот лес.

Они пошли обратно, забрав по пути хворост, который парни собирали, прежде чем услышать катин крик. Луна сияла в небе ярко, когда все призраки встретились у склепа. Недалеко от них уже разгорелся внушительных размеров костёр.

– Чего вы так долго? – волнительно спросила Вика, – Я боялась, что вы потерялись.

– А вы не слышали этого визга? – удивился Вернер, садясь рядом с Викой на лавке.

– Да иди ты, – проворчала Катя, – Зато мы нашли нужную ягоду, – она кинула на стол прутья с чёрными бусинами.

– А вот с этим можно было бы и аккуратнее обращаться, – Леся взяла у Алины веточки, – Это самое важное из всех травинок! – блондинка принялась раскладывать у каждого готового букетика по веточке с волчьей ягодой.

– Ещё до начала рассвета каждый из нас должен будет, под заклинание, воткнуть в свой пучок ветку с волчьей ягодой, – Вика начала объяснять все тонкости ритуала, – Зеркало мы разобьём на одиннадцать кусков, – она ткнула пальцем в большой осколок, лежащий на столе.

– Расставим их перед собой так, чтобы отражались глаза и огонь одновременно, – Вику подхватила Римма, уже посвящённая в проведение ритуала, – Потом, когда рассвет начнётся, нужно будет сказать эти слова, – рыжеволосая показала на строчки в книге.

– В этот момент букетик уже должен гореть, – поддержала девушек Леся, – Он начнёт тлеть и нужно будет вдохнуть дым, после того, как скажете заклинание.

Тут поднялся гомон из голосов ребят: стали учить слова заклинаний, разбирать пучки с травами и разбили зеркало, дав каждому по осколку. Такие наборы теперь лежали на столе – на каждого свой. За временем обязался следить Никита, взяв в руки старые наручные часы, удивительно, что они ещё шли.

– У меня есть предложение, от которого вы не можете отказаться, – тут Марк отошёл от друзей, уже как полчаса удобно сидевших у костра, на старых простынях. Парень зашёл в склеп, за дверьми которого спрятал свою гитару. Как только он продемонстрировал музыкальный инструмент, послышались одобрительные окрики. Ребята сели чуть дальше от костра, начиная вспоминать знакомые песни. Спустя какое–то время Алина спросила:

– До меня только сейчас дошло, что вы из прошлого века, – девушка подняла голову с плеча Евгения, сосредоточено оглядывая парня и остальных, – Я имею ввиду, странно, что вы знаете и современные песни.

– Не очень и странно, – рассмеялся Марк, – Ты думаешь, вы первые за эти тридцать или сорок лет, кто пришёл «пощекотать нервы»?

– Вот именно, дорогая, – Мальцхир чуть крепче сжал в объятьях блондинку, – Я и со счёту сбился, сколько песен мы от них наслушались, – он лучезарно улыбнулся ей. А призраки, сидевшие и знавшие этих двоих – Алину и Евгения, в который раз за день косились на парочку. «Чтобы ни ударило этим двоим в голову, это должно пройти» думала Катя, переключаясь на Вику и Марка, которые любезничали больше, чем стоило бы.

– В какой–то момент мы стали записывать песни, а Марк, как мог, запоминал аккорды, – Томас в который раз нянчился с Кляйнами, хотя и поддерживал разговор.

– С одной стороны хорошо, когда приходил кто–то из живых, – начал Марк, – Но были одни утырки, что разорвали струны на гитаре, после того как пытались сыграть, – он фыркнул, – Благо, что не разбили.

– Ох, да сколько можно эту тему мусолить, – Мальцхир сделал вид мученика, который в миллионный раз слышит эти возмущения, – Это было лет десять назад.

– Одиннадцать, – поправил его Марк, заправляя волосы назад, чтобы те не мешали играть.

– Тем более, – заключил Евгений.

– Мне вот больше интересно, где ты нашёл струны, чтобы заменить, – спросила Вика, проводя по струнам пальцами, задевая руку парня.

– Так это та, что из «этого мира», – объяснил Вернер, хоть и запутал ещё больше.

На удивлённый взгляд ребят Томас сказал:

– Я ведь уже рассказывал, что тут напутано с вещами. Одни только в реальном мире, другие только в нашем, а есть такие, что и тут и там есть.

– Парадоксально, – задумчиво заявила Леся.

– Ты умерла, но жива. Вот, что парадоксально, – усмехнулась Римма.

– А та гитара сейчас в моей палате под кроватью, – Марк задумчиво смотрел в костёр, – Куда её закинули после таких издевательств.

– Вернер, – Евгений двинулся вперёд, чтобы услышали все, – Парни за девушек так переживают, как ты за свою гитару.

– Я и за девушку не меньше переживаю! – возразил Марк.

Оставшаяся часть ночи прошла относительно спокойно, не считая громкого смеха и песен. Ближе к трём часам утра небо начало светлеть, а звёзды всё меньше различаться в тёмном мареве. Гитару пришлось отложить в сторону и закопошится с ритуальными принадлежностями, вновь повторить слова всех заклинаний. Ребята расставляли осколки зеркала вокруг костра, в который подбросили хвороста. Теперь огонь поднимался высоко. Красные огни, словно бешенные, метались в светлеющей тьме ночи. Пламя отражалось в зеркалах, заплетаясь оранжевыми и жёлтыми языками в дикой пляске. Рассвет должен начаться в начале четвёртого – к четырём все и всё готовы, сидят у своих отражений.

Евгений посмотрел на Алину, та была совсем рядом. Он удивлялся, как пламя окрашивает её волосы в цвет раскалённого золота, как оно дополняет образ девушки, своими красками подсвечивая ещё и характер. Тут прозвучала команда приготовиться. И правда, повернувшись на восток, он увидел, что солнце вот, вот покажется, освещая новый день. На этот рассвет сейчас надеялись одиннадцать душ, как минимум им, словно кислород, были нужны первые лучи этого июльского дня.