Глава 24. Лучше поздно, чем никогда

— Знаешь, что мы с тобой такое?— Что?— Ветер.— Ветер?— Да. Он свободный.— Но почему мы с тобой не птицы? Птицы тоже вольны и независимы. У них есть целое небо.— Нет-нет. Ты ошибаешься. У них есть небо, но нет главного. Мы не птицы. Ведь птицы умирают, а ветер живет вечно.

Я лечу. Парю. И я не птица. Я — ветер. Мне не нужен кислород, он во мне, он вокруг меня, он повсюду, и это сводит с ума, мятные нотки будоражат кровь. Я хочу навсегда остаться здесь: в небе. Я хочу чувствовать себя свободной и живой. Вечной. Я хочу быть невидимой силой, с которой ничто не сможет сравниться.Но я просыпаюсь.Открываю глаза, вижу перед собой испуганное лицо Киры и начинаю судорожно кашлять.— Черт бы тебя побрал! — орет блондинка и откидывает назад золотистые волосы. — Вы, что, все с ума посходили? Умирать вошло в моду?!Подрываюсь. Хватаюсь рукой за горло и чувствую внутри себя пожар. Мне катастрофически недостаточно кислорода. Мне необходимо дышать.— Может дать тебе воды?— Что… — зажмуриваюсь и болезненно горблюсь. — Что произошло?— Я у тебя хотела спросить, — взволнованно тянет Кира и гладит мои плечи.— Я ничего не понимаю.Глаза становятся мокрыми. Мне ужасно трудно дышать. Легкие сжимаются, отказываются принимать кислород. Приходится глотать воздух так громко и глубоко, что болит грудная клетка.— Мне сказали, что тебя вынес какой-то высокий парень из круглой комнаты, — тихо сообщает блондинка. — Ты была без сознания, когда я подошла. Не дышала.— Круглая комната… — в трансе повторяю я, и протираю руками потное лицо. — Кто-то пустил газ в помещение. Я… я вспомнила. Мне дышать было ничем. Я задыхалась. А потом стало жутко холодно и темно, и…Неожиданно замираю. Поднимаю глаза на уставшую подругу и медленно спрашиваю:— Кто меня спас?— Не знаю, Лия. Никто не видел его лица.— Это Макс, — я внезапно улыбаюсь и ощущаю слезы на щеках. — Это он, точно! Я знаю, я чувствую!— Лия, — Кира жалостливо смотрит прямо мне в глаза. — Максим умер.— Нет, — я качаю головой. — Это он. Я уверена! Никто другой не стал бы вытаскивать меня. Я больше никому не нужна.— Возможно, это Астахов.Смеюсь. Истерично смеюсь.— Не думаю, что мое возвращение с того света его обрадует.— О чем ты?— К черту этого предателя. Я разберусь с ним позже, — пьяно встаю на ноги. Шатаюсь и хватаю подругу за плечи. — Мне нужно срочно найти его.— Кого его? Астахова?— Нет. Макса!Оглядываюсь. Все плывет перед глазами. Кружится. Я медленно и тяжело дышу. Стараюсь ровно стоять на ногах, но все равно неуклюже покачиваюсь.— Лия, пожалуйста, — тянет Кира. — Тебе нужно отдохнуть. Пойдем, я отвезу тебя домой.— Нет. Я должна… должна… — без сил падаю.— Тише, — блондинка подхватывает меня, крепко держит как в тот раз, в парке. Даже, несмотря на перебинтованную правую руку, подруга пряма и решительна. В ней столько силы, сколько во мне никогда не будет. И силы, увы, не физической. А силы духовной. Она аккуратно взваливает мое холодное тело на себя и выдыхает. — Идем. Поспишь, наберешься сил.— Но, Максим…— Поговорим обо всем утром, хорошо?— Кира, — я слабо смотрю на подругу и чувствую внеземную пустоту. Она давит на меня, прижимает к земле, не позволяет дышать. — Я ведь не хотела просыпаться.Блондинка тащит меня к выходу. Молчит. Тяжело дышит. Но затем неожиданно грустно шепчет, и это последнее, что я слышу, перед тем, как проваливаюсь в темноту:— Смерть — слишком щедрый подарок.В моей жизни было много хорошего, но, боюсь, сейчас оно стерлось из памяти.Пытаясь затуманить рассудок гневом и мыслями о мести, я окончательно потеряла связь с реальностью. Смерть Максима казалась мне вымыслом, предательство Астахова — глупой шуткой. Я отдала бы все за то, чтобы не просыпаться и умереть там, в круглой комнате, быстро, легко. Заснуть и не очнуться.Но кто-то решил иначе. Решил за меня.Возможно, это даже хорошо. Я устала принимать решения, и не факт, что смерть — оказалась бы правильным вариантом. Мой спаситель предпочел дать мне второй шанс. И пусть я не понимала, шанс на что именно, я должна была им воспользоваться уже не ради Макса, не ради Стаса, не ради Леши или кого-либо другого. Я должна была им воспользоваться ради себя.Сейчас я смотрю на свое отражение в зеркале, и вижу, что мои руки опущены.За что я боролась? За что сражалась? Как бы то ни было, все мои попытки исправить прошлое привели лишь к одинокому настоящему. И да, я даже осмелилась подумать о будущем, а ведь оно теперь у меня будет. Я жива. Я дышу. Я мыслю — значит существую.И, возможно, жизнь дала мне второй шанс не для того, что я вновь начала сражаться. Возможно, таким образом, она предоставила мне второй шанс смириться с прошлым и, наконец, очутиться в настоящем.Я больше не хочу терять близких. Мне и так сильно больно. Я пыталась, я боролась. И я проиграла.Хватит.Пора начать жить заново.С чистого листа.Так, словно ничего и не было.Похороны Макса состоялись за городом. Меня не пригласили. А я и не рвалась.Пережила его потерю вновь, хотя виду, что мне больно, не подала: остатки сильного характера.Проходит неделя. Я умираю от непонятного ноющего чувства одиночества. Хочется сидеть в комнате. Сдаться и не выходить.Проходит две недели. Я постепенно осознаю, что покидать границы спальни — неотъемлемая часть жизни.Проходит месяц. И я уже привыкаю к чувству боли. Даже как-то странно просыпаться и на несколько секунд забывать о потере. А ведь после долгого сна, ты открываешь глаза в новом мимолетном мире, где нет горя, нет счастья. Есть только спокойствие и умиротворение в теплой кровати. Эти эмоции занимают рассудок секунды три. Иногда меньше, иногда больше. Затем мысли вновь попадают под атаку жизни, и становится так же плохо, как и было до этого, как и будет после.Серое утро декабря. До Нового Года остается двадцать четыре часа.По привычке я просыпаюсь рано. Встаю с кровати и сразу же иду на кухню. В горле пересохло. Жутко хочется пить. Завариваю себе чай и усаживаюсь за стол. Наблюдаю за хлопьями снега на улице. Красиво.Но мне все равно.Этот новый год будет самый ужасным новым годом за всю историю моей жизни.Усмехаюсь.За исключением того нового года, который вылетел из моей памяти. Возможно, он был ещё хуже.На кухне пахнет салатами, мясом. Моим любимым шоколадным тортом. Мама вчера целый день готовила, и абсолютно забыла о том, что мне на все плевать.Жаль её.Она ведь так старается.— Уже проснулась? — а вот и она. — С чего вдруг так рано?— Просто. — Чешу нос. — Так получилось.— Сделай и мне чай. — Молча встаю и ставлю рядом со своей чашкой ещё одну. — Как спала?— Нормально.— Говорят, сегодня столько снега будет! Давно уже не заваливало так улицы.— Ага.— Может, сходим по магазинам? — мама улыбается и облокачивается спиной о дверной косяк. — Новогодний ажиотаж — это ведь так весело. Толпа людей, рвущаяся к прилавкам… ммм. Возьмем с собой Карину.— Нет, я как-то не очень хочу. — На самом деле, я вообще не хочу. Но нужно каким-то образом смягчить ответ.— Почему? Купим мандаринов. А то те, что привез папа, уже закончились.— Сходите с Кариной. Я лучше дома посижу.— Лия, — мама выдыхает и устало протирает глаза. — Ты… если ты не хочешь праздновать, так скажи. Я пойму и…— Нет, — качаю головой и дрожащими пальцами беру чайник. — Не выдумывай.— Я серьёзно. Мы понимает, что у тебя совсем не праздничное настроение.— Мам, хватит. Всё нормально.— Не нужно обманывать. Я же вижу, что все НЕ нормально.— Тебе кажется.— Лия… может, сходим к… — выдыхает. — Навестим отца братьев, и…От того, что она собирается предложить, по моему телу проносится электрический разряд. Я даже подумать не могла, что подобное способно родиться в её голове. Меня качает в сторону, и я неуклюже выливаю немного кипятка себе на пальцы.— Аууч!Отдергиваю руку и прижимаю её к себе. Жмурюсь.— Лия, осторожно! — восклицает мама и вихрем приближается ко мне. — Сильно обожгла?— Нет.— Как же ты так? Давай обработаю.— Не нужно.Смотрю на маму и чувствую, как боль расползается по телу. Раскалывается голова, ноет между висками. Зачем она вообще коснулась этой темы? Зачем напомнила?— Пойду ещё полежу, — холодно чеканю я, и выбегаю с кухни. Несусь к себе в комнату. Зло захлопываю дверь и буквально врезаюсь в её закрытую сторону. Касаюсь лбом холодного дерева, часто дышу. Пытаюсь выкинуть слова матери из головы, и у меня почти получается, как вдруг я слышу его голос:— Я сейчас у Лии.Внутри все переворачивается. Я отказываюсь обернуться. Отказываюсь дышать, двигаться, открывать глаза. У меня сердце разрывается на части, и я так и застываю с открытым немым ртом.— Кира, может ты, наконец, скажешь мне, что случилось?Сжимаю руки в кулаки.От дикой несправедливости глаза наполняются слезами. Неужели это смешно? Неужели это нормально? Я пытаюсь смириться со смертью любимого человека, а он появляется в качестве галлюцинации! В качестве тупого последствия амнезии!Почему это со мной происходит? Почему?У меня тело становится тяжелым. Невидимые силы тянут его вниз. Хочется упасть, скрутится в клубок, обхватить себя и не отпускать. Лежать вечно. Заснуть навсегда.Но то, что происходит… то что я слышу голос своего хранителя вживую… это настолько переворачивает во мне все органы и все чувства, что я, глупая дуреха, верю в его возвращение. На секунду мне, правда, кажется, что он выжил, он просто прятался и не мог раньше со мной связаться.Но, нет.Это лишь плод моего воображения. Издевка судьбы.Но даже в таком состоянии, даже понимая, что надо мной смеется весь небесный свод, я громко выдыхаю, и чувствую, как внутри зарождается надежда. Если галлюцинация — это единственный способ вновь увидеть его, я согласна.Разворачиваюсь.И тут же едва не падаю в обморок.На моей кровати сидит Макс. Он взволнован. Разговаривает по телефону. Ломает пальцы, тяжело дышит. Он жив, цел и невредим. Хмурится, поправляет непослушные волосы. Осматривает темно-синими глазами комнату и покусывает губу.Я буквально не могу дышать. Прижимаю руку к груди и чувствую, как пожар боли, слез и горя поднимается к горлу. Хочется кричать от отчаяния, вопить от безысходности. Макс умер месяц назад, а сейчас он здесь, передо мной, в моей голове, и это убивает. Как наркотик: забирает силы, заставляет ощущать удовлетворение и крах жизни одновременно.Я смаргиваю слезы.— Максим, — срывается с моих губ.Что можно почувствовать, увидев уже мертвого человека перед глазами?Боль.Только боль.— Что он собирается сделать? — парень резко поднимается с кровати, и я нехотя выплываю из мыслей. — Останови его, Кира. Сейчас же! Он же боится высоты. — Молчание. Макс слушает душераздирающую тираду блондинки, а я прикусываю губу. Сглатываю, накопившуюся во рту слюну, и медленно приближаюсь к парню. — Я знаю, что должен был отсидеть в институте, а затем приехать на испытание, но экзамен закончился раньше. Вот я и решил сначала прийти к Лие. Мне нужно сказать ей кое-что. — Протягиваю вперед руку. Дрожащими пальцами пытаюсь дотронуться до Максима, но рука проходит сквозь плечо парня и безвольно падает. У меня рвется сердце и судорожно сводит органы. — Не говори Лие ничего, я сам разберусь с ним и… что? Черт бы тебя побрал, Кира! Когда ты успела рассказать ей? — Макс тяжело выдыхает и, не видя меня, достает из сумки конверт. Подходит к окну, приподнимает подоконник, — что казалось мне ранее невозможным, — и оставляет его там. — Я скоро приеду. Скажи Стасу держать себя в руках. Его провал по инженерной графике никак не должен отразиться на членах стаи. — Кира вновь что-то щебечет. — Все, — отрезает Макс. — Я уже бегу.Парень бросает трубку. Решительно выпрямляется, вихрем несется к выходу и становится легкой дымкой, столкнувшись с закрытой дверью.— Нет, — подбегаю к проходу и прикрываю ладонями рот. — Нет, нет…Почему так быстро? Почему так быстро закончилась галлюцинация? Раньше они были длинней! Дольше!— Нет!Хватаюсь руками за голову.В состоянии дикой паники осматриваю комнату. Кружусь. Борюсь с истерикой. От внезапно нахлынувшей тяжести, покачиваюсь назад. Закидываю голову и чувствую на щеках слезы.В жизни не так, как в фильмах или в книгах. Смириться с потерей близкого человека невозможно за день, впрочем, как и невозможно смириться с потерей и через год. Смерть Макса всегда будет преследовать меня, и я не обладаю настолько сильным характером, чтобы попытаться спрятаться от реальности: буду страдать долго, мучительно, несмотря на то, что меня прозвали коброй и считают непобедимой.Потеря любимого не просто обезоружила меня. Она уничтожила все, что у меня было. Так что слезы на глазах, полное отсутствие сил и страшная безысходность — это отнюдь не выдуманные эмоции. Это то, что я сейчас испытывала.Медленно бреду к подоконнику. Замираю. Дрожащими пальцами приподнимаю пластиковую крышку и обнаруживаю пыльный конверт. Он аккуратно запечатан, и даже спустя столько месяцев, не тронут временем. В углу стоит дата, рядом всего лишь одно слово:

Любимой

Внутри меня что-то разгорается.Ошеломленно открываю конверт, достаю сложенный в два раза лист. Раскрываю его и узнаю до боли знакомый почерк.

Вчера ты мне сказала, что я не романтичный. Это достаточно обидно, Любимая, ведь я из кожи вон лезу, чтобы угодить тебе. Но раз уж ты и, правда, так считаешь, мне ничего другого не остается, как попытаться тебя переубедить. В общем, именно поэтому я страдаю данным бредом и вместо того, чтобы поговорить с тобой лично, пишу письмо. Надеюсь, ты оценишь. Это в духе средневековья. Прямо как ты любишь.Прикладываю руку ко рту, перестаю дышать. Такое чувство, словно меня обнимают со спины чьи-то теплые, крепкие руки. Я буквально ощущаю запах мяты. Он витает в воздухе, проникает мне под кожу, соединяет с Максимом.Вчера мы плохо разошлись.Ты сказала, что я никогда не стану бесстрашным. Я ответил, что ты никогда и не была самоотверженной.Уже дома, прокручивая в голове все сказанные мною слова, я понял, что погорячился. Ты всегда думала о других. Ставила в приоритет желание незнакомцев. Глупо было говорить, что твоя самоотверженность — лишь хорошо приклеенная маска. Прости. Я ошибся.Затем я вспомнил то, что мне сказала ты. О бесстрашии. Сначала я решил, будто ты тоже погорячилась. Знаешь ведь, как сильно меня задевают слова о том, что я трус. Но потом… потом я понял, что ты чертовски права.Я не бесстрашен, хотя бы потому что безумно боюсь тебя потерять.Именно поэтому, вчера, я кинулся за тобой. Поэтому я не позволил тебе решать проблемы в одиночку. Я не хочу рисковать твоей жизнью. Ты дорога мне, Лия. Пойми же это, наконец! И я готов тебя защищать до последнего вздоха. И не потому что ты слабая, а потому что я парень. Твой парень. Мне прекрасно известно, что ты смогла бы справиться с той сворой идиотов за баром, но я не смог бы устоять в стороне. Ты же меня знаешь. Я не позволю кому-то причинять тебе боль, даже если для этого, мне потребуется выслушать целую тираду о том, что я тебе не доверяю. Доверяю! Ещё как. Просто ты моя девушка, и я хочу стать для тебя щитом и опорой, а не просто зрителем, тупым наблюдателем.Те парни получили по заслугам. Возможно, я заигрался и сломал одному придурку кисть, но это было справедливо. Он поднял на тебя руку. Неужели ты, правда, решила, что я смогу оставить эту руку невредимой?В общем, прости, что вмешался, но у меня не было выбора. В конце концов, ты бы поступила так же. Я в этом уверен.Кстати, я нашел отличную квартиру. Съездим туда на днях, скажешь, как тебе. Если все устроит, я куплю её, обустрою, а потом уже, когда ты окончишь школу, заселимся. Не знаю, как на съезд отреагирует твой отец, но с Верой Николаевной можно будет договориться. Она не очень-то меня любит, но, тем не менее, ещё ни разу не выставляла за порог. Это отличный знак, тебе так не кажется?В общем, Любимая, давай больше не ссориться. Тебе придется смириться с тем, что я всегда буду пытаться тебя защищать, и не для того, чтобы указать на твою слабость. А для того, что подчеркнуть свое намерение вечно быть рядом.Напасись терпения, и прими меня такого, какой я есть.P.S.Душа моя, даже не думай отдавать Кире диск с музыкой. Я первый попросил, так что не жульничай.P.S.S.Ты забыла у Стаса свою гордость. Ещё раз позволишь ему напоить тебя, и я за себя не ручаюсь!(Да-да, я знаю о вчерашнем вечере. Кира проболталась, как всегда. К тому же они сняли на видео то, как ты пытаешься залезть на стол, падаешь и начинаешь петь «Привет, Андрей». Никогда не прощу себе того, что не смог прийти. Так бы было две записи).P.S.S.S.Надеюсь, ты почувствовала то, как я стараюсь. Я, черт подери, ужасно романтичный парень. И хватит уже мне говорить о том, что это не так! Иначе как возьму, да перестану тебе писать стихи или делать комплименты.Так что поосторожней, Милая. Я слишком ранимый.Люблю тебя! С этого момента и в вечность…5.08.2012

Наверно, я должна плакать. Я чувствую, как к горлу подкатывают слезы, чувствую, как немеют руки и наваливается немыслимая тяжесть на плечи, но я не плачу. Я смотрю на письмо, и попросту не могу дышать. Кислорода нет.Макс принес мне конверт пятого августа.В этот день, я потеряла не только память, я потеряла будущее.Опускаю руки, поднимаю взгляд и вижу свое отражение в зеркале. Я бледная, худая, с нелепыми зелеными прядями и синяками под глазами. Я разбита и потеряна. У этой девушки отняли все: дружбу, семью, любовь. Лешу, Карину, Макса.Я одинока. Абсолютно одинока. И почему? Почему кто-то отнял у меня то, что должно было случиться? Я ведь могла уже через несколько месяцев жить вместе с Максимом! Я могла нормально общаться с сестрой, и не ссориться с лучшим другом. Но у меня отняли их. Отняли все! А главное… главное заключается в том, что я сижу на кровати, читаю это письмо и понимаю, что сама опустила руки, позволила предводителю победить. Сама! Я прекратила бороться, и вмиг стала одинокой.Нет.Отбрасываю письмо и резко встаю с кровати.Нет! Так не пойдет. Я не для того, потеряла столько близких, чтобы виновник остался безнаказанным. И плевать, что предводитель Астахов. Я пообещала сестре, что расправлюсь с главарем семьи, я пообещала Максиму, что справлюсь.И я сделаю это.Лучше поздно, чем никогда.Надеваю вещи. Чувствую легкий запах ржавчины, автоматически прикрываю рукой рот и несусь в ванну. Хочу закрыть дверь, однако не успеваю. Вижу Карину на пороге. Она недоуменно смотрит на меня и проходит вперед:— У тебя кровь?— Да. — Умываюсь. Кровотечение из носа — к сожалению, не самое страшное, что сегодня мне придется пережить.— Может, позвать маму?— Не надо. Я сама справлюсь.— Ты ударилась что ли? — сестра вскидывает брови и подозрительно осматривает мое отражение в зеркале. — Выглядишь не очень.— В самый раз, — одаряю Карину злой ухмылкой.— Что случилось? Ты ведешь себя странно.— Почему же? Я просто, наконец, осознала, какой была идиоткой.— О чем ты?— Целый месяц я пряталась в комнате, — поворачиваюсь лицом к сестре и на взводе выдыхаю. — Целый, черт подери, месяц я оплакивала смерть Максима и даже не подумала о том, что нагло предаю его, сидя в четырех стенах. Он умер, потому что я обрекла его на гибель. Он умер, потому что я не смогла его уберечь. Так почему же я решила, что могу смириться с этим? Почему? — откидываю назад волосы и разъяренно смотрю в глаза сестры. — Предводитель заплатит за то, что он сделал. Пусть считает, что месяц — это фора. Я ошиблась, спрятавшись за спиной слез и горя. Я не имела права! Максим бы отомстил, и я отомщу.— Успокойся, — обескуражено шепчет Карина. — Серьёзно. Это в прошлом. Зачем ты вновь туда лезешь? Стая забыла о тебе. Семья спокойно тебя отпустила. За кого ты собираешься мстить, если ты никому не нужна?— Да, плевать мне. Я отомщу за всех тех, кто сейчас уже сделать это не в силах.— Стас и Максим мертвы, Лия! Твоя гибель не вернет их, неужели ты этого не понимаешь?— А с чего ты решила, что погибать собираюсь я? — вскидываю брови. — У меня есть другой претендент на тот свет.— То есть ты знаешь, кто предводитель, да? И ты сможешь его убить? Серьёзно? Ты?!— У меня нет другого выхода.— Да, ладно, — нервно усмехается сестра. — А как на счет того, чтобы уже, наконец, угомониться! Хватит. Не лезь туда, куда не нужно.— Тебе меня не понять, — качаю головой и облизываю губы. — Постараюсь вернуться до двенадцати. В конце концов, сегодня новый год.— Ты спятила! — кричит Карина и становится поперек двери. — Прекрати. Оставь уже всех в покое!Недоуменно смотрю на сестру.Она боится того, что погибну я, или того, что погибнет предводитель?— Не говори ничего маме.Убираю Карину с пути и несусь туда, где все началось.Мне рассказывали об этом здании. Пять этажей грубого серого кирпича, разбитые окна и ржавые, торчащие, гвозди.Так выглядел мой неодушевленный убийца.Уверенными шагами я преодолеваю дистанцию от остановки до здания. Я решительна, я непоколебима. Однако когда остается совсем чуть-чуть до главного входа, тело охватывает странное чувство страха и невесомости.Удивительно.Выходит, что потеряла память я, а не мой организм. Он помнит то, как я упала, как я летела, он помнит то, как я грубо врезалась в землю и разбила голову.Становится не по себе.Ледяными пальцами открываю поломанную металлическую дверь и захожу в здание. Внутри оно выглядит ещё хуже, чем снаружи. Здесь полно мусора, воняет гнилью и ржавчиной. Прикрываю рукой рот и начинаю нерешительно подниматься вверх. Ступеньки почти не разрушены. Даже сохранились перила, правда, я не решаюсь к ним прикоснуться.Вот и выход на крышу. Аккуратно взбираюсь по ржавой лестнице, осматриваюсь и оказываюсь на поверхности. Мороз ударяет в лицо. Снега здесь не так много, и все же маленькие холмики хаотично разбросаны по уголкам. Я ещё раз оглядываюсь, замечаю высокую фигуру парня на краю крыши и замираю.Он пришел.Значит, всё-таки сегодня мы поставим точку в истории, которая длится больше года.Внезапно моя правая нога нелепо соскальзывает. Я успеваю сдержать равновесие, однако привлекаю к себе внимание.Леша разворачивается и выдыхает:— Осторожно.Не отвечаю. Парень неуверенно подходит ко мне, протягивает руку, но я не нуждаюсь в его помощи. Ему самому необходим кислород, так как он задержал дыхание. Высота влияет на него плохо. Он вспотел и стал бледным.Я вылажу на поверхность и растеряно прохожу вперед. Останавливаюсь в метре от обрыва, замираю, смотрю вниз и теряюсь в пространстве.Итак, я на месте. Что же делать дальше?— Я рад, что ты позвонила, — неожиданно отрезает Астахов, и я чувствую, как его взгляд прожигает мне спину. — Этот месяц стал для меня целой вечностью, так что я даже не — поверил, что ты ещё помнишь мое имя. Я должен был написать, но…— Я знаю правду, — прерываю монолог Леши и прикусываю губу. Холодные ветер отбрасывает назад мои волосы, а я, как всегда, не надела шапку. Глупая.— Правду о чем?— О том, кто предводитель.Парень замолкает. Я неуверенно поворачиваюсь к нему лицом и вижу, как болезненно он отводит взгляд в сторону. У меня от такого жеста внутри съеживаются органы. Я пусть и шла расправиться с Астаховым, всё-таки в глубине души надеялась, что предателем окажется не он.— И что ты собираешься делать? — виноватым голосом тянет Леша. — Вот ты узнала правду… Тебе стало легче?— Нет, — мой голос срывается. Я чувствую, как горят щеки, и резко перевожу взгляд с лица друга на серое небо.— Я же говорил тебе, что порой лучше оставаться в неведении.— Ты ведь понимаешь, что теперь я обязана сделать.— Но ты этого не сделаешь, — Астахов усмехается. — Так ведь?— Почему? — его язвительный тон включает во мне раздражение. Я сжимаю руки в кулаки и подаюсь вперед. — Что меня должно остановить? Совесть? Жалость?— Очень смешно.— Что смешно?— Все это! Лия, ты сошла с ума? — парень начинает двигаться в мою сторону. — Как ты убьешь того, кто был с тобой рядом всю жизнь? Что ты скажешь родителям? Да и вообще… господи. Я уверен, что ты не сможешь, поэтому и молчал. Смысл знать о том, кто предводитель и быть не в состоянии его одолеть?!— Почему ты так в себе уверен? — я горю от злости. Меня буквально распирает от гнева. Нас с Лешей разделяют несколько сантиметров, но такое ощущение, что нас разделяет целый океан. — Да, ты мой наставник, но я тоже не новичок. Ты отнял у меня всех, и я не намерена больше с этим жить.Поднимаю руку, размахиваюсь. Пытаюсь ударить Астахова, однако он ловит мою кисть в воздухе и удивленно вскидывает брови.— Прости, что ты сказала?— Что слышал! — зло огрызаюсь я. — Как ты мог так со мной поступить? Я ведь доверяла тебе! Боже… — покачиваю головой и болезненно горблюсь. — Что же я тебе такого сделала? Что?— Что ты несешь? — ошеломленно спрашивает Леша, отталкивая меня назад. Он выпускает мою руку, и я непроизвольно придавливаю её к груди.— Что я несу? Что же я несу. Я говорю о том, как ты подстроил аварию, как отсиживался в машине, как подбросил свое снотворное Кире, как спонсировал покупку взрывчатки, как обманул всех нас, сказав о том, что Дмитрий Воронов жив! Но он погиб, и ты прекрасно об этом знал. — Я протираю руками лицо и с болью вздыхаю. — Ты отнял у меня всех, Леша! А главное, ты отнял у меня Максима. Он… — срываюсь и неуклюже смаргиваю с лица слезы. — Он умер, потому что ты, мой лучший друг, вонзил мне нож в спину.— Остановись. Хватит!— Нет, не хватит. Ты специально все это подстроил, так ведь? Да? Я встречалась с тобой, но потом вдруг полюбила Макса. Это настолько сильно свело тебя с ума, что ты даже решился пойти на убийства, на предательство.— Прекрати нести эту чушь! — злится Астахов. — О чем ты вообще говоришь?!— Не нужно больше претворяться. Я знаю правду. Я знаю, что ты предводитель семьи!— Остановись! — парень резко хватает меня за плечи и тянет на себя. Я пугаюсь такого порыва, замираю, вижу, как в его глазах горит безумное горе, и замолкаю. — Что же ты такое несешь, а? Лия, очнись! Я не предводитель, и никогда им не был! Да, я тебя обманывал, но только ради того, чтобы ты никогда… никогда не узнала правду! Я ведь всегда любил тебя. Неужели я смог бы причинить тебе такую боль?!Меня одолевают странные чувства. И радость, и недоумение одновременно. Я растеряно смотрю на друга.— Но… — запинаюсь и сдавленно выдыхаю. — Но кто, же тогда предатель?— Я.От этого голоса у меня подгибаются колени. Я поворачиваю голову и вижу, как в меня летит широкий острый нож. В силу шока и удивления, я даже не успеваю одуматься. Стою, слежу в замедленной съемке за тем, как холодное орудие летит на встречу с моей грудью, и не сопротивляюсь.Я готова умереть, потому что моя жизнь только что рухнула, но я не умираю.Передо мной возникает Астахов. Нож попадает ему в бок. Парень закатывает глаза, отстраняется, спотыкается о ржавый поручень и с болезненным вздохом валится с крыши.— Нет! — ору, вытягиваю руки. Но слишком поздно. Мой друг совершает свой первый и последний полет в бездну. — Леша! — падаю на колени, и облокачиваюсь ладонями о поручень. Смотрю на мертвое тело Астахова и ошарашено замираю. Чувствую, как глаза наполняются слезами. Начинаю часто и громко дышать. В истерике надеюсь очнуться, качаю головой, жмурюсь, но не получаю ничего, кроме суровой реальности. Леша упал с крыши. А предводитель стоит за моей спиной, и я никогда не смогу его одолеть.— Ну, неужели ты просто не могла успокоиться, а? — спрашивает меня Карина, и я взрываюсь плачем. Кладу голову на руки и без сил утопаю в слезах. — Я же сказала тебе: хватит. Но, нет. Моя сестра как всегда решила довести все до конца.— П-по-ччему?— Что ты спросила? Прости, я не расслышала. Ты невнятно мямлишь.— Почему? — громче повторяю я, безжизненно сгорбившись.— Ну, а как ты думаешь? — Карина подходит ко мне, садится рядом. Облокачивается спиной о поручень и тяжело выдыхает. — Я всегда тебе завидовала. Всегда. И знаешь ли, с этим не так уж просто жить.— Как ты могла? — из-за слез я вижу лишь смазанную картинку белой земли. — Как ты могла такое сотворить?— Очень просто.— Как?!— Тише, не кричи. Я расскажу тебе все только в том случае, если ты будешь внимательно слушать. — Вновь взрываюсь плачем и киваю. — Что ж. С Димой Вороновым я познакомилась, когда однажды проследила за тобой и Лешей. Вы ехали в Святой Клуб. Мы с Вороном встретились возле черного входа, и знаешь, что-то щелкнуло у меня тогда в голове. Он был красивым, гордым, умным. Пропустил меня, всё показал. Позже, он сказал, что увидел во мне азарт, огонь. Поэтому не прогнал, как остальных чужаков. Но не в этом суть, — Карина выдыхает. — Меня в семью он не взял. Объяснил это тем, что сейчас у вас много проблем, и я могу пострадать.— Какай заботливый, — срывающимся голосом вставляю я.— Да. Жаль, что из-за тебя он погиб.— Из-за меня? О чем ты?— Скоро узнаешь.— Господи, что же я сделала?— Ох, — Карина выдыхает. — Господи, Лия, ты столько людей погубила! Просто ужас.— Я этого не хотела.— Хотела, ещё как. — Сестра презрительно усмехается и поглаживает мои волосы. — Все изменилось в ноябре. Прошел всего месяц с тех пор, как вы с Лешей перешли в стаю, и тут ты вдруг изменилась. Стала абсолютно другой, вечно витающей в облаках. Дима отсиживался, Астахов слепо в тебя верил, а я сразу догадалась: ты влюбилась. Все планы мгновенно канули к черту. Пришлось изменить стратегию. Раз ты не с нами, значит против нас.— Я не понимаю…— А что тут понимать? — злится Карина. — Твоя любовь к Максиму испортила все то, к чему мы шли. Ворон предложил новый план действия, и я с ним согласилась. Впрочем, позже к нам присоединились и Наташа с Астаховым. — Сестра убирает руку от моих волос и тяжело выдыхает. — Третьякова, убитая горем, пришла в семью, словно раненное животное примерно в конце марта. Я с ней подружилась. Даже слишком. У нас был общий враг, что значительно сблизило цели. А вот Леша… с ним было посложней. Он, тупой идиот, до конца не верил в то, что ты его разлюбила. Пришлось найти доказательства. И я это сделала. Привела его к вашему деревцу в парке. Вы вырезали там свои инициалы, татуировки. Он это увидел и загрустил. В общем, ему пришлось пересмотреть приоритеты, что послужило мне и Ворону на руку.— Леша тоже к этому причастен?— Конечно! — Карина смеется. — А ты думаешь, почему он вечно ходит с такими грустными глазами? Бедный мальчик, вплоть до сегодняшнего дня не мог себе простить того, что привел тебя на крышу пятого августа. Подставил так сказать. Мы, естественно, не рассказали ему самого главного, о том, что канат бракован, но, тем не менее, он сделал свое дело.— Что? — я смотрю на Карину и не верю своим глазам. Неужели передо мной моя сестра? Моя родная сестра? Которую я воспитывала, растила… за которой я ухаживала, о которой так сильно волновалась. Боль от предательства прожигает мне грудь. Я хочу вновь расплакаться, разрыдаться, но понимаю, что слез уже попросту нет.— Но ты ведь Кобра, — недовольно тянет Карина. — Бессмертная тварь. Упала с крыши, врезалась головой в асфальт, пробила, мать твою, череп, и осталась жива! Просто невероятно. Счастливая сука ты, сестра. Но и тут история не заканчивается. Ты потеряла память, вроде как ушла с дороги, но сорвалась одна моя «собака». Астахов. Наташа проболталась о том, что канат был испорчен, и наш разгневанный силач Леша решил самостоятельно расправиться с Вороном. Один на один.Карина встает, и я поднимаюсь на ноги следом за ней. Смотрю на то, как она отходит к центру и размахивает руками в стороны:— Он убил его, Лия. Наш святоша, Астахов убил человека, представляешь? — сестра достает сигареты. Прикуривает, а я ошарашено замираю. Нахожусь не в состоянии поверить её словам. Замираю и тупо пялюсь в злые глаза Карины. — Тебе, наверняка, известно, что Леша хорош в бою. А тут он был ещё и в гневе… — Она выдыхает дым в мою сторону. — Раскроил ему череп, словно орех.— Боже мой, — хватаюсь руками за рот и испуганно пячусь назад. — Он не мог. Он…— Я тоже не могла поверить, — перебивает меня сестра. — Но, что мне оставалось? Кроме того, что я потеряла любимого человека, я ещё и стала свидетелем его смерти. Леша рвал Диму на куски. — Она покачивает головой и грубо отбрасывает сигарету. — Просто… как животное. Я никогда это не забуду.— Что же ты такое говоришь? — шепчу. — Астахов не способен на убийство.— Оказалось, что ради тебя способен. Но знаешь, — Карина усмехается. — Это в какой-то степени сыграло мне на руку. Я стала тайным предводителем семьи, и Леша был в курсе. Но он не мог сдать меня, и знаешь почему? Потому что я была единственной, кто видел кровь на его руках. Одно слово — и все. Пух! — сестра щелкает пальцами. — И Леша за решеткой.— Я не верю тебе.— Ну, и бог с тобой.— Ты сумасшедшая! — я разъяренно подаюсь вперед и стискиваю в кулаки руки. — Как ты стала такой?! Как? Почему?— Потому что.— Боже, я… я не могу в это поверить. Только не ты. Нет. Карина, — убираю назад волосы и растерянно оглядываюсь. — Что же ты натворила?!— Я сделала то, что должна была! — сестра резко подходит ко мне и останавливается в нескольких сантиметрах перед моим носом. — Мне надоело вечно быть на заднем плане. Я хотела стать тобой! Быть главной, идеальной. Пока ты бегала до ночи за ручку с Максимом, меня не выпускали из дома и держали в ежовых рукавицах. Но почему? Чем я хуже? Осточертело жить по правилам. Если тебе можно, с какой стати, мне нельзя?!— Замолчи! — восклицаю я. — Ты спятила! Тебе нужно в больницу.— Это тебе нужно в больницу, дорогая. Хотя нет. На самом деле мне жутко надоело твое бессмертие. Сколько можно? Имей же совесть! — Карина толкает меня и пронзает ядовитым взглядом. — Я устала придумывать ловушки. Ты падала с крыши, попадала в аварию, задыхалась в круглой комнате… Ну хватит уже!— Господи, — срываюсь и, не веря, качаю головой в стороны. — Нет. Ты же не могла так со мной поступить. Ты же не пыталась меня убить.— Пыталась. Ещё как. — И тут все-таки появляются не прошеные слезы. Я обессилено отхожу назад и резко задерживаю дыхание. Не хочу думать жить, чувствовать. Ничего не хочу. — В общем, — лениво продолжает сестра. — После смерти Ворона я осознала, что должна отомстить. Ты слишком долго жила в неведении того, что совершила. Ну, или хотя бы не догадывалась о том, что произошло по твоей вине. — Карина достает новую сигарету. — Я пошла в стаю к Шраму. С Помощью отличного актера, Астахова, привела туда тебя. Дальше, если ты не против, не буду пересказывать: ты и так все прекрасно знаешь. — Сестра садится на несколько сложенных кирпичей, делает затяжку и вновь выдыхает клуб серого дыма. — С каждым днем напряжение росло все больше и больше. Леша со своим неповиновением, Наташина импровизация с ножом и нелепая смерть Шрама. Хотя как сказать нелепая…. Когда он спал в твоей комнате, я пару раз поковыряла его рану ржавым гвоздем. Но думаю, он и так был обречен. — Меня передергивает. Я пронзаю сестру жгучим взглядом, и едва сдерживаю огонь в легких. Мне хочется разодрать Карину в клочья. Что он натворила?! Как могла?! Но мои руки неподвижны. Я вижу перед собой не только убийцу. Я вижу перед собой ещё и родную сестру. От безысходности тело охватывает дикая боль, и мне, волей не волей, приходится с ней смириться. — Кстати, я ещё забыла о том, что потеряла в баре клатч, потом он и вовсе пропал… — Карина с тяжестью вздыхает. — В общем, сложно мне было. Но затем все как-то само собой пошло. Я немного поменяла стратегию: встала на вашу сторону, и ты вычеркнула меня из списка врагов. Стала делиться информацией. Это сыграло свою роль в принятии многих решений. Например, если бы не смерть Стаса, я бы и не разинула рот на душу Максима. Но это было таким искушением… оставить тебя без любимого. Заставить почувствовать то, что чувствовала я. Прости. Не смогла удержаться.— Зачем тебе это? — чужим голосом спрашиваю я, и обессилено покачиваюсь. — Зачем ты это сделала, Карина? Мы же были семьей.— Какой семьей? Не смеши меня. Родители обращали внимание только на тебя, причем вне зависимости от того, делала ты что-то хорошее или плохое. Это до сих пор сводит меня с ума. Ты ведь вновь связалась со стаей! Погибли люди! А мама перед тобой на корачиках ползает. — Сестра фыркает. — Жалкое зрелище.— И что теперь? Наконец, избавишься от меня. И что скажешь родителям? Как будешь спать ночью?— Как спала и до этого: спокойно.— Я не верю в то, что передо мной стоит моя сестра. — Глаза наполняются слезами, и я, отвернувшись, даю волю эмоциям. — Нет. Это не ты. Этого попросту не может быть.— Хватит ныть, — недовольно отрезает Карина и неуклюже выбрасывает очередной окурок в сторону. — Ты, в конце концов, Кобра.— А кто ты?— А я — Ворон. Новый предводитель семьи. Я главная, меня слушают, и это именно то, чего я добивалась.— Боже, Карина, ты ведь никогда не была одинокой! Я всегда была рядом с тобой. Всегда! Что же случилось? Почему ты решила, что тебя никто не любит?— Я ничего не решала, — грубо отвечает сестра. — Я это почувствовала. И может, мое поведение покажется всем диким, жалким, покажется всем плодом больного разыгравшегося воображения, меня в такую жизнь втянула ты. И если бы не твои походы в стаю, если бы ты не участвовала в испытаниях, не избивала людей, не ломала судьбы, я бы и не подумала, что такое возможно. А теперь, — Карина пожимает плечами и усмехается. — Теперь прими тобой же созданный продукт. Я — это ты, просто до того, как Кобра потеряла память.Её слова врезаются в меня, словно сотня острых ножей. Я покачиваюсь в сторону и наталкиваюсь на край крыши. Закрываю глаза. Мне так больно. Такое чувство, что я буквально слышу, как рвется на части сердце. Хочется плакать, хочется упасть, хочется забыться и проснуться в мире, где сестра не предает, любимый не умирает, а друг не падает с крыши. Но это, увы, нереально.Кого я пыталась обмануть? Бороться с незнакомым врагом сложно. Но бороться с самой собой невозможно, а Карина — это я. Она моя сестра. Часть меня, моего сердца, моей души. Я не способна победить её. И самое ужасное заключается в том, что я даже не могу этого захотеть.— Я не хочу убивать тебя, — тихо отрезает Карина и встает с кирпичей. Выбрасывает сигарету в стороны, вытирает руки о колени. — Но у меня нет другого выхода. Ты зашла слишком далеко: слишком много знаешь. К тому же, возможно, я лишь облегчу твои страдания. Все равно, ты бы никогда не смирилась с потерей Максима.— А как же ты смирилась с потерей Ворона?— Никак. — Сестра вновь подходит ко мне. Я открываю глаза, и мы встречаемся до боли похожими взглядами. В нас столько общего. Просто не верится, что одна половинка души решила навсегда избавиться от второй. — Закончим все так же, как и начинали. Ты согласна?По моим щекам текут слезы. Я не знаю, что мне сказать, куда деться, стоит ли бежать. Вот я вырвусь, спасусь, но что потом? Мне никто не поверит, свидетелей нет, да я и не смогу биться против родной сестры.Поэтому я непроизвольно киваю.— Хорошо, — Карина выдыхает. — Мне, правда, жаль, что всё так получилось. Мы ведь могли стать отличной командой.— Не надо, — в последний раз, прошу я. — Не делай этого. Прекрати, пожалуйста. На твоих руках и так много крови.— Так останови меня!— Я не могу.— Тогда не надо лишних слов. — Сестра кладет ладонь мне на плечо и стремительно наклоняет мое тело в сторону обрыва. — Я не просто облегчаю твою судьбу, Лия. Я дарю тебе вечность.Она давит на меня гораздо сильней. Я кренюсь назад, зажмуриваюсь и готовлюсь к падению. В конце концов, это самый логичный выход. Я заслуживаю смерти. Карина явно нуждается в серьезной помощи, но в одном она права. Я виновата в том, что случилось с ней, с ней Лешей, с Максимом, со Стасом, с Наташей…. Этот список можно продолжать и продолжать. Их судьбы разрушены только потому, что я появилась на горизонте. И это не нелепые случайности, не стечения обстоятельств. Я причина многих сломанных жизней.Так что моя смерть лишь поставить все на свои места.Нужно было сделать это раньше.— Каждый сам за себя.Это последнее, что я слышу от сестры.Резкий толчок, и мое тело переваливается за ограду. Испускаю крик. Чувство невесомости сковывает желудок. Волосы вспыхивают вокруг шеи, руки нелепо разлетаются в стороны, а туловище прогибается. С молниеносной скоростью, я оказываюсь за пределами крыши и начинаю падать, как вдруг…Громкий удар.Мои руки сталкиваются с опорой. Я резко открываю глаза, и вижу перед собой знакомое лицо. Сначала мне не понять, кто это, почему он держит меня, не позволяет упасть. Может, я уже умерла? Уже рухнула на землю и вновь пробила голову? Но нет. Я жива, потому что ощущаю холодный ветер, слышу шум города, чувствую запах мяты.— Чужачка, — хрипит до боли знакомый голос, и сильные руки парня вытаскивают меня на поверхность.Я настолько растеряна, что не могу осознать происходящее.Передо мной Макс? Максим?— О, боже мой, — хватаюсь ладонью за рот, пытаясь удержать в горле крик. Тело содрогается, слезы безумным потоком подливают к глазам. Кровь в венах становится настолько горячей, что мне ужасно больно. — Боже, нет. Этого не может быть!— Прости меня, — парень заключает мое лицо в свои руки и виновато поджимает губы. — Я не должен был пропадать, не должен был появляться так резко, но у меня не было выбора. Правда, я…— Господи, ты жив! — я резко подрываюсь на ноги, отталкивая Максима на несколько шагов от себя. Обхватываю тело руками и безвольно пошатываюсь. — Но как? Как такое возможно? Были же похороны… господи…. Прошел целый месяц!— Лия, я…— Нет, подожди, — невидящими глазами осматриваюсь. Вскользь замечаю Карину, лежащую без сознания в углу и вновь перевожу взгляд на парня. — Как ты узнал, что я здесь?— Следил за тобой.— Что?— Конечно! Я не оставлял тебя одну ни на секунду. Вытащил из круглой комнаты, хоть и рисковал быть замеченным.— Как ты выжил? Где ты был? — я выплевываю вопросы и шатаюсь в стороны. — Неужели все эти дни, ты находился рядом?!— Я договорился с отцом. Он укрывал меня. — Макс виновато смотрит на меня и поджимает ровные, мягкие губы. — Прости, но у меня не было другого выхода. Если бы предводитель знал о том, что я жив, он бы никогда не объявился! Не вышел в свет.— Не может быть, — убираю с лица волосы и неуклюже смаргиваю слезы. — Ты не мог так поступить со мной! Зачем скрываться?! Зачем? Я ведь решила, что… решила…Взрываюсь плачем. Едва не падаю, как вдруг Макс оказывается рядом и заключает меня в свои объятия.— Прости меня, Любимая, — шепчет на ухо. — Прости.— Ты живой! — Я жадно глажу руками его плечи, шею, лицо, руки. Сердце бьется так громко и сильно, что я не просто его чувствую, я его слышу. — Живой.— Прости, я должен был подождать, должен был залечь на дно, как велел мне Стас. Тогда в больнице, он сказал: необходимо принять крайние меры, и я понял, что поспособствую выходу главаря в свет лишь своей смертью.— Идиот! — я зла и счастлива одновременно. Смотрю в эти темно-синие глаза и тону в них, как в океанах. — Ты хоть понимаешь, что мне пришлось пережить? Понимаешь? Господи… убить тебя готова!— Я только что вернулся с того света, а ты уже готова меня отправить обратно? — Макс усмехается и крепко сжимает в своих объятиях. — Прости, но я больше не намерен исчезать из твоей жизни.Кладу голову на его плечо, и чувствую новый прилив слез. Он приходит вместе с осознанием горя. Он приходит вместе с осознанием счастья. Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, что предписала мне судьба, куда я должна пойти и что должна сделать. Но сейчас, находясь в объятиях Максима, я понимаю, что смогу со всем справиться.Мое одиночество разбилось о рифы страданий. Больше никаких сражений, никаких потерь, разочарований или предательств. Разрушенная дорога появляется перед глазами, и я вновь становлюсь на неё. И я вновь готова продолжить путь.